Потомки богов Том 1:Трудно летать с крыльями

«Шипение…» После того как человек в черном плаще закончил говорить, огромный шелкопряд длиной около трех метров, извиваясь, медленно приблизился к ним и наклонился, словно автобус, подъезжающий к вокзалу. — Видите, они дружелюбные, — Ци Юань похлопал насекомое по влажной коже, затем обнял мужчину в черном плаще за талию и помог ему забраться на шелкопряда. Фань Сяо тоже взобрался наверх. Надо сказать, что царь шелкопрядов был достаточно большим, а его спина — довольно плоской. Именно эта особенность строения тела насекомого долгое время помогала Фань Сяо адаптироваться к поездке. Как только все четверо уселись, царь шелкопрядов начал извиваться вперед, и каждое звено в его теле словно пульсировало. Фань Сяо включил мощный фонарик и, ясно увидев окружающую обстановку, не мог не восхититься. Лес был полон гигантских шелкопрядов, но они вели себя послушно: не нападали друг на друга и даже знали, что нельзя обгрызать только что проросшие побеги на земле. Над их головами виднелись толстые и плотные слои шелковых сетей, похожие на сплошной воздушный замок; масштабы этого сооружения впечатляли. Сети были заполнены мутировавшими гигантскими насекомыми и птицами, большинство из которых были съедены до такой степени, что от них остались только пустые панцири — похоже, они составляли основной рацион гигантских шелкопрядов. Фань Сяо стало не по себе. К счастью, они вовремя миновали этот участок. Даже если бы бойцы не запутались в такой сети, он боялся, что им не удалось бы сбежать от обитателей леса. Земля здесь, вечно закрытая от солнца, была влажной и тенистой, пропитанной запахом гнили, а огромные овальные коконы свисали сверху, слегка колыхаясь на ветру. Десять минут спустя впереди вспыхнул яркий свет: десятки огней одновременно осветили странный пейзаж. Фань Сяо пристально посмотрел на здание, похожее на собор, полностью сделанный из шелка. Это было десятиэтажное строение, напоминающее башню с искривленной, несимметричной структурой и множеством вентиляционных отверстий. Внешние стены этого шелкового дворца были усеяны трупами странных чудовищ. Большинство из них уже превратилось в белые кости, которые, словно помпезные доспехи, покрывали белый шелк. Множество огромных шелкопрядов лежали на останках мутировавших тварей, будто откладывая яйца, а повсюду ползали черные личинки. Оглядевшись, Фань Сяо быстро опустил голову, чувствуя, что его рассудок вот-вот пошатнется. Они слезли с гигантского шелкопряда, ступили на сухой шелкопрядный песок и вошли в странный дворец. В это время Ци Юань обнаружил нечто похожее на дверь и трижды вежливо постучал, прежде чем войти. На первый взгляд Фань Сяо увидел в центре дворца нечто неописуемое. Ростом существо было около десяти метров. Нижняя часть его тела напоминала шелкопряда, но от талии до груди оно больше походило на насекомое, покрытое бледно-желтым пухом, и имело две пары крыльев. На самой вершине виднелась женская голова с серебристыми волосами, прекрасным лицом и величественной улыбкой. Лапки шелкопряда на ее теле мутировали: на концах появились пять раздвоенных отростков, превратившихся в подобие человеческих рук. Бесчисленные шелковые нити разных цветов хлынули со всех сторон, сливаясь с ее ловкими пальцами и быстро сплетаясь в сверкающее полотно. Фань Сяо не мог не восхититься: в разведке существо описали довольно странно, но, увидев его своими глазами, он понял, что это не было преувеличением. Она — дочь Си Линши, первой в истории, кто начал использовать шелкопрядов. Это древнее существо было более известно как Цзу Сянь. Фань Сяо прочитал информацию о ней только по дороге сюда. Если бы он знал, что ему предстоит увидеть этого монстра, он бы точно не вызвался участвовать в операции. — Здравствуйте, — Ци Юань снял шляпу и кивнул чудовищу перед собой. — Прошу