Treasure of Hogwarts

      Стукнуло семь вечера. Гарри разрывался между желанием послать всё к мордредовой матери и всё-таки спуститься к Риддлу на ужин. Победил последний вариант, потому что домовик появился в его комнате ровно в назначенное время.       — Гарри Поттер, хозяин ожидает вас, — спокойно доложил домовик.       Гарри оценил, что тот был одет во фрак, ведь даже здесь Тому нужно было выпендриться. Превозмогая усталость и нежелание Гарри спустился в столовую.       Во главе небольшого стола его уже ждал Риддл. Как назло, стул стоял прямо напротив него, так что возможности не видеть его самодовольное никак не получалось. Поттер опустился на стул и безразлично посмотрел на профессора. Тот пожелал приятного аппетита и, не дожидаясь ответа, взмахнул рукой, пододвигая к студенту тарелки.       Молчаливая трапеза продолжалась недолго.       — Что я буду здесь делать? Работа по дому?       Удивление на лице профессора отразилось особенно ярко. Он утёр губы салфеткой и отложил приборы, складывая руки в замок. На лице застыла безмятежная улыбка.       — А что хочешь? Ты тут не в качестве домового эльфа, у меня один уже есть.       — Ну мало ли, — пожал плечами парень, даже не глядя на Риддла. Стейк казался ему куда привлекательнее.       — Я серьёзно. Ты можешь делать всё, что захочешь. Можем восстановить наши занятия, тут есть тренировочный зал.       — У тебя что, других дел нет?       — А должны быть? — усмехнулся Том, подцепив стакан с соком.       Гарри странно покосился на него. Ожидание подвоха начало надоедать.       — Зачем ты сделал это своей магией на перроне? — вырвался долгожданный вопрос. Том не ответил.       «Конечно, игнорируй меня», — внутренне оскорбился Гарри.       — Сам ведёшь себя как ребёнок, а ещё мне что-то говорил. Игнорирование собеседника – не лучшее решение.       — Да что ты? — спокойно уколол профессор, от чего Гарри вспыхнул.       — Вы сами это начали!       — В каком месте? — Спокойствие этого человека буквально вымораживало.       Слизеринец гневно сжал вилку, оставляя на коже вмятины от краёв. Тут он оказался прав: Гарри начал избегать его сам, но тот скрывал от него правду и увиливал от ответа.       — Я не увиливал, а говорил тебе то, что мог на тот момент. Если тебе эта правда не понравилась, то вопросы скорее к тебе.       — И это, по-твоему, ответ? — сквозь зубы прошипел парень. Снова Риддл решил, что может просто так забраться в его мысли.       — Он был, ты сам себе что-то придумал, обиделся на это и обвиняешь меня. Научись смотреть правде в глаза.       — Да что ты понимаешь! — мгновенно вскочил Гарри.       — Тогда объясни мне! — вторил парню мужчина, едва не опрокинув кресло.       Раздалась тишина.              — Гарри, ты ничего и никогда не рассказывал, ссылаясь на то, что способен разобраться сам, а я должен был догадаться сам. Или залезть тебе в голову? М?       Гарри пристыженно насупился.       — Я мог бы это сделать, дорогой. Но ты это ненавидишь.       — Вот только, когда тебе удобно, ты это спокойно делаешь, — парировал Поттер.       — Я не лезу в твои значимые воспоминания и мысли.       — Вот спасибо! — Крыть было нечем. Они оба были прав и ошибались одновременно.       С этим человеком никогда не было просто. Сплошное противоречие.       — Мы можем хоть раз поговорить нормально? — Риддл плюхнулся обратно в кресло и принялся растирать виски. Этот разговор был слишком энергозатратным.       — А вам это нужно? — Гарри практически трясло от негодования.       Почему профессор выглядит так, будто он ему надоел? Почему всегда разговаривает с ним как с ребёнком, а когда ученик этого ребёнка включает, то он сразу становится неправым? Вот это взрослая справедливость?       — Я взял над тобой опеку, потому что не хотел, чтобы ты был один. Конечно, мне это нужно.       — Я всегда был один, мне плевать, — пусто сообщил Поттер.       Ложь вылетела так просто. Ему никогда не было плевать.       — А как же твои друзья? — Риддл молился, чтобы перевод темы сработал.       — У них свои дороги, профессор. Как и у всех нас.       Трудно было не согласиться. Тому всегда нравилось наблюдать за тем, как проявляются самые разные черты характера мальчика. Вот он обыкновенный и капризный ребёнок, а в другой момент мудрый взрослый, которому не посчастливилось получить такой опыт в жизни. Гарри всё это время вглядывался в карие глаза мужчины. Какие бы эмоции он не испытывал к алому цвету, именно его он любил больше всего. В кровавых всполохах он мог увидеть и различить эмоции человека, который искренне их скрывал. Стало обидно до дрожи.       Он отодвинул стул и вышел из-за стола, развернувшись к выходу.       — Приятного аппетита, профессор Риддл.       И двинулся в свою комнату.       Риддл печально смотрел ему вслед. Дрожащими пальцами он подцепил коробочку с подарком парня. Рубиновый камень издевательски блеснул. Том крепко сжал украшение в руках, сдерживая раздражение.       В течение следующих дней они не разговаривали, помимо дежурных фраз, когда встречались в особняке. Гарри отказывался спускаться на трапезу. Даже уговоры Риддла через дверь игнорировались. Сорроу приходилось относить еду прямо в комнату к парню.

