Часть 12
22 июня 2026 г., 18:42
Глава 11
6 курс, ноябрь, Хогвартс
Теплицы
Последние дни Драко с удивлением обнаружил, что ему совершенно не хочется думать ни о Поттере, ни об Уизли – ни о том, как побольнее задеть их, ни даже о бесконечных школьных интригах. Всё это вдруг отодвинулось куда-то на задний план, уступив место воспоминаниям о безрассудной авантюре, растрёпанных волосах и звенящем чувстве абсолютной свободы, которое он испытал над Запретным лесом. Изменилось даже его отношение к квиддичу: предстоящую тренировочную игру с Гриффиндором он ждал не как «бой насмерть», а с предвкушением – вновь окунуться в скользящий воздушный океан концентрированного восторга. И, по правде говоря, ему не было дела ни до соперников, ни до, прости Мерлин, самой возможности победы. Это казалось абсолютно неважным. Перед игрой Драко, сам не до конца понимая зачем, к изумлению всего стадиона, вдруг протянул руку Поттеру. Тот замер, явно не понимая, в чём подвох, но на автомате ответил на рукопожатие. Это секундное касание повергло в шок не только самого Гарри, но и всех, кто стал свидетелем столь немыслимого жеста. Драко же лишь равнодушно окинул взглядом трибуны – только Гриффиндор и Слизерин, больше никого. «Ну конечно, это же тренировочный матч», – с досадой подумал Драко. Плевать ему было на остальные факультеты; его расстраивало отсутствие только одного зрителя. Он поднялся в воздух с новым для себя чувством: словно всплывал на поверхность сквозь толщу воды, чувствуя, как с высотой уменьшается давление, становится легче дышать, думать, жить. Драко больше не следовал технике – он пилотировал с той же безбашенной лёгкостью, которую подарила ему ночная гонка. В какой-то момент Поттер оказался совсем рядом: знакомая алая мантия мелькнула справа, и они одновременно рванули за снитчем. Когда-то Драко жил ради этого мгновения – ради возможности обойти Поттера, увидеть его досаду, услышать ликование слизеринских трибун. Но сейчас всё было иначе. Он просто чувствовал метлу, её послушность, стремительное скольжение сквозь воздушные потоки. Только золотая вспышка впереди. Драко нырнул вниз, резко заложил вираж и сомкнул пальцы на снитче. В памяти вдруг вспыхнула картинка: летящий в пустоте тёмный шарф. И на мгновение Драко показалось, что от снитча исходит знакомый аромат. Трибуны взорвались криками, где-то позади раздосадовано выругался Поттер, но Драко лишь машинально поднял руку с пойманным трофеем. Гораздо сильнее победы его удивило другое: в самый важный момент игры он думал не о Поттере. Команда ликовала, Слизерин праздновал победу так, словно это был финал кубка, но Драко чувствовал себя бесконечно отстраненным. Он старательно поддерживал образ: улыбался, отпускал дежурные шутки, даже позволил Панси повиснуть у себя на плече, прежде чем мягко, но настойчиво её отстранить. Весь этот шум его не просто утомлял – он тяготил. В голове всё ещё отдавалось эхо полёта: простор, холодный воздух и чувство абсолютной полноты бытия. Победа в матче оказалась лишь мелким, почти незначительным бонусом к тому внутреннему триумфу, который он уже пережил. Пытаясь стать как можно незаметнее, Драко выбрался в главный холл. Замок встретил его непривычной тишиной, в которой всё виделось иначе: статуи, картины, стрельчатые окна, затянутые переливом закатных лучей – он будто впервые по-настоящему замечал красоту этого места, которая раньше была скрыта пеленой спешки и амбиций. Но как бы Драко ни погрузился в свои мысли, инстинкты ловца сработали безотказно: из Большого зала вышла фигура. Он замер – это была Анна. Она быстрым шагом преодолела коридор, то и дело оглядываясь по сторонам. Убедившись, что путь свободен, она толкнула тяжелую створку центральной двери и решительно вышла