прощения за беспокойство. Человек в черном плаще хотел было перевести слова Ци Юаня, но Цзу Сянь, казалось, понимала человеческую речь. Она опустила голову и внезапно приблизилась; Ци Юань почувствовал, как с ее тела посыпался бледно-желтый порошок, от которого захотелось чихнуть. Отрывистым, бессвязным голосом она спросила: — Ты… чего хочешь? Она, похоже, не совсем сошла с ума. Возможно, она прожила долгую человеческую жизнь, прежде чем превратиться в монстра. Ци Юань достал из кармана небольшой черный блокнот, открыл страницу со стикерами и вслух прочитал свои требования: — Мне нужна самая прочная броня в мире. Она должна выдерживать удары мечей, огнестрельного оружия, артиллерии и когтей мутировавших зверей. При этом она должна быть легкой, как облако, мягкой, как шелк, и настолько дышащей, чтобы казалось, будто на тебе ничего нет. Что касается внешнего вида, она должна обладать определенной эстетикой. Черный — наиболее подходящий основной цвет, и лучше всего добавить переливающуюся, сияющую текстуру… «…» Огромное тело Цзу Сяня изогнулось в гримасе: — Прощайте. Ее голос был полон сарказма: «Ты хочешь, чтобы я соткала из звездной пыли и солнечного света доспех, который не пробивает пуля? Уходи, пока я не сделала из тебя кокон». Ци Юань спокойно закрыл блокнот, посмотрел в огромные глаза Цзу Сянь и сказал: — Я принес материалы. Он открыл рюкзак, в котором лежали шкуры редких зверей, чешуя мутантов и драгоценные камни. Но Цзу Сянь лишь равнодушно взглянула на них. — Этого недостаточно, — прошипела она. — Для такой брони мне нужна основа, которая помнит вкус вечности. Фань Сяо замер. Он не понимал, к чему клонит монстр, пока не увидел, что сделал Ци Юань. — Ты очень хорош… — Цзу Сянь, казалось, была потрясена. Ее тело, похожее на туловище шелкопряда, задрожало, и она с трудом произнесла: — Но для меня сейчас этот материал слишком мал. Выражение лица Ци Юаня не изменилось. Он расстегнул одежду и сказал: — Я дам тебе две драконьи чешуйки. Между его ключицами виднелся черный круглый нарост, обнажавший лишь верхушку, которая издалека больше походила на черную родинку. Словно желая показать искренность, он ухватился за край этой «родинки» и медленно потянул. От этого движения его темные глаза постепенно окрасились в кроваво-красный цвет, а на груди проступили несколько полупрозрачных черных чешуек неправильной формы, похожих на твердый черный кристалл, мерцающий сверкающими гранями. Порыв ветра без видимой причины поднялся над землей, сдувая накопившуюся за долгое время пыль. Цзу Сянь внезапно выпрямилась, словно наблюдая за тем, как медленно открывается ящик, полный злых духов. В ее огромных глазах читалась жадность, она замерла, непроизвольно перебирая руками. Ветер быстро стих. Ци Юань слегка нахмурился, сдерживая пробудившуюся кровь и внезапное, почти непреодолимое желание убивать. — Ты такой же, как я… — Цзу Сянь больше не боялась, она улыбнулась: — Монстр. — Я раньше жила в городе, я не любила насекомых. Я ткала для людей одежду и доспехи, — говорила она с трудом, время от времени вспоминая, что человеческий язык стал для нее слишком сложным. — У меня также были… родственники, дети. — Но вот я здесь, — Цзу Сянь медленно заерзала в своем дворце, раздвигая коконы, словно занавески из бусин. — И скоро вы будете здесь, совсем как я. Ци Юань, казалось, не расслышал ее слов. Вопросительным тоном он произнес: — Один кусок драконьей чешуи послужит материалом для изготовления доспехов, а другой станет твоей наградой. Я даю тебе два дня, тебя это устраивает? — Одного дня достаточно. Это произошло гораздо быстрее, чем Ци Юань ожидал — всё-таки перед ними был предок шелководства. Значит, они смогут вернуться на день раньше… Ци Юань вдруг подумал о Е Чжане и почувствовал к нему некоторую жалость. Глаза этого парня загорелись, когда он услышал об отъезде Ци