Точка невозврата

Открыла глаза утром от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто именно. Киняев сидел, спокойно и расслабленно развалившись в кресле, нога на ногу, и смотрел на меня не отрываясь. Я замерла, ещё не до конца проснувшись. Его взгляд был тяжёлым, почти осязаемым - он буквально скользил по мне, изучая каждую линию, каждый изгиб под тонким одеялом. Я вздохнула. Достал он, конечно. Четвёртый день он держит меня здесь. Нахрена? Ну, то есть понятно зачем, но неужели на что-то надеется? Упорный товарищ, да. - Доброе утро, Лера, - сказал он лениво, и в голосе прорезались бархатные нотки. - Добрее видала, - огрызнулась я, натягивая одеяло до подбородка. - Чего ты здесь потерял? - Себя, Лера, - ответил он, и его губы искривились в горькой усмешке. - Хотя ты же и так об этом знаешь, не так ли? В голосе слышалась горечь, смешанная со снисхождением. Он смотрел на меня так, словно я была одновременно его проклятием и спасением. - Не боишься, что воспользуюсь вот этими твоими признаниями? - я прищурила глаза, разглядывая его. - Воспользуешься, безусловно, - кивнул он, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на восхищение. - Я в этом не сомневаюсь. - Зачем тогда даёшь оружие против себя? - вот тут я удивилась по-настоящему. - Потому что перед тобой я безоружен, - он усмехнулся, и эта усмешка была почти болезненной. Так, вот этих признаний мне было совсем не надо. С чего это он стал таким откровенным? Хотя он особо и не скрывал никогда своего отношения ко мне. - И зачем мне это знать? - спросила я язвительно, стараясь не показывать, как его слова задели что-то внутри. - Думаешь, я тут же растаю и упаду к твоим ногам? - Не упадёшь, да, - он кивнул, и в его глазах промелькнула тень. - Хотя, видит бог, Лера, я не понимаю, почему? Я уставилась на него с изумлением. Неужели всё-таки на что-то надеется? В душу закрались сомнения. Что-то он очень тихий сегодня. Слишком спокойный. Это настораживало больше, чем его вспышки ярости. Он расслабленно сидел в кресле. Наблюдал. Ждал. Я не ответила на его вопрос. Улеглась обратно на подушки, отворачиваясь от него. Может, если не смотреть, это жгучее ощущение его взгляда на коже исчезнет. - Почему не встаёшь? - спросил он, и в голосе прорезалось любопытство. - Потому что ты здесь торчишь, - я снова огрызнулась, кутаясь в одеяло. - Вставай, Лера, завтрак ждёт. - он усмехнулся. - Выйдешь и встану. - Я отвернулась от него к окну. - А если не выйду? - с вызовом спросил он, и я почувствовала, как он подался вперёд в кресле. - Так и будешь целый день... в постели? В моей постели... Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. - Может, ты просто не хочешь с неё вставать? Тебе нравится лежать там, где сплю я, где пахнет мной... Вот зараза, как всё вывернул. Я разозлилась - на него, на себя, на эту чёртову ситуацию. - Пахнет здесь освежителем для белья. Не фантазируй, - резко ответила я, садясь на кровати. На мне была простая хлопковая футболка, но она была слишком короткая, чтобы ходить так по комнате. Подол едва прикрывал бёдра. Он сидел, насмешливо смотрел на меня, но в его глазах я видела что-то хищное, голодное. Его взгляд скользнул по моим обнажённым ногам, задержался на бёдрах, медленно поднялся выше. Он ждал. Я медлила. Ещё помнила, как он навалился на меня вчера. Почти добившись своего. Помнила тяжесть его тела, жар его кожи, его губы на моей шее. Хватит об этом думать. - Ты бы хоть отвернулся, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. - Ради приличия... - А зачем, Лера? - он подался ко мне, упираясь руками в колени. Его поза стала напряжённой, готовой к прыжку. - Вчера мы, кажется, перешли черту приличия, нет? - Нет. Это ты перешёл черту и не смог себя контролировать. Приличия тут ни при чём. Он дёрнул ртом. Едва заметно, но я увидела. Контроль - это было его слабое место. Он его терял. И знал об этом. И это его убивало. - Да, ты заставляешь меня терять контроль, это правда, - признался он, откидываясь обратно в кресло, но я