наружу. Драко подался вперед, собираясь последовать за ней, но путь ему преградил Забини. – Ты встаешь на очень скользкий путь, Малфой, – его голос звучал вкрадчиво, но в нём отчетливо слышалось предупреждение. – Дай мне пройти, – отрезал Драко, не глядя на него. – А я тебя и не держу, – пожал плечами Блейз. – Только один вопрос: зачем? Чего ты добиваешься? Ты бегаешь за ней как щенок, и это замечаю уже не один я. Остановись. Ты ей всё равно не интересен. Слова Блейза полоснули по нервам. Драко почувствовал, как внутри закипает глухая, почти болезненная ярость. Не сказав ни слова, он прошёл мимо, с силой задев Блейза плечом. Выйдя из замка, Драко успел заметить, как тень Анны метнулась к одной из дальних теплиц – месту, где обычно не бывало ни учеников, ни профессоров. Он двигался осторожно, стараясь не скрипеть гравием под ногами. Убедившись, что внутри никого нет, Драко проскользнул в теплицу, и, остановившись за спиной Анны, скрестил руки на груди, принимая свою самую надменную позу: – Чем это ты занята? Анна вздрогнула от неожиданности, едва не выронив флакон из тёмного стекла. – Ёшки-матрёшки, Малфой! – она резко обернулась, прижимая руку к груди. – Ты что, с ума сошёл? Я думала, это профессор Стебль! Напугал до смерти! – она с досадой стукнула его плашмя ладонью по плечу. Драко даже не поморщился, хотя от этого простого жеста внутри всё вздрогнуло. – Ты не ответила на мой вопрос, – невозмутимо заметил он, стараясь не выдать, как сильно бьётся сердце. – И не буду. Иди куда шёл, – отрезала она, хотя в её глазах уже заплясали смешинки. – Кстати, а куда ты вообще шёл? Драко осёкся и почувствовал, как к щекам приливает предательский жар. – Ой, – лицо Анны расцвело в широкой улыбке, – только не говори, что ты следил за мной. Драко покраснел ещё сильнее, и эта реакция окончательно его выдала. – Нет... серьёзно? Следил? – Анна задорно рассмеялась, и этот звук отозвался внутри теплом, которое согрело его куда лучше, чем любое отопление в замке. Она махнула рукой на грядки: – Смотри. Это эксперимент. Выращиваю цветущий папоротник. – Зачем? – искренне удивился он. – Просто, – Анна пожала плечами. – И не надо на меня так смотреть. Ты что, рассчитывал застать меня рядом с секретной делянкой конопли? Драко непонимающе нахмурился: – Не понял. – Ну конечно, не понял. Мы с тобой в разных культурных контекстах. Ну да ладно, – она отмахнулась, возвращаясь к работе. – Сейчас закончу и расскажу. Любопытство окончательно взяло верх над остатками гордости и Драко подошел ближе, наблюдая за её движениями. – А что именно ты делаешь? – спросил он уже без тени смущения. – Снимаю показатели и добавляю прикормку. Она показала ему флакон, который минуту назад чуть не выронила, когда Драко напугал её своим внезапным появлением. Анна капнула содержимое в лейку, размешала его бамбуковой палочкой и аккуратно стала подливать раствор под корень каждого куста. Всего их было около десяти: они вытянулись ровным рядом в самой тенистой части теплицы, высаженные прямо в грунт и обрамлённые невысоким каменным поребриком. Как только влага коснулась земли, растения в тот же миг отозвались мягким голубоватым свечением, которое тусклым ореолом отражалось в запотевших стёклах теплицы. Драко заворожённо следил за тем, как свет слабо пульсирует, плавно растекаясь вдоль ветвей и листьев. Анна извлекла из кармана странный, ни на что не похожий маггловский прибор. Она подносила его по очереди к каждому растению, дожидаясь, пока на крошечном экранчике вспыхнут цифры, и скрупулёзно заносила показания в блокнот, где уже была расчерчена готовая таблица. Драко наблюдал за этим с почти благоговейным трепетом. – Что это за штука? – тихо спросил он. – Люксметр. – Что? – Маггловский прибор, – терпеливо