Глубокая глотка

Я ступала по ветхой лестнице поверх шагов Джоэла на пыльных ступенях. По ним также как и я поднимались девушки за руку с мужчинами. Иногда несколькими сразу. Я шла по его стопам, преследовала как хищница старого раненого зверя. Я была готова на всё. Джоэл обернулся на меня через плечо и скрылся из виду. В первой комнате, которую я распахнула ногой с ножом в руках, нашлась куртка. В этом не было ничего удивительного: где были шлюхи, там были военные. Если бы Джоэл слышал мои мысли, он бы сказал, чтобы я никогда не называла шлюх шлюхами, словно я поддавалась воспитанию. Я услышала, как он исследовал другую сторону коридора, и это успокоило меня. Я не знала, думал ли он обо мне также часто, но я точно знала, что он не вёл грёбаный блокнот со стихами и не рисовал меня по памяти, как делала я. При всём желании я бы не могла представить, чтобы Джоэл пришёл в бордель. Он был скорее из тех, кто уединялся со своим грёбаным мозгоправом. «Гейл просто врач». Он встречался с ней тайно, как преступник, и я не верила в то, что она залезла только в его голову. Я бы хотела убить её голыми руками. Я была способна на это. Я была кровожадной, когда дело касалось Джоэла. Но он был ещё хуже. Сару застрелили у него на руках, а он не пытал сослуживцев того солдата, не истребил его семью и всю организацию. Зато он мучил и уничтожал каннибалов, чтобы найти меня. В комиксах герой жертвовал тобой, чтобы спасти мир, а злодей жертвовал миром, чтобы спасти тебя. Джоэл не был героем. Он убил тридцать человек, чтобы вызволить меня из больницы. И он признался, что сделал бы это снова, потому что любил меня. При виде использованного презерватива на радиаторе желудок повело от тошноты. В другой комнате на туалетном столике столпились склянки духов с красивыми названиями на языке, который не учили в военной школе. В шкафу вместо заражённого были тряпки, которые должны были вызывать желание: перья, стразы, латекс и прозрачная ткань. Я мысленно примерила несколько нарядов и ненавистно хлопнула дверцей. Это было то, в чём мужчинам нравилось видеть женщин. Нравилось Джоэлу. Я почувствовала себя грязной и ушла. В следующей комнате на тумбочке был стакан с разбухшим окурком. В комоде нашлись полотенца, которые уже не были белыми, но ещё не успели посереть. Я с любопытством принялась перебирать коллекцию кассет с именами женщин, которые ничего мне не говорили, но при виде названия «Глубокая глотка» я поняла, что это были не те фильмы из старого мира, которые я бы хотела знать. Что я ожидала там найти, «Парк Юрского периода»? Покрывало пестрело дырками от сигарет. Кто-то лежал и курил, пока другой двигался сверху. Или наоборот. Внизу живота затянуло. Я с грустью вспомнила, что последний секс у меня был с Диной. Моё тело ощущало, что ему не хватало близости. Не Дины, потому что мы расстались, и она была не тем, чего я заслуживала. Я скинула рюкзак, нашла косяк под подушкой, затянулась и легла. Мышцы стянуло напряжение, когда я уловила движение, а затем они расслабились, потому что это было моё отражение. Я прыснула от смеха. Зеркало на потолке было чертовски извращённой хренью. Я избегала смотреть в него, а потом привыкла, как все те девушки, что лежали здесь до меня на спине, раздвинув ноги. Время растянулось, как старая резинка. Я не знала, прошла минута или час. Я смотрела на себя сверху. Со стороны. Как будто я была не я, а кто-то другая, кто лежала под зеркалом. Мне нравилась другая. Дым кружил меня, и думала о том, что всё шло к этому. Туда, где я никогда не была. С мужчиной. С ним. Девушки были с мягкими губами, острыми пальцами, долгими поцелуями. Но мужчины были другими. Опасными. Они хотели изнасиловать меня и съесть меня. А Джоэл был самый опасный из всех, кого я знала, и при этом был единственным, кому я доверяла так, что становилось страшно. Джоэл не высказался по поводу Билла и его дружка. Он был нетерпим, только когда дело касалось меня и моих девушек. Что-то более тёмное и глубокое, чем просто гомофобия, двигало им. Он ревновал, он был проклятым собственником. Он контролировал мою жизнь и был одержим мной задолго до того, как я повзрослела. Он не пускал меня в патрули до последнего. Джесси дрался со мной в пол силы, потому что боялся, что Джоэл мог выбить из него всё дерьмо, если бы мне досталось слишком сильно. Его трясло от того, что меня могли тронуть. Я помнила наш неловкий разговор и лицо Джоэла, когда я пообещала не залететь от Джесси. Кардицепс сделал меня бесплодной, но выражение его лица нужно было видеть. Я прикинула, что Сара родилась, когда Джоэлу стукнуло девятнадцать. Пришлось бросить колледж и засунуть в жопу амбиции и музыку. Потом слилась жена, потому что он не тянул. Он пропадал на стройке с утра до ночи, чтобы не видеть ребёнка, которого не планировал. Он и меня не хотел с самого начала. «Мне вообще плевать на тебя» — это он мне сказал, глядя в глаза. При мне он убеждал Тесс, что от меня надо было избавиться. Я была ошибкой, которую он терпел, потому что это была его работа. Тот, кто хотел бы стать отцом снова, увидел бы во мне шанс. А он увидел проблему. Кредит, кафе, где в заказе был только кофе. Забытый день рождения. Дочь, которая сказала, что заработала на часы продажей наркотиков. Джоэл был пиздец как далеко от того, чтобы быть отцом года. И он охуеть как не хотел второго такого ребёнка в лице меня. Джоэл пел мне «Future Days» Pearl Jam под гитару. Про то, что потерял бы себя, если бы потерял меня. Про то, что я пришла к нему, как океан. Про то, чтобы я осталась. Он мог выбрать любую песню в мире и выбрал эту. Я затянулась снова, дым защипал глаза, но я не отвела взгляда от своего лица с улыбкой, которую не могла согнать. Я услышала, как он выбивал двери. Где-то далеко, слева. Я замерла. Я была накурена, возбуждена, и мне казалось, что звук издавал кто-то дикий. Он проверял комнаты в своей половине коридора. Методично. Громко. Как будто хотел, чтобы все вокруг знали, что это он шёл. Дым щекотал горло, возбуждение щекотало низ живота. Я не могла понять, где было одно, а где другое. Я не шевелилась. Я просто лежала и слушала, как расстояние между нами съёживалось, пока он варварски ломал преграды на пути ко мне. Удар в дверь ногой. Ещё удар. Каждый из них глухо отдавал мне между ног. Я слушала ритм: он не ускорялся, не сбавлял. Шёл напролом — комната за комнатой, дверь за дверью. Стало мокро. Звук приближался, потому что он неизбежно и решительно двигался навстречу без промедления. Так же, как двигался бы во мне, не тормозя и не спрашивая. И я поняла, что мы начали задолго до того, как он вошёл в меня. Раздался выстрел. Громко. Очень громко. Эхо ударило по коридору, прокатилось под потолком, забилось в стены. Джоэл убил кого-то, о ком я не имела понятия, и оставил нас одних. Я вздрогнула. Всё тело свело короткой, острой судорогой прямо внизу живота. Он закончил. Я представила: его палец на спусковом крючке, его тяжёлое дыхание, его тело, расслабляющееся после. Как он опустил пистолет, как белый дым потянулся из ствола. Звук отрикошетил в меня, и я взорвалась изнутри.