***

      Дни превратились в сплошной сгусток ожидания чего-то. Рождество они пропустили. Риддл столкнулся с ним в коридоре и пожелал счастливого рождества, позвав на ужин. Гарри психанул и хлопнул дверью.       Рождественскую ночь Том Риддл провёл один в своей столовой.       Он даже попытался попросить у Риддла отпроситься к Малфоям в новогоднюю ночь. В тот день он пожалел о том, что так хотел увидеть алый блеск глаз. Тогда они просто полыхали, а Риддл рычал не хуже виверны.       — В чём проблема?! — крикнул Гарри. — Ты же сказал, я могу сделать всё, что захочу! Я хочу отпраздновать у Малфоев, как и всегда!       — Не можешь! — накричал в ответ Риддл. Он едва не рвал волосы на голове и выглядел больно диким.       — Да что ты за человек!? Держишь меня тут как пленницу.       — Да кто тебя не пускает?! Вали куда хочешь! — Очевидно, чужое терпение иссякло.       — Вот и договорились, — злобно бросил Гарри, который уже нёсся в свою комнату на всех парах.       У самой лестницы на второй этаж он услышал, как в гостиной что-то звонко разбилось. Весь день пошёл насмарку. Спасало только письмо, мирно покоящееся на его кровати. Он скользнул взглядом в сторону приоткрытого окошка, где сидела чёрная сипуха. Видимо сова Риддла. Совушка ухнула, взмахнула крыльями и потопталась на месте. Гарри кивнул ей и уселся читать письмо.       Оно оказалось от Астории. Девушка рассказывала, как проходят её каникулы, упомянула посланное приветствие от Дафны и спрашивала, как его дела. Тут-то Гарри и прорвало. Он рассказал ей всё, что только произошло за эти пару дней. Особенно в красках он расписал просьбу отпраздновать с Малфоями, за которую в него чуть не кинули вазу. Он начиркал свои инициалы и отправил письмо совой, дожидаясь ответа. Через некоторое время появился Сорроу и отдал другие письма, те оказались от Драко и Блейза. У них всё было также неплохо, как у Гринграсс. Драко ждал ответа на предложение провести новогоднюю ночь у них. Рождество то они встретили абсолютно никак.       Настроения не было никакого. Гарри тупо уставился в окно и практически заснул, пока сова не влетела в окно.       Он забрал письмо и уселся читать.       «Гарри Джеймс Поттер! Ты – настоящий идиот! Я понимаю твою боль и негодование, но, а ты сам никогда не пробовал понять других? В прошлый раз мы это обсуждали, но ты меня будто не слышал. Ты никогда не задумывался, что Риддл тоже пытается? Что ему невероятно сложно сдерживать свои чувственные порывы по отношению к малолетнему придурку? Касаемо новогодней ночи, возможно, он просто не хотел остаться один. Снова. Серьёзно, он каждый год праздновал в полном одиночестве не только новый год, но и день рождения. Профессор родился 31 декабря, Гарри. Может он и эгоист для тебя, но о нём тоже некому было заботиться, в его приюте даже праздники не отмечались. Это нормально, если человек не хочет быть один хотя бы на какой-то семейный праздник. Понимаешь? Он действительно заботился о тебе, забыв про себя, потому что ты первый, кто проявил к нему ответный и искренний интерес. Вот и всё.       P.S. Не думай слишком много и не кори себя, вам просто нужно поговорить. Не твоя Астория»       На последние строчки упали пару капель слёз, впитываясь в чернила и пергамент. Какой же он эгоист. Гораздо больше Риддла. Его беспокойство о мужчине было таким мимолётным, что стало тошно от самого себя. Он даже не пытался узнать Тома, не пытался понять, обращая внимание только на то, какой он бедненький и несчастный, озлобился на весь мир потому, что его по головке не погладили. А бывают такие, как Риддл, которые всё равно дарят всего себя людям, не способным ничего дать взамен.       Гарри и раньше замечал, что Том не торопился рассказывать о своём детстве. Упомянул про приют и дело с концом. А извилины Поттера даже не удосужились поработать и понять, что профессор был ещё более одинок, чем он сам. Риддл никогда не рассказывал про друзей и семью, но Гарри не счёл нужным обратить на это внимание.       Кусочки паззла словно сложились в единую картинку. Теперь ему было жаль себя только во второстепенную очередь.       