Лунная Тень

Годы до четырёх лет для Тамаши прошли относительно спокойно. Если подобное вообще можно было сказать о жизни в мире шиноби. Внешне его детство мало отличалось от жизни других детей клана Хьюга. Он так же играл во внутреннем дворе, слушал сказки стариков и проводил вечера рядом с матерью, наблюдая за мягким светом бумажных ламп. Но внутри всё было иначе. Тамаши слишком хорошо помнил свою прошлую жизнь. Иногда, просыпаясь ранним утром, он несколько секунд смотрел в деревянный потолок комнаты и пытался понять, кто он теперь на самом деле. Семён? Или уже Тамаши? С каждым годом ответ становился всё менее очевидным. Детское тело постепенно влияло на разум сильнее, чем ему хотелось признавать. Некоторые воспоминания о прошлой жизни начали тускнеть: лица одногруппников, названия улиц, голоса друзей. Это пугало. Очень сильно. Потому что вместе с ними будто исчезала часть его самого. Именно тогда Тамаши впервые начал бояться забвения. Не смерти. Не боли. А того, что однажды он просто перестанет помнить, кем был раньше. Пока остальные дети клана проводили дни в играх, Тамаши старался использовать время с пользой. Разумеется, полноценными тренировками это назвать было нельзя. Его тело всё ещё оставалось детским и быстро уставало, но даже так он постепенно укреплял себя: бегал по внутреннему двору, делал простейшие упражнения, учился держать равновесие, развивал координацию. Иногда это выглядело довольно забавно. Особенно со стороны взрослых. — Снова тренируешься? — с лёгкой улыбкой спрашивала мать, наблюдая, как маленький Тамаши пытается отжиматься на деревянном полу. На пятом повторении руки обычно начинали дрожать. На седьмом он падал лицом вниз. Но упрямо поднимался снова. — Ты слишком серьёзный для ребёнка, — тихо смеялась женщина. Тамаши лишь недовольно бурчал что-то себе под нос. Если бы она знала, насколько он на самом деле старше… Особенно сильно ему помогало взрослое мышление. Хотя была одна проблема. Язык. Первые месяцы после рождения Тамаши понимал лишь отдельные слова. Японский давался тяжело, особенно учитывая детский мозг и отсутствие возможности нормально практиковаться. Порой это раздражало до невозможности. Он буквально понимал мысль, но не мог правильно её сформулировать. Иногда даже обычные детские звуки выходили против воли. И это било по самолюбию сильнее, чем хотелось признавать. Но постепенно ситуация начала улучшаться. К четырём годам Тамаши уже спокойно понимал большую часть разговоров взрослых и мог поддерживать простую беседу. После этого его внимание переключилось на письменность. Особенно — на кандзи. Причина была проста. Фуиндзюцу. Чем больше он узнавал об искусстве печатей, тем сильнее интересовался им. В отличие от обычных техник, фуиндзюцу казалось чем-то куда более глубоким и сложным. Не просто выброс чакры. А настоящая система. Символы. Структуры. Формулы. Связи. Это напоминало смесь программирования, математики и инженерии мира шиноби. И Тамаши буквально загорелся этой идеей. Вот только существовала одна проблема. Его почерк был ужасен. Нет. Ужасен — слишком мягкое слово. Он был катастрофическим. — Тамаши… — устало произнесла мать, разглядывая очередной лист бумаги. — Это точно печать хранения? Мальчик нервно отвёл взгляд. — Или ты случайно пытаешься призвать демона? — с улыбкой добавила она. Тамаши раздражённо выдохнул. Маленькие руки плохо слушались, линии постоянно получались кривыми, а символы «плыли» в разные стороны. Особенно обидно было потому, что теоретически он всё понимал. Но теория и практика оказались двумя совершенно разными вещами. Иногда он сидел над каллиграфией по несколько часов подряд, пытаясь добиться хотя бы ровных линий. И каждый раз злился всё сильнее. Потому что впервые за долгое время сталкивался с тем, что не мог быстро освоить. Со временем