Часть 10
13 июня 2026 г., 17:29
Глава 9
6 курс, октябрь, Хогвартс
План
Октябрьский ветер пробирался сквозь ворс мантии, холодный, колючий, пахнущий прелой опавшей листвой. Небо, затянутое серой хмарью, предвещало затяжной унылый дождь. Только отчаянная жажда реванша над Гриффиндором вела на поле команду Слизерина. Тренировки, тренировки и ещё раз тренировки. Победа – всё, проигрыш – крах! Драко шёл впереди, на ходу раздавая короткие указания и настраивая команду на работу, но, едва ступив на мокрую траву, резко замер. – Эй, кто это там? Сейчас же наше время! – раздражённо прошипел кто-то из загонщиков, указывая пальцем вверх. – Смотрите… кажется, это синий шарф. Но у когтевранцев тренировка только завтра… На высоте, почти у самых колец, мелькал до боли знакомый тёмный силуэт. Драко прищурился. Это была не тренировка. Здесь не было ни бладжеров, ни снитча, ни командных построений. Не было даже цели. Это был полёт ради полёта. – Да это Вронская, как обычно, – отмахнулся Монтегю, проверяя перчатки. – Она же между тренировок иногда летает. – Как обычно? – переспросил Драко, и в его голосе прозвучало странное, плохо скрываемое удивление. – Ну да, мы ж её и в прошлом году здесь встречали, ты забыл? Драко не забыл. Просто раньше она для него не существовала. Она была частью фона – такой же неотъемлемой и незаметной, как гобелены в коридорах или пыль на подоконниках. Он её попросту не замечал. А сейчас, словно кто-то сдернул пелену с его глаз, он видел её повсюду: в библиотеке, в подземельях, в коридорах, среди шума Большого зала. И каждый раз взгляд цеплялся за неё раньше, чем он сам успевал это осознать. Анна упивалась скоростью, но при этом её движения казались почти музыкальными. Она позволяла метле скользить в потоках воздуха, ловя их с какой-то хищной грацией, а затем, нарушая все мыслимые правила дисциплины, вдруг зависала на вираже, позволяя ветру самому разворачивать себя в небе. Она поднялась выше, чем это одобрил бы любой преподаватель, просто чтобы поймать единственный луч солнца, пробившийся сквозь плотные тучи. Свет на мгновение вспыхнул в её светлых волосах, а затем снова окунул в мрачный плащ непогоды. В этом не было ни капли позёрства. Она летала для себя – не для зрителей, не ради рекордов, не ради школьных очков. Это было похоже на гимн свободе – настолько чистой и естественной, что Драко, привыкший к вечному самоконтролю, внезапно почувствовал странную тяжесть в груди, а где-то на краю сознания тревожно зазвучали вагнеровские мотивы. – Придумывать такие финты у них, похоже, семейное, – пробормотал Монтегю где-то рядом, с недоумением наблюдая за этой «неправильной» техникой. Драко не отрывал взгляда от неба. – Почему «семейное»? – спросил он почти машинально. – А много ты знаешь Вронских? – Монтегю хмыкнул, прослеживая взглядом, как Анна резко уходит в крутое пике. – Йозеф Вронский из южнославянской ветви, она – из восточной. У них это, кажется, в крови: любовь к нестандартным траекториям. Драко промолчал. Мысль о том, что эта грация и непредсказуемость были заложены в ней задолго до Хогвартса – как цвет глаз или черты лица, – казалась ему одновременно и пугающей, и удивительно правильной. Он смотрел на неё и вдруг отчётливо понял: перед ним человек, который прямо сейчас абсолютно счастлив. Без маски. Без анализа. Без блокнота, карандаша и бесконечных схем. Эта картина – раскрасневшаяся от холода Анна, прорезающая облака, – ударила по нему сильнее, чем любое из её едких замечаний в библиотеке. Это была свобода, которую нельзя купить, которой невозможно научиться ни в поместье, ни в кабинетах Министерства. Она начала снижение. Метла плавно коснулась травы, и Анна легко соскользнула на землю, встряхнув головой. Волосы, растрёпанные ветром, падали на глаза; она дышала глубоко, с явным удовольствием, и на секунду – всего на долю секунды – на её лице застыла улыбка такой первобытной радости, что у Драко перехватило дыхание. Потом она подняла глаза. И увидела их. Увидела его. Взгляды пересеклись. Драко привычно, почти на