Санечка

      Среда пришла – неделя прошла! Да уж. Первую половину дня вообще не поднимал головы от клавиатуры, прочно влипнув в кресло. Всё тело заныло. Обед стал просто спасением. Николаич тоже весь в запарке. Только что юрист с экономистом от него выбежали, а мне уже скидывают документы с правками. И я опять перепечатываю. Единственная передышка – сообщение своим, что зарядку забыл. Стёпка откликнулся, написал, что захватит, вдруг будет в нашем районе. Он как-то уже заезжал, дорогу знает.       Хорошо хоть, мои любимые конфеты под рукой, в ящике стола. Опять техничка будет ворчать, что мусорное ведро фантиками забито. Мимолётная мысль о бездонности пакета со сладостями промелькнула и тут же улетучилась, вытесненная новым листом договора с правками на переоформление.       Выпроводив на обеденный перерыв замученных беготнёй подчинённых, Павел хлопнул дверью приёмной и с облегчением рухнул на диван напротив, откинувшись головой на спинку.       — Я сегодня сдохну, — закинул руки на макушку, зачёсывая волосы назад.       — Готов поучаствовать в сборе денег на венок от коллектива, — бурчу в ответ. Мне ещё последних два листа распечатать. Мышка щёлкает, принтер гудит.       — Санечка, ты совсем за меня не переживаешь? — Павел даже подтянулся вперёд, подперев щёки ладонями, опираясь локтями о колени.       — Я за всех всегда переживаю, — забираю готовые документы. — Даже если у соседки сверху кошка блюёт на балконе.       — Ты меня с блюющей кошкой сравнил? — Павел закрыл лицо руками. — Эх ты…       Блин, ну и манипулятор доморощенный. Неужели и правда на жалость давит?       — Могу конфетой в качестве компенсации угостить. — Выуживаю из личных запасов шуршащие фантиками кусочки шоколада. Блин, задница отсиделась тут, аж ноги свело, не встать.       А этот уже подорвался с дивана, ноги длинные, пары шагов хватило, и вот его рука обхватила мою, с конфетами, и ладонь развернулась вверх. Пальцы мои, один за другим, распрямились, и вот в раскрытом кулаке уже пусто.       — Вы такой голодный? — Обед же, а мы с утра даже чайник ни разу не включали.       — Очень. — Почти шёпотом, наклонившись над столом. А я аж уши навострил, приятный низкий голос. И всё ещё держит за ладонь.       — Пожалею ваш склероз и напомню, — вытягиваю руку из его хватки. — На первом этаже есть кафе.       — Я сегодня на предприятии на всю вторую половину рабочего дня. — Уходит в кабинет захватить пару папок. — Юриста я предупредил, а остальные подождут до завтра. — Остановился у выхода в коридор. — Может, и вернусь сюда, если что забуду. Но вроде мы всё оформили. На всякий случай прощаюсь до завтра.       Прямо отчитался. Мне же легче. Цветы полью и пасьянс пораскладываю – затягивает.