Тамаши начал замечать ещё одну странность. Иногда он чувствовал присутствие людей ещё до того, как видел их. Сначала он списывал это на слух или обычную внимательность. Но чувство постепенно усиливалось. Однажды вечером, сидя возле веранды, он внезапно понял, что отец вернулся домой ещё до того, как услышал шаги. А спустя несколько секунд двери действительно открылись. Тогда Тамаши впервые серьёзно задумался. Чакра. Вероятно, он ощущал именно её. Пусть пока крайне слабо. Для ребёнка его возраста подобное считалось необычным, но сам Тамаши быстро нашёл возможное объяснение. Сильная духовная энергия. Взрослое сознание. Кровь Узумаки. Всё это, вероятно, повлияло на его развитие. И чем больше он об этом думал, тем сильнее понимал: Его потенциал действительно отличается от обычных детей. Эта мысль одновременно радовала и пугала. Потому что в мире шиноби талант часто приносил не только силу… Но и проблемы. К четырём годам запас чакры Тамаши уже заметно превосходил показатели большинства сверстников. Разумеется, точно измерить это он не мог, однако даже взрослые иногда бросали на него странные взгляды. Особенно мать. Иногда в её глазах мелькало беспокойство. Будто она замечала в сыне что-то необычное. Но ничего не говорила. День пробуждения очага чакры Тамаши запомнил особенно хорошо. Вечером домой вернулся отец. Юн выглядел уставшим: тёмные круги под глазами, пыль на одежде, едва заметный запах крови. Очередная миссия. Очередная война кланов. Тамаши уже давно понял: в этом мире люди могли не вернуться домой даже после обычного задания. Поэтому каждый раз, когда отец открывал двери дома, внутри невольно появлялось облегчение. Юн молча посмотрел на сына. А затем спокойно произнёс: — Идём за мной, Тамаши. Сердце мальчика невольно ускорило ритм. Он сразу понял, что происходит. Они прошли в небольшой тренировочный зал внутри дома. Помещение было почти пустым: деревянный пол, стойка с тренировочным оружием, старые следы ударов на стенах. Здесь пахло потом, древесиной и лекарственными мазями. Юн сел напротив сына. Несколько секунд внимательно смотрел на него, после чего впервые за долгое время едва заметно улыбнулся. — Сегодня тебе четыре года. Тамаши выпрямился. — Пора проверить, пробудился ли твой очаг чакры. В этот момент внутри него будто что-то сжалось. Он ждал этого дня слишком долго. Потому что именно сейчас начиналась его настоящая жизнь в мире шиноби. Пробуждение чакры оказалось… странным. Тамаши ожидал чего-то грандиозного. Вспышки силы. Боли. Резких ощущений. Но вместо этого сначала почувствовал лишь слабое тепло внутри тела. Тонкое. Почти незаметное. Будто где-то глубоко внутри медленно зажглась маленькая искра. — Сосредоточься, — спокойно сказал Юн. Тамаши закрыл глаза. И впервые по-настоящему почувствовал своё тело. Каналы чакры. Тёплую энергию внутри. Её движение. Это ощущение оказалось настолько необычным, что он едва не потерял концентрацию. А затем— Тепло резко усилилось. Чакра начала двигаться по телу значительно активнее. Тамаши тяжело вдохнул. И в этот момент Юн впервые изменился в лице. Совсем немного. Но этого хватило. Отец заметил. Количество чакры у сына оказалось слишком большим для обычного ребёнка. Очень большим. Однако вслух Юн ничего не сказал. Лишь медленно произнёс: — Хороший результат. Но внутри его взгляда появилась настороженность. И Тамаши это заметил. Той ночью Тамаши долго не мог уснуть. Он лежал под тонким одеялом и смотрел в потолок, пытаясь осознать произошедшее. Чакра. Теперь это было не просто слово из аниме или теория из чужих разговоров. Он действительно чувствовал её внутри себя. Тёплую. Живую. Постоянно движущуюся. Иногда ему даже казалось, будто энергия слабо пульсирует в такт сердцу. Это ощущение одновременно завораживало и пугало. Потому что вместе с чакрой мир Наруто