Беспризорный принц

      Телемах сам не понял, как и когда его занесло на крышу.        Небо было чистое, всё усеяно звёздами, и полный диск луны заливал серебристым светом спящую Итаку. Только из ночного клуба на первом этаже доносились совсем тихие звуки музыки.        С моря дул ветер, заставляя поёжиться, но Телемах, кажется, даже не замечал холода или не хотел замечать. Порывы воздуха трепали его тёмные и без того взъерошенные волосы, футболку, куртку. Он стоял на самом краю крыши и смотрел куда-то в сторону морского горизонта.        Он хотел почувствовать какую-то возвышенную, поэтическую свободу, которую воспевают все кому не лень в своих песнях и стихотворениях, но совсем не ощущал её. Был только он, пустая крыша и спящий остров, которым ему однажды предстоит править. Но он не хочет этого. Но выбора у него всё равно нет.        — Ты чё это, прыгать собрался?        Телемах почти не вздрогнул, он слышал, как приближаются чьи-то шаги. Он не сразу повернулся, но после увидел его. Антиноя. Сколько прошло с их первой и, как парень думал, последней встречи? Пара часов, несколько дней?        — Нет, — бросил Телемах и спрыгнул с карнизного свеса. — Вышел… подышать.  Антиной хмыкнул, но как-то без интереса и кивнул головой на обшарпанную скамейку, откуда бы она ни взялась на крыше, и сам сел. Телемах подошёл ближе и опустился рядом. Ненадолго повисла тишина, но как будто говорить в такой обстановке было неважно. Просто звёздная ночь, крыша… и двое мужчин? Телемах всегда думал, что подобное стечение обстоятельств должно быть весьма романтичным, но с Антиноем понятие «романтика» будто не вязалось. Да и ладно, он здесь не для этого.        Антиной потянулся в нагрудный карман рубашки и извлёк оттуда зажигалку и пачку. Сперва протянул Телемаху, но тот отказался. Мужчина пожал плечами и достал одну себе, зажал в зубах и щёлкнул пару раз зажигалкой. По округе тут же распространился едкий запах табака, от которого Телемах даже слегка поморщился. У него дома не курили, по крайней мере, он ещё не родился, когда Одиссей вернулся с войны и время от времени прикладывался к сигаретам. Оная же в пальцах Антиноя медленно, но мерно тлела, выделяясь на общем фоне ярко-красной точкой, и ветер подхватывал пепел, унося его куда-то далеко. В конце концов мужчина затушил окурок о боковую сторону скамейки и бросил куда-то в сторону.        — Не боишься, что запах останется? — спросил он. — Родители будут волноваться, подумают, что ты в компанию плохую попал.       — Это ты первый закурил рядом со мной, — фыркнул ответил Телемах, сжав пальцами доску, на которой сидел. — Родителям в любом случае будет… всё равно. — Он не смотрел на Антиноя, но краем глаза уловил, как тот вопросительно вскинул одну бровь, а потом продолжил: — Нет, ты не подумай. Они меня любят. И я их люблю. Но…        — Но?        — Они заставляют меня… быть тем, кем я не хочу. Но у меня нет выбора. Я у них единственный сын.       Он не говорил напрямую, но Антиной и так понял. Ведь Телемах — сын Одиссея и Пенелопы. Принц Итаки.        — И что, совсем ничего нельзя сделать?        — Нет. По крайней мере врач говорит не рисковать, возраст там, всё такое… — Телемах пару раз шаркнул кроссовком по бетону крыши. — Поэтому всё бремя правления падает на меня.        Антиной хмыкнул и поставил предплечья на колени.        — Тогда… почему ты это всё делаешь? — спросил он.        — Не знаю. Это мой бесполезный протест, наверное. Я хочу, чтобы они злились… Как злятся все нормальные родители. Но мы, походу, ненормальная семья. Они просто… вздыхают. Разочарованно.        — И каков твой дальнейший план?        — Я не знаю.        Телемах посмотрел вверх, на небо, где светился яркий диск луны и невольно думал о том, что Артемида, возможно, наблюдает сейчас за принцем Итаки. И каким-то странным мужиком, с которым у них было… Неважно. Хотя почему он так думает? Артемида покровительствует девушкам и охотникам. А он ни то, ни другое. Он никто.        — Ты лучше… поговори с родителями, — заговорил спустя какое-то время Антиной. — Они же точно не желают тебе зла. Сам же понимаешь, что твоя судьба предрешена. Можно же найти… компромисс. Везде.        Телемах посмотрел на профиль мужчины. Его скулы, пухлые губы, которые в самом уголку пересекал тонкий шрам. Хм, он только сейчас это заметил. И этот мужчина пытался дать принцу Итаки совет. Глупо, наверное. Но в чём-то Антиной был по-своему прав.       — Я… попробую. — Телемах поднялся со скамейки, отряхнул от штанов чешуйки краски и показал ладонь. — Ладно, я пойду. Домой. Прощай.        Он не стал дожидаться ответа Антиноя и пошёл к выходу с крыши и наверняка не услышал, ка утро сказал ему в спину:        — До встречи.