Фанатка

Глаза Софии расширились чуть больше, когда она наблюдала, как Хоумлендер медленно и с наслаждением слизал то, что осталось на его пальцах. За всё время, что у нее была интимная близость, ни один парень не делал такого. Ни один, кроме него — теперь уже. И когда супер сказал, что это было великолепно, она поморщилась, но не от отвращения, а скорее от смущения. Но его следующие слова, звучавшие как мягкий приказ, окончательно заставили ее потерять самообладание и отдаться в его руки… Тело начало двигаться само по себе. Девушка оторвалась от стола и, не сводя глаз с Патриота, опустилась на колени перед ним, положив ладони с красными полосами от края стола себе на бёдра. Взгляд метался между его самодовольным лицом и накачанным торсом. Она просто ждала, когда он спустит штаны и позволит ей сделать то, чего хочет он… и чего желает ее возбуждённое тело. Хоумлендер выпрямляется, делает медленный, глубокий вдох, наслаждаясь тяжелой, пропитанной напряжением атмосферой комнаты. Он слышит ее пульс — частый, сбивчивый, как у загнанного зверька. И знает: она хочет его так же сильно, как он ее... «Умница…» его голос звучит тихо, почти ласково, но в нём слышится обещание, от которого по коже бегут мурашки. Он не заставляет Софию ждать долго. Руки скользят к поясу костюма, пальцы привычно расстёгивают золотистый ремень, и металлический щелчок в тишине кабинета отдаётся где-то глубоко внутри нее. Его член освобождается, и тихий, сдавленный стон срывается с губ супера, когда он чувствует, как напряжённая плоть наконец вырывается на свободу. Массивный, тяжёлый, пульсирующий — он нависает перед ней, и от этого зрелища у нее перехватывает дыхание. Патриот наклоняется чуть ближе, и рука снова запутывается в волосах девушки, но теперь не для того, чтобы оттянуть голову назад, а чтобы мягко, почти нежно направить вперёд. Глаза расширяются сильнее, когда его член предстаёт перед ее лицом — такой большой, уже давно вставший и истекающий предэякулятом. Хоумлендер ждал, когда София возьмет его в рот, когда сделает ему приятно и позволит себе расслабиться. Она была в небольшом шоке, всё ещё не веря, что это происходит наяву и что это не очередной мокрый сон, который прервётся от звука будильника с утра. «Не смотри просто так», говорит он, и его голос становится ниже, в нём звучит чистое, неприкрытое желание. Его бедра слегка подаются вперёд, и на губах играет лёгкая, почти самодовольная улыбка, когда он наблюдает за ее реакцией. «Ты же хотела этого, разве нет?! Давай, соси…» …Губы медленно приоткрылись, чтобы девушка могла взять головку. Её моментально окутало тепло ротовой полости и дыхания, заставляя супера ахнуть, а член пульсировать от желания оказаться ещё глубже. Язык начал медленные круговые движения, постепенно она взяла ещё чуть больше, спокойно двигая головой вперёд и назад, даже несмотря на жёсткую хватку в волосах. Его рука не давила — скорее контролировала и слегка направляла. Хоумлендер слышит влажные, ритмичные звуки, издаваемые ее ртом — звук, который опьяняет гораздо сильнее, чем любые аплодисменты толпы на публике. Прикосновение ее губ, жар ее горла и то, как она осторожно, но уверенно овладевает им все больше и больше, доводит его до грани безумия. Он может чувствовать, как пульсирует его член, в тяжелом, требовательном ритме, который совпадает с бешеным биением ее сердца. «Смотри на меня, пока делаешь это» приказывает он, его глаза горят хищным огнем. Он хочет видеть, как расширяются ее глаза, когда она погружается в него глубже, как вваливаются твои щеки, когда она сосала. «Покажи мне, как сильно ты любишь меня…» Постепенно он начал проталкивать свой член глубже в горло девушки, с каждым вторым или третьим толчком продвигаясь на сантиметр, пока наконец не вошёл полностью, по самое основание. Глаза тут же расширились, из уголков потекли тонкие струйки слез, но не от боли. Скорее от небольшого дискомфорта и ощущения, что она вот-вот задохнусь от такой тяжести в горле… «О да, блядь, вот так… Как же ты великолепно выглядишь…» — хрипло проговорил он, наслаждаясь полной покорностью девушки, её слезами и дискомфортом. София не отстранялась, а принимала его полностью, желая доставить ему удовольствие. Её пульс участился — он видел это, даже слышал, как бьётся сердце. Это не был страх, скорее сильные эмоции. Его рука в волосах девушки сжимается крепче, не больно, а чтобы удержать, зафиксировать, дать ей опору. Он входит медленно, глубоко, с той размеренной тяжестью, от которой трудно дышать. Каждый толчок заставляет её привыкать к нему заново, чувствовать