Нецелительские подходы к лечению своего сердца

Взгляд карих глаз на секунду отрывается от обработки операционного поля и обращается к вошедшему. Брови волшебницы хмурятся, когда она узнает в мужчине того, кого совершенно не ожидала увидеть. Он, получив свои средства защиты, не обмениваясь ни с кем репликами, подходит и встает напротив операционного стола, трансфигурированного из кровати пациентки. — Даже не поздороваешься, bellissima? — Бери салфетку, не время паясничать, — целительница одаривает мужчину жестким и сосредоточенным взглядом и делает разрез. Более часа прошло за скрупулезной и напряженной работой, сопровождающейся только обменом профессиональных фраз и просьб о подаче инструментов или звуком заклинаний, требующих одновременного произнесения и воздействия сразу с двух сторон. Рецидив внутреннего кровотечения был устранен, контрзаклинание было наложено в том месте, где было пропущено в прошлый раз. Гемодинамика, судя по парящим диаграммам, была налажена. Гермиона снимает защитную одежду и, глубоко вдыхая, выходит из операционной палаты. Средний медперсонал позаботится о пациентке, чтобы обеспечить комфортное пробуждение, её работа выполнена. Целитель Грейнджер опирается спиной о стену рядом с палатой, опуская голову, и дает себе минуту внутренне пережить успешно преодоленную ургентную ситуацию. — Теперь-то я имею право на нормальное приветствие? — доносится справа от волшебницы, и она, поворачивая голову, встречается с черными глазами и игривой ухмылкой. — Привет, целитель Забини, — улыбается измученной улыбкой Гермиона, и отводит правую руку для объятия. — Привет, la mia bella dottoressa, — Блейз игнорирует ее руку и, сжав в крепких объятиях, легким движением отрывает её от земли, посмеиваясь. — Прекрати, идиот, — смеётся Гермиона, — не хочу прослыть очередной девчонкой в твоем километровом списке похождений, поставь меня. Она хлопает своей ладошкой по его груди, и, когда ноги достигают земли, берет за предплечья, отталкивая от себя, чтобы посмотреть в глаза, а потом снова коротко обнять. — Все знают нашу историю, целитель Грейнджер. Она переводит на него тёплый взгляд, перед которым открывается высокий и крепкий мужчина в такой же светлой хирургичке, как у неё самой. Кроме исключительной ухоженности, свойственной большинству чистокровных волшебников со своими старыми деньгами, он был очень красив. Верх костюма ровно обтягивал широкие плечи красивых жилистых рук, заканчивающихся аккуратными пальцами хирурга. Короткая стрижка придавала образу строгости, которая мгновенно улетучивалась, стоило возникнуть на его лице одной из многочисленного арсенала улыбок, исполненной ровными губами и белоснежными зубами. Его улыбки были флиртующими, насмешливыми, тёплыми, сочувствующими, иногда гротескными. Гермиона испытала большинство из них на себе и готова была признать, что никто не умел выражать столько эмоциональных паттернов с помощью одного мимического акта, как это делал Блейз Забини. — Ты еще больше загорел, если это вообще возможно. — Люблю твой… черный юмор. Напоминает о былых временах. Гермиона Грейнджер по-настоящему познакомилась с Блейзом на первом году интернатуры по программе неотложной магической хирургии. Увидев темнокожего однокурсника по Хогвартсу на первом собрании группы, в голове волшебницы произошел когнитивный диссонанс. Они никогда не общались с Забини, она знала об итальянском происхождении его чистокровной семьи и подозревала, что в его успешных ЖАБА (он был в списках одним из первых по баллам) не было особого смысла, ведь его ждала судьба прожигающего свое состояние джентельмена. Все предубеждения Гермионы о бывшем однокурснике были постепенно заменены новой, совершенно неожиданной информацией о нем. Успешно сдав экзамены, Блейз Забини быстро поступил в медицинскую Академию Святого Луки в Болонье, где получил основное медицинское образование. Италия была грамотным и прагматичным выбором для молодого чистокровного парня в послевоенное время.  «…Остаться в Британии? Чтобы каждый день слышать “сын Пожирателя” от идиотов, которые прятались по подвалам? Нет, grazie. Мне хотелось спокойно начать свою взрослую жизнь, учитывая, что мне повезло не обзавестись меткой и не участвовать впоследствии в судебных разбирательствах» Врачи, чаще всего, не задают друг другу вопросы о том, почему коллега выбрал именно медицину, и мотивация Блейза к целительству была неизвестна для Гермионы. Однако во время их совместной учебы стало совершенно очевидным, что это ремесло было его призванием: пара выпускников Хогвартса была лучшей в группе.  Так прошли первые несколько лет совместной работы, которые были наполнены взаимовыручкой и обменом знаний практических и теоретических. Для Гермионы было настоящей отдушиной иметь на этом тернистом пути человека, столь же замотивированного в обучении: впервые за долгое время учёба перестала быть одиночной гонкой. Рядом оказался тот, кто бежал не позади, а плечом к плечу в отношении знаний, интеллекта и упорства. Так они стали очень близки. И эта близость сформировалась благодаря надёжной формуле: взаимный интеллектуальный интерес плюс ноль романтического напряжения. Эта сумма была краеугольным камнем их обоюдно комфортного рабочего процесса. Их общение не было лишено безобидного флирта и поддразниваний, однако со временем любому становилось ясно, что они невероятно совместимы только в приятельском амплуа. И Гермиона была счастлива наслаждаться этим, не испытывая никакого мешающего волнения. — Когда ты вернулся? — кудрявая целительница снова прислоняется спиной к стене и задирает голову, смотря снизу вверх на своего коллегу с улыбкой. — Так и знал, что ты будешь скучать без меня, bella. — Продолжает ухмыляться мужчина, складывая руки на груди, — Сегодня моя первая смена после отпуска: я кому-то неплохо насолил, что мне сразу дали ночь. Эти двое бедолаг поступили при мне. Пока возился с мужчиной в пятой, кто-то успел проглядеть остаточные заклинания у аврора в забрюшинном. Нельзя судить, представляю, сколько кровищи было от этой вариации Discindere. Целителям приходилось знать все существующие травмирующие заклинания, а также их возможные вариации, чтобы прицельно применять наиболее подходящие контрзаклятия и справляться с поражением человеческого тела. Лечение в волшебном мире было необычайно многоаспектным, поскольку ведьмы и волшебники были сотканы из двух перерлетенных между собой стихий: магии и человеческой биологии. В общем и целом, навык магической хирургии сочетал в себе ровно столько же творческого подхода, сколько академических знаний. Волшебные заболевания поддавались целителям, умеющим размышлять и нестандартно использовать магию, тонко чувствовать её и направлять на благо тела больного. Техника не должна была довлеть над искусством — они должны были существовать в целителе одновременно и на равных. — И всё-таки, это наша ошибка. Такого не должно быть, — Гермиона опускает голову, — Надеюсь, уже теперь для неё все мучения закончились.  — Узнаю этот самоуничижительный тон. Если хочешь найти виноватого, этой фигурой вполне справедливо можно считать меня. — Ты был занят другим пациентом.  — Именно. Но как эффектно я пришел к тебе на подмогу… — Блейз играет бровями. — Рыцарь в белых доспехах, не меньше, — волшебница закатывает глаза. — Пойдем, проведаем твоего в пятой. Она любила Блейза за его лёгкий нрав и умение развеять темные и тяжелые мысли одной идиотской шуткой, что на самом деле было ничем иным, как принятием эмоционального удара на себя. Важные поступки под прикрытием легкомысленности. Коллеги направляются по коридору к другой палате в комфортной тишине. Они разделяют на двоих этот приятный момент радости от воссоединения их маленькой команды. Пациент в пятой палате был совместно осмотрен, его состояние было достаточно стабильным, чтобы перевести на верхний этаж для реабилитации и последующей выписки. Гермиона отдает подписанное направление медведьме, Блейз даёт рекомендации по восстановлению и принимает заслуженные слова благодарности от мужчины. Направляясь к ординаторской за глотком кофе, пока общая сводная таблица по пациентам кажется спокойной, Забини легко толкает плечом Гермиону. — Я прямо-таки чувствую твое напряжение. Будет минута, я расскажу тебе о всех своих отпускных похождениях, дам тебе пищу для размышлений перед сном, если ты понимаешь, о чем я. У магглов есть даже какое-то специальное название для этого, если мне не изменяет