автопилоте, сжал челюсти и принял своё обычное непроницаемое выражение лица, возвращаясь в роль. Но было поздно. Она успела заметить этот отблеск в его глазах, который невозможно было спутать ни с чем другим. Анна не смутилась, не отвела взгляд первой. Она лишь коротко, почти по-деловому кивнула ему – как старому знакомому, – подхватила метлу и направилась прочь с поля, оставляя его стоять на ледяном ветру среди растерянной команды Слизерина. Позже, в среду, в полумраке лаборатории Драко, не отрываясь от весов, спросил как бы невзначай: – Чего это ты в тот день летала одна? А не с командой? Анна, не прерывая мерного переливания экстракта из колбы в колбу, ответила: – А летать можно только в команде? Я, кстати, вообще не в команде. Драко наконец поднял на неё глаза, забыв про свои реактивы. – Зачем? Зачем тратить на это время, если ты не играешь за факультет? И, честно говоря, почему ты не в команде? С твоими-то навыками… Анна невозмутимо пожала плечами: – Мне нужно иногда проветрить голову. Развеяться. А команда… я не командный игрок и тем более физкультура – это не моё. Драко на секунду замолчал, пораженный простотой её ответа. «Физкультура». Для него квиддич был вопросом чести, статуса и адреналина, а для неё – просто способом сбросить накопившееся напряжение, как если бы она решила почитать книгу или сварить зелье. Это было настолько «не по-хогвартски», что он невольно улыбнулся. Анна тем временем продолжила, как ни в чём не бывало: – Жаль, что нельзя летать вне школьного периметра. Я бы давно облетела Запретный лес. Драко резко обернулся, едва не смахнув с края стола флакон с драконьей кровью. – Ты с ума сошла? Это же опасно! Анна иронично приподняла бровь, даже не взглянув на него: – Серьёзно, Малфой? Ты слизеринец или кто? Можно подумать, это Грейнджер говорит. Драко опешил, и на секунду в лаборатории повисла тишина, нарушаемая лишь мерным потрескиванием пламени горелки. – Оу. Вот сейчас было… обидно. Она едва заметно улыбнулась – уголком губ, почти незаметно, – и, наконец, перевела взгляд на него. В этом взгляде не было привычной ледяной отстраненности, только вызов, от которого у Драко внутри всё внезапно затихло. – И что именно ты там надеешься увидеть? – спросил он, понизив голос. Она пожала плечами: – Не знаю. Просто любопытно. Драко фыркнул, пытаясь скрыть нарастающее напряжение за привычной иронией: – Ты невероятно плохо усваиваешь значение слова «запретный». Анна непривычно лукаво посмотрела на него: – Тебе не кажется, что «запретное» – это просто синоним слова «интересное»? Он парировал уже на автомате, почти механически, защищаясь от того, как легко она разрушала его систему координат: – Именно из-за этой философии люди вроде Поттера постоянно оказываются на грани смерти. Она наконец отставила колбу и бросила на него быстрый, пронзительный взгляд. В наступившей тишине, вопрос прозвучал почти интимно: – Боишься? Для любого другого студента это была бы грубая провокация, за которую стоило бы назначить дуэль или как минимум устроить «случайную» подножку где-нибудь на лестнице. Драко медленно прищурился. – Вронская, ты сейчас пытаешься взять меня «на слабо»? – Возможно. Пауза затянулась. Она спокойно вернулась к зелью, словно разговор уже был исчерпан, но Драко слишком хорошо чувствовал: нет, не исчерпан. Она намеренно оставила этот вопрос висеть в воздухе, как натянутую струну. Он внимательно смотрел на неё, чувствуя, как внутри начинает ворочаться что-то совсем не похожее на осторожность. – Работает? – спросила она, даже не поднимая глаз от колбы. И это было хуже всего. Потому что работало. Очень. Драко почувствовал, как к горлу подступило странное, почти удушливое чувство – смесь азарта и осознания того, что он только что дал своё молчаливое согласие. Он перестал быть сторонним наблюдателем. Теперь он был соучастником. Вронская нашла его сразу после Истории магии. Но, в отличие от прошлого раза, подходить к нему прилюдно не стала – лишь поймала его взгляд и едва заметно поманила в тень каменного эркера рядом с портретом Гальфрида Монмутского. – Ты меня в гроб загонишь своими выходками, – прошипел Драко, едва они скрылись от посторонних глаз. – Какими ещё выходками, Малфой? – Анна скрестила руки на груди, сохраняя олимпийское спокойствие. – Ты помнишь о… хм… нашей затее? – Тише ты! – он оглянулся, проверяя, не следит ли кто за ними. – «Нашей»? Теперь это уже наша затея? Анна закатила глаза. – Короче. Я заказала две метлы на адрес одной дамы в Хогсмиде. Она за небольшую плату согласилась подержать их у себя в сарае. Драко несколько секунд просто смотрел на неё. – Ты… что сделала? – Заказала мётлы, оплатила доставку и хранение, – невозмутимо пояснила Анна. – Не переживай, это не так дорого. Можешь потом вернуть деньги, если хочешь. Но давай позже. Сейчас важнее продумать следующий этап: как незаметно выйти из замка и потом вернуться обратно. Драко всё ещё выглядел так, будто ему только что сообщили о государственном перевороте. – Всего-то?! – яростно зашептал он. – Никак! Вронская, никак это нельзя сделать! Замок пронизан охранными чарами, а Филч проверяет каждый коридор после отбоя! – Без паники. И тише, – теперь уже она шикнула на него, припечатав суровым взглядом. – Ты сейчас привлекаешь к нам гораздо больше внимания, чем вся наша затея. Анна на секунду задумалась, прикусив губу. Её мозг, судя по всему, уже выстраивал новую логистическую цепочку. – Ладно, – наконец произнесла она. – У меня есть идеи, как обойти патрули. Но мне нужно ещё пару дней, чтобы достать кое-какие старые планы и схемы замка и всё как следует обдумать. И тут же, словно речь только что не шла о незаконном ночном вылете за пределы Хогвартса, она совершенно буднично спросила: – У вас сейчас История магии была? – Да. – Ну и чего ты молчишь? Как эссе? Драко уставился на неё, как на безумную. – А когда именно я должен был об этом рассказать? В перерыве между обсуждением сарая с мётлами и ночным побегом из школы?! Анна снова закатила глаза – неожиданно до странного по-малфоевски. – «Превосходно». И плюс десять баллов Слизерину за нестандартный подход к материалу. – Класс, – довольно улыбнулась она. В этом её коротком, брошенном невзначай «класс» было столько искреннего самодовольства, что Драко вдруг с неожиданным смущением узнал в ней самого себя. И почему-то вместо привычного раздражения это показалось ему… почти милым. – Только давай без публичных проявлений нежности в следующий раз, – бросил Драко, стараясь придать голосу как можно больше холодного безразличия. Анна непонимающе посмотрела на него. – В смысле? – переспросила она, склонив голову набок. Драко почувствовал, как внутри закипает раздражение, смешанное с неловкостью. – Давай условимся, где встречаться, чтобы не привлекать внимания. – А-а, ты про то, чтобы не подходить к тебе при всех? – она кивнула, будто вопрос был самым тривиальным из возможных. – Ну да, логично. Давай, может, в лаборатории? Драко на секунду закрыл глаза, выдохнув сквозь сжатые зубы. Она даже не поняла двойного смысла, который он пытался вложить в свои слова. Или поняла, но решила полностью проигнорировать, что было даже хуже. – Нет, – отрезал он, открывая глаза. – Снейп появляется слишком неожиданно. Он заметит нас раньше, чем мы успеем достать пергамент. – Да, точно… – Анна задумчиво коснулась пальцем губ. Драко замер. Его взгляд против воли скользнул по её лицу, задерживаясь на кончиках пальцев, касающихся губ, и он едва не пропустил момент, когда она вновь посмотрела на него. Внезапно очнувшись, он почувствовал, как предательский жар заливает скулы, и поспешно отвел глаза в сторону. – Есть одна ниша, – заговорил он, стараясь вернуть голос в привычное русло. – На пятом этаже. Там даже окно выходит на Запретный лес. Из обитателей – только сквозняки и пыль. – Отлично, – она улыбнулась, и в этой улыбке было столько деловитости, что Драко стало одновременно и досадно, и тепло. – Тогда завтра, часов в семь? Подойдёт? – Подойдёт, – коротко отозвался он, уже разворачиваясь, чтобы уйти, пока она не успела спросить что-то ещё, от чего у него окончательно закипели бы мозги. Они сидели прямо на полу, прислонившись к стене в той самой заброшенной нише на пятом этаже, которую Драко нашёл – как ему казалось, уже целую вечность назад, в какой-то другой, «до-анновской» жизни. Обещанный сквозняк закручивал пыльные спирали в углах эркеров и выступов вдоль всего старого коридора. Анна разложила на каменных плитах старый, потрёпанный план Хогвартса; пергамент был настолько хрупким, что казалось, он рассыплется от одного неверного движения, и явно был куда древнее тех схем, что использовали на уроках Заклинаний. – Я нашла это в Запретной секции, – тихо сказала она, и в её голосе скользнуло довольство исследователя. – Непереиздаваемый план замка. Примерно середина восемнадцатого века. Драко опустился рядом на колени, стараясь случайно не коснуться её плечом – хотя сама эта близость ощущалась даже сквозь слои мантий. – Как ты вообще смогла вынести его из Запретной секции? – прошептал он, округлив глаза. – Ты ещё более чокнутая, чем Грейнджер! Анна даже не повернула головы, сосредоточенно ведя пальцем по тонкой чернильной линии. – Драко, честное слово, ты такой паникёр. Расслабься. Я верну его обратно, как только мы закончим. Это всего лишь допотопная проектная документация, а не секретные протоколы Визингамота. – «Проектная документация»? – такого пренебрежения к Хогвартсу Драко не слышал даже от самых отчаянных школьных бунтарей. – Если нас поймают, то отчисление будет самым гуманным из того, что с нами сделают. – Если нас поймают, – спокойно поправила она, подняв на него взгляд, – значит, мы плохо продумали план. Поэтому не отвлекайся. Она провела пальцем по четвёртому этажу. – Здесь, рядом со статуей одноглазой горбуньи, на всех современных планах – просто стена. А на этом… видишь? Лёгкая аномалия. Как будто там что-то было, но потом это скрыли. Драко прищурился, наклоняясь ближе. Его плечо всё-таки коснулось её мантии, и сердце предательски сбилось с ритма. Что-то шевельнулось в памяти – обрывок старого разговора, или фразы, обронённой кем-то когда-то в библиотеке Малфой-мэнора. – Постой… – пробормотал он. – В детстве я что-то слышал, но мне казалось, что это просто сказка для детей. Что-то про Хогвартс и тайный проход, в кондитерскую в Хогсмиде или не в кондитерскую... – Драко сосредоточенно копался в глубинах памяти. Анна подняла на него глаза, и в них мелькнул такой живой, почти хищный интерес, что ему стало не по себе. – Вот, – она показала на плане пчелиные соты, искусно вплетенные в орнамент карты. – «Медовая страна»… – медленно выдохнул Драко. – Ну конечно же – «Сладкое королевство». Вронская довольно кивнула. – Я думаю, что обычного Dissendium нам достаточно, чтобы проход открылся. – Она ловко свернула план и убрала его в сумку. Драко поднялся на ноги, отряхивая мантию, и долго молчал, переваривая услышанное. Он осознавал: они стоят на пороге перемен, которые навсегда изменят их жизнь в замке. Спустя мгновение он медленно кивнул, и в его глазах отразился огонёк азарта. – Хорошо. Когда идём? – В эту пятницу. Самое безопасное время – с часа до четырёх ночи. Патрули в это время минимальны, Филч обычно уже спит. Встретимся сразу у статуи. Драко тяжело выдохнул, глядя на её спокойное лицо. – Я превращаюсь в Поттера, – сокрушённо проговорил он, даже не осознавая, что произнёс это вслух. Анна посмотрела на него с нескрываемым сарказмом. – Ну знаешь, не так уж и плохо. Было бы хуже, если б ты превратился, ну, скажем, в Невилла… Надежду на выигрыш в олимпиаде я могла бы похоронить сразу. Драко опешил, глядя на неё во все глаза. – Ты невыносима, – пробормотал он, но в его голосе не было ни грамма злости. – До встречи, подельник! – Анна совсем по-разбойничьи подмигнула ему и, чуть ли не пританцовывая, направилась к лестнице. Драко остался стоять ошарашенный. Потом медленно провёл ладонью по лицу и тихо пробормотал себе под нос: – Великолепно. Теперь я подельник какой-то когтевранской пигалицы. Жизнь уже никогда не будет прежней. Он тяжело вздохнул, но уголок губ всё равно предательски дрогнул.
