Слепое пламя

Яркое палящее солнце нагревало зелёную черепицу Академии, свежий горный воздух гулял вокруг колонн, оставляя после себя лёгкий цветочный аромат, холодная земля приносила прохладу, но большее удовольствие доставляли замученные ученики, молящие о пощаде. Тоф потянулась, хрустнула шеей, втянула носом воздух и ухмыльнулась.   Что может быть лучше этого? Ничего. Жизнь определённо удалась. Судя по сдавленному писку где-то слева, один из новичков снова приложил себя собственным каменным диском, и, похоже, диск отскочил рикошетом от скалы. — Бейфонг-сэнсэй! — простонал он, потирая ушиб. — А можно нам уже перерыв? — Можно, — не оборачиваясь, бросила Тоф. — Когда научитесь не ронять диски себе на голову. Жду. Не торопитесь. — Меня так быстрее расплющит, чем я отдохну, — мучительно выдохнул парень и рухнул на каменный пол. Тоф лишь улыбнулась на жалкую попытку разжалобить её. Утро пролетело в обычной рутине: диски, балансирование, мольба и чей-то смех. После полудня Тоф дала новое задание — отработать стойку «каменного якоря». Младшие ученики старательно вдавливали пятки в землю, пытаясь удержать равновесие: один, самый упорный, завалился трижды, прежде чем Тоф молча взяла его за плечо и поправила. Кивнула, когда у него наконец получилось продержаться минуту. Вторая половина дня ушла на связки в парах — она гоняла их до седьмого пота, пока даже самые выносливые не начали спотыкаться на ровном месте. Ближе к вечеру некоторые ребята лежали на полу и отдыхали, другие уже во всю горланили друг с другом и дурачились.  — Ребята, есть предложение, — громко объявила Бейфонг, и гул голосов стих. — Делитесь на две команды, задача каждой: развешать флаги парящего кабана на четырёх столбах, укомплектовать все каменные диски с кольцами и собрать металлические сферы с алюминиевыми стержнями. Чья команда первая, та получит на ужин горячие пирожки со сладкой фасолью и вишней, проигравшие же едят обычные булочки. Поднялся гвалт, и через секунду ученики уже носились по залам слоновьим топотом, собирая инвентарь к завтрашнему дню. Девушка улыбнулась, сцепила руки за спиной, и довольная вышла из Академии – проконтролировать, чтобы торговка булками подъехала к воротам вовремя. К вечеру ученики вымотались настолько, что даже пирожки со сладкой фасолью и вишней не вызвали обычных восторгов: жевали молча, почти засыпая на ходу. Когда последние звуки стихли и они наконец расползлись по палаткам, Бейфонг осталась одна. Она прошла в спальню, даже не зажигая света, он ей был ни к чему. В углу спальни тлела ароматическая палочка с горьким шалфеем — привычка, которую она подцепила у одного старого ценителя чая. Рядом, на грубо сколоченном столике, остывала пиала с жасминовым настоем. Лунный свет просачивался в окно, окутывая силуэт девушки серебряной вуалью. Воздух был совсем иным, чем днём: прохладнее и плотнее.  Значит, около десяти. Хорошо сегодня потрудились. Тоф провела ладонью по покрывалу, приглаживая невидимую складку, и следом рухнула на кровать, намереваясь выспаться. Закрыла глаза и провалилась в дрёму. Где-то на грани сна ещё мелькнула мысль, что завтра нужно будет разобрать с младшими стойку «каменного мабу». Как неожиданно где-то в километре от Академии землю сильно тряхнуло, а через долю секунды докатился грохот взрыва. Тоф распахнула глаза. Что за... Она накинула плотную мантию и вышла из комнаты, босиком ступая на холодный пол. Сейсмочувствительность уже включилась, сканируя поверхность. Палатки учеников молчали, не было ни одного встревоженного сердцебиения или шороха. Только где-то справа сонно завозились, видимо, проснулись от грохота, а не от толчка. Это было странно... Взрыв она слышала отчётливо, а вот подземная волна оказалась слабой, раз её ученики не почувствовали. Получается, либо удар был направлен не в землю, либо его чем-то погасили. И то, и другое требовало подготовки. У выхода она почти столкнулась с Хо Туном, тот стоял босиком на каменном пороге, ещё сонный, но уже встревоженный. — Бейфонг-сэнсэй, — он часто моргал, привыкая к темноте. — Я что-то почувствовал. Вроде толчок, но странный... — Я тоже, — оборвала она. — Оставайся здесь и проследи, чтобы никто не выходил за ворота. Если услышишь ещё что-то, буди старших. Он хотел возразить, но осёкся: Хо впервые видел учителя настолько серьёзной. Лучше подчиниться без