Дарующая

      Ему было двадцать.       Их встреча произошла в конце августа, когда воздух над маленьким городком Касл-Комб дрожал от зноя.       Северус приехал сюда, для того чтобы навестить больную тётушку Мирабель — нелюдимую, вечно недовольную всем и вся женщину, которая жила в крошечном доме с зелёной крышей и пахла камфорой и старой пудрой.       Сельский доктор аккуратно предрекал, что ей оставалось совсем немного на этом свете и Снейп, необремененный пока саном и обязательствами перед паствой, приехал проститься с родственницей.       В один из удушающе-жарких дней, порядком утомившись бесконечным ворчанием дражайшей родственницы, он покинул тётушкин дом и решил немного прогуляться.       Блуждая по уютным улочкам без особой цели, молодой человек незаметно дошел до центральной площади Касл — Комб, на которой развернула свои щедрые цветастые прилавки ежегодная ярмарка, посвященная скорому завершению лета и сбору урожая.       Северуса окутали ароматы спелых наливных яблок, жареного арахиса, соленой карамели и мёда. Разноцветные ленты трепетали на ветру и где-то играла шарманка, выводя старую мелодию, которую он откуда-то знал, но никак не мог вспомнить откуда.       Она стояла у лотка с кружевами и вышитыми платками.       Невысокая, с мягкой округлостью бёдер и плеч, пшеничными кудрями, выбившимися из-под кружевной косынки и ярко-зелёными глазами, в которых плескалось лукавое веселье. На девушке было простое синее платье в белый горошек и лёгкий ветерок играл с длинным подолом, открывая изящные щиколотки.       Она подняла на него взгляд светлых глаз и что-то в груди Северуса дрогнуло. Словно струна, натянутая до предела, лопнула.       — Вы не местный… меня зовут Элизабет, но вы можете называть меня Бэт…— проговорила она, утвердительно кивнув хорошенькой головкой… и улыбнулась так, что он забыл, как дышать. На щеках появились очаровательные ямочки и…впервые за очень-очень долгое время Снейп растерялся.       — Я приехал навестить тётку, — голос прозвучал невнятно и хрипло, как после долгого молчания. Он сглотнул, провёл ладонью по чёрным волосам и нехотя отвел взгляд от необыкновенно-ярких зелёных глаз.       — Она болеет? — спросила Элизабет и в её голосе не было праздного любопытства. Быстро подхватив с лотка белоснежный платок, с искусно вышитыми на нем васильками, девушка подала его Северусу:       — Вот. Я сама вышивала. Возьмите и подарите вашей тётушке. Женщинам всегда приятно, когда их чуть-чуть балуют.       Он протянул руку, чтобы взять подарок, вновь встречая взгляд заинтересованных светлых глаз.       — Я заплачу… — начал было Снейп, но девушка с улыбкой покачала головой.       — Это подарок вашей тётушке. От меня. Скажите только, как вас зовут?       — Северус… Северус Снейп.       — Северус, — медленно протянула Элизабет, будто пробуя имя на вкус, и улыбнулась снова, сводя его с ума очаровательными ямочками на румяных щеках: — Красивое имя…для красивого человека.       И…он, смущенно улыбнувшись, покраснел, потупив взгляд…уму непостижимо! Северус Снейп покраснел, как мальчишка!

***

      Они встречались каждый день.       Гуляли, много говорили, смеялись и… он всё яснее осознавал, что при каждом взгляде на Бэт, в нём поднимается волна чего-то горячего, опасного…чего-то, с чем невозможно совладать…       — Ты собираешься стать священником? — подчеркнуто беззаботно спросила девушка, когда они сидели на лавочке у фонтана и Северус разом напрягся.       — Это меняет что-то?       Элизабет посмотрела ему прямо в глаза и, мягко улыбнувшись, придвинулась чуть ближе:       — Между нами? Не думаю…       Он взял её руку в свою — длинные пальцы накрыли маленькую ладонь и нежно сжали.       — Я хочу служить Богу, — медленно проговорил Снейп, тщательно обдумывая каждое своё слово, — но я никогда не думал, что в моей жизни появится кто-то, кто заставит меня усомниться в этом желании.       Она не отняла руки. Только улыбнулась чуть шире и тихо проговорила:       — Усомниться — не грех, Северус. Грех — сознательно обманывать себя…

