Вина
24 мая 2026 г., 16:48
А теперь перенесёмся чуть дальше — к событиям тринадцатого выпуска.
Маршрутка мягко тряслась на дороге, а внутри стояла привычная усталость перед испытанием.
Никто особо не разговаривал.
Варя сидела слева от меня, иногда листая что-то в телефоне. Справа — Анзор, молчаливый и слишком задумчивый для раннего утра.
Впереди сидели Анжела и Артём.
Я старалась туда не смотреть.
Получалось плохо.
После того готического зала внутри всё ещё оставался неприятный осадок. Не страх. Не злость даже.
Раздражение.
Будто рядом с Артёмом что-то постоянно сбивало мой внутренний баланс.
Я отвернулась к окну.
Москва медленно исчезала позади.
⸻
Когда мы приехали, место выглядело как обычный медицинский корпус.
Но внутри всё было иначе.
Слишком тихо.
Слишком грязно.
Так обычно выглядят места, где люди долго страдали.
Я почувствовала это сразу, как только вошла.
Неприятное давление под рёбрами.
Мы прошли дальше.
В комнате стояли пять коек.
На каждой лежала женщина.
И я сразу поняла — сегодня будет тяжело.
Андрей Кислицын подошёл ко мне.
— Дженнифер, перед вами пять женщин. Каждая из них испытывает чувство вины за свой поступок. Они написали свои истории на карточках. Вам нужно выбрать одну карточку и понять, какой именно женщине она принадлежит.
Я медленно кивнула.
Но прежде чем я успела сделать шаг, Андрей вдруг спросил:
— Вам знакомо чувство вины?
Вопрос прозвучал слишком резко.
Слишком прямо.
Я сначала хотела ответить коротко, как обычно.
Но почему-то не смогла.
Внутри будто что-то дёрнулось.
Я отвела взгляд.
— Да, — тихо сказала я.
В комнате стало ещё тише.
Я нервно усмехнулась.
— Очень знакомо.
Андрей внимательно смотрел на меня, но не перебивал.
Я сглотнула.
— Когда тебе изменяют… ты почему-то всё равно начинаешь винить себя.
Слова дались тяжелее, чем я ожидала.
Я опустила глаза.
— Начинаешь думать, что была недостаточной. Недостаточно красивой. Недостаточно спокойной. Недостаточно любимой.
В груди неприятно сжалось.
— И самое ужасное… ты понимаешь, что человек виноват, но всё равно уничтожаешь себя.
Я резко выдохнула.
Внутри уже начинало подниматься то чувство, которое я так долго держала под контролем.
Мне стало тяжело дышать.
Я села прямо на пол.
Достала миску.
Оливковое масло.
Свечу.
Руки дрожали сильнее обычного.
Я зажгла фитиль.
Пламя вспыхнуло резко, будто пространство только этого и ждало.
Масло тонкой струёй стекло в воду.
Я начала читать итальянский заговор.
Сначала спокойно.
Но с каждым словом внутри будто вскрывалось что-то старое.
Грязное.
Болезненное.
Я чувствовала это физически.
Как будто чужая измена до сих пор сидела внутри меня ржавым лезвием.
Голос дрогнул.
Я резко провела рукой по лицу.
— Да блять… — выдохнула я сквозь зубы.
В комнате стало совсем тихо.
Я смотрела в миску, где масло расползалось странными рваными кругами.
И вдруг почувствовала такую вспышку злости на себя, что стало страшно.
— Мне хочется сделать себе больно, чтобы перестать это чувствовать… — тихо сказала я.
Слова вырвались сами.
Я даже не думала, что произнесу это вслух.
В груди всё жгло.
Я сжала кулаки.
И снова начала читать заговор.
Теперь громче.
Жёстче.
Итальянские слова будто резали воздух.
Я чувствовала, как пространство начинает меняться.
Тяжесть постепенно уходила.
Медленно.
Словно из комнаты вытягивали дым.
Свеча трещала.
Масло в воде начало собираться в ровный круг.
Я закрыла глаза.
И впервые за долгое время внутри стало чуть тише.
Я глубоко вдохнула.
Потом медленно поднялась на ноги.
И посмотрела на женщин.
Теперь всё ощущалось иначе.
Чище.
Я подошла к первой койке.
Возможно.
Вторая.
Слишком много страха.
Не то.
Третья.
Боль.
Но другая.
Четвёртая.
Нет.
Я взяла карточку.
Пальцы дрогнули.
Я подошла к первой койке.
— Эта женщина винит себя в том, что бросила семью.
Тишина.
А потом Андрей медленно кивнул.
— Верно.
Я закрыла глаза.
И резко выдохнула.
Потому что в этот момент поняла одну ужасную вещь.
Чувство вины никогда не исчезает полностью.
Ты просто учишься жить рядом с ним.
