По следам.

Место происшествия. Площадка под софитами. Площадка была залита искусственным светом, который теперь казался мертвенно-бледным. Запах пороха смешался с ароматом лака для волос. На полу, среди кабелей и штативов, лежал исполнитель главной роли. Мы с Толей опустились над телом. Я осторожно перевернула убитого. На его белоснежной рубашке, прямо под сердцем, расплывался идеальный алый круг. — Толь, — позвала я, указывая на входное отверстие. — Пуля прошла точно в левый желудочек. Мгновенная смерть. Это не случайный рикошет. Толя взял со стола реквизитный автомат. Его пальцы в латексных перчатках ловко отщелкнули магазин. — Пистолет-пулемет Калашникова. В магазине должен был быть «холостой» с имитацией вспышки. Но... — он вытряхнул на ладонь массивный боевой патрон. — Патрон был один. И он был настоящий. Оружие подменили или «зарядили» специально. — Где пиротехник? — я резко поднялась и подошла к режиссеру, который судорожно пытался закурить. — Он... он был здесь! — заикаясь, ответил тот. — Женя Гулько. Сказал, что ему нужно проверить сейф в фургоне, и исчез. Мы с Толей переглянулись. В «КОДе» такие совпадения не считаются случайными. — Подайте в розыск на машину Гулько, — скомандовал Толя патрульным. Я в это время подхватила пинцетом гильзу. Толя открыл пакет, и я аккуратно опустила туда улику. Его рука на мгновение коснулась моей, и я почувствовала этот мимолетный ток, который всегда возникал между нами в разгар дела. — Тело — в наш морг, — сказала я, поднимаясь. Толя подхватил меня под локоть, помогая встать. — Андрей прислал координаты, — Толя взглянул на планшет. — Телефон Гулько запеленговали в лесу, район старой базы. Поехали. Черный внедорожник летел по грунтовке. В салоне вибрировало напряжение. Толя вел машину уверенно, его правая рука на мгновение переместилась с рычага передач на мое колено. — Толь... — выдохнула я, глядя в окно. — Что? — он быстро взглянул на меня и, дождавшись момента, на секунду прильнул к моим губам. — Кто-то очень технично подставил пиротехника. Слишком всё на поверхности. — Толь, нет, — я покачала головой. — Уйти с площадки в момент выстрела — это не просто подозрительно, это признание. Но ты прав, это слишком тупо для профессионала. — Посмотрим, — он резко затормозил у въезда в густой массив. — Выходи аккуратно. Прикрываю. Я перезарядила магазин, чувствуя, как холодный металл пистолета холодит ладонь. Лес встретил нас тишиной, которую разорвал звонок Андрея. — Селест, осторожно! Гулько не один, у него в багажнике нашли запасной арсенал! — крикнул Андрей, и в ту же секунду пуля свистнула над моей головой, врезавшись в кору сосны. Толя мгновенно повалил меня на землю, прикрывая своим телом. — Мы уже поняли, Андрей! — крикнула я в трубку и сбросила вызов. — Гулько! Бросайте оружие! Департамент «КОД»! Мы сработали в связке: Толя отвлекал его огнем по верхушкам, а я зашла с фланга. Короткий рывок, подсечка — и пиротехник впечатался лицом в сухую хвою. — Евгений Гулько, вы задержаны! — я защелкнула наручники. — Посмотрите на этот патрон. Это ведь из вашей партии? — Поехали, стрелок, — холодно бросил Толя, поднимая его за шиворот. В штабе «КОДа» пахло озоном и кофе. Мы зашли в лабораторию, где Андрей уже выводил данные на огромный экран. — У нас есть зацепка, — Андрей указал на макросъемку замка сейфа. — Сейф Гулько открывали кодом. Но посмотрите на зазоры между кнопками. Здесь микрочастицы табака. Кто-то крутил самокрутку прямо над панелью управления. — Гулько утверждает, что пароль знал только он, — заметил Толя, переплетая свои пальцы с моими под столом. — Ну вот, — я усмехнулась. — И всё бы сошлось, если бы не одна деталь. Маша? Маша подала мне папку с результатами анализов. — Тютюн. Дорогой сорт. И самое интересное: у нашего Гулько — тяжелейшая аллергия на табачную пыль. Он в жизни не прикоснулся бы к самокрутке. — Альбина, что у тебя? — я посмотрела на монитор судмедэксперта. — Я проверила простыни из трейлера погибшего актера, — Альбина хитро улыбнулась. — Там биологические следы нашего Ивана и его партнерши по фильму. Той самой, которая стреляла. — Любовники? — поднял бровь Толя. — И не просто, — я подошла к планшету Андрея. — Посмотрите на видео с репетиции. Она целится в камеру, но за секунду до этого «случайно» наводит ствол в спину Ивана. Она калибровала выстрел. — Значит, схема была такая, — подытожил Толя, обнимая меня за плечи. — Она узнала пароль Гулько — возможно, соблазнила его раньше. Подложила боевой патрон, зная, что все обвинят пиротехника, который «исчезнет» от