Боль в груди отозвалась настолько сильно, что он подскочил с кровати. На десятом круге по периметру комнаты мысли ничуть не развеялись, а тревога только усилилась. Он зарылся в волосы руками, едва не вырвав с корнем. Чувства внутри схлестнулись с невероятной силой. Гарри казалось, что он ощущал все эмоции этого мира сразу.       Внутренняя боль, которая долгое время теплилась в душе вырвалась наружу самым неприятным образом. Он прильнул к стене спиной и сполз вниз, обхватив руками колени. Обида и переживания за Тома переполнили его, смешиваясь с обидой за себя. Почему ему так не повезло прожить это? Почему он всё время вынужден сомневаться в других, думая, что его обязательно все бросят?       Он смотрел на письмо Астории и даже близко не мог придумать, что ей ответить. Думать не хотелось от слова совсем. Гарри метался между выбором подавить эмоции в очередной раз или махнуть рукой и пуститься в загул.       Второй вариант в его саморазрушительной голове и подростковом максимализме взял верх.       Дорога до мини бара в мэноре прошла легко. Мужчина отправился по делам ещё около часа назад, когда Сорроу доложил об этом Гарри. Тот не должен ничего узнать.       Гарри приложился к первой попавшейся бутылке и призвал домовика, чтобы тот подал ему хотя бы фрукты.       Менее чем через час Гарри безнадёжно наклюкался, утопая в алкоголе и жалости к себе. К фруктам он даже не прикоснулся из-за привкуса горечи и кома в горле.       «Какой же я слабак», — подумал Гарри, запивая свою боль невыносимо крепким напитком.       Сквозь пелену он чувствовал маленькие цепкие пальцы, которые безуспешно пытались забрать у него алкоголь.       Слёзы уже давно не шли, только в глазах щипало, напоминая о его ошибках.

***

      Том вернулся в кабинет мэнора и почувствовал неладное. Стоило скинуть на стол в своём кабинете бумаги и план на новогоднюю ночь, как появился испуганный Сорроу.       — Хозяин! Маленький господин сошёл с ума!       У Риддла сердце упало в пятки.       — Что с ним? — попытка взять себя в руки была откровенно провальной. Том готовился прямо сейчас побежать к Гарри.       — Маленький господин два часа назад приложился к вашей коллекции вин и виски. Я не смог забрать у него бутылки.       Том округлил глаза. Спустя секунду он чертыхнулся и побежал на выход.       — Где?!       — Гостиная, хозяин.       — Неси антипохмельное.       Домовик с хлопком испарился.       Риддл влетел в гостиную как ошпаренный и увидел Гарри. Парень лежал с мокрыми щеками в кресле, в обнимку с бутылкой шотландского скотча. Вторая бутылка валялась рядом. Парень заметил движение и медленно разлепил красные глаза. Некоторое время ему понадобилось просто сконцентрироваться и определить гостя.       Стоило узнать Тома сквозь стёкла очков, как он бросил бутылку на пол; та звонко стукнулась о мраморный пол, заливая его содержимым.       — Т-том, — голос дрожал, а глаза снова остекленели. Он протянул руки вперёд, подзывая Тома ближе.       Риддл подлетел к Гарри, присаживаясь на колени и взял его лицо в прохладные ладони. Гарри широко улыбнулся и прильнул к руке, кладя свою кисть поверх его.       — Гарри, что произошло?! Ты в порядке?       — Нет, Том, — Гарри попытался встать, но тело словно обессилило. — Я чертовски не в порядке.       Речь была еле разборчивой, но этого хватало. Сердце Тома вот-вот собиралось выпрыгнуть, как и Гарри из кресла.       — Поттер, сиди спокойно!       — Не хочу, — заканючил парень, всё-таки поднимаясь с места.       Он, придерживаемый двумя руками, не очень ловко сменил их положения и толкнул Тома в кресло, плюхнувшись на чужие колени боком.       Том ошарашенно наблюдал за подростком, но сопротивляться не стал. Когда Гарри примостился, они некоторое время молчали, а Том стирал пальцами чужие слёзы, предварительно отложив очки в сторону. Как же давно он хотел это сделать.       — Том, — промямлил парень, очень медленно моргая. Непонятно, видел ли он Риддла в принципе. — Ты – придурок.       — Хорошо, — мужчина притянул парня за затылок к своей груди. Он готов был согласиться с чем угодно, только бы это чудо дивное не плакало.       — Но знаешь что? — осоловело уставился слизеринец, моргая глазами по очереди. Он протянул руки и схватил лицо Тома, вглядываясь прямо в коричневые радужки. Он комично надул губы. — Я – ещё больший идиот. И эгоист.       — Потему ты так думашь? — неразборчиво ответил Том. Хватка подростка бы на удивление крепкой.       — Потому что, — его глаза снова заволокла пелена обиды, — я не думал о тебе. Не думал о том, что твоя жизнь тоже не сахар. Всё время я только и делал, что трепал тебе нервы. А ты ведь, как и я, всего лишь не хотел быть одинок.       Том молча смотрел на него. Интересно, до чего успели добрести мысли непутёвого парнишки.       — Том, — Гарри более осознанно посмотрел на него. — Прости меня, прошу, — он отнял руки и быстро уткнулся в чужую шею. Том обвил голову, вдыхая родной запах. — Я обещаю, что исправлюсь. Я больше не хочу игнорировать тебя, я не буду выводить тебя, чтобы посмотреть, как ты прибегаешь извиняться, потому что ты не обязан. И я не обязан. Я такой дурак, веришь? Так не поступают с человеком, которого ты любишь…       Речь прервалась всхлипом. Массирующие движения рук остановились. Том кое-как разобрал, что Гарри пытался ему донести через пьяный бред, но последнее слово он услышал достаточно отчётливо.       «Ч-что он сказал?» — подумал Риддл. Ему же не послышалось?       — Гарри, — послышался ответный хмык. — Что ты сейчас сказал?       Парень поднял голову, и Том увидел покрасневшие, но всё равно блестящие и яркие глаза Гарри. Чужая улыбка изломилась, больше похожая на жалобную. Том почувствовал отчётливый запах алкоголя.       — Том, я люблю тебя.       Внутри взорвался целый вулкан эмоций. Внешне Том расширенными глазами смотрел на парня, не веря услышанному.       — Гарри, — он прочистил горло. — Ты понимаешь, что говоришь?       — Да! — вскрикнул парень, схватив чужие плечи. Он посмотрел на него с такой решимостью, какой Том не видел очень давно. — Не заставляй меня отказываться от своих слов! Пусть я не знаю, насколько и как это произошло, но я не знаю, что такое любовь. Я хочу понять это окончательно, но пока всё, что под этим подразумевают, я чувствую к тебе. Как к мужчине или человеку – решай сам, но я больше не хочу мучить себя. Прости меня. Я больше не хочу быть один, Том…       Слёзы побежали активнее, контрастируя с широкой улыбкой. Риддл сам был в секунде от того, чтобы не разреветься, как маленький мальчик, от чужих слов. Что этот травмированный подросток себе такого надумал, что дошло до этого? Хотя они были похожи: Том тоже совсем позабыл, каково быть не одному. Сейчас этот Гарри был так похож на его Гарри. И он ни за что не позволит себе снова потерять его.       — Всё в порядке, ты не виноват, — прошептал он в тёмную макушку, позволяя парню выплеснуть всё то, что копилось месяцами. Воспоминания обрушились снежной лавиной. Больше ни одна слезинка Поттера не прольётся из-за него.       — Мы оба виноваты! — возмутился Гарри сквозь всхлип.       — Конечно-конечно, — усмехнулся Том. Что-то не меняется никогда. — Знаешь, что я почувствовал тогда? В вашей амортенции?       Гарри выжидающе посмотрел на него.       — Я почувствовал запах пергамента, пирога с патокой, обшарпанной побелки и воздуха после дождя, — с каждым словом чужой голос становился всё тише.       Гарри не показал никакой реакции, но Риддл почувствовал мимолётную дрожь в плечах мальчика. Чужое дыхание стало более размеренным.       Какие же они оба дураки.       — Воронёнок, я тоже тебя люблю.       Парень замер и медленно поднял голову. Он уже слышал это прозвище когда-то, но не мог понять когда. Сейчас это было не важно.       — Правда? — пальцы немного подрагивали, от прохлады и обезвоживания, вполне возможно. Но он знал, что дело не только в этом.       — Правда, — Том огладил чужое лицо. — Если что-то произойдёт, обещай, что сразу скажешь мне. Всё остальное – не важно. Мы разберёмся. Хорошо?              Гарри активно закивал, отгоняя подступившую к горлу тошноту. Слишком много всего за этот день.       — Том, обещай, что расскажешь правду.       Он так и не ответил.       Постепенно они начали засыпать, держась за руки. Весь мир подождёт, как и время. Сейчас уже ничего было не важно.