каждый сантиметр. Слёзы текут по щекам, но она не просит остановиться, и это лишь разжигает в нём что-то тёмное, самодовольное, почти нежное в своей жестокости. Хоумлендер начал тихо мычать и пыхтеть сквозь губы, попутно хваля Софию за её прекрасную работу ртом. Он сосредоточился исключительно на своём удовольствии, чувствуя скорое освобождение от этого восхитительного языка. Всё-таки к нему не каждый день приходили фанатки и отсасывали, да ещё и так хорошо, как это делала она. «Давай, возьми ещё глубже…» — после этих слов супер сильнее надавил на голову девушки и направил прямо к основанию члена, полностью заполнив им её глотку. «Ах, о да, блядь…» — простонал он, запрокинув голову вверх от удовольствия. Снизу же раздавались более плачевные звуки, когда София пыталась делать одновременно три вещи: приспособиться, отстраниться и принести ему удовольствие. Хоумлендер чувствовал приближение оргазма, из-за чего хватка в волосах Софии усилилась, а толчки стали более жёсткими. От этого дышать носом становилось труднее. И супер это заметил. «Что, тяжело дышать, да?» — с насмешливой ухмылкой спросил он и после пары толчков наконец вышел изо рта девушки с гортанным стоном. «Но я ещё не закончил, милая. Так что посмотри на меня и открой рот», — продолжил он, надрачивая рукой быстрыми движениями. София подчинилась, хоть и не сразу, а только после того, как следует отдышалась. Хоумлендер хотел кончить ей на лицо. Ему было всё равно, попадёт ли его сперма на майку, испачкает ли волосы. Он мог делать что хочет, верно? Так почему он должен заботиться о комфорте простой смертной, даже если она была его фанаткой? «Не закрывай рот… я уже… почти… Агх, да-да-да, блядь…» — с протяжным стоном воскликнул он, чувствуя освобождение и легкость в члене, когда извергал семя на неё, слыша сдавленные стоны снизу, как будто ей было не совсем приятно. Что-то попало на взъерошенные пряди волос, которые лезли в глаза, часть — на щёки и нос, а пара капель упали на пол с тихим, едва слышным стуком. «Оближи губы, красавица. Ты ведь наверняка воображала в своей голове, как глотаешь это?» — супер наклонился ближе к ней, проговаривая это с самодовольной, удовлетворённой улыбкой. София лишь слабо кивнула, вытирая лицо тыльными сторонами ладоней и стряхивая густую эссенцию на пол. Она посмотрела на него смущённым, почти щенячьим взглядом, после чего выдохнула, прикрыла глаза и быстро облизала губы, чувствуя небольшую горечь, перемешанную со сладостью. Она знала, что нужно сглотнуть, что и сделала. Ведь где-то в глубине души ей это нравилось. «Вот и умница», — с фальшивой нежностью похвалил Хоумлендер, выпрямляясь во весь свой внушительный рост, и принялся застёгивать брюки, не заботясь о том, что нужно помочь девушке прийти в себя. «Я бы уделил тебе побольше внимания, но у меня есть кое-какие дела, требующие полного внимания…» — его мысли вернулись к пропаже Прозрачного, которые он не мог озвучить ей, чтобы не вызывать лишнюю панику. По крайней мере, пока что. «Д-да, да, конечно. Я всё понимаю, сэр. Но…» — София сделала небольшую паузу, когда медленно поднималась на ноги и чувствовала пульсирующую боль в голове. Опять эта хрень, когда встаёшь. Ещё и в глазах темнеет, а потом появляются разноцветные узоры. Раздражает. «…но мне понравилось. Правда. Я-я даже не могу поверить, что это произошло…» — она нервно улыбнулась и заправила непослушные пряди волос за уши, не поднимая взгляда. «Всё нормально. Мне не сложно уделить внимание своим фанатам, да ещё и таким… ярым», — ответил супер, положив свою ладонь ей на плечо, заставляя девушку посмотреть на него и замереть. Как же легко успокоить человека простым прикосновением. «Но это должно остаться только между нами. Автограф, фотография — выкладывай это куда хочешь и показывай всем, кому не лень. Но то, что я трахал тебя пальцами и кончил на лицо — ни слова. Ясно?» София чувствовала его дыхание, чувствовала, что должна послушаться и не рассказывать об этом вообще никому — даже лучшей подруге. «…Да, я понимаю. Никому из нас ведь не нужны лишние проблемы, верно?» — она снова натянула неловкую улыбку, защитную реакцию, застёгивая ширинку джинсов и звеня ремнём. Супер кивнул и выпрямился, уперев руки в бёдра. «Вот и отлично. Люблю, когда люди идут мне навстречу», — ответил он, сканируя девушку своим зрением, мысленно отмечая, что её пульс быстрее нормы. Она нервничает, но всё ещё возбуждена. Пускай и не так сильно, как когда они целовались. Хоумлендер немного помолчал, затем внезапно спросил: «Тебе нравятся другие суперы, кроме меня?..»