***

      Послеобеденную сиесту прервало появление завкадрами: Ольга Васильевна раскрасневшаяся, будто взлетела по лестнице, проигнорировав лифт.       Я сразу вспомнил про банку из-под капусты. Засуетился, прикидывая, тащил ли я её на работу. Зная по маме, как старшее поколение трясётся над подобной тарой. Но завкадрами лишь отмахнулась.       На известие о том, что Николаича сегодня вряд ли стоит ждать, она лишь посетовала на длину коридора и присела на диван. Ну сидит и сидит. Мне не мешает.       Пока есть время, проинспектирую почту и запасы канцелярии. Работать тут мне ещё пару дней: с понедельника Гелю нельзя же оставлять без элементарной ручки. Посматриваю на молчаливую посетительницу. Та вертит в руках телефон кислотной расцветки, приковывающий взгляд почище магнита.       И вот этот розовый кошмар разразился пронзительным трезвоном входящего звонка. Мы оба вздрогнули. Ольга Васильевна, прикрыв рот ладонью, отвернулась и стала что-то шептать в трубку, часто кивая в ответ.       Я почти обрадовался, представив, как её ищут и вот-вот она испарится. Но нет. Звонок оборвался, а Ольга Васильевна осталась сидеть, словно приклеенная к дивану.       Не прошло и минуты, как в дверь приёмной постучали и тут же распахнули. Миловидная девушка в лёгком летнем платье, с сумочкой на цепочке и пакетом в руках.       — Здравствуйте, — поздоровалась она со мной и тут же энергично замахала рукой Васильевне, призывая её на выход. Завкадрами, словно по команде, ответила зеркальным жестом.       Проскочив через приёмную, девушка слегка пригнулась, словно стесняясь, и уселась на диван. Это же племянница, чьё фото мне любезно подсовывалось во время банкета. Гелина младшая сестра. Симпатичная. Но она же ещё школьница.       — Виточка, познакомься, это наш Сашенька, благодаря ему Геля замечательно отдохнула этим летом, — произнесла Ольга Васильевна.       Я лишь кивнул, как болванчик. И что тут скажешь? С женским полом у меня как-то не складывалось. Сперва сторонились из-за вечного «хвоста» в виде младших братьев. Потом ушёл с головой в учёбу ради хороших результатов по ЕГЭ. А институт и вовсе высасывал все жизненные силы, лишь бы вечером отдохнуть да отоспаться в выходные.       Всплеснув руками, манерно спохватившись, что забыла в соседнем кабинете важный документ, из-за которого и пришла к начальству, Ольга Васильевна быстро выскочила из приёмной, наказав племяннице ждать её здесь. Такой бездарной и неприкрытой попытки прямолинейного сватовства я точно не ожидал. Кажется, девушка тоже была удивлена.       Как только дверь за завкадрами захлопнулась, Вита громко выдохнула, предварительно надув щёки, хлопнула себя по коленям и резко встала.       — Прошу прощения, но этот цирк останется без меня, — тыкнула она себя в грудь, — в качестве клоуна.       — Жаль, не могу составить вам компанию в осуществлении побега, — развёл я руками, — привязан договором найма к этому шапито.       Она улыбнулась. Кстати, она намного симпатичнее сестры.       — Надеюсь, вы понимаете, что тут задумывалось. И не думаете обижаться. Вы привлекательная девушка… — начал я нести околесицу шаблонных отговорок. Шаблонных ли?       — Да ладно вам, — махнула она рукой. — Я уже привыкла и не обращаю внимания на тётку с её закидонами.       Дверь неожиданно распахнулась, и Стёпка без стука чуть не завалился в кабинет, сжимая в руках здоровенную коробку-холодильник.       — Голова у тебя дырявая, растяпа! — На стол передо мной шлёпнулась зарядка для телефона. — Ха! Давно хотел тебе что-нибудь эдакое выдать! — Он повернулся к Вите и коротко кивнул. — Здрасьте.       — Здрасьте. — Вита окинула его взглядом с ног до головы, поправила ремешок сумки. — И до свидания.       Выпрямилась, откинула волосы назад и с видом важной персоны вышла из приёмной.       — Это секретарша, которую ты замещаешь? — У Степана уши аж запылали! Да ладно! Неужели смутился?       — Нет. Это её сестра. И она уходит, позабыв... — Малой схватил забытый Витой пакет и пулей выскочил за ней.       Что, теперь я тут ещё и сводней заделался? Как хорошо, что рабочий день идёт к завершению.

***

      Целый новый день без начальства. Благодать. Жаль только, что не поспишь. Сделав всё, что требовалось, стал думать, чем бы себя ещё развлечь. Завтра последний день. Расчёт на карту должен прийти. Обходной подпишу сейчас, пока есть время. Трудовую завтра отдадут. На столе порядок навёл. Кружки свои не забыть бы забрать домой, а то тут они не нужны, самим надо. И это не мелочность, а хозяйственность.       Три недели пролетели как один миг. Да и от лета остался всего месяц. А там и возвращение в университет, к учёбе. Вчера Мишка сказал, что я как-то серьёзнее стал. А Стёпка – что зануднее.       Заглянув в отдел кадров после обеда, увидел там Гелю.       — Я как раз к тебе хотела заскочить, — сидит нога на ногу, прядь из хвоста на палец наматывает, — жив ли ты вообще после прошедшего мероприятия?       — Вашими молитвами, сударыня.       Ольга Васильевна тут же подсунула мне что-то на подпись. Пока соображал, где расписаться, невольно стал свидетелем их разговора.       — Ну мужик как мужик, на вид правда как бандит. Да и кольцо же на пальце. Я, помнишь, после того случая зареклась с женатыми связываться. — Послышался щелчок замочка на сумке и следом шуршание. — Смотри, в какой ресторан меня свозил. Я такие только в инсте видела.       — Красота! А кольцо? — уткнувшись носом в документ, прямо представил, как Ольга Васильевна руками всплеснула.       — Так он вдовец уже лет десять как. Носит по привычке. Сын уже взрослый, пристроенный – женат. И не скажешь, что дед. — Шуршание обёртки от шоколадки, похоже. — Так это ж и отлично! Детей не будет трясти с меня. Да и мужик в таком возрасте чаще думает в категории вкусных борщей. Хоть, судя по напору, он молодым фору даст. Негодник. Говорит мне в ресторане: «Если девушка не только красивая, но и умная, то спать с ней не только приятно, но и интересно». Паршивец. — И заливается звонким смехом.       — Ты ж ещё присмотрись, Гелечка, куда торопишься? — причитает Ольга Васильевна.       Я тут же подумал, почему тётка так хлопочет с младшей племянницей, ища женихов, а старшую, Гелю, наоборот, от парней отваживает.       — Тёть Оль, я к нему сегодня забежала, блинчиков на обед отнесла, а он там в качалке со своими… этими… ну, с работы, гири тягает.       Тут уж я не выдержал. На такую-то восторженную интонацию обернулся. Ангелина стоит, словно с полотна сошла: голова запрокинута, глаза прикрыты, наманикюренную лапку растопырила и хлопнула себя по груди, аж шлепок слышно.       — Да он там в одних трениках! Высокий, блестит весь, мускулистый… Такой мужик! Хоть с матрасом сзади беги и… вали сразу!       Я хмыкнул от этих её эпитетов, а Ольга Васильевна аж пятнами пошла и закашлялась.       — А ты, студент, чего тут уши развесил? Подписал всё, давай отсюда! — Ну чего ещё от Гели Сергеевны ждать, вежливости, что ли.       — И вам хорошего дня. — Не больно-то и хотелось здесь вас слушать.       Завершив рабочий день, домой доехал без всяких приключений.

