Неоновое небо

      Дым струится в ясное небо, и Илья кое-как достает телефон, чтобы отписаться друзьям. Уложив мобильный в теперь уже оголенную правую ладонь, чуть сжимая корпус все еще слабыми пальцами, он начал неспешно тыкать левой рукой в экран, набирая сообщение. Илья сощурился, чтобы буквы на ходу меньше плясали, а сигаретный дым не так сильно раздражал глаза. И вдруг он резко врезается во что-то плечом, выранивая айфон на асфальт и чуть не падая за ним следом. Он на пятках разворачивается на сто восемьдесят градусов, покачнувшись, и его широко распахнутые глаза цепляются за такую же ошеломленную фигуру перед ним, которая, похоже, не ожидала такого исхода событий. Руслан. Стоял, насупившись, просверливая взглядом только что упавшую на землю почти целиковую сигарету. Его лицо было более-менее... целым, хотя Илья ярко запомнил, как вмиг после резвого удара на чужой щеке возникло большое красное пятно. Но было кое-что, что смутило брюнета несколько сильнее, чем отсутствие гематом: нос. На припухшей перегородке красовался выраженный шов, рядом с которым были видны темные пятна, напоминающие обыкновенные синяки под глазами. Илья сглотнул. Он машинально ступил вперед, подходя поближе, дабы получше рассмотреть чужие травмы. Руслан хмыкнул, глянув на него снисходительно. — Привет, — он натянуто улыбнулся уголком губ, протягивая вперед руку. Илья ненадолго завис, тупо глядя на вставшую перед ними двумя Русланову ладонь. Между ними произошло такое, они подрались, оба получили неплохие травмы, а теперь Тушенцов просто-напросто говорит с ним, как ни в чем не бывало? — Привет, — брюнет пожимает его руку своей, хоть и некрепко. Илья плевать хотел на все это. Ну, было и было, че мусолить?       Завязался незамысловатый диалог, и вот они идут вместе по парку, наворачивая круги безостановочно. Илья рассказывает, как вывихнул руку и три недели лазал в гипсе, а Руслан ведает ему, как чинил нос. Оказалось, что после удара шатен улетел спиной в шкафчик (больше из-за степени опьянения, чем от силы удара) и, отлетев, угодил рылом в пол. Причем очень сильно. После того, как на лице его что-то хрустнуло, а в глазах поплыло, он вдруг понял, что дело — дрянь. Особенно, когда поднявшись Руслан заприметил под собой образовавшуюся лужу крови и почувствовал острую боль. Дышать стало крайне трудно, а кровь хлестала безостановочным потоком. — И, короче, я тупо оделся и ушел, — Руслан глупо хохотнул, утирая рот ладонью, — Когда Арина увидела меня в прихожей — чуть не ебнулась. У меня нос, короче, набок ушел. — Охуеть, — констатировал Илья, невольно поморщившись.       Они шли в молчании какое-то время. У Ильи было слишком много вопросов, но ни один он так и не осмелился задать. Небо стремительно чернело, предвещая скорый дождь. Руслан натянул капюшон чуть ли не на глаза, ссутулившись. Коряков смотрел на него искоса, чувствуя себя неловко. Они сталкивались локтями время от времени, идя навстречу потоку людей. — Ладно, приятно было повидаться, — ухмыляясь сказал ему шатен, протягивая руку на прощание. Стоя в окружении многоэтажек, Илья вскинул брови: Руслан, вроде как, живет не здесь. Но спорить не хотелось, поэтому Коряков, недолго думая, прильнул к такому родному телу, трепеща в глубине души от рвущего его чувства вины. Хотелось кричать, в груди клокотало необъяснимое ощущение, от которого сперло дыхание. Но большие татуированные руки легли на напряженные лопатки, и Илье показалось, что он сейчас растает. — Ты, это, — его голос охрип. Брюнет вскинул лицо, встречаясь с темным взглядом, в чернеющем зрачке которого теплился маленький огонек, — Прости меня. — Заткнись, дурень, — Илья засмеялся, тыча его кулаком в бочину, — Давай, спишемся.

***

Проходит около двух недель.

      Илья преспокойно сидит дома, намазывая на хлеб творожный сыр. На часах около двух ночи, но голод не тетка, пирожка не поднесет. На улице давно темно, и в незашторенном окне Илья видит собственное отражение, сидя за столом. Единственный источник света — горящий монитор ноутбука, который стоит на самом краю, рядом с холодильником. Завернув оставшийся в пакетике батон, брюнет откусывает внушительный кусок получившегося бутерброда, вытирая мизинцем сыр с подбородка. Под домом изредка проезжают машины, скрипя своими колесами и поднимая пыль с земли. Иногда слышны людские голоса, чей-то раскатистый пьяный смех. Илья подходит к раковине, стряхивая с ладоней налипшие крошки. Пора бы спать, да все никак не хочется. Совсем испортил себе весь режим.       Лежащий на столешнице телефон вдруг загорается экраном, и брюнет механически обращает на него внимание, подходя к гаджету. Под белыми часами всплыло только что пришедшее уведомление, рядом с которым засветилась иконка телеграма. Илья хрустнул шеей, прищурившись, разблокировал мобильный. Яркий свет резанул по глазам. Но сильнее все же резануло смс от абонента, который молчал практически месяц с его последнего сообщения. «чел» (02:04) Илья молча сверлил взглядом три сраные буквы, покусывая губу. Брови сами собой поползли навстречу друг другу.

«?» (02:06)

«выйди» (02:06)

«Куда» (02:07)

«В окно?» (02:08)

«во двор» (02:08) «ебло» (02:09) Илья нахмурился пуще прежнего. Что-то внутри него подсказывало, что все это попахивает чем-то нехорошим. Но это же Руслан, и брюнет не может проигнорировать друга. Тем более, если тот сейчас стоит прямо под его окнами.       Илья накидывает на плечи ветровку и выходит, совсем не заботясь, что на нем грязная домашняя футболка с пятнами от майонеза, и