память? — Умоляю, избавь меня, — Грейнджер подносит ладонь ко лбу. — Так как там говорят магглы? — Блейз на ходу наклоняется чуть вперёд, чтобы поймать своим насмешливым взглядом её страдальческий. — Курортный роман. — девушка останавливается, складывая руки на груди и поднимая левую бровь, — Однако есть некоторое важное отличие этого термина от твоих похождений: там оба с легким сердцем расстаются по окончании отпуска, а не разбивают вдребезги сердце другому, потому что «детка, пойми, у врачей очень сложная жизнь, мы не смогли бы быть вместе…», — кажется, дальше закатить глаза невозможно, но у Гермионы получается. — Ты такая сочувствующая и… поучающая. Может быть, это они меня использовали? — Что ж, надеюсь, так и было. Надеюсь, они потратили достаточно денег из твоих бесконечных хранилищ, выпили достаточно качественного вина и взяли максимум от твоих физических данных, — теперь ухмыляется Гермиона. — Ауч. Блейз открывает дверь ординаторской, по-джентельменски пропуская Гермиону, параллельно колдуя в сторону кухни, чтобы заварить чай магическим способом. Кудрявая волшебница садится на мягкий стул, подвигая к себе свою кружку с трубочкой и крафтовый пакет. Делает живительный глоток имбирного кофе, закатывая от удовольствия глаза и слыша сбоку от себя смешок. — Хватит смеяться надо мной и моими маленькими радостями, Блейз, — прищуриваясь, шипит Гермиона, — Просто удивлен, как с такой склонностью к гедонизму, ты выбрала профессию с таким количеством лишений, — парирует Забини. — Даже несмотря на твой скверный характер и склонность к стигматизации, я буду великодушной коллегой и поделюсь с тобой кое-чем… — целительница достаёт один малиновый коин из пакета, встаёт, чтобы взять тарелку из шкафчика над головой Блейза, толкая его бедром, — Buon appetito! Тарелка со свежей сладкой булкой переходит в руки Блейза, он осматривает выпечку со всех сторон, потом, глядя прямо Гермиону, откусывает сразу целую треть. Жуёт, не разрывая зрительного контакта, пока Гермиона стоит напротив со сложенными на груди руками. — Приношу свои извинения за всё, что ты хочешь, dottoressa Грейнджер. — Вот так-то, — разворачивается Гермиона, и направляется обратно на свой излюбленный стул с бежевой обивкой, намереваясь прикончить свою малиновую радость, пока Блейз в два укуса уничтожает вообще-то достаточно большую булку. — У меня скоро день рождения. — После непродолжительной паузы декламирует мужчина и замолкает. — У меня тоже. — Вот и поговорили. — Не знаю, чего ты хочешь. Учись формулировать свою мысль или запрос как-то более цельно. — Ты ужасная зануда, и даже годы не смогли изменить этого. Теперь я уже думаю не приглашать тебя на свою виллу в южной Италии. Гермиона посмотрела на него с недоверием. Они никогда не обсуждали границы их взаимоотношений, поэтому реплика такого рода была новой заявкой. — Скажем так, я решил расширить свои представления о близком круге на день рождения и интегрировать в него свою любимую коллегу. К тому же, это первый раз за несколько последних лет, когда наши графики совпадают, так что… — он старался звучать непринужденно, но быстрый темп его речи выдавал сложную палитру эмоций по этому поводу. Несмотря на то, что их отношения с Блейзом классифицировались как очень теплые отношения двух коллег, это приглашение было неожиданным и не вписывающимся в их прежнюю модель взаимоотношений. Забини был позитивным, лёгким на подъем человеком, умеющим разбавить своим весёлым и остроумным нравом, казалось, любую ситуацию. Однако в вопросах настоящей душевной близости был очень избирательным и даже скрытным. Мужчина четко разделял все сферы своей жизни, не смешивая их: его способ сохранить ощущение контроля и защищенности. По-видимому, эта осень была началом нового года и для Блейза Забини. Пригласить на семейный праздник свою коллегу Гермиону Грейнджер было своего рода жестом нового намерения. Намерения впустить в свою жизнь нового человека и сделать ставку на возможность обрести в девушке друга. — Я согласна. Десять секунд тишины. — В самом деле? — даже приняв решение для себя, Блейз действительно не знал, насколько близко сама Гермиона готова впустить его в свою жизнь. — Я с радостью приеду на твой День рождения.