вопросов. Бейфонг оставила его на пороге и начала спуск по вырубленной в скале лестнице. Она спускалась быстро, но осторожно, анализируя дорогу впереди. Ночной воздух был холодным, влажным и пах мхом. А потом ветер переменился. Снизу потянуло палёным железом и серой, и на секунду она оказалась на улицах Ба Синг Се после налётов… Запах войны... Тоф замедлилась, сканируя подножие горы. Ничего. Это настораживало. Она преодолела последний пролёт и сошла с лестницы на неровную каменистую площадку. Здесь слишком тихо: нет ни звуков насекомых, ни дыхания спящих зверей. Гарь здесь была гуще, оседала на языке горьким вкусом. Под ступнями захрустела мелкая крошка камня, перемешанная с чем-то острым.  Металл. Тоф медленно двинулась вперёд, сканируя пространство. Первым она "услышала" тело. Оно лежало у основания скального выступа. Это был мужчина — мёртвый. Она опустилась на корточки рядом с ним и провела ладонью вдоль одежды: плотная ткань, грубый шов, вышитая символика. Это была униформа. Пальцы двинулись выше груди и наткнулись на что-то твёрдое — медальон. Она ощупала его быстрыми и скупыми движениями. Это был офицерский знак. Такие выдавали в первые годы правления Зуко, она помнила, потому что Сокка когда-то давал ей в руки похожий, когда хвастался новой униформой союзных сил. Значит, он служил Зуко. Тоф выпрямилась, и развернулась к месту взрыва. Там, среди развороченных камней и оплавленной земли что-то притягивало внимание. Приблизившись, она притянула оплавленный по краям осколок с уцелевшей гравировкой. Пальцы пробежались по линиям: драконье пламя и военный штамп старого образца. Тоф сжала осколок в кулаке до такой степени, что острый край впился в ладонь, но она не почувствовала боли. Невозможно.  Девушка слишком хорошо помнила день, когда Зуко объявил о полном разоружении старых арсеналов. Она стояла сбоку, у колонны, и слушала, как его уверенный и спокойный голос разносится над площадью. Он обещал, что всё оружие его отца будет уничтожено. Огненный лорд давал слово... Что-то внутри неприятно сжалось. Бейфонг не хотела верить, что Зуко мог солгать и не хотела верить, что он мог не знать. Оба варианта играли не в его пользу. Девушка сунула осколок металла себе в карман мантии. Мне надо с ним поговорить. Тоф вытерла ладони о штаны и вдруг замерла от ощущения присутствия. Где-то выше по склону, в метрах пятидесяти, билось сердце. Слишком спокойное для случайного прохожего. Оно слушало её так же, как она слушала землю! Чёрт. Заметил. Тоф не обернулась. Незачем показывать, что она тоже его засекла. Надо просто пойти обратно к лестнице. Желательно медленно и размеренно, как будто ничего не случилось.  Фигура следила за ней, но ничего не предпринимала. По исходящим вибрациям, это был мужчина в районе 40-50 лет. Он был один. Она поняла это по тому как он стоял, как дышал, и отсутствию человеческих вибраций по периферии. Тоф решила так, если он будет преследовать, она его возьмёт в плен. Здесь её территория, но никак не его. Когда она поднялась наверх, фигура скрылась, а значит Тоф могла без лишнего хвоста вернуться в Академию.  Когда девушка ступила за ворота внутри было тихо, Хо Тун, судя по ровному дыханию, уже уснул прямо на посту у входа. Она не стала его будить, а прошла мимо, бесшумно ступая босыми ногами. В спальне она вытащила из кармана мантии оплавленный осколок. Пальцы ещё раз пробежались по рельефу — драконье пламя и старый военный штамп. Ошибки быть не могло. Тоф достала с полки чистый лист и баночку с чернилами. Они были особыми: густыми, с примесью металлической пудры. После высыхания они оставляли под пальцами выпуклый след. Их делал один старый мастер Ю Дао, брал, конечно, дорого, но своё дело знал. Благодаря этим чернилам Тоф научилась читать написанное, чем каждый раз гордилась. Всего несколько строк и Зуко поймёт от кого оно, даже без подписи и приветствий. «У подножия моей горы взорвался снаряд с твоим старым гербом. Офицер мёртв, я была там, и они знают об этом. Приезжай лично. Немедленно». Она свернула лист, запечатала его воском и вышла к ястребиной башне. Ночной дежурный удивлённо вскинулся, но, узнав её, промолчал. Тоф сама привязала к лапке ястреба свёрток: письмо и кожаный футляр с осколком внутри. Ястреб взмыл в ночное небо и растворился среди звёзд. Тоф выдохнула, теперь оставалось только ждать.