Немного ветра в застывшем разуме

Глава 14

6 курс, ноябрь, Хогвартс

«Где ты мой новый герой…»

      Драко всё ещё не разговаривал ни с Забини, ни с Паркинсон, ни с Дафной.       В тусклом стеклянном сумраке Чёрного озера, пропитавшем слизеринскую гостиную, он стал для них чужим. Он даже перестал обмениваться и без того скудными репликами с Крэббом и Гойлом, присутствие которых теперь казалось ему утомительно пустым. В свободное от уроков время Драко предпочитал бесцельно скитаться по коридорам Хогвартса, где скрежет доспехов и шёпот портретов, уставших от вечности, были куда приятнее живых голосов.       В одну из таких прогулок мимо затянутых паутиной гобеленов его внимание привлекли чересчур знакомые фигуры. Вронская, Поттер и Лавгуд сгрудились в нише у окна, затянутого снаружи туманом. Они о чём-то заговорщически перешёптывались, и в бликах магических факелов их фигуры были почти нереальными.       Драко осторожно подкрался, оставаясь в тени гранитного постамента, на котором застыла бронзовая статуя поверженного дракона. Холод камня обжигал пальцы, но он этого не замечал. Он ждал, стиснув зубы, пока их голоса наконец прорежут тишину коридора. Но слов было не разобрать – только последнюю, звенящую в пустоте фразу Лавгуд, подтвердившую время и место встречи.       Внутри всё заклокотало от возмущения, переходящего в острую, почти физическую ревность. Вронская собралась куда-то с Поттером?       «А как же я? Предательница!» – ядовито отозвалось в голове.       Малфоевское тщеславие, уязвленное тем, что его оставили за бортом, требовало немедленного возмездия. Он решил непременно их разоблачить. Поймать с поличным, устроить скандал, разрушить этот тайный альянс, на который, по его мнению, она не имела никакого права. Таковой мог существовать только с ним.       Когда Драко настиг их в условленном месте, они как раз собирались покинуть замок за полтора часа до отбоя. Он преградил им путь.       – Ну и куда это вы собрались, Поттер? – Драко произнес «Поттер» с привычной брезгливостью, но смотрел при этом прямо на Вронскую.       Назревал скандал. Гарри уже выхватил палочку, но между ними вдруг встала Анна, а Луна наблюдала за происходящим со стороны; ситуация похоже вызывала у неё скорее любопытство, чем испуг. Вронская повернулась к Малфою спиной, но, так как она была ниже ростом, Драко прекрасно видел, как она положила ладонь точно в центр груди Поттера.       «Я убью его прямо здесь, – подумал он, чувствуя, как внутри всё кипит от бешенства. – Потом убью её, а эта малахольная пусть ведёт меня к Дамблдору сдаваться».       Драко держался из последних сил, видя, как Поттер сжимает челюсти, готовый к бою.       – Гарри, пожалуйста, позволь мне поговорить с Драко. Прошу тебя, – мягко и вкрадчиво проговорила Вронская, не убирая при этом ладонь с груди Поттера. Её пальцы лишь слегка подрагивали, когда он глубоко вдыхал.       Драко с невыносимой, почти инфернальной яростью отметил, что с ним она никогда так не обращалась, не тратила на него этот вкрадчивый тон и не применяла эти «девчачьи штучки». Никакого тебе певучего воркования, и уж тем более – никаких, даже самых мимолётных прикосновений.       «Возмутительно! О, Мерлин! И Поттер тут же растёкся! Ненавижу!»       Вронская развернулась к нему, чуть сузив свои бессовестно равнодушные серые глаза:       – Послушай, – она тут же вернула себе привычную бесстрастность.       – Даже слышать ничего не желаю, – отрезал он. – Разворачивайтесь и марш по гостиным!       – Драко, – невозмутимо продолжила Анна, – Гарри и Луна обещали отвести меня к фестралам.       – Чего?!       – Ну, помнишь тот год, когда нас до Хогвартса везли якобы не запряжённые повозки?       Драко сбился, теряя запал. Гнев слегка затих, уступая место недоумению.       – Ну и?       – Они были запряжены фестралами, – встряла Луна.       – Чушь!       – Вот я и хочу проверить, чушь ли это, – Анна сделала шаг ближе и скрестила руки на груди – в точности как Драко. – Ты меня хорошо знаешь, – она сделала совсем небольшую паузу, – уже. Я не остановлюсь и всё равно сделаю то, что задумала. Можешь пропустить нас сейчас, а можешь не пропустить, но тогда мы выберем другой день и время, будем скрытнее, и ты никогда об этом не узнаешь.       Драко задохнулся от её наглости и холодного коварства.       – Но у меня есть более удачное предложение. Можешь пойти с нами и… хм… проследить, чтобы мы вернулись вовремя и не нарушили школьный регламент. Как тебе?       За спиной Анны возмущенно дёрнулся Гарри:       – Я с ним никуда не пойду! Это бред!       Вронская устало потёрла переносицу – жест, который видел только Драко, так как она стояла спиной к остальным. Он по-малфоевски как обычно закатил глаза.       «Сейчас начнётся. Сольное выступление Актрисы Актрисовны…»       – Гарри, – она снова сменила тональность, плавно повернувшись и положив руку ему теперь уже на плечо. – Ты будущий аврор, ты как никто понимаешь важность безопасности. Это же Запретный лес. Нам не помешает… прикрытие. А Малфой… Вполне способный маг.       «Вот я сейчас даже не знаю: радоваться мне или как? – пронеслось в голове у Драко. – «Способный маг». Вот поганка!»       – Можно позвать Рона!       – Гарри, надо было делать это раньше. Сейчас уже нет времени. Рон не успеет собраться, а до отбоя осталось совсем немного. Нам либо всё переносить, либо просто потерпеть его, – она чуть кивнула в сторону Малфоя, который всё ещё стоял у дверей, в той же позе «стража подземелий».       – Хорошо, идёмте, – капитулировал Гарри, на которого Вронская действовала как удав на кролика.       – Я, вообще-то, ещё не дал согласия, – процедил Драко.       – Ну так чего ты ждёшь? – Анна посмотрела на него с обезоруживающей искренностью. – Давай уже своё согласие и пошли.       «На неё действительно нет никакой управы», – безнадёжно резюмировал Драко.       Он молча отошёл в сторону, пропуская Поттера вперёд и наблюдая, как этот «герой» ведёт их. Сам Драко замкнул процессию, невольно становясь частью этой странной компании, безрассудно шагающей в промозглую ноябрьскую ночь.       Вронская семенила в неприятной близости от Поттера, почти касаясь его плечом. Новая волна ярости снова грозила затопить разум Драко.       Не отдавая себе отчёта, он схватил Анну за руку чуть выше локтя и властно подтянул к себе, заставляя немного отстать от Поттера и Лавгуд, шагавших впереди.       – Что ты творишь?! – возмутилась Вронская, стараясь говорить достаточно тихо, чтобы Гарри и Луна не услышали.       – Ты же всё равно не видишь этих фестралов, – довольный тем, что выбил из неё живую эмоцию, прошептал Драко у самого её уха. – Куда ты так бежишь вперёд? Дай ви-дя-щим, – протянул он притворно назидательно, – идти первыми. Думаю, ты им только мешаешь.       Вопреки ожиданиям, Анна не стала сопротивляться. Она спокойно продолжила путь рядом с Драко, покорно передавая ему «бразды правления» – точно так же, как тогда, в тайном тоннеле в «Сладкое королевство».       – И всё? Никаких возмущений? – ехидно поинтересовался Драко, сжимая её локоть чуть крепче, чем того требовала необходимость.       – Да нет. Ты ведь прав, – пожала она плечами. – Чего я действительно лезу вперёд? Я же всё равно не знаю, где эти фестралы и где их опушка.       Драко с подозрением посмотрел на неё, ожидая подвоха, но комментировать не стал и молча продолжил путь. Ему давно следовало отпустить руку Вронской, но он никак не мог себя заставить это сделать. А она, как назло, даже не пыталась намекнуть, что пора разнять пальцы. Анна просто шла рядом, будто это было самым естественным делом на свете. Он снова чувствовал нотки её тёплого травяного парфюма, с трудом доносившиеся сквозь плотный воздух поздней осени. Ощущал её тепло, слышал дыхание, втайне косился на её чуть порозовевшие от холода щёки.       