Слепое пламя

Ястреб показался над горами около полудня, Хозяин Огня управлял им сам без сопровождающих. Внизу показалась зелёная черепица Академии магии металла Бейфонг, и птица пошла на снижение. Зуко нахмурился, так как ворота Академии были закрыты. У входа стояли двое старших учеников, и по их напряжённым позам он сразу понял, что они в курсе случившегося. Он приземлился чуть поодаль и спешился. Один из учеников шагнул вперёд, и Зуко узнал его из ранних писем Тоф. — Хозяин Огня, — ученик поклонился, но без лебезения. Выправка Бейфонг чувствовалась во всём. — Меня зовут Хо Тун, Бейфонг-сэнсэй предупредила, что вы прибудете.   — Приветствую, — сказал Лорд Огня, внимательно наблюдая за старшим учеником. — Где она?   — Ушла на рассвете к месту взрыва. Сказала, что что-то не так. — Хо Тун замолчал, подбирая слова. — Она никого туда не пускает. Из администрации города приходили и спрашивали, но она велела нам говорить, что Академия закрыта, и все подробности позже. Учитель ждала вас. Зуко кивнул, принимая информацию. — Я спущусь к ней. Один. Хо Тун хотел что-то добавить, но Хозяин Огня уже ушёл к спуску. Лестница, вырубленная в скале, оказалась именно такой, какой он её себе и представлял: узкая, крутая, с неровными каменными ступенями. Зуко спускался быстро, но осторожно — камни крошились под его сапогами, и он подумал, что Тоф, наверное, не замечает, когда ходит по этой лестнице босиком. Запах гари он почувствовал раньше, чем увидел воронку. Едкий, с примесью серы и плавленого металла. Зуко прошибло и он остановился. Так пахло в день его Агни Кай, когда, будучи подростком, он стоял на коленях, уткнувшись лбом в холодный камень арены, показывая повиновение отцу, но тому было плевать, и он приближался, чтобы наказать. Адская боль, запах собственной горящей кожи и незаслуженное унижение — именно это оставил после себя родной отец. Зуко передёрнуло. Он надеялся, что пятнадцать лет мира сотрут это воспоминание из памяти. Но сейчас, стоя над воронкой, он понял, что оно с ним навсегда. Хозяин Огня сжал ладони, глубоко вздохнул, возвращаясь к реальности, и продолжил спуск. У подножия скалы, там, где лестница переходила в каменистую площадку, он, наконец, увидел её. Тоф стояла к нему спиной, у входа в неглубокую пещеру, вернее, в то, что от неё осталось. После взрыва у неё не было времени всё тут исследовать, поэтому сейчас она здесь. Часть свода обрушилась, камни почернели от копоти, а земля обгорела. Она стояла босиком и слушала что-то недоступное его слуху. Горный ветер трепал край её мантии, но она не двигалась. Зуко знал, что она почувствовала его приближение. Знал, что она могла бы обернуться ещё минуту назад, но она не двигалась. Он остановился в нескольких шагах за её спиной и ждал. И тогда она заговорила, не оборачиваясь. — Два дня. Неплохо. Голос был ровный, но Зуко слышал по интонации, что она улыбнулась. Он заметил это по тому, как дрогнула линия её профиля или он хотел её там видеть. — Ты просила немедленно, — ответил он, подходя ближе.   Теперь она обернулась, и они оказались в полуметра друг от друга. Она почти не изменилась, или изменилась... он не мог понять. Те же скулы, тонкие брови, густые черные волосы, закреплённые сверху зелёной лентой с белыми кисточками по бокам, из под которой выбиваются пряди, очерчивающие её лицо, и глаза… закрытые светлой пеленой. Только под ними залегли тени. Зуко поймал себя на мысли, что не может отвести от нее взгляд и был рад, что она этого не видит, иначе ему пришлось бы объясняться.   Тоф почувствовала, что у Зуко быстрее начало биться сердце. Это значит, либо он её рад видеть, либо он что-то скрывает. Чтобы не мучиться догадками она шагнула к нему ближе, и расстояние между ними практически не осталось. Её босые ступни плотно стояли на земле, а голова находилась на уровне его груди. Атмосфера стала тяжелее, и он понял, что она его сейчас будет проверять: ритм сердцебиения, дыхания, дрожь в голосе. Любая ложь или заминка и она сразу почувствует, Тоф всегда так делала, когда сомневалась. — Хранилище боеприпасов Озая, — она свела брови. — У меня под горой. Как так вышло, что ты отдал приказ всё уничтожить, а снаряд до сих пор лежал в скале и ждал своего часа? Зуко нахмурился.   — Не знаю, — сказал он ровно. — Я действительно отдал приказ и думал, что всё уничтожено, но не проверил лично, и... кто-то этим воспользовался. Это была правда, он не стал перекладывать вину и последствия на кого-то.   Пауза. Тоф чуть склонила голову, как будто прислушивалась к чему-то внутри него, а потом медленно и одобрительно кивнула:   — Не врёшь. — Она улыбнулась. — Я не буду тебе врать, ты это знаешь. — Знаю, — она сунула руки в карманы мантии. — Но проверить была обязана, сам понимаешь. Если бы ты знал и не сказал… — Ты бы меня раскатала в блин и закопала под этой горой, — закончил он за неё, закатив глаза. — В блин — это вряд ли, — она пожала плечами и прищурилась. — А вот пару костей сломала бы.   — Спасибо за честность. — Всегда пожалуйста. Тоф отстранилась, и Зуко вдруг почувствовал, как атмосфера изменилась, и напряжение ушло. — Хорошо долетел? — спросила она, и это "хорошо" прозвучало так буднично, будто той проверки, которая между ними была мигом ранее, не было. А он будто приехал не по делу о государственной измене, а на чай. — Ну, — он почесал затылок, — меня чуть не сдуло над проливом, а так нормально. — Уверен? Стоишь так, будто не спал неделю или больше. — Это турбулентность, — сухо ответил он и выпрямился.   — Ага, конечно, — она хмыкнула, но не стала спорить. Про себя лишь отметила, что его одно плечо выше другого, а это значит мышцы зажаты уже несколько дней, если не неделю. Вес также смещён на правую ногу: пытается стоять ровно, но усталость тянет вниз, и он с ней борется. Турбулентность, как же. Да ты, Зуко, держишься на честном слове. — Ладно, хватит любезностей, — сказала она уже серьёзно, потому что если бы продолжила в том же духе, то, чего доброго, захотела бы его обнять, а это сейчас было совершенно ни к чему. Он оторвал взгляд от её лица и обвёл взглядом воронку.   — Расскажешь? — Покажу. Бейфонг повела его ко входу в схрон, вернее, к тому, что осталось от входа: зияющая дыра в скале и обугленные края. Зуко пригнулся и вошёл следом за ней. Она вела его вглубь, туда, куда не доставал дневной свет. В дальнем углу, уцелевшем после взрыва, на каменном полу лежало тело, укрытое брезентом. — Сначала он лежал снаружи, на площадке, — сказала Тоф, останавливаясь в шаге. — Взрывной волной его выбросило из пещеры, я перенесла его сюда, не хотела, чтобы кто-то из городских увидел его раньше тебя.   Зуко присел на корточки и откинул ткань. В левой ладони он зажёг огонь и поднёс его поближе, чтобы опознать погибшего. Лицо офицера было обожжено, но черты ещё можно было узнать. Он помолчал, потом произнёс глухо:   — Похож на лейтенанта Шена, он служил в третьем гарнизоне. Я лично подписывал его назначение. Он был... — Одним из твоих? — тихо спросила Тоф. — Да. Из тех, кто проводил реформы, — Зуко выпрямился. — Он не должен был оказаться здесь, его пост в нескольких километрах к северу.   Тоф скрестила руки на груди.   — Значит, его специально заманили сюда. Кто-то знал, что он лоялен к тебе и убрал его раньше, чем он успел что-то понять.   Зуко опустил взгляд на тело. Письмо в нагрудном кармане вдруг показалось тяжелее камня. Он бережно накрыл лицо офицера тканью, как накрывают павшего в бою, и выпрямился. — Ты написала, что они знают о тебе. Что ты видела? — Не видела, а слышала. — поправила она. — Он стоял и следил за мной, пока я ощупывала тело. Это был мужчина лет сорока-пятидесяти, и мне показалось, что он был одним из тех, кто устроил этот взрыв. Я сделала вид, что не заметила. Зуко медленно выдохнул. — Правильно сделала. — Ну, — она подняла бровь и наклонила голову, — я всё же учитель, а не самоубийца. Но чувствую, что ты всё равно напрягся. —  Я не напрягся... — пробормотал он, но руки сами собой скрестились, выдавая его с головой.   Тоф уловила, как он переменил позу, и про себя улыбнулась. Чтобы перевести тему, добавила: — Посмотри лучше сюда. Она указала в угол, где ещё остались обломки снаряда с характерной гравировкой. — Судя по пустому пространству, остальные вывезли ещё до взрыва. Как думаешь зачем? Зуко присел на корточки и провёл рукой по знакомой гравировке. — Чтобы я узнал или чтобы кто-то узнал, а потом передали мне. Либо подорвать что-то на границе и посмотреть мою реакцию. Чем больше свидетелей, тем громче скандал.   — Или чтобы ты приехал, — сказала Тоф, и на этот раз в её голосе не было сарказма. — И попал в ловушку. Они оба замолчали и в пещере стало так тихо, что было слышно как где-то капала вода, и ветер завывал снаружи. — Ты сказала, тебя что-то тревожит, — напомнил Зуко. — Почему ты вернулась сюда? Тоф помедлила, но опустилась на корточки и прижала ладонь к полу. — Здесь, под нами, есть что-то ещё. Глухое эхо, как будто пустота, но по ориентировочным картам здесь должна быть сплошная скала. Я не могу уйти, пока не пойму, что это. Зуко опустился рядом с ней.   — Думаешь, второй уровень? — Не знаю. Я надеялась, что ты поможешь. Он посмотрел на неё: уставшее лицо, нахмуренные брови, плотно сжатые губы, пальцы, которые были всё ещё прижаты к холодному камню. Сколько он её помнил, Тоф всегда справлялась одна. Никогда не просила помощи и всегда выручала других — такой уж она человек. Но сейчас, кажется, впервые за пятнадцать лет, он понял, что она просит его помочь, зная, что не справится в одиночку. Хотя это по его вине, она расследует пещеру, а не учит своих подопечных. — Конечно, — сказал он. — Для этого я здесь.   Она вдруг замолчала и склонила голову к плечу, точь-в-точь как в детстве, когда слышала то, чего никто не слышал. — Что? — спросил Зуко. — Т-шш. Он замолк, а Тоф медленно двинулась к дальнему углу пещеры — туда, куда взрыв не смог добраться и остановилась. Она прижала ладонь к стене, а потом опустилась на корточки и коснулась пола пальцами.   — Здесь пустота, — сказала она. — Под нами, она неглубокая, метра два-три.   Зуко подошёл ближе, в свете пламени, который он держал на ладони, пол выглядел монолитным, да грязный, потрескавшийся, но цельный.   — Ты уверена? Я не вижу никаких стыков или трещин в камне. В ответ она сжала кулак и коротко, без замаха, ударила костяшками по камню. Раздался глухой треск, и часть пола провалилась вниз, открывая тёмную дыру. — Я же лучший маг земли и металла, — сказала Тоф, отряхивая руку. — Там проход был засыпан, но не до конца. Кто-то не хотел, чтобы его нашли.   Зуко опустился на одно колено и всмотрелся в темноту. Из пролома несло сыростью и чем-то слабым, но узнаваемым. Запах был похож на машинное масло. — Они вывозили оружие отсюда, — сказал он. — Не через главный вход, а через этот тоннель. — Выходит, склад был не один, — Тоф выпрямилась. — Это сеть, и кто-то готовился к этому очень давно.   Они замолчали, лишь огонь в руке Зуко отбрасывал пляшущие тени на стены. — Нужно будет спуститься,— сказал он наконец. — Завтра, — бросила Тоф. — Я не хочу сломать ногу в крысиной озаевской норе.   — Ты? Сломать ногу? —Зуко поднял бровь. — Ну ладно, — она хмыкнула. — Не хочу, чтобы ты сломал.   Зуко не удержался от смешка. — Тогда осмотрим завтра. К тому времени, как они поднялись обратно в Академию и вытащили тело,чтобы отдать для захоронения, солнце уже клонилось к закату. Тоф распорядилась насчёт ужина и гостевой комнаты.   Вечером после трапезы, они сидели в её кабинете и пили жасминовый чай. В углу горела ароматическая палочка с шалфеем, пахло травами и кедром. Ученики уже расползлись по палаткам, и Академия затихла. Хо Тун принёс чайник и исчез, бросив на Зуко короткий, внимательный взгляд. Сначала они говорили обо всём, о чем удалось узнать сегодня, но потом пауза затянулась, и Тоф нарушила её первая. — Как там Аанг? — спросила она, вертя в пальцах пустую чашку. — Всё летает по миру и решает чужие проблемы?   — Всё так же, — Зуко улыбнулся. — Последний раз я видел его у северных храмов. Он сказал, что у Катары скоро день рождения и он хочет устроить что-то грандиозное. Сокка вызвался помогать. — Боже, бедная Катара, — сочувствующе произнесла Тоф. — Сокка и грандиозное — это гремучая смесь.   — Ты не приехала в прошлый раз.   — Было много работы. — Она затихла. — Как они все? Суюки всё ещё командует Киоши? — Да. Она отлично справляется, Катара расстроилась, что тебя не было. Сказала, что мы полным составом редко видимся и, к сожалению, только по большим праздникам. Она тебя ждала. Аанг с Соккой её пытались развлечь, но под конец праздника она сказала, чтобы мы без тебя больше не собирались. Сокке даже в какой-то момент стало обидно, что его старания не оценили, — Зуко тихо рассмеялся. — Я ей отправляла подарок. — Мне показалось, ей они особо и не нужны, — отвел взгляд Зуко. — Похоже наша Катара становится сентиментальной. — Я не хотела её расстраивать... честно, я правда замоталась, — она вздохнула. — У нас как раз шла проверка от совета магов из Ба Синг Се. Решали, выдавать ли Академии официальную лицензию на преподавание магии металла. Пришлось доказывать, что мои ученики не просто камни кидают, а владеют техникой. Две недели бумаг, инспекций и демонстрационных занятий меня истощили настолько, что я практически не спала. Тоф наклонила голову и переплела пальцы. — Надо будет её как-нибудь навестить без всяких праздников, просто так... и мой подарок был от души, а не для галочки. — Она помолчала и добавила тише: — Я по ней скучаю, иногда. Только ей не говори об этом. Зуко посмотрел на её переплетённые пальцы. Он знал эту её манеру — скажет что-то важное и тут же отдёрнет руку, будто обожглась. — Не скажу, — пообещал он. — Она будет очень рада тебя увидеть. Тоф помолчала, а потом, не поднимая головы, вдруг сказала: — Помнишь, как Сокка на спор пытался выучить язык Киоши и неделю разговаривал только жестами? Зуко закатил глаза. — Он до сих пор иногда так делает, особенно, когда проигрывает в споре с Суюки. — Он усмехнулся. — Она его вообще не щадит. — Ха-ха, они вообще не изменились, — Тоф рассмеялась и отсалютовала чашкой. Каждый предавался приятным воспоминаниям. За окном было слышно, как стрекотали сверчки. В полумраке, разбавленном лишь горением нескольких подсвечников и светом луны, всё казалось интимнее. Зуко обвёл глазами комнату, которую не успел толком рассмотреть днём. Сама по себе она была небольшая, но достаточно уютная. У стены стоял большой и крепкий стеллаж, в котором находились коробочки с образцами металлов, камни разной формы и оттенков, мотки проволоки. Чуть левее стоял диван, на котором сидела Тоф, а за ним, в углу, широкая кровать для сна. У противоположной стороны примостился небольшой столик, с тлеющей палочкой и удобное кресло. Ничего лишнего, только то, что нужно для жизни и работы. Он вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время... расслабился. Нет напряжения от того, что нужно думать, как прозвучит та или иная его фраза и не обернут ли её против него завтра. В этой комнате между ним и Тоф царило абсолютное доверие. Даже молчание было приятным и не обременяющим. — Я рад, что ты позвала меня, — сказал он негромко. — Даже при таких обстоятельствах.   Тоф подняла голову и уголки её губ дрогнули. — Я тоже. Наверное. — «Наверное»? — Да. Для первого дня хватит. Зуко усмехнулся и не стал продолжать. — Ладно, — нехотя сказал он, поднимаясь. — Завтра будет тяжёлый день, тебе нужно выспаться.   — Это ты мне говоришь? — она хмыкнула. — Тебе бы тоже не мешало.   — Постараюсь. Он вышел в коридор и направился в гостевую комнату, которую Хо Тун показал ему ранее. Комната оказалась небольшой: простая кровать, шкаф, низкая тумбочка и окно во двор. Полная противоположность его покоев. Именно сейчас, когда на него навалилось столько проблем, это было то, что нужно. Когда усталость всё же взяла своё, Зуко быстро уснул.   В соседней комнате Бейфонг ещё не спала. Она сидела на краю кровати, прижав ступни к холодному полу, и чувствовала, как за стеной выравнивается его дыхание. Тяжёлое и рваное поначалу, оно постепенно становилось спокойным и глубоким. Уснул. Хорошо. Может хоть здесь выспится по-человечески.   Она не привыкла, чтобы кто-то оставался в Академии на ночь. Её пространство всегда принадлежало только ей, и она тщательно оберегала эту границу. Но сейчас, вопреки всему, присутствие Зуко за стеной не раздражало, а наоборот — успокаивало. Она легла, и через какое-то время заснула. Завтра им предстояло спуститься под землю и выяснить, что скрывают старые тоннели Озая.