видела, как напряжены его плечи. - Но знаешь, что я подумал? Может, это не такая уж и проблема? Он сделал паузу, и его взгляд потемнел. - Ты же всё делаешь, чтобы я его потерял. Значит, тебе это тоже нужно? Хочешь успокоить таким образом свою совесть? - Это ты сейчас о чём? - напряжённо спросила я, чувствуя, как учащается сердцебиение. - Твоё тело, Лера... - он усмехнулся, и в этой усмешке было столько знания, что меня пробрала дрожь. - Оно говорит больше, чем ты хочешь показать. Совсем рехнулся. На что он намекает? - Ты не можешь мне сдаться, - спокойно продолжал он нести свой бред, но в голосе прорезалась уверенность. - Слишком гордая. Слишком упрямая. Но ты меня хочешь... - Да что ты такое несёшь? - я не выдержала и повысила голос. Связки, ещё не до конца пришедшие в норму, тут же дали о себе знать - резкая боль, царапающая горло изнутри. - Не кричи, - улыбнулся он, и в этой улыбке было столько удовлетворения, что я готова была его придушить. - Береги горло. - Да иди ты нафиг, Деррик! - я вскочила с кровати. Как есть - короткая футболка и кружевные трусики. Ноги голые, волосы растрёпаны. Я видела, как его взгляд метнулся вниз, как расширились зрачки, как он впился взглядом в мои бёдра, в изгиб талии. - Мне вообще плевать на тебя и что ты там чувствуешь! - я подошла к нему, остановившись в паре шагов от кресла. - Нравится смотреть? Да пожалуйста. Мне всё равно! Я сняла футболку через голову - резко, демонстративно, - оставаясь в одних трусах. Видела, как он напрягся. Как сжались его пальцы на подлокотниках кресла. Как побелели костяшки. Как задержалось дыхание. Но он не сдвинулся с места. Просто смотрел. Жадно. Голодно. Словно пытался запомнить каждый сантиметр моей кожи. - Нравится? - с сарказмом спросила я, чувствуя, как адреналин бьёт по венам. - Ты же этого хотел? Я стояла перед ним почти обнажённая - вызывающе, дерзко. Это была игра. Опасная игра, в которой я пыталась показать ему, что мне всё равно. Что моё тело - это просто тело. Что он ничего не значит. Но внутри всё сжималось от его взгляда. - Нравится, - выдавил он, пытаясь казаться спокойным. Но глаза выдавали его - в них плескался огонь, едва сдерживаемое желание. - Но хочу я большего, ты знаешь. Его голос был хриплым, срывающимся. Я видела, как напряжена каждая линия его тела, как он держит себя в кресле силой воли. - Забудь, - коротко бросила я и потянулась к домашним брюкам, лежащим на стуле. Он остался сидеть в кресле без движения. Но я чувствовала его взгляд на себе - жгучий, тяжёлый. Он следил за каждым моим движением, за тем, как я натягиваю бельё, как надеваю свитшот. Когда я закончилась одеваться, обернулась к нему. - Я готова, идём завтракать. Он медленно поднялся с кресла. Движения были скованными, словно каждое требовало усилий. Оно и понятно, в штанах ему явно было тесно. Выдохнул - тяжело, с облегчением. - Ты играешь с огнём, Лера, - произнёс он тихо, проходя мимо меня к двери. Его плечо задело моё, и я почувствовала жар его тела сквозь ткань. Мурашки пробежали по коже. - И однажды обожжёшься, - добавил он, не оборачиваясь. Не хотелось бы. Я последовала за ним в столовую. Сердце колотилось где-то в горле, руки слегка дрожали. В столовой нас ждал завтрак - яичница, свежие круассаны, фрукты. Чай с молоком для меня, кофе для него. Мы сели напротив друг друга. Он смотрел на меня через стол - внимательно, изучающе. Я начала есть, игнорируя его взгляд. Но молчание было слишком тяжёлым, слишком наполненным тем, что произошло в спальне. Но просто есть в тишине я, конечно, не могла. Я уже вошла во вкус. Мне нравилось его выбешивать. - Знаешь, что меня удивляет? - начала я, отламывая кусочек круассана. - Ты тратишь столько сил, чтобы держать меня здесь. Но зачем? Какой в этом смысл? Вопрос был глупый. С очевидным ответом. Но мне хотелось поиграть у него на нервах. Он медленно отпил кофе, не отрывая от меня взгляда. - Смысл? - усмехнулся он. - Ты и есть смысл, Лера. - Красиво сказано, - я язвительно улыбнулась. - Но давай без этой романтической чуши. Ты держишь меня здесь, как трофей. Как вещь, которой владеешь. - Если бы ты была для меня вещью, - произнёс он тихо, наклоняясь вперёд, - я бы уже давно взял то, что хочу. Силой. Без твоего согласия. Согласие вещи мне не нужно, знаешь ли… Его взгляд потемнел. - Но я этого не делаю. Потому что хочу, чтобы ты сама... - Сама что? — перебила я, и в голосе прорезалась насмешка. - Сама бросилась тебе в объятия? Сама призналась, что без ума от тебя? Я рассмеялась - коротко, зло. - Ты можешь ждать этого до конца своих дней, Деррик.  