В этот момент Драко накрыло осознание: он сам ведёт себя сейчас так же, как Панси, которую он ещё недавно при всех отчитывал за то, что она «висла» на его руке. Теперь его ладонь на чужом локте казалась самым убедительным доказательством собственного лицемерия. Но найти в себе волю, чтобы отпустить, он не мог.       У кромки леса, среди редкой молодой поросли и тонких, гибких деревцев, Луна вдруг замерла. Её бледные пальцы указали куда-то вперед – в абсолютную, густую тьму, которая, казалось, жадно поглощала даже скудный свет палочки.       – Вон там, – прошептала она, и звук её голоса мгновенно растворился в стылом воздухе.       Анна напряженно щурилась, вглядываясь в пространство между тонкими стволами облетевших осин. Лес дышал могильной сыростью, которая пробирала до костей. Анна пыталась уловить хоть какое-то движение, хоть малейшее искажение света в этой непроглядной мгле. Ничего. Только давящая пустота, от которой по спине пробегал неприятный озноб, и ощущение, что за ними из темноты наблюдают сотни невидимых глаз.       Поттер, стоявший чуть поодаль, глухо произнёс:       – Их можно увидеть, только если видел смерть.       Анна резко обернулась к нему, её глаза блеснули в полумраке – не страхом, а так хорошо теперь узнаваемым Драко фанатичным интересом. В такие моменты у него возникала неприятная ассоциация с акулой, почуявшей кровь.       – Это какая-то психомагическая привязка восприятия? Специфический когнитивный фильтр, который блокирует визуализацию объекта до момента ментальной травмы?       Луна медленно повернулась к ней. В её голосе не было ни капли скепсиса, только странная, пугающая мягкость:       – Скорее… понимание. Того, что жизнь – это не только то, что ты можешь измерить линейкой, Анна.       Драко внезапно поймал себя на том, что наблюдает за этой сценой с почти болезненным любопытством. Странные отношения между Луной и Анной не укладывались в его картину мира. Эта немного странноватая («хотя кто из когтевранцев не был странноватым», – тут же с усмешкой подумал про себя Драко) блондинка относилась к Анне как к человеку, не понимающему очевидных вещей, – точно так же, как сама Анна привыкла относиться ко всем остальным. Но, что самое поразительное, Анна спокойно принимала эту опеку.       Даже не опеку, а искреннюю, тихую заботу со стороны Лавгуд и такое же расслабленное, полное принятие со стороны Вронской. Драко никогда в жизни не поверил бы, что Анна способна так легко раскрыться и позволить кому-то увидеть её без привычной брони, если бы не стал свидетелем этого прямо сейчас. Это открытие заставило его посмотреть на Вронскую под совершенно другим углом – она оказалась куда сложнее, чем просто «когтевранская авантюристка», жаждущая знаний.       Между тем «когтевранская авантюристка», несмотря на замечание Лавгуд просто так сдаваться не собиралась, естественно. Она начала вытаскивать из сумки самые разнообразные артефакты: магические линзы, стеклянные пластины, зачарованные окуляры. Малфой наблюдал за этим с растущим ужасом.       – Вронская, почему у тебя с собой набор инструментов, как у контрабандиста?       – Я же не знаю, какой оптический эффект здесь работает. Надо попробовать разные подходы, – отозвалась она, прикладывая к глазу очередную линзу.       Луна, стоявшая чуть в стороне, с любопытством склонила голову набок:       – Ты пытаешься поймать их светом, Анна, но они прячутся не от него. Фестралы живут в тишине между мыслями.       – Светом?… Светом… – Анна задумчиво прикусила губу, глядя в никуда. – В этом что-то есть…       Гарри поморщился, наблюдая, как Вронская высыпала содержимое своей сумки прямо на жухлую мёрзлую траву. Звяканье металла о металл, шуршание непонятных устройств – всё это казалось ему излишне громким, почти вызывающим в сакральной тишине Запретного леса.       – Анна, может, оно и к лучшему, что ты их не видишь, – мягко сказал Гарри. – Я бы не пожелал тебе такого груза пережитой боли, а без неё ты их не увидишь, – грустно заключил он.       – Да-да… – задумчиво протянула Вронская, но на самом деле она даже не слышала его.       