страха. А мотив? — Мотив в кармане у Ивана, — я вывела на экран фото распечатки банковского счета. — Он собирался лишить её роли и переписать гонорар на свою законную жену. — Вы тоже отличная пара, — вставила Альбина, не отрываясь от микроскопа. — Работаете как один механизм. — Мы профессионалы, Альбина, — улыбнулась я, чувствуя, как Толя сильнее прижимает меня к себе. — Профессионалы, которые заслужили ужин, — шепнул Толя мне на ухо. — И на этот раз без выстрелов. Мы нашли её на крыше павильона. Она стояла у самого края, глядя на ночной город, и курила ту самую самокрутку с редким тютюном. Ветер развевал её волосы. В лаборатории Андрея воцарилась тишина, прерываемая лишь гулом серверов. На экране в ряд выстроились досье: Инна, Гулько и, наконец, она — Алина, режиссер фильма и вдова криминального авторитета «в законе». — Смотрите, — Андрей вывел на экран схему площадки. — Алина выставила свет так, чтобы Полянский стоял ровно на линии огня. Она лично просила его подойти к актрисам за секунду до команды «Мотор!». — Но Полянский задержался в буфете на тридцать секунд, — добавил Толя, поправляя кобуру. — Эти тридцать секунд спасли ему жизнь и подписали приговор актрисе. Инна не стала ждать. Она нажала на курок, видя перед собой не цель режиссера, а свою личную врагиню. Я глубоко вздохнула, поправляя пиджак. — Пора сворачивать этот «балаган». Толь, Алина сейчас на студии, пытается уничтожить графики смен. Едем. Студия встретила нас полумраком. Алина стояла у монтажного пульта, нервно сбрасывая файлы в корзину. Увидев нас в дверях, она даже не вздрогнула. Лишь медленно повернулась, сохраняя ледяное спокойствие. — Какое эффектное появление, — процедила она, глядя на наши жетоны. — Вы ошиблись павильоном, детективы. Мой фильм — драма, а не дешевый детектив. — Ваша драма превратилась в уголовное дело, Алина, — я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. — Вы задержаны по подозрению в организации убийства и покушении на жизнь сотрудника правоохранительных органов. — Покушении? — она вскинула бровь. — Какое воображение. — У нас есть патрон из партии вашего мужа, — отрезал Толя, заходя к ней с фланга. — И показания Гулько о том, что ключ от сейфа был только у вас и у него. Алина, руки за спину. Она попыталась потянуться к тяжелому штативу, но Толя среагировал мгновенно. Один рывок, звон наручников, и режиссерское кресло Алины опрокинулось. — Осторожнее, — прошептал Толя ей на ухо. — Это не кино, здесь дублей не будет. Допросная «КОДа». Лампа над столом отбрасывала резкие тени. Алина сидела напротив нас, сложив руки в замок. — Вы думаете, я испугаюсь? — начала она. — Полянский уничтожил мою семью. Он посадил моего мужа за то, чего тот не совершал. Он заслужил сдохнуть на этой площадке. — Ваш муж убивал людей, Алина, — я бросила на стол фотографии погибшей актрисы. — А теперь из-за вашей мести погибла невиновная девушка. Она была просто инструментом в вашей игре. — Она была посредственностью, — холодно ответила Алина. — Как и Инна. Инна должна была убить Полянского, получить свои деньги и исчезнуть. Но её куриные мозги заклинило на операторе. — Значит, вы признаете, что дали Инне боевой патрон? — Толя подался вперед, его взгляд буквально пригвоздил её к стулу. Алина ухмыльнулась, осознав, что наговорила лишнего. — Вы ничего не докажете. Патрон мог подложить кто угодно. — Не кто угодно, — я открыла планшет и показала запись с микрокамеры, установленной в сейфе для страховки. — Гулько поставил её вчера, потому что боялся кражи реквизита. На видео четко видно ваше лицо, Алина. И то, как вы меняете «пустышку» на боевой девятый калибр. Лицо Алины осунулось. Вся её спесь мгновенно испарилась, оставив лишь пустую оболочку озлобленной женщины. Мы вышли из допросной в пустой коридор департамента. Ночь уже полностью вступила в свои права. — Жесткая женщина, — выдохнул Толя, прислонившись к стене. — Столько жизней сломать ради мести... Я подошла к нему, чувствуя невероятную усталость. — Месть — это плохой режиссер, Толь. Она всегда выбирает самый кровавый финал. Толя молча обнял меня, притягивая к себе. В тишине коридора я слышала только его дыхание. Это было то самое мгновение спокойствия, ради которого мы возвращались сюда снова и снова. — Поехали домой, Селест, — тихо сказал он, коснувшись губами моего виска. — Сегодня мы остановили этот спектакль. Я кивнула, и мы вместе направились к выходу, оставляя за собой холодные стены «КОДа». Расследование было окончено, но мы оба знали: завтра начнется новая серия, и мы снова будем в главных ролях.