пояснила она, не отрываясь от записей. – Замеряет интенсивность света. Внутри полупроводник, который реагирует на поток фотонов. Чем свет ярче, тем активнее высвобождаются электроны. В результате меняется пропускная способность фотоэлемента, и электроника аппарата регистрирует эти изменения. – Ты сейчас на каком языке говоришь? – заметил он, не сводя с неё глаз. – Физика, Драко. Это всего лишь физика, – деловито отозвалась Анна. – Я даже не хочу знать, что это. – Возможно, пока, – она коварно улыбнулась. Анна уже не скрываясь, потешалась над ним, но Драко был готов стоять в этой тропической, влажной атмосфере хоть весь вечер, лишь бы слушать её подшучивания. Он был уверен: никто из обитателей Хогвартса никогда не видел её такой – открытой, настоящей, сияющей этой странной, «немагической» харизмой. Они уже выходили из теплицы, когда Драко, обдумывая услышанное, вдруг вспомнил: – Так почему ты всё-таки пряталась от профессора Стебль? – Потому что я должна была сделать эти замеры ещё на прошлой неделе. – И? Почему не сделала? – Мне было лень, – ответила она, пожав плечами. Драко опешил: – Что? Как это – «лень»? – Драко, мне бывает лень. Что тебя так удивляет? К тому же этот эксперимент длится уже третий год, и пока – абсолютный ноль. Мне он порядком поднадоел. Но профессор Стебль так искренне радуется процессу, так увлечена, что мне просто совестно обмануть её доверие. Так что я продолжаю делать замеры. Не столько ради папоротника, сколько ради профессора. – А зачем ты вообще за это взялась? – Ну, помнишь тот год, когда был Турнир Трёх волшебников? – Ещё бы, – Драко не нужно было напоминать, что это был за год. – В Хогвартсе было чересчур людно. Мне просто был нужен островок тишины. Все эти дурмстрангцы и шармбатонцы действовали на нервы: слишком много суеты, слишком много постороннего шума. Именно тогда я нашла покой в теплицах. Мы подолгу разговаривали со Стебль о Купальском травнике, про отличия орляка от западноевропейского папоротника, и как-то раз вспомнили легенду о цветке папоротника. – Легенду? – Ну да. В Купальскую ночь зацветает папоротник, и его цветок – Перунов цвет – помогает находить клады глубоко под землей, понимать язык животных и птиц, даёт власть повелевать духами и делает человека невидимым. – Не многовато ли для одного цветка? – скептически хмыкнул Драко. – Понятия не имею. Это же всего лишь легенда. Но мы с профессором решили попробовать её «воссоздать» с помощью зелий и чар. – И? – Что «и»? Пока безрезультатно, как видишь. Драко насмешливо прищурился: – Не понимаю, что сложного в том, чтобы заставить цвести какой-то захудалый куст. Анна остановилась и посмотрела на него как на неразумного первокурсника, только что перепутавшего дракона с саламандрой: – Драко, ты серьёзно? Папоротник – не покрытосеменное растение, он в принципе не может цвести! Драко еле сдержался, чтобы не рассмеяться прямо посреди главного холла, до которого они незаметно за разговором успели дойти. Перед тем как войти в гостиную, он прислушался: кажется, празднование завершилось, и слизеринцы разбрелись по своим делам. Драко с облегчением выдохнул, входя в пустую, как ему казалось, гостиную. – Ну? Драко чуть было не подпрыгнул. В своём любимом кресле сидел Забини, небрежно перелистывая какой-то журнал. – Что «ну»? – отозвался Драко, стараясь не выдать своей реакции. – Она выращивает цикуту? Болиголов? Строит портал в другое измерение? Вызывает демонов? – Пытается заставить цвести папоротник, – невозмутимо бросил Драко. Блейз опустил журнал, уставившись на него с нескрываемым недоумением: – Ты сейчас серьёзно? – Абсолютно. – И ради этого ты чуть не выбил мне сустав в холле? Драко лишь закатил глаза, проходя к своему месту: – Нытик. – Истеричка.
