Лунная Тень

День выдался пасмурным. Тяжёлые серые тучи полностью закрывали солнце, а холодный ветер время от времени ударял в деревянные стены поместья клана Хьюга. Ветви деревьев тихо скрипели под порывами ветра, и даже обычно спокойный внутренний двор сегодня казался непривычно мрачным. Но внутри дома царила совсем другая атмосфера. Напряжение. Юн Хьюга уже несколько часов ходил из стороны в сторону возле закрытой комнаты. Обычно спокойный и собранный шиноби сейчас заметно нервничал, хотя изо всех сил пытался этого не показывать. Из-за двери доносилось тяжёлое дыхание его жены и приглушённые команды ирьёнина. Роды проходили тяжело. Принимала ребёнка Маки Хьюга — ирьёнин B-ранга, двоюродная сестра Юна и одна из немногих, кому семья доверяла полностью. Время тянулось мучительно долго. Каждая минута казалась бесконечной. Юн несколько раз останавливался возле двери, но каждый раз заставлял себя отойти обратно. В мире шиноби мужчины редко присутствовали при родах. Особенно в кланах старых традиций. И всё же напряжение постепенно начинало давить даже на него. А затем— Комнату пронзил громкий детский плач. Юн резко замер. Дверь медленно открылась, и оттуда вышла уставшая Маки. На её лбу выступили капли пота, но в глазах читалось облегчение. — Родился мальчик, — с лёгкой улыбкой произнесла она. Несколько секунд Юн просто стоял неподвижно. Будто не сразу поверил услышанному. А затем медленно выдохнул. Напряжение последних часов наконец отпустило его плечи. Когда он вошёл внутрь комнаты, воздух встретил его запахом трав, крови и лекарств. На кровати лежала его жена, смертельно уставшая, но счастливая. В её руках находился маленький свёрток ткани. Новорождённый ребёнок. Женщина осторожно прижала младенца к груди и посмотрела на него так тепло, будто весь остальной мир в этот момент перестал существовать. — Тамаши… — тихо произнесла она. Имя мальчику дали в честь его деда — сильного шиноби клана Хьюга, погибшего много лет назад во время столкновения с кланом Камизуру. Юн медленно подошёл ближе и сел рядом. Его бледные глаза внимательно остановились на лице ребёнка. Белые глаза без зрачков. Чистая кровь Хьюга. На мгновение в обычно холодном взгляде мужчины мелькнуло облегчение. А затем он осторожно положил руку на плечо жены. — Тамаши Хьюга… — тихо произнёс Юн. — Тебе предстоит пройти через пот, кровь и боль. И ты пройдёшь этот путь с поднятой головой. Потому что ты — мой сын. В этот момент сам новорождённый находился в полном шоке. «Какого чёрта происходит?..» Сознание буквально отказывалось принимать происходящее. Он чувствовал своё тело. Чувствовал холодный воздух. Слышал голоса. Но при попытке заговорить изо рта вырвался лишь громкий младенческий плач. «Да вы издеваетесь…» Тамаши едва не запаниковал. Он помнил всё. Свою прошлую жизнь. Пожар. Шаурму. Смерть. Странное место с душами. А теперь— Японский язык. Белые глаза. Клан Хьюга. В голове мгновенно начали всплывать обрывки воспоминаний об аниме, которое он смотрел незадолго до смерти. Наруто. Шиноби. Войны кланов. Безумные монстры, способные уничтожать горы. «Только не говорите мне…» Осознание пришло медленно. Но когда пришло — стало по-настоящему страшно. Он действительно переродился. И теперь находился в мире Наруто. Первое время Тамаши надеялся, что ошибся. Может, просто похожий мир. Может, совпадение. Но с каждым днём сомнений становилось всё меньше. Белые глаза окружающих. Разговоры о чакре. Упоминания техник. Названия кланов. Всё постепенно складывалось в слишком знакомую картину. И чем больше он понимал, где оказался, тем сильнее росло беспокойство. Потому что мир Наруто только со стороны выглядел красивой историей про дружбу и мечты. На деле это был мир бесконечной резни. Мир, где детей отправляли убивать ещё до подросткового возраста. Мир, где слабые умирали быстро. Прошёл год. Дети с чакрой развивались значительно быстрее обычных людей, поэтому Тамаши уже начал уверенно ходить, частично говорить и постепенно привыкал к новому телу. Паника ушла. Отрицание тоже. Им на смену пришли холодные размышления. Теперь он думал только об одном: Как выжить. Каждый день Тамаши внимательно слушал разговоры взрослых, стараясь собирать любую информацию о мире вокруг. И постепенно ему удалось понять главное. Он