Немного ветра в застывшем разуме

Глава 10

6 курс, октябрь, Хогвартс

Полёт

      Время медленно сочилось, по каплям приближая полночь и наполняя пространство чернильными тенями. Драко сидел в почти пустой гостиной Слизерина, делая вид, что усердно готовится к субботней трансфигурации.       – И чем, по-твоему, ты сейчас занят? – наконец подал голос Блейз, не отрываясь от своего пергамента.       Драко даже не вздрогнул, хотя внутри всё сжалось. – Трансфигурацией, – отчеканил он, демонстративно перевернув страницу, которая зловеще шелестнула в тишине.       Блейз медленно опустил перо и устало потёр бровь:       – Конечно. Трансфигурация. А теперь скажи мне, дружище, как именно эта наука поможет тебе объяснить Снейпу или Филчу, почему твоя кровать будет пуста ночью?       Драко резко вскинул голову. Взгляд Блейза – спокойный, изучающий, с той самой «забиниевской» полуулыбкой – пронзал насквозь.       – Ты что… откуда?! – ошарашенно прошипел Драко.       – Откуда? – Блейз откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. – Драко, ты второй час делаешь вид, что читаешь одну и ту же страницу, каждые пять минут косишься на часы и уже дважды перепроверял содержимое сумки. Кстати, зачем она тебе в гостиной в полночь?       Драко в замешательстве отложил в сторону учебник. Нелепое смущение, совсем ему не свойственное, мешало придумать хоть что-то правдоподобное. Пришлось скованно врать:       – У нас дело, Блейз. Просто дело.       – У нас? Ага, – протянул Забини, ехидно растягивая губы. – «Дело». Ты всё-таки уломал эту когтевранскую ледяную королеву на ночной променад?       – Рехнулся? – Драко скривился, но, кажется, недостаточно убедительно. – У нас проект. Внеклассный.       – Подготовка к олимпиаде, не иначе, – Блейз укоризненно посмотрел на него. – Драко, ради Мерлина, не строй из себя идиота, хотя бы при мне.       Драко опустил глаза на свои пальцы, которые выписывали странные узоры на поверхности стола.       – Мне нужно твоё прикрытие. На всякий случай.       В глазах Забини блеснуло что-то похожее на сочувствие, смешанное с искренним беспокойством – ему явно не нравилось то, что происходило с Малфоем, но и опускаться до скучных нравоучений, он не собирался.       – Ладно, – наконец сдался он. – Иди уже, Ромео. Я прикрою. Только вернись до рассвета и постарайся не наделать глупостей. – Блейз чуть откашлялся, представляя, что может скрываться за брошенным ненароком «глупости», но постарался не подать виду.       – Спасибо, – коротко бросил Драко, уже поднимаясь.       – Оставь, – махнул рукой Блейз, возвращаясь к своему занятию. – Просто вернись вовремя и не попадись. Без тебя в школе будет скучно.              Сверившись с расписанием патрулей, Драко переступил порог гостиной. Уют сменился давящей тишиной, и теперь каждый случайный шорох или порыв сквозняка в темных коридорах старого замка заставлял его вздрагивать от напряжения.       Когда он наконец добрался до четвёртого этажа, нервы были на пределе. Совсем недавно он чудом успел спрятаться за доспехами – Филч прошёл всего в трёх метрах, что-то ворча себе под нос. Ему до сих пор казалось, что в ноздрях стоит едкий запах кошачьей шерсти от миссис Норрис.       Драко осторожно приблизился к статуе одноглазой горбуньи и замер, оглядываясь. Холодный каменный пол пробирал даже через подошвы ботинок.       – …Анна? – едва слышно позвал он.       Тишина. Лишь ночные звуки, казалось, насмехались над его осторожностью.       Вдруг из-за спины статуи бесшумно возникла Вронская. Она двигалась так естественно, словно была продолжением теней и холодного камня – ни шороха мантии, ни лишнего жеста. Драко невольно вздрогнул, едва не выронив палочку.       – Мерлин, как ты так… – начал он шёпотом, но осёкся, заметив её выражение лица.       Она выглядела так, будто чувствовала себя в ночном Хогвартсе куда увереннее, чем большинство учеников.       – Ты слишком громко ходишь, – тихо заметила она. – В следующий раз старайся идти на носках, перенося вес на пятку только в момент касания.       Драко вспыхнул – он, наследник Малфоев, только что получил урок «тихого шага» от когтевранки.       «Вот нахалка!» – едва не вырвалось у него вслух.       – Я чуть не попался Филчу, – буркнул он, пытаясь сохранить остатки достоинства.       – Я видела, – кивнула Анна, не отрывая взгляда от горба статуи. – Ты так эффектно вжался в доспехи, что они начали качаться. Если бы Филч обернулся, он бы решил, что призрак рыцаря внезапно захотел станцевать джигу.       Она провела пальцами по камню, разыскивая скрытый механизм.       – Готов? – она наконец перевела взгляд на Драко.       Он глубоко вдохнул, глядя на её бледные пальцы на каменной горбунье, и почувствовал, как сердце, которое он только что пытался унять, зачастило с новой силой.       – Готов.       Анна взмахнула палочкой и чётко, но тихо произнесла:       – Dissendium.       Ничего не произошло. Статуя стояла неподвижно, равнодушная к их присутствию. Оба – Анна разочарованно, а Драко с облегчением – выдохнули.       Но в следующую секунду раздался низкий, сухой скрежет камня о камень. Горб медленно начал открываться, поднимая кварцевую пыль и обнажая тёмный зев туннеля.       Лицо Анны озарилось таким торжеством, что она уже открыла рот, готовясь выплеснуть победный клич – совсем забыв, как только что корила Драко за «плохую скрытность».       Он среагировал мгновенно: резко шагнул вперёд, прижал ладонь к её губам и притянул к себе почти вплотную.       Мир сузился до границ тесного пространства между ними. Драко замер, осознавая, что делает. Ладонь ощутила тепло её кожи, мягкость губ, и этот проклятый запах трав – резкий и живой – ударил сильнее любого заклятия.       Анна застыла. Её глаза – огромные в полумраке – смотрели в упор. В них не было страха, лишь ошеломление от его вторжения в личное пространство. Драко чувствовал частое, горячее дыхание на своих пальцах и вдруг понял, что не может – или не хочет – убрать руку.       В этот момент за поворотом коридора послышались тяжёлые, шаркающие шаги Филча. Они замерли, превратившись в две тени, прижатые друг к другу на фоне антрацитовой бездны тайного хода. Через несколько бесконечно долгих секунд шаги начали удаляться. Анна осторожно отстранилась. Драко отдёрнул руку, словно обжёгся, и быстро спрятал её за спину. Кончики пальцев всё ещё хранили тепло её губ.       Анна глубоко вдохнула, растирая предплечья – то ли от холода, то ли от напряжения, которое всё ещё висело в воздухе. Она выглядела искренне раздосадованной.       – Чёрт… – тихо выругалась она, прикусив губу. – Прости. Это было невероятно глупо. Не знаю, что на меня нашло – обычно я лучше контролирую эмоции.       Она подняла на него взгляд, в котором читалось холодное, отстраненное самобичевание.       – Спасибо, – добавила она уже более буднично, поправляя сумку. – Если бы не ты, Филч уже был бы здесь, и наше приключение закончилось бы, не успев начаться. Впредь буду осторожнее.       Анна кивнула собственным мыслям, окончательно закрыв тему, и хотела было первой шагнуть в тьму коридора, но Драко преградил ей путь рукой. Он молча выдохнул, пытаясь унять бешеный стук сердца, и, стараясь выглядеть как можно более невозмутимо, первым протиснулся в узкий лаз.       Воздух здесь был спёртым, тяжёлым, с привкусом плесени, старого камня и почему-то грибов – типичный запах забытых подвалов.       