Драко был в этом уверен: он знал этот её взгляд в «параллельную реальность», где вместо палочек и заклинаний правили законы физики.       – «Они живут во тьме уже так давно… Зачем им теперь этот свет?» – бормотала она себе под нос, лихорадочно перебирая вещи, потом вдруг замерла, медленно выуживая из кучи странный, тяжелый прибор с тёмными линзами.       – Что это? – хором спросили Драко и Поттер, невольно подавшись вперёд.       – Это Метерлинк, парни, пьеса «Слепцы» – классический пример произведения символизма. Знаете, иногда мне кажется, что Хогвартс многое упускает, не включая в школьную программу предмет «Литература», вам бы точно не помешало.       – Мы, – Драко был явно сконфужен, произнося «мы» в одном предложении с Поттером, – имели в виду, что это за штуковина?       – А… Это? Прибор ночного видения.       – Разумеется, – отозвался Драко с таким видом, будто это что-то объясняло. На самом деле это не объясняло ровным счётом ничего.       Она надела прибор и замолчала. Несколько долгих секунд Анна неподвижно смотрела в темноту, туда, где для всех остальных, кроме Луны и Гарри простиралось лишь безнадёжное небытие. Лес вокруг, до этого хранивший настороженную тишину, отозвался далёким, надрывным треском ломающейся ветки. Где-то в глубине чащи ухнула невидимая птица, и этот звук прорезал воздух, как удар кнута. Анна резко выдохнула:       – Ох… ёшки-матрёшки – совсем тихо. – Они просто огромные… и костлявые.       – Ты их видишь? – потрясенно спросила Луна.       – Ну да. Их… раз, два, три… – она водила пальцем в пустоте, – шесть. Шесть взрослых особей и один детёныш. Прямо между деревьями.       Луна потрясенно повернулась к Гарри.       – Она действительно их видит.       Гарри молчал, явно не зная, как реагировать на то, что столетия магических ограничений были преодолены каким-то маггловским устройством.       А Драко… Драко чувствовал, как внутри закипает нездоровый восторг.       «Она разделала их под орех», – восхищенно подумал он, злорадно глядя как растерянно вытянулось лицо Поттера.       В этот момент ему было плевать на собственные семейные традиции и снобизм «чистокровных» магов. Важно было лишь то, что Вронская только что доказала: мир гораздо податливее, чем привыкла считать высокомерная магическая элита. Анна взломала законы, которые веками казались незыблемыми, с помощью одной лишь логики и куска стекла – или из чего там вообще была сделана эта штука.       Она стала его личным героем, которому можно было простить даже эти бесстыжие поглаживания Поттера в холле замка, но только сегодня.       – А крылья? Ты видишь их крылья? – воскликнула восторженная Луна, указывая в сторону фестралов.       Вот уж кого точно не заботило, кто сегодня выиграл: магия или физика, похоже, она просто радовалась за подругу.       – Да… – протянула Анна в изумлении. – Кожистые, с прожилками…       Один из фестралов, почуяв чужой взгляд, медленно повернул костлявую голову в её сторону, внимательно изучая незваных гостей. Анна почти прошептала:       – Они… пугающе красивые.       Поттер невольно улыбнулся, и в этой улыбке было странное, горькое облегчение. Луна, счастливо зажмурившись, кивнула. А потом Анна, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного, сняла прибор и протянула его Драко.       – Держи.       Он мгновенно отступил, словно она протягивала ему проклятый артефакт.       – Нет.       – Малфой, – её тон был лишён привычной назидательности, в нём звучал лишь чистый восторг исследователя, который хочет разделить чудо. – Посмотри.       – Я не собираюсь смотреть через подозрительную маггловскую штуку на невидимых «лошадей смерти», – процедил он, хотя внутри него боролись два желания: остаться в стороне от «грязных» технологий и немедленно увидеть то, что видит она.       – Не устраивай драму. – Она шагнула к нему, и в её глазах, он прочитал вызов, которому не мог сопротивляться.       