Юаня; кто знает, какие дурные мысли зрели у него в голове. Внезапно у Ци Юаня возникло предчувствие: когда Е Чжан узнает, что он вернулся раньше срока, какое лицо он состроит? — Хорошо, я сейчас дам тебе первую чешуйку, а когда получу доспехи, заплачу вторую. Ци Юань сжал острый край чешуйки и резко дернул. Когда он с силой оторвал кусок черной чешуи, брызнула кровь. Резкая боль исказила его лицо, а из горла вырвался подавленный низкий рык. Чешуя была скорее частью его души, чем просто продолжением тела, и такая рана была способна привести в ярость любого дракона. Чешуя дракона — самая прочная вещь в мире, и никто, кроме самого дракона, не может пробить эту абсолютную защиту. Поэтому, когда чешую срывают, это неизбежно приносит невообразимые страдания, которые являются частью естества дракона. После того как чешуя была содрана, рана начала затягиваться с видимой глазу скоростью. По лбу Ци Юаня стекал пот, а кроваво-красный цвет его глаз стал еще насыщеннее. Он закрыл глаза, чувствуя, как его тело напрягается, словно натянутый лук. От кожи исходил белый пар, а мышцы вздулись — казалось, он больше не может контролировать себя и готов устроить кровавую расправу. Внезапно мужчина в черном плаще, до этого хранивший молчание, произнес: — Спокойствие. Голос был неземным и нереальным. Он напоминал о тишине глухих лесов под луной, о течении спокойных рек — о том, что умиротворяет и расслабляет. Состояние Ци Юаня мгновенно улучшилось. Он закрыл глаза, успокаивая тело, постепенно выровнял дыхание и прошептал: — Спасибо. Не только Ци Юань, но даже Цзу Сянь почувствовала давно забытое облегчение. Она вытянула огромную голову и с любопытством ткнула в сторону мужчины в черном плаще: — Скажи еще… скажи еще несколько слов. Она не рассчитала силу и толкнула его так, что тот чуть не упал. Мужчина молча спрятался за спину Фань Сяо, притворяясь тихим грибом, которого не стоит бояться. Цзу Сянь не стала настаивать. Несколько ее рук подхватили рюкзак и драконью чешую. В воздухе парило несколько магических ламп; Цзу Сянь внимательно рассматривала чешую на свету, и в ее глазах читалась нескрываемся любовь к материалу. Затем она быстро выбрала нужные компоненты. Ее пальцы, похожие на щупальца, скользнули по драконьей чешуе — и вдруг из неразрушимого артефакта вырвались тончайшие черные шелковые нити, которые потянулись к ее телу. В то же время твердые доспехи, звериные шкуры и драгоценные камни из рюкзака начали расщепляться на нити, тонкие, как паутина, и со всех сторон сходились на груди Цзу Сянь. Ее бесчисленные руки работали упорядоченно, сплетая перед собой ослепительное полотно. Чудовище демонстрировало невероятные навыки, совершенно невообразимые для человека. Неудивительно, что многие готовы были рискнуть жизнью, чтобы попасть сюда. Оставался еще день ожидания. Все трое нашли свободные коконы шелкопряда и уселись. Фань Сяо вздохнул с волнением: — Это достойно крови святого — сохранить рассудок, даже будучи настолько деградировавшим. Существовали так называемые «святые» — самые добродетельные и добрые предки. Многие из них были вождями племен, а некоторые вошли в мифологию, передаваясь из поколения в поколение. Например, повелитель земли, управляющий ветром и дождем, или мастер ткачества Цзу Сянь. Эти родословные от природы близки к людям; это одни из немногих сил, которые человек может пробудить естественно, не подвергаясь пагубному влиянию мутировавших зверей. Конечно, если говорить о старшинстве, то Альфа и Омега — это родословные древних богов, превосходящие родословные святых. Обладатели такой крови пробуждают могущественную силу Фуси или репродуктивную способность Нюйва соответственно. Каждая из них составляет около 10% населения, но поскольку это явление слишком распространено, оно кажется обыденным. Разница была в том, что какой бы благородной ни была