попал в эпоху клановых войн. Ещё до основания скрытых деревень. До рождения Хаширамы и Мадары. Эта мысль одновременно пугала и давала надежду. Канон здесь ещё даже не начался. А значит, будущее можно изменить. Из разговоров взрослых Тамаши также понял, что Хьюга сейчас находились в относительно стабильном положении, хотя конфликты между кланами никогда не прекращались полностью. Особенно напряжёнными были отношения с кланами Страны Воды. Чаще всего упоминали Хозуки. — Проклятые призраки… — однажды раздражённо бросил один из стариков во время разговора с Юном. — Мягкий кулак против их гидратации работает хуже, чем хотелось бы. — Поэтому разведка и просит больше сенсоров, — спокойно ответил отец Тамаши. Тогда мальчик впервые понял: Даже великие кланы имели врагов, которых боялись. И это ему совсем не нравилось. Иногда Тамаши накрывало странное чувство унижения. В прошлой жизни он был взрослым человеком. А теперь снова оказался беспомощным ребёнком. Он зависел от родителей буквально во всём: от еды, от одежды, от того, куда его посадят и когда уложат спать. Особенно раздражало отношение окружающих. Все умилялись. Сюсюкались. Считали его обычным младенцем. И каждый раз ему приходилось притворяться. Хотя со временем даже это начало меняться. Детский мозг постепенно влиял на него сильнее, чем хотелось признавать. Иногда он ловил себя на том, что действительно ведёт себя как ребёнок. Иногда эмоции становились слишком простыми. Слишком яркими. Это пугало. Он боялся потерять самого себя. Его мать оказалась человеком, который интересовал Тамаши всё больше. Мягкая, спокойная и удивительно терпеливая женщина с длинными красноватыми волосами была полукровкой клана Узумаки. Она редко говорила о своём происхождении, но некоторые вещи скрыть было невозможно. Невероятная жизненная сила. Огромный запас чакры. Поразительная выносливость. А ещё знания. Однажды ночью Тамаши случайно увидел, как мать рисует на бумаге сложные символы, похожие на странные печати. Тогда он впервые услышал слово: Фуиндзюцу. Именно в тот момент внутри него проснулся настоящий интерес. Потому что даже в каноне техники печатей выглядели почти абсурдно сильными. Запечатывание. Барьеры. Хранение оружия. Подавление чакры. И кто знает, что ещё. А самое главное — в отличие от большинства шиноби, Тамаши уже понимал ценность знаний. Настоящая сила не всегда заключалась в грубой мощи. Юн Хьюга, напротив, был воплощением шиноби старой эпохи. Спокойный. Жёсткий. Дисциплинированный. Он редко находился дома и почти постоянно уходил на миссии. Иногда исчезал на недели. Но даже так Тамаши чувствовал: отец действительно заботится о семье. Просто показывал это по-своему. Однажды вечером Юн вернулся домой раненым. На его руке виднелся глубокий порез, а одежда была пропитана кровью. Мать сразу начала лечение. Тамаши тогда впервые увидел ирьёниндзюцу. Мягкое зелёное свечение окутало рану, постепенно затягивая повреждённую плоть. Мальчик наблюдал за этим почти не моргая. — Нравится? — неожиданно спросила мать, заметив его взгляд. Тамаши сразу сделал вид обычного ребёнка и что-то невнятно пробормотал. Но внутри уже принял решение. Ирьёниндзюцу станет одним из его направлений. Потому что в мире, где каждый день кто-то умирает, способность лечить была не менее ценной, чем способность убивать. Жизнь внутри клана постепенно открывалась перед ним всё больше. Хьюга начинали обучение детей очень рано. Пусть внешне всё выглядело как игры, на деле старшие уже формировали будущих шиноби: развивали дисциплину, контроль эмоций, координацию, выносливость. Даже сказки здесь были частью воспитания. Старики рассказывали детям истории о войнах, великих бойцах и долге перед кланом. Другие дети слушали их как обычные сказки. Тамаши — как учебник по выживанию. И чем больше он узнавал этот мир, тем сильнее понимал: Романтики здесь нет. Только сила. Сила, страх и кровь. Поэтому он начал строить план своего будущего заранее. Первое направление — тайдзюцу. Игнорировать потенциал мягкого кулака было бы глупо. Второе — ирьёниндзюцу. Третье же направление интересовало его сильнее всего. Фуиндзюцу. И чем больше он слышал об искусстве печатей, тем сильнее осознавал одну простую вещь: В мире шиноби знания могли быть опаснее любой техники.