Драко колебался, словно перед ним была черта, за которой оставалась его прежняя жизнь. Потом всё-таки взял прибор и неуверенно надел его.       И тут же замер.       Там действительно стояли существа: тихие, живые, пугающе настоящие. Один из фестралов медленно повёл полупрозрачным крылом, словно разрезая ткань ночи.       Драко резко отшатнулся, срывая прибор с лица. Сердце колотилось где-то в горле. Он перевёл взгляд на Анну, которая ждала его реакции с азартным любопытством. Драко молчал несколько секунд, глядя в ту же сторону – уже своими глазами, где всё ещё была пустота, – а потом произнёс совсем тихо, почти не веря собственному голосу:       – Они… правда существуют.       Фирменное малфоевское высокомерие рассыпалось, уступая место почти благоговейному осознанию: можно быть сильнее системы и не пытаться её сломать.       – Ты была права, Вронская, – добавил он, и в его голосе впервые прозвучало не язвительное ехидство, а что-то пугающе похожее на признание. – Ты чертовски права.       Малфой, всё ещё потрясённый, вошёл в гостиную Слизерина, которая к тому времени уже совсем опустела и медленно сел в кресло перед камином, задумчиво уставившись в догорающие угли. Он не помнил, сколько так просидел, осмысливая произошедшее, но в какой-то момент за спиной прозвучала знакомая ироничная интонация:       – Дорогой, ты решил ночевать здесь? Можешь возвращаться в спальню, я на тебя больше не злюсь.       Драко улыбнулся. Это была не привычная высокомерная ухмылка, а тёплая, искренняя улыбка, выдающая его облегчение.       – Спасибо, милая, я уж думал, мне теперь до весны на диване зимовать. Можно я хотя бы символически упаду перед тобой на колени?       – Сарказм? Видимо, заражение «Вирусом Вронской» идёт медленнее, чем я предполагал. Приятно видеть, что твой иммунитет ещё держится.       Драко улыбнулся ещё шире, не рассердившись на подколку друга. Забини присел на соседний диван, стараясь никак не выдать собственного облегчения от того, что их ссора наконец исчерпана.       – Давай, я слушаю: к каким тёмным делишкам на этот раз тебя склонила эта когтевранская аферистка?       – Какая именно? На этот раз их было две.       – История набирает обороты? Малфой, давай по порядку.       – Я видел фестралов.       – Что?       – Через маггловский прибор.       – Стоп. Я же просил «по порядку».       – Это долгая история.       – А я никуда не спешу – ночь длинная.       Драко, предвкушая реакцию Блейза, устроился поудобнее и начал рассказ.       – Подожди, ещё раз. С кем ты туда пошёл? – Забини замер на полуслове. – Я не ослышался? Ты пошёл ночью с Поттером в Запретный лес смотреть на фестралов? Ты здоров?       – Ну, не ночью, мы успели до отбоя.       – А тебя из всех моих вопросов смутил только этот?! Две учёные-шарлатанки и Поттер затащили тебя в Запретный лес, а ты в своё оправдание говоришь только о том, что успел до отбоя? Боже… Как же ошиблась Распределяющая шляпа. Это был её самый грандиозный провал за всю историю Хогвартса.       – Это была научная ситуация, – флегматично протянул Драко.       – Нет, это была клиническая ситуация. И как это было?       Драко некоторое время молчал, глядя, как последние искры пляшут в золе.       – Странно, – наконец тихо произнес он. – Как будто мир внезапно оказался больше, чем ты думал.       Блейз долго молчал. Наконец, он ответил – на этот раз абсолютно серьезно:       – Я понимаю, почему не Панси. У неё просто не было шансов.       Драко вопросительно поднял бровь, и Забини, чуть помедлив, добавил:       – Не обижайся, но в паре не может быть сразу двух принцесс. Каждой нужен свой собственный рыцарь. Ты своего, похоже, нашёл.       – Чушь какая, – в голосе Драко прозвучала лишь попытка отмахнуться от неудобной правды.       – Ага, чушь, – усмехнулся Блейз, откидываясь на спинку кресла. – Но заметь, это не я вызволил тебя – даже не напрягаясь – из твоей драгоценной «башни из слоновой кости».       «Снова литература», – обреченно подумал Драко.