***

      В пятницу с самого утра за столом в приёмной объявилась её законная владелица.       — Ты, Сашенька, и так за этот день деньги получишь, чего тебе ещё надо? Освободи-ка ты мне место и сходи в архив. Нужно перенести старые договора из юридического, а там помощница заболела, прямо посреди лета. Считай, внутриорганизационная командировка тебе на последний рабочий день.       Не успела она закончить, как в приёмную одновременно вошли Николаич и начальник охраны. Оба замедлились, поздоровались.       — А что тут у нас происходит? — Павел засунул руки в карманы и переступил с носка на пятку.       — Доброе утро, — словно в армии хором ответили мы с Ангелиной и вытянулись. Только руки к голове не хватало, чтобы отсалютовать.       — Да вот, принимаю дела перед выходом из отпуска, — она стояла, по привычке наматывая прядь хвоста на палец и склонив голову к плечу.       Начальник окинул нас каким-то нечитаемым взглядом и повернулся к переминающемуся рядом мужчине. А тот и вправду – бандит. Лысина блестит в свете люминесцентной лампы, шея мощная – такую шею даже верёвка с мылом испугается.       — Игорь Петрович, вы ко мне по какому вопросу?       — А я не к вам, Павел Николаевич. Я на главную розочку нашего сада взглянуть пришёл, — пипец, вон как ушками порозовел и бровку поднимает, кивнув на секретаршу.       У меня тоже бровки, наверное, взлетели вверх. Неожиданно. И глазоньки, думаю, расширились.       Николаич лишь кивнул и прошёл в свой кабинет. Интересно, его «сада… детского сада…» только я услышал?

***

      Не то чтобы мне хотелось прозябать в приёмной, где и без того полкомнаты занял начальник охраны, всё ещё любующийся своей «розочкой». В итоге я очутился в архиве.       Анна Трофимовна, пожилая женщина с неизменной шалью на плечах, заведовала этим хранилищем чуть ли не со времён основания Рима.       — Для начала, Саша, разберите вот это, — и я принялся раскладывать пасьянс офлайн из квитанций о списанных канцелярских товарах. За ними последовали бесконечные папки с отчётностью, вытянутые со своих мест для налоговой, а затем и личные дела уволившихся сотрудников. И всё это – под бесконечные рассказы о собаке. О том, как та ворует тапки, закапывает пойманных мышей на даче и клочьями лишается шерсти на спине, когда приезжает внучка Анны Трофимовны.       Вся эта монотонная деятельность скрасилась домашним пирогом, недоеденную половину которого мне даже отдали с собой. А что? Мне есть кого баловать. Дома подрастающие тушки. Правда, куда уж им ещё расти?       Заглянув в приёмную, узнал, что Павел снова смотался на предприятие. Подумав, забрал только свою любимую кружку и выгреб конфеты. Действительно, какая-то бездонная упаковка. Даже жаль, что не смог попрощаться с ним лично.       Захватив сумку, я вышел из здания офиса. В руках – пакет с остатками выпечки из архива.       У Добби есть пирог. Или не пирог? Да уже пофиг. Добби свободен.

***