кровь святого, она все равно могла привести к деградации — и Цзу Сянь перед ними была лучшим тому примером. Однако родословные Фуси и Нюйва всегда оставались стабильными. Никто никогда не слышал об Альфе или Омеге, которые бы превратились в монстров, что считалось истинным благословением богов. Ци Юань молчал, будто всё ещё не оправившись от боли; его взгляд был пустым. Фань Сяо с тревогой наблюдал за ним, но увидел, как босс, достав из сумки пирожное, начал медленно пережевывать его. Он делал ровно двадцать жевательных движений, прежде чем проглотить и запить водой. В этом проявлялся истинный деликатный и элегантный человек, сохраняющий достоинство даже в мелочах. К счастью, Ци Юань мог есть вегетарианскую пищу — это успокоило Фань Сяо, так как указывало на то, что босс не потерял контроль над собой. Нужно понимать: каждый раз, когда Ци Юань близок к превращению в зверя, его инстинкты берут верх, заставляя жаждать крови и сырого мяса. Мужчина в черном плаще тоже достал свой паек и, подобно шелкопряду, принялся грызть его маленькими кусочками. Фань Сяо почувствовал голод и с досадой вспомнил, что его еда лежала в том самом мешке с материалами, который «приватизировала» Цзу Сянь. Заметив его замешательство, Ци Юань отломил половину своего торта и протянул ему. Фань Сяо на мгновение опешил, но поспешно принял угощение, подсознательно выпалив: — Спасибо, спасибо, босс! Это было результатом ежедневного воспитания Ци Юаня: «будь вежливым». — Всё в порядке, — Ци Юань слегка улыбнулся. Сквозь отверстия в шелковом дворце проникали лучи бледного утреннего света, освещая пару демонических драконьих зрачков и легкую улыбку на его губах. Это была поверхностная улыбка, похожая на лепестки, плывущие по спокойной воде. Фань Сяо видел, что глаза босса не улыбаются, и, вероятно, в его сердце не было никаких эмоций. Но Ци Юань сознательно улыбался им, словно выполняя ежедневную тренировку. Нахлынули сложные чувства, но Фань Сяо не умел подбирать красивые слова, поэтому он помолчал и просто сказал: — Босс, не слушайте глупости Цзу Сянь. Вы точно не станете таким же чудовищем, как она. — Конечно, не стану, — ответил Ци Юань. Но тон его голоса был таким, будто это он утешал Фань Сяо, а не наоборот. Фань Сяо с раздражением откусил кусок торта, не понимая, откуда в нем берется этот подспудный страх. Яркий свет пробился сквозь густой туман, и Шелковый дворец окутался слоем сияния, став кристально чистым, как легендарный город Бай Юйцзин. Цзу Сянь, откинувшись на шелковом троне, постоянно что-то напевала под нос. Ее голос, подобный звону нефрита в лесу, выводил старинную мелодию: — «В июле зной течет, как пламя; в сентябре приходит время одежд. Один день мягок, другой — суров. Нет одежд, нет тепла. Зачем же умирать?..» Мелодия повторялась снова и снова — монотонная, но при этом глубокая и древняя. Все шелкопряды в округе перестали есть и начали мерно покачиваться в такт песне, исполняя свой странный танец. — «В июле пою, в августе плоды приношу. Веду колесницу, я — Чжу Кунъян… ради сына моего». Занятая работой Цзу Сянь подняла голову и заправила выбившуюся прядь за ухо. Посмотрев на проясняющееся небо, она протянула руку, поймала несколько лучей света и вплела их прямо в доспехи. Вскоре наступил рассвет. Е Чжань поднялся, чувствуя прилив сил. Его спина болела и чесалась: там раскрылась пара белых крыльев, похожих на длинную юбку, свисающую до земли. Каждое крыло было больше метра в длину; новорожденные перья располагались ровными рядами, с мягким пухом у основания и блестящими кончиками. Е Чжань повернул голову и посмотрел на голубое небо. Легким движением он расправил крылья, создав поток воздуха. Превозмогая острую боль в мышцах, он энергично взмахнул ими, вызвав сильный порыв ветра, но этого было еще недостаточно, чтобы оторвать его тело от земли. — Ещё не время…