Драко негромко произнёс: «Люмос», и кончик его палочки вспыхнул холодным, дрожащим светом, выхватывая из тьмы неровные, влажные стены.       Анна следовала за ним, и Драко кожей чувствовал её присутствие. В узком пространстве каждое движение было вынужденным, почти интимным: ему приходилось пригибаться, чтобы не задеть головой низкий свод, а она, казалось, дышала ему прямо в спину. Они молчали – не из страха выдать себя, а потому что в этой тесноте любой звук, кроме их дыхания, казался лишним. Драко старался не оборачиваться, сосредоточенно глядя под ноги, но внимание его было приковано не к дороге, а к тому, как близко она находится и как каждый его шаг отзывается в ней.       «Ведь это я тут главный? Я же иду впереди?» – что-то не сходилось в этом утверждении.       Он вдруг понял, что идёт первым вовсе не потому, что так решил сам.       Вронская нашла план, придумала маршрут, раздобыла мётлы, вычислила время. Но стоило появиться настоящей опасности, как она совершенно естественно отступила на шаг назад, словно безоговорочно доверяя ему право принимать решения. Она не сняла с себя ответственность, она просто позволила ему тоже поуправлять.       И это доверие беспокоило его больше, чем риск быть пойманным. Люди рядом с ним обычно чего-то добивались: расположения, одобрения, влияния. Анна словно не добивалась ничего. И именно поэтому мысль подвести её казалась совершенно невыносимой.       Прошло не больше пятнадцати минут, когда Драко внезапно поскользнулся и полетел вперёд. Анна не успела среагировать и рухнула следом, погребя его под собой в куче сладостей, которые глухо захрустели под их весом, подняв облако сахарной пыли. Драко, ещё не пришедший в себя после падения, ощутил, как она буквально впечаталась в него.       Анна оказалась сверху, прижатая к нему всем телом, и это было… обжигающе жарко.       В тесноте бочки каждый вдох, каждое движение казались гипертрофированными. Драко замер, боясь шелохнуться: он понимал, что одно неловкое касание – и границы приличий, за которые он так отчаянно держался, рухнут. Анна, пытаясь выбраться, невольно ёрзала, и её ладонь, ища опору на его бедре, прошлась по самой грани дозволенного. У Драко перехватило дыхание, в висках застучала кровь – так резко, что перед глазами на мгновение поплыло.       Сладкий карамельный запах вокруг вдруг стал удушливым, почти наркотическим. Он стиснул зубы, пытаясь вернуть остатки самообладания, но каждое её суетливое движение отзывалось в нём таким диким азартом, что он едва не застонал. Он должен был выбраться.       Сейчас же.       Драко оттолкнулся от дна бочки с такой силой, будто там была раскалённая лава, и, подхватив Анну под локти, буквально выдернул её из зыбучего сахарного болота. Его сердце колотилось где-то в горле, дыхание участилось так, будто он пробежал марафон, а не провалился в тайник кондитерской.       Он лихорадочно отряхивал мантию, стараясь держаться вполоборота, чтобы скрыть своё состояние. А Анна… Анна даже не стряхнула пыль, которая белой крошкой осела на её длинных прямых волосах, сделав их почти такими же платиновыми, как у самого Малфоя.       Она просто поправила сумку, лямка которой перекинулась наискосок через грудь, огляделась по сторонам с видом археолога в древней гробнице и совершенно спокойно, без тени смущения, констатировала:       – М-да, спуск оказался менее изящным, чем я планировала. Нужно будет в следующий раз учесть градус наклона тоннеля.       Она бросила на него короткий взгляд, проверяя, цел ли он, и уверенно направилась к выходу из подвала, даже не догадываясь, что для Драко эти несколько секунд в бочке стали самым сложным испытанием в его жизни.       «И всё? Её только угол наклона смутил? Мерлин, у неё в мозгах вместо мыслей одни шестерёнки!» – с долей раздражения подумал Драко, догоняя её.       Они тихо поднялись по деревянной лестнице и вышли через чёрный ход «Сладкого королевства». Ночной Хогсмид встретил их пронзительным холодом и почти абсолютной тишиной; лишь где-то вдалеке глухо отозвался собачий лай. Драко жадно вдыхал ледяной воздух, пытаясь вытравить из лёгких и головы приторную конфетную сладость.       Анна уверенно повела его через пустые улочки к покосившемуся сараю на окраине деревни. Дверь была заперта простым маггловским замком – один короткий «Alohomora», и они оказались внутри.       В сарае пахло сухим сеном и прелым деревом. В глубине, прислонившись к стене, стояли две метлы. Драко привычно прищурился, ожидая увидеть что-то вроде школьных «Чистометов» – тяжёлых, неповоротливых, годных разве что для тренировок первокурсников. Но стоило подойти ближе, как он невольно присвистнул. Метлы были радикально чёрными, лишёнными украшений, но по идеальному балансу рукоятей и плотности плетения прутьев он мгновенно узнал почерк мастеров высокого уровня. Это были не просто метлы для прогулок, а профессиональные инструменты, созданные для скоростей, которые вряд ли одобрили бы инспекторы Министерства.       – Ты где их раздобыла? – выдохнул он, всё ещё не веря своим глазам.       Анна даже не обернулась, сосредоточенно проверяя крепление щетины на одной из рукоятей.       – В магазине.       – У нас таких не продают! – Драко почти возмутился, не отрывая взгляда от изящного изгиба древка.       Она посмотрела на него с тем самым выражением, с каким смотрят на наивного ребёнка, которому вынужденно надо объяснять прописные истины.       – Драко, ты правда думаешь, что магазины существуют только в вашем мире?       И Драко удручённо осознал, что Вронская с пугающей регулярностью напоминала ему, насколько тесным был мир, в котором он вырос.       Не дожидаясь ответа, она шагнула в ночной осенний холод.       – У нас осталось два часа, ты собираешься вечно рассматривать эту метлу? – донеслось до него уже с улицы.       Драко лишь коротко хмыкнул, чувствуя, как внутри закипает привычный азарт. Он в два счёта оседлал древко, и, едва оторвавшись от земли, ощутил невероятную, почти пугающую лёгкость. Метла слушалась даже небольшого движения, словно была продолжением его собственного тела.       Анна уже взмыла вверх – чёрный силуэт на фоне звёздного неба, разрезающий воздух с ошеломляющей скоростью. Она не ждала, совершенно уверенная, что он не отстанет. И Драко, окончательно сбросив остатки оцепенения, рванул следом, врываясь в стылую, звенящую вышину.       На бешеной скорости всё остальное – пыльные подвалы, обжигающие прикосновения и шаркающие шаги Филча – перестало существовать. Остался только бьющий в лицо ветер и летящая впереди Анна, за которой он был готов гнаться хоть до самого горизонта.       Драко не мог вспомнить ни одной знакомой ему девушки, которая так наслаждалась бы скоростью и умела так мастерски ею управлять. Её волосы рваным полотном тянулись за ней шлейфом.       «Ведьма», – восторженно подумал Драко, совсем забыв про «шестерёнки в мозгах».       Уже вблизи Запретного леса можно было ощутить, как изменился воздух. Он стал плотным, морозным и пропитанным древним, совершенно незнакомым обычному миру спокойствием. Звёздный свет серебрил верхушки деревьев, превращая бескрайнюю чащу в неподвижное чёрное море с призрачными бликами на волнах.       Они летели над самой кромкой, там, где поток был стабильнее. Скорость нарастала, и ветер, казалось, пытался сорвать с них всё, что не было прикреплено намертво.       