***

      Утром Гарри встретил с невероятной головной болью и ощущением, что он в этой жизни где-то точно ошибся.       — Проснулся? — послышался спокойный голос рядом.       Гарри неразборчиво простонал. Голова безбожно раскалывалась, а во рту раскинулась пустыня. Риддл прошёл к нему и подал стакан с водой, следом ставя на тумбочку зелье.       — Спасибо, — проскрипел Поттер. Он присмотрелся и понял, что он в своей комнате.       Память отшибло напрочь. Последним воспоминанием было то, что он увидел испуганное лицо Тома перед собой в гостиной, а дальше – пустота.       — Ты в порядке? — мирно поинтересовался Риддл.        — Нет, вообще. — Лицо парня на мгновение приобрело зеленоватый оттенок, и Риддл поспешно подскочил к нему, схватив за подбородок.       Том схватил зелье и подставил горлышко ко рту парня, заливая полупрозрачную жидкость внутрь. Гарри сопротивлялся, не жалуя вкус этого сомнительного варева. Том нажал на подбородок сильнее и запрокинул голову парня.       — Терпи, нечего было пить! — рыкнул он, удерживая Гарри за волосы.       — Кха-а, — откашлялся Поттер и схватился за горло. Наконец, зелье было выпито до конца. — Кошмар какой.       — Это специально, чтобы маги меньше пили.       — Помогает?       — Нет, — вздохнул Том, убирая флакон в карман.       — Слушай, — замялся парень, — а что вчера было? Я плохо помню всё, с самого твоего прихода.       — Ты совсем не помнишь? — сощурился Том. Вот это новости.       — Смутно, — он нахмурился, пытаясь вспомнить хоть что-то. Внезапно в голове пролетела сцена, как он сидит у Тома на коленях. Лицо подростка приобрело поистине пунцовый оттенок.       «Неужели такое правда было!?» — вспыхнул Гарри, судорожно перебирая складки одеяла. Какой позор.       Ухмылка профессора приобрела откровенно издевательские оттенки. Гарри это не понравилось. Он попробовал зарыться головой в одеяло, но Риддл беспощадно откинул его обратно.       — Что? Начинаешь вспоминать? — с притворной невинностью спросил Том, почти не скрывая злорадства.       — Том! — вскрикнул смущённый Гарри. — Что ещё произошло?       — Ничего такого…       Ну каков мерзавец. Наводит интригу бедному подростку после похмелья!       — Говори!       Он мельком увидел, как уголок губ Тома изогнулся, и в следующую секунду Гарри схватили за голову, показывая воспоминания. За исключением фразы про правду. Это Том будет бережно хранить в сердце, не раскрыв никому, почему так стремился уберечь своего нового Гарри Поттера. Он считал, что так будет правильно, даже если это решение было ошибочным.       Иногда Том скучал по назойливому и странному Алоизу, который всегда знал, что сказать и помогал им на протяжении всей жизни. Сейчас Риддлу бы не помешал мудрый помощник. Моменты сегодняшней ночи проносились в голове Гарри со страшной скоростью, а отметка с процентами стыда взметнулась до максимума. Под конец просмотра Гарри абсолютно преисполнился. Говорили ему друзья, что алкоголь – зло! Только сейчас он допустил возможность того, что это жестокая правда.       — Том…       — М? — промурлыкал Том, умостив подбородок на подпёртую ладонь.       — Прости. — Вид парня был таким печальным, что хотелось его затискать.       — За что? — он поднял брови, внутренне умиляясь.       — За всё, что я вытворял и говорил. Извини.       — Даже за последние свои слова?       Как же Гарри хотелось провалиться сквозь землю от этого елейного голоска.       — Нет. За эти – нет, — он сказал это настолько тихо, что сердце Тома едва не пробило грудную клетку. С каким же трепетом это было произнесено.       Будто он хотел оставить это, как нечто личное и интимное. Только для них двоих.       — Вот и хорошо. Пошли завтракать.       Гарри медленно кивнул и откинул лезущую в глаза чёлку рукой. Всего-то нужно было поговорить. Видимо, самое важное решается проще всего, если уметь разговаривать.