окончательно перестал быть чем-то далёким и ненастоящим. Теперь всё стало реальным. Настолько реальным, что от одной мысли о будущем внутри невольно появлялась тревога. Войны. Смерть. Шиноби-монстры, способные уничтожать десятки людей одной техникой. А он всё ещё оставался ребёнком. Пусть и необычным. --- После пробуждения чакры жизнь Тамаши резко изменилась. Теперь его дни стали куда более насыщенными. Подъём ранним утром. Медитация. Контроль чакры. Физическая подготовка. Занятия каллиграфией. А затем короткий отдых перед вечерними тренировками с отцом. Иногда к концу дня тело буквально отказывалось двигаться. Особенно тяжело давался контроль чакры. Сначала Тамаши искренне не понимал, почему этому уделяют столько внимания. Но очень быстро осознал: управлять чакрой намного сложнее, чем кажется со стороны. Стоило хоть немного потерять концентрацию — поток энергии тут же сбивался. Из-за этого упражнения затягивались на часы. Самым базовым заданием было удержание чакры в определённой точке тела. Казалось бы — ничего сложного. Но на практике чакра постоянно рассеивалась. Особенно в моменты усталости или раздражения. — Слишком резко, — спокойно говорил Юн, наблюдая за сыном. — Не пытайся подавить чакру силой. Направляй её. Тамаши раздражённо выдохнул и снова попытался сосредоточиться. Безуспешно. Поток энергии опять сорвался. На мгновение ему даже захотелось ударить кулаком по полу. В прошлой жизни он привык быстро понимать основы большинства вещей. Но чакра не подчинялась обычной логике. И это раздражало сильнее всего. Юн некоторое время молча наблюдал за сыном, после чего неожиданно произнёс: — Ты слишком торопишься. Тамаши поднял взгляд. — Сила приходит не сразу. Особенно у Хьюга. В голосе отца не было упрёка. Только спокойная констатация факта. — Большинство детей вашего возраста ещё даже не чувствуют чакру так ясно, как ты. Эти слова немного остудили раздражение. Но лишь немного. Потому что сам Тамаши уже начал замечать другую проблему. Его чакры было слишком много. Иногда во время медитации поток энергии резко усиливался сам по себе, из-за чего контроль моментально нарушался. Ощущение напоминало попытку удержать воду голыми руками. И чем дальше, тем чаще это происходило. Особенно во время эмоций. Однажды он случайно выплеснул чакру в руку слишком резко, из-за чего деревянная чашка просто треснула в ладони. После этого мать ещё долго обеспокоенно смотрела на него. Постепенно Юн начал обучать сына основам стиля Хьюга. Разумеется, до настоящего Мягкого кулака было ещё далеко. Без Бьякугана и должного контроля чакры большинство техник просто невозможно использовать полноценно. Но фундамент закладывался уже сейчас. Стойка. Баланс. Движение ног. Правильное дыхание. Даже простейшие движения требовали невероятной точности. — Хьюга сражаются всем телом, — говорил Юн во время тренировок. — Один неверный шаг — и противник использует твою ошибку. Тамаши быстро понял: стиль его клана был куда сложнее, чем выглядел в аниме. Со стороны Мягкий кулак казался плавным и почти красивым. На практике же каждая ошибка мгновенно разрушала всю структуру движений. Особенно тяжело ему давалась работа ног. Юн постоянно исправлял его стойку: — Слишком широко. — Потерял центр тяжести. — Не открывай бок. — Следи за дистанцией. Иногда Тамаши казалось, что отец замечает вообще всё. Но хуже всего было другое. Юн почти никогда не хвалил. Даже когда у сына что-то получалось. Лишь короткие: — Неплохо. Или: — Уже лучше. Однако со временем Тамаши начал понимать: для Юна это и было похвалой. Несмотря на тренировки, больше всего Тамаши продолжал интересоваться ирьёниндзюцу. Особенно после того случая с ранением отца. Тогда он впервые увидел медицинскую чакру вблизи. Мягкое зелёное свечение буквально завораживало. В отличие от разрушительных