Потому что для меня ты - никто. Просто человек, который держит меня здесь. Который убил... - тут я запнулась, голос слегка дрогнул, - который убил всё, что у меня было. Он сжал чашку так сильно, что я боялась - сейчас фарфор треснет. - Ты не веришь в это сама, - выдавил он сквозь зубы. - Иначе не подавалась бы ко мне вчера. Не смотрела бы на меня так, как смотришь. - А как я смотрю? - я наклонилась вперёд, подперев подбородок рукой. Мой взгляд был холодным, насмешливым. - С отвращением? С ненавистью? - С интересом, - парировал он. - С любопытством. С чем-то ещё. Он тоже наклонился вперёд, и теперь между нами было совсем мало пространства. - Ты изучаешь меня, Лера. Читаешь мои книги. Пытаешься понять, как я думаю. Это не то, что делает человек, которому плевать. - Знаешь, что ещё делает такой человек? - я усмехнулась. - Ищет слабые места. Чтобы ударить больнее. Я сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе. - И я их нахожу, Деррик. С каждым днём всё больше. Ты весь состоишь из слабых мест. Из трещин. Из ран, которые не заживают. Его лицо исказилось - от боли, от ярости. - И самая большая из них, - продолжала я, не давая ему опомниться, - это то, что ты одержим мной. До потери рассудка. До саморазрушения. Я медленно подняла чашку с чаем, сделала глоток, глядя на него поверх края. - Ты говоришь, что я играю с огнём? - я поставила чашку. - На себя посмотри. Ты уже горишь. А я просто наблюдаю, как ты превращаешься в пепел. Спокойно наблюдаю, заметь…В отличии от тебя… Что-то взорвалось в его глазах. Он резко встал, обогнул стол - быстро, почти стремительно. Я не успела даже отодвинуть стул. Он схватил меня за плечи, поднял, прижал к себе. Его губы накрыли мои - жёстко, требовательно, почти жестоко. Поцелуй был полон ярости и отчаяния. Он целовал меня так, словно пытался доказать что-то - мне, себе, всему миру. Я застыла на секунду - от неожиданности, от шока. А потом оттолкнула его - сильно, обеими руками в грудь. Он отшатнулся, и я влепила ему пощёчину. Резко. Со всей силы. Звук удара эхом разнёсся по столовой. Он замер. Его глаза были широко распахнуты - в них плескались шок, боль, что-то ещё. - Снова, - выдохнул он, тяжело дыша. - Снова ты делаешь то же самое. Как тогда, в парке. - Ты не учишься на своих ошибках, Деррик. Моя ладонь горела от удара. Его щека покраснела, и я видела отчётливый отпечаток моей руки. Он стоял, не двигаясь. Просто смотрел на меня - с этой смесью ярости и боли, восхищения и ненависти. - Ты права, - прошептал он наконец, и голос прозвучал хрипло. - Я не учусь. Он медленно поднял руку к своей щеке, коснулся того места, где я его ударила. - Потому что с тобой... с тобой я перестаю быть собой. Перестаю контролировать. Перестаю думать. Он сделал шаг назад, потом ещё один. - Ты превращаешь меня в животное, Лера. И я ненавижу себя за это. И тебя тоже. Он развернулся и вышел из столовой. Дверь закрылась тихо, почти бесшумно. Я осталась стоять посреди комнаты. Мои руки дрожали - от адреналина, от злости, от чего-то ещё. От страха, наверное. Потому что я могла справиться с человеком, но с бешеным животным…это вряд ли. А уж если он сам признал, что теряет над собой контроль…Блин, у меня появилось ощущение, что я немного перестаралась. Я коснулась губ кончиками пальцев. Они всё ещё горели от его поцелуя. Я всё ещё чувствовала его вкус  - горький кофе. Совсем, как тогда, утром…с Сергеем. Стоп. Не надо сейчас об этом. Просто не надо. И так хреново.