Между мирами

На следующий день испытание началось почти так же, как и всегда. Меня снова провели в комнату, где не было ничего лишнего. Только тишина, стол и ощущение, что ты остаёшься один на один с чем-то, что нельзя увидеть глазами. На лицо снова надели маску. Плотную, тяжёлую, полностью отрезающую зрение. Я уже привыкла к этому состоянию, но каждый раз оно ощущалось по-новому. Не темнотой, а отсутствием привычного мира. Меня усадили напротив человека. Я не видела его, но чувствовала присутствие сразу. Оно всегда разное — у каждого человека своя “плотность” в пространстве. Я осторожно протянула руку вперёд, стараясь уловить хотя бы первое впечатление, первую информацию, которая обычно приходит мгновенно. Но в этот раз всё было иначе. Я замерла, прислушиваясь к ощущениям, и впервые за долгое время не смогла сразу понять даже базовое. Пол. Я медленно выдохнула, пытаясь сосредоточиться сильнее, но ощущение не складывалось в привычную картину. — Я не могу разобрать пол, — сказала я тихо. — Для меня это странно, я обычно сразу понимаю, мужчина это или женщина. Я почувствовала, как внутри начинает нарастать напряжение. Это было неприятно — не ошибка, а сбой восприятия. Мне поднесли миску.Я налила в неё оливковое масло, пытаясь войти в привычное состояние, через которое обычно раскрываются образы. Но видения не приходили так, как всегда. Вместо чётких картин были только обрывки ощущений. Размытые, странные, как будто кто-то специально мешал восприятию. — Я не могу… не понимаю, что за человек передо мной, — сказала я снова, уже тише. Я чувствовала, что внутри него слишком много изменений. Слишком много вмешательств, как будто его образ в реальности не был цельным. — Я вижу какие-то странные манипуляции… — я нахмурилась, пытаясь собрать это в одно целое. — Как будто всё тело меняли… здесь… и здесь… везде. Я провела рукой в воздухе, словно пыталась нащупать структуру человека. Образы стали чуть яснее, но от этого только тревожнее. — Я вижу, что вы себе с самого детства не очень нравились. Эта мысль пришла не как логический вывод, а как чувство. Глубокое, внутреннее неприятие себя, которое человек несёт через жизнь. Я попыталась снова сфокусироваться, но картинка всё равно не складывалась. — Я не понимаю… это она или он… — я сделала паузу, чувствуя, как растерянность становится сильнее. — Я не понимаю… можно ближе подойти? Сбоку прозвучал голос: — Можно. Я немного сдвинулась вперёд, почти инстинктивно, будто расстояние могло помочь. — Я… я попробую проползти ближе, — сказала я, не до конца понимая, как это выглядит со стороны, но ощущая, что иначе не справлюсь. Внутри нарастало странное чувство давления, будто сам образ человека не хотел быть считанным до конца. — Почему такие перемены… — я провела ладонью по ладони, пытаясь “собрать” себя. — Почему так много изменений… И тогда ко мне пришла самая странная мысль за всё время испытания. — У меня есть единственное предположение… что передо мной сидит человек, который сменил пол. Я сказала это почти без уверенности, скорее как гипотезу, чем как утверждение. В комнате повисла пауза. Потом прозвучало: — Ваше время истекло. Вы можете снимать маску. Я замерла. Сердце ударило сильнее. — О боже… я боюсь, — вырвалось у меня. Я медленно сняла маску. Свет ударил по глазам, и первое, что я увидела — человека напротив. Девушку. Настоящую, живую, совершенно конкретную. Я на секунду застыла, не веря тому, что только что говорила. И сразу же накрыла волна понимания и стыда одновременно. — О боже… прости… — сказала я быстро. — Это же очевидно девушка… Я опустила взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается. Это был провал. Я это понимала. Но вместе с этим я понимала и другое — мой дар впервые дал сбой так глубоко, что я не смогла даже определить самое простое. И это пугало больше, чем ошибка. Потому что раньше я всегда видела. А в этот раз — нет.