техник шиноби, ирьёниндзюцу выглядело… правильным. Созидательным. Возможно, именно поэтому его так тянуло к этому направлению. Хотя была и другая причина. Страх. Тамаши боялся смерти. Не своей. Чужой. После перерождения отношение к жизни у него сильно изменилось. Он слишком хорошо понимал, насколько хрупким может быть человеческое существование. Один случайный момент. Одна ошибка. И всё заканчивается. Поэтому мысль о том, что он сможет спасать людей, постепенно стала для него чем-то большим, чем просто полезным навыком. Возможно… Он просто не хотел снова чувствовать собственное бессилие. Решившись поговорить с родителями об ирьёниндзюцу, Тамаши нервничал сильнее, чем ожидал. Во время ужина он несколько раз собирался начать разговор, но каждый раз откладывал. Мать спокойно раскладывала еду по тарелкам. Юн молча пил чай после очередной миссии. Обычный вечер. Но внутри Тамаши напряжение постепенно нарастало. Наконец он всё же выдохнул: — Отец… мама… я хочу изучать ирьёниндзюцу. На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Мать удивлённо посмотрела на сына. Юн же лишь слегка приподнял бровь. Для ребёнка пяти лет подобное желание действительно выглядело необычно. Большинство детей мечтали о сильных техниках, славе или оружии. Но не о медицине. — Почему? — спокойно спросил отец. Тамаши заранее подготовил ответ. Но сейчас, под взглядом родителей, слова почему-то дались тяжелее. — Медики… нужны везде, — медленно произнёс он. — А ещё… если я смогу лечить союзников и себя… шансов выжить станет больше. Юн некоторое время молча смотрел на сына. Слишком долго. Настолько, что Тамаши начал нервничать. А затем отец неожиданно спросил: — Ты боишься смерти? Вопрос прозвучал спокойно. Но попал прямо в цель. Тамаши замер. В комнате стало тихо. Он мог соврать. Сказать что-нибудь красивое про помощь людям или пользу клану. Но вместо этого неожиданно для самого себя честно ответил: — Да. Мать слегка вздрогнула. А Юн… вдруг едва заметно улыбнулся. Совсем чуть-чуть. — Хорошо, — спокойно произнёс он. — Шиноби, который не боится смерти, обычно умирает первым. Именно после этого разговора родители окончательно согласились. А спустя неделю Тамаши впервые переступил порог медицинского корпуса клана Хьюга. Медицинский корпус клана Хьюга заметно отличался от остальных зданий поместья. Здесь было тише. Спокойнее. Вместо звона тренировочного оружия и резких выкриков из додзё в коридорах слышались приглушённые разговоры, шаги ирьёнинов и тихий шелест бумаги. В воздухе стоял устойчивый запах трав, лекарств и чего-то горького, напоминающего спирт. Тамаши внимательно осматривался по сторонам, стараясь не показывать интерес слишком явно. Но внутри всё буквально кипело. Настоящая медицина мира шиноби. Не просто знания из аниме. Реальная система лечения, основанная на чакре. Даже сам корпус выглядел необычно. На стенах висели свитки с изображениями системы циркуляции чакры, человеческого тела и тенкецу. В некоторых комнатах слышались стоны раненых шиноби. Тамаши невольно задержал взгляд на одном из носилок. Мужчина лет тридцати лежал без сознания, а его бок был полностью перебинтован. Сквозь ткань всё равно проступала кровь. — Не смотри слишком долго, — спокойно произнёс Юн, заметив взгляд сына. — К подобному нужно привыкать постепенно. Тамаши молча кивнул. Но внутри неприятно сжалось. Это был первый раз, когда он настолько ясно увидел последствия жизни шиноби. Не красивые битвы из аниме. А настоящую кровь. Настоящие раны. Настоящих людей, которые могли умереть в любой момент. Маки Хьюга встретила их у входа в один из внутренних залов. Сегодня на ней был светлый медицинский халат поверх стандартной одежды шиноби, а длинные тёмные волосы были собраны в высокий хвост. Увидев Тамаши, женщина тут же улыбнулась. — Так это и есть маленький гений Юна? Тамаши едва заметно дёрнул бровью. «Он серьёзно меня так называет?..» Но прежде чем он успел что-то сказать, Маки уже опустилась рядом и бесцеремонно начала трепать его по голове. — Какой серьёзный взгляд… прямо как у отца. — Маки, — устало произнёс Юн. — Не дразни его. — Ой, да ладно тебе, — отмахнулась женщина. — Ему полезно иногда вести себя как ребёнок. «Если бы ты знала…» Тамаши мысленно вздохнул. Иногда такие моменты ощущались особенно странно. С одной стороны, внутри он всё ещё воспринимал себя взрослым человеком. С другой… Тепло чужих рук, забота, семейная атмосфера — всё это постепенно начинало восприниматься естественно. И именно это пугало сильнее всего. Потому что означало: он действительно становился Тамаши. Не просто человеком из другого мира. А ребёнком этого мира. После короткого разговора Юн ушёл, оставив сына под присмотром Маки. Женщина что выглядила на лет 20 и былай очень похожей на Юна,проводила Тамаши в небольшой кабинет, заставленный свитками, книгами и баночками с лекарственными травами. На одном из столов лежал человеческий скелет. Точнее — очень качественная анатомическая модель. Тамаши невольно заинтересовался. Маки сразу это заметила. — Нравится? — Это учебная модель? — осторожно спросил он. — Да. По ней ученики изучают строение тела. Женщина внимательно посмотрела на него. — Обычно детям подобное кажется жутким. — Мне нет. — Уже заметила. Маки усмехнулась и села напротив него. Несколько секунд она молча изучала мальчика взглядом, будто пыталась понять что-то важное. А затем неожиданно спросила: — Почему именно ирьёниндзюцу? Тамаши слегка напрягся. Этот вопрос ему задавали уже не впервые. Но сейчас он почему-то ощущался иначе. Более серьёзно. — Потому что медики нужны всегда, — спокойно ответил он. — И потому что я не хочу быть бесполезным. Маки чуть прищурилась. — Бесполезным? Тамаши отвёл взгляд. Несколько секунд он молчал. А затем тихо добавил: — В мире шиноби люди умирают слишком легко. Улыбка женщины медленно исчезла. Похоже, она не ожидала услышать подобное от ребёнка. — Кто рассказал тебе об этом? — Никто. Это была правда. Ему не нужно было объяснять очевидное. Он видел всё сам: раны Юна, разговоры взрослых, носилки в корпусе, усталые лица ирьёнинов. Даже дети здесь с раннего возраста понимали, что смерть — обычная часть жизни. Маки некоторое время молча смотрела на него. А затем неожиданно мягко произнесла: — Ты слишком рано начал думать о таких вещах. «Если бы ты знала, насколько рано…» Тамаши лишь слабо улыбнулся. Обучение началось почти сразу. Вот только вместо техник или медицинской чакры Маки первым делом вручила ему… Книги. Много книг. Очень много книг. — Основа любого ирьёнина — знания, — спокойно сказала она. — Если ты не понимаешь, как устроено тело, чакра не поможет. Часть информации Тамаши уже знал благодаря прошлой жизни, однако быстро понял: медицина мира шиноби заметно отличалась от обычной. Особенно система чакроканалов. Некоторые вещи вообще не подчинялись нормальной анатомии. Тенкецу. Циркуляция чакры. Связь духовной и физической энергии. Иногда это больше напоминало отдельную науку. Но именно поэтому ему было интересно. Очень интересно. Впервые за долгое время Тамаши почувствовал настоящий азарт к обучению. Он буквально проглатывал информацию. И Маки быстро это заметила. — Ты слишком быстро запоминаешь материал, — задумчиво произнесла она однажды. Тамаши внутренне напрягся. Он и сам понимал, что временами ведёт себя слишком необычно для ребёнка. Поэтому приходилось постоянно сдерживаться: иногда делать ошибки специально, переспрашивать очевидные вещи, вести себя менее взросло. Это утомляло. Но иначе могли появиться лишние вопросы. А внимание в мире шиноби редко приводило к чему-то хорошему. Со временем Тамаши начал всё чаще задерживаться в мед