Анна держалась чуть впереди. Драко не спешил её обгонять, пользуясь тем, что она не видит, как он разглядывает её. Он следил за восторгом на лице, за её, казалось бы, хрупкими руками, которые так цепко удерживали метлу и при этом виртуозно ею управляли. Он чувствовал странный, почти болезненный прилив адреналина. Драко подумалось, что она могла бы вот так облететь всю Землю, ни разу не приземлившись, и не устать. А потом, возможно, просто выпила бы стакан воды и проделала это снова.       В какой-то момент Анна резко заложила вираж и спикировала вниз, нырнув в коридор между кронами деревьев. Драко бросился за ней, и на несколько минут они устроили настоящую гонку над самыми верхушками сосен. Тишину ночи разрывал только гул рассекаемого воздуха.       Порыв ветра, резкий и внезапный, как удар хлыста, обрушился на них сбоку. Анна вскрикнула, когда когтевранский шарф, небрежно обмотанный вокруг шеи, соскользнул и, подхваченный потоком, стремительно ушёл вниз, в сторону тёмной чащи.       – Ой!       Драко среагировал раньше, чем успел осознать происходящее. Инстинкты, отточенные годами игры в квиддич, взяли верх: его метла сорвалась в крутое пике. Мир вокруг превратился в размытые полосы ночного леса и звёздных всполохов. Он не думал о риске, о хлещущих по лицу ветках или о том, что это всего лишь кусок шерсти. Он видел только размытую струящуюся тень, исчезающую в пустоте.       Вытянувшись в струну, Драко нагнал шарф у самой кромки крон и, резко вывернув корпус, перехватил его прямо в воздухе. Выровняв метлу, он рывком поднялся обратно. Сердце колотилось где-то в горле, но он замер, глядя на ткань в своей руке. Шерсть всё ещё хранила её тепло.       – Спасибо, – Анна подлетела ближе, не замечая – или не придавая значения тому, – как напряженно он сжимает её вещь. Она быстро забрала шарф и принялась небрежно, по-хозяйски наматывать его обратно. – Жалко было бы потерять. Бабуленька вязала.       Драко замер, удерживая идеальное равновесие.       Бабуленька.       И снова тень Ольги Вронской встала за её спиной, словно невидимый защитник. Но Драко это не пугало; по какой-то неведомой причине он ощущал себя на одной стороне с ней.       Он смотрел, как Анна ловко прячет концы шарфа под мантию. Это была не просто вещь – это был кусочек её дома, её жизни вне Хогвартса, её личной истории. Это делало её абсолютно человечной. Но Драко решил, что разберется с этой мыслью как-нибудь потом.       – Летим дальше, – он решительно направил древко вверх.       Они снова набрали высоту, но он ещё долго чувствовал на пальцах тепло шерсти и упрямо пытался не думать о том, что начал узнавать её по запаху раньше, чем видел.       Получалось катастрофически плохо.       Анна летела впереди, почти сливаясь с ночным небом. Драко держался чуть поодаль, наблюдая, как она интуитивно ловит восходящие потоки. В этот момент они перестали быть «слизеринцем» и «когтевранкой». Они были просто двумя точками, парящими в пустоте, где не существовало оценок, репутаций или ожиданий факультетов.       И вдруг лес «вздохнул»: воздух внезапно стал тяжелым и непредсказуемым. Метлу Анны резким порывом бросило вниз и в сторону. Она отчаянно рванула рукоять на себя, выравниваясь, но встречный поток был сильнее.       – Вронская! – голос Драко прорезал тишину, начисто лишенный сарказма.       Следующий удар пришёлся по нему. Метлу тряхнуло так, что в ушах зазвенело. Но вместо того, чтобы попытаться вырваться ввысь, доминируя над стихией, Драко услышал её выкрик:       – Не поднимайся! Там сильнее!       И он послушался. Мгновенно. Без всякой борьбы за лидерство – только доверие, возникшее из понимания, что один видит то, чего не замечает другой.       – Левее! – крикнул он, заметив просвет между кронами, где воздух был стабильнее. – Там спокойнее!       И она, не раздумывая, направила метлу вслед за ним.       В эти секунды они летели, как одно целое, чувствуя движения друг друга почти телепатически. И именно в тот миг, когда они выровняли курс, из густой тени деревьев с шумом поднялась стая ночных птиц. Чёрные крылья ударили по лицу, воздух взорвался от хлопанья тысяч перьев.       Анну качнуло, метла на секунду стала неуправляемой, но она вдруг рассмеялась – нервно, отчаянно, захлёбываясь восторгом и куражем.       Драко, глядя на неё, тоже не выдержал. Он засмеялся – не от шутки, а от того, насколько безумно было то, что они творили: двое подростков посреди ночи, на грани падения, в самом сердце запретной чащи. Это было опьяняющее чувство абсолютной, неразбавленной жизни.       Они вырвались к границе леса и тяжело опустились на пологий холм за Хогсмидом. Драко спрыгнул с метлы; ноги дрожали от холода и остаточного напряжения, пальцы онемели, но внутри пылал огонь.       Они долго молчали, переводя дыхание. В тишине ночи было слышно только их частое, сбивчивое сердцебиение.       – Ты сумасшедшая, – наконец произнёс Драко. Его голос был хриплым, и в нём не было ни капли осуждения – только глубокое, почти детское изумление.       Анна, раскрасневшаяся, с разметавшимися по лицу прядями, посмотрела на него. В её глазах горело холодное и бесконечно свободное зарево. Драко смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то опасно плавится. В этом свете, с растрёпанными ветром волосами и блестящими от адреналина глазами, она была именно такой, какой он увидел её над полем для квиддича: свободной, счастливой и пугающе живой.       – Пора возвращаться, – сказал он хрипло, хотя готов был отдать многое, лишь бы остаться здесь ещё хоть на час.       Драко пробрался в гостиную Слизерина, когда в камине оставались лишь догорающие угли. Он чувствовал себя выжатым, но при этом удивительно спокойным. В углу, на привычном месте, притаился Забини.       Блейз не читал. Он лениво вертел в пальцах чашку с остатками чая. Когда Драко подошёл ближе, Блейз чуть обернулся, его голос прозвучал с идеально выверенной ноткой скучающего любопытства:       – Ты выглядишь хм... потрёпано. Где ты шлялся?       Драко устало опустился в кресло, глядя в огонь.       – Почему не спишь?       – Тебя караулю. Так где?       – Летал над Запретным лесом.       Блейз замер.       – Ты где сейчас был, я не расслышал?! – шокировано повторил он, медленно опуская чашку.       – Всё ты расслышал, – отрезал Драко. – Летал над Запретным лесом.       Блейз отставил чай и подался вперед, почти срываясь с шёпота:       – Я знал, я чувствовал, что когтевранцы только прикидываются тихонями-ботаниками! Но дури там больше, чем у гриффиндорцев! Масштабы только другие!       – Чего ты так раскричался? – шикнул Драко, покосившись на него. – Разбудишь весь Слизерин.       – Ты осознаёшь, что это чертовски опасно? – уже тише произнёс он.       Драко усмехнулся. В этой улыбке было столько подлинной независимости и лёгкости, сколько Блейз не видел на его лице за все шесть лет.       Забини обречённо вздохнул и поднялся, направляясь к лестнице в спальни. На пороге он обернулся, задержавшись на секунду:       – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Потому что если ты решишь, что тебе больше не нужны «доспехи», мир вокруг не станет мягче. Он просто начнёт бить по открытым местам.       – Есть такое… – ответил Драко, закрывая глаза. – Но я как будто только этого и жду.       Блейз покачал головой, пробормотал что-то вроде «безнадёжен» и скрылся в темноте, оставив Драко наедине с тишиной, которая больше не казалась ему пустой.