***

      Они были вместе всего один сезон.       Лето, осень и начало зимы.       Он приезжал в городок каждую неделю и, порой не тратя времени на визит к тётке, сразу шёл к Элизабет в её крошечную, но удивительно уютную квартирку…чтобы забыть весь окружающий мир с его проблемами и несправедливостями, чтобы…помнить только её руки и нежные объятия.       Они любили друг друга на её узкой кровати, скрипящей при каждом движении, и рядом с ней Северус чувствовал себя безгранично счастливым мужчиной, который держит в объятиях любимую женщину…       Она была такой мягкой и тёплой…такой открытой и нежной…смеялась над его серьёзностью, целовала его шрамы, оставленные жестокой рукой отца по всему телу, и гладила по голове нежной ладонью, когда Снейп, млея от счастья, клал голову ей на колени.       — Ты слишком много думаешь, Сев, — тихо говорила она, перебирая пальчиками его тяжёлые чёрные пряди: — Дай себе волю, хотя бы иногда…       — Я боюсь, — признавался он ей всякий раз, — боюсь, что ты покинешь меня и Бог отвернется…боюсь, что меня накажут, а ты разочаруешься во мне…       И Элизабет неизменно смотрела на него с такой нежностью, что у Северуса замирало сердце…       — Если Бог есть, — убежденно говорила девушка, оставляя невесомые поцелуи на его веках и острых скулах, — то он не может быть против того, что мы любим друг друга…ведь он сам и…есть любовь, разве не так?       — Так… Бог есть любовь… — счастливо улыбался Снейп, не в силах оторвать пораженного взгляда от лица Бэт, — ты правда любишь меня?       — Я никого и никогда так не любила…

***

      — Я беременна.       И он замер посреди её спальни с твёрдым пониманием, что мир в эту самую минуту развалился на части…       — Я не могу жениться на тебе, — едва слышно выдохнул Северус, готовый заплакать от ужаса, отчаяния и презрения к самому себе, — через неделю у меня рукоположение…       Не глядя на него, Элизабет замерла у окна, положив ладошки на ещё плоский живот… она была спокойна. Удивительно спокойна.       — Я знаю, — в голосе девушки не было и намека на упрёк или обиду, — я не собираюсь вставать между тобой и твоим обетом, не переживай…но и убивать плод нашей любви я не намерена.       Он упал перед ней на колени. Схватил её руки, прижал к губам прохладные пальчики и едва слышно выдохнул, прикрыв глаза:       — Я буду помогать. Всем, чем смогу. Деньгами, заботой, временем. И я хочу… — Снейп запнулся, чувствуя, как горло перехватывает спазм, — я хочу быть рядом…видеть, как он растёт, слышишь? позволь мне быть рядом…       Элизабет долго молчала. Смотрела на него сверху вниз и в зелёных глазах, впервые за всё время, плескалось печальное понимание.       — Хорошо… — нежные пальчики заблудились в чёрных прядях, — хорошо, Северус.

***

      Он родился тёплым июльским утром…       Преподобный Снейп не мог найти себе места у дверей родильного отделения — просто ходил по коридору взад-вперёд, сжимая в кулаке серебряную цепочку с маленьким крестиком, которую купил для малыша и напряженно вслушивался в редкие, полные боли, крики Бэт.       Когда, спустя восемь часов ожидания, за дверью раздался звонкий крик младенца и уставшая медсестра, выглянув из родовой, с довольной улыбкой сообщила, что на свет появился здоровый, крикливый мальчишка… у него подкосились ноги.       Он вошёл в палату и увидел Элизабет…       Уставшая, с влажными волосами, прилипшими ко лбу, в перепачканной кровью больничной робе и…словно излучающая свет, который невозможно было не заметить…она держала на руках крошечный свёрток, и когда Снейп приблизился, с гордой улыбкой показала ему сморщенное личико младенца.       — Кристиан, — прошептала она, подняв на преподобного полные слёз глаза, — «последователь Христа»…слышишь, любовь моя? он будет славить своим именем твоего Бога…       Снейп, не в силах отвести глаз, рассматривал младенца.       Крошечное лицо, припухшие веки, судорожно сжатые кулачки и тёмные, как отца, волосы.       С замиранием сердца, Северус поднял руку и кончиками дрожащих пальцев коснулся щеки мальчика. Тот повернул голову, ловя нежное прикосновение, и открыл глаза.       Бездонные. Синие…наверняка еще помнящие сияние лика Господа…       — Он твой, — взволнованно прошептала Элизабет, не отрывая влюбленного взгляда от лица сына, — наш, любовь моя…

***

      Преподобный Снейп стоял у купели в маленькой церкви и держал Кристиана на руках… и он был таким лёгким, тёплым… и бесконечно любимым.       Крошечные пальчики сжимались вокруг его пальца и Северус ощущал, как внутри, с каждым вдохом, растёт что-то необыкновенно большое и прекрасное…       — Крещу тебя, Кристиан, — благоговейно прошептал он, подставляя головку младенца под тонкую струйку святой воды, которую пролил настоятель храма из ладоней, сложенных ковшиком, — во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.

***

      Кристиан стремительно рос и в год, отвергнув степенную ходьбу в развалочку, сразу перешёл на бег.       Падал, вставал и снова бежал и так до бесконечности, а Бэт, в свою очередь, со смехом ловила непоседливого сына в кольцо любящих рук и крепко прижимала к сердцу, шепча в крошечное ушко похвалы и милые глупости…       Преподобный не мог сдержать счастливой улыбки, со стороны наблюдая за тем, как сын штурмует мир.       — Он весь в тебя, — говорила она, качая головой: — Такой же упрямый…что же я с вами двумя буду делать?       И Северус снова улыбался, только теперь от осознания того, что несмотря на сделанный им выбор… всё ещё нужен ей…он всё ещё не изгнан из этого маленького рукотворного рая.       Когда Кристиану исполнилось три года, преподобный привёз ему азбуку с красивыми, яркими картинками. Мальчик был в восторге…       — Это «А», — говорил Северус, поглаживая кончиками пальцев саму букву и изображенного рядом с ней пухлого херувима в белоснежной рубашке до пят и пушистыми белыми крылышками за спиной: — Ангел…       — Ангел, — повторял Кристиан, сопя и хмуря бровки: — А это «Б»? Бог?       — Бог, — кивал Снейп, чуть сильнее прижимая мальчишку к груди.       Они много гуляли вдвоём. Лепили снеговиков зимой, собирали грибы осенью и пускали бумажные кораблики по весенним ручьям.       Преподобный приезжал раз в неделю… иногда чаще, если удавалось вырваться со службы. Он выкраивал время и мчался в маленькую, уютную квартирку, где его неизменно ждали.       А еще Северус учил сына латыни…       «Пригодится, если ты решишь стать историком, юристом или врачом»       И мальчик поглощал новые знания с жадностью, запоминая всё с первого раза.       — Пантерррра, лев, тигрррр, гепаррррд… — безбожно картавя, перечислял Кристиан названия огромных диких кошек, тыча пальчиком в яркий атлас: — Я хочу быть как лев…       — Ты уже как лев, — тихо посмеиваясь, отвечал Снейп, ласково поглаживая мальчика ладонью по тёмным вихрам.       — Нет, я маленький, — серьёзно отвечал он, поднимая на преподобного огромные чёрные глаза, — но я вырасту и буду защищать маму… и тебя.       — Спасибо, малыш… — грустно улыбался Северус, крепко прижимая к груди маленькое тельце сына и давил в себе тяжёлый вздох, ощущая, как его в ответном объятии сжимают маленькие руки.

***

      Когда Кристиану исполнилось шесть, он впервые задал вопрос, на который Северусу было очень…стыдно отвечать.       — Крёстный, а почему ты не женишься на маме? — спросил он, сидя на коленях у преподобного, — вы же любите друг друга?       Снейп замер на мгновение, а потом ласково погладил мальчика по голове, чувствуя, как его пальцы путаются в непослушных тёмных кудрях.       — Я люблю тебя, — медленно проговорил он, избегая пристального взгляда Кристиана, — и твою маму я тоже очень люблю, но я уже обещал служить Богу. А слово, данное Богу, нельзя нарушить.       Малыш нахмурился, по-взрослому обдумывая сказанное и теребя серебряный крестик на своей шее — тот самый, который Северус купил в день его рождения.       — Тогда я тоже буду служить Богу, — наконец убежденно заявил он, кивнув вихрастой головой, в знак подтверждения своих слов: — Я буду как ты. У меня тоже будет церковь и я буду всех спасать.       — Зачем тебе спасать всех? — улыбнулся Снейп, ощущая, как его сердце распирает от нежности и любви к этому маленькому чуду.       — Чтобы ты не делал это один, — просто пожал плечами мальчуган и Северус, тихо рассмеявшись, прижал его к груди так крепко, что Кристиан охнул от неожиданности.       — Ты будешь тем, кем захочешь, — прошептал преподобный, прикрывая глаза и зарываясь носом в тёмные кудряшки на макушке сына, — но сначала будь маленьким и счастливым. Пожалуйста. Просто будь.

***

      Когда Кристиану исполнилось восемь, он впервые назвал Снейпа отцом.       Это случилось случайно — они строили домик из кубиков, и мальчик хотел поставить очередную башню выше остальных, но та неожиданно рухнула.       — Папа, смотри! — вдруг вырвалось у него.       Оба замерли. Кристиан покраснел, опустив глаза.       — Прости, я…       — Не извиняйся, — сказал Северус заметно дрогнувшим голосом и, взяв сына за подбородок двумя пальцами, мягко поднял личико ребёнка так, чтобы их взгляды встретились, — можешь называть меня так, если хочешь.       — Правда? — выдохнул мальчик, смаргивая с ресниц горошины слёз.       — Правда.       Кристиан, облегченно выдохнув, бросился ему на шею и Снейп обнял его, чувствуя, как маленькое тельце дрожит от счастья и, где-то внутри, в самой тёмной глубине его души, куда преподобный не решался заглядывать, зажглась звезда.

***

      Беда пришла в их рай холодной, дождливой осенью…       Сначала — температура. Высокая, с лихорадкой и бессвязным бредом.       Элизабет поила Кристиана чаем с малиной, ставила горчичники, обтирала уксусом, но ничего не помогало.       Через неделю на коже мальчика появились синяки.        Маленькие, похожие на размазанные по светлой коже пятна тёмно-синих чернил и совершенно безобидные на вид… на ногах, руках, спине и животе.       Кристиан жаловался на усталость и боль в костях, а Бэт сокрушалась его неосторожности.       ..."ты совершенно не умеешь спокойно ходить...ну, вот! Полюбуйтесь! Снова где-то посадил синяк"...       «Мам, мне больно…как будто кто-то ломает меня изнутри»…       Северус настоял на полном обследовании....но было слишком поздно.       Врач в местной поликлинике изучал анализы Кристиана и на глазах бледнел, а потом стремительным шагом вышел в коридор с Элизабет, оставив Снейпа с малышом… и преподобный услышал через дверь слово, от которого кровь застыла в жилах, а из горла вырвался хриплый стон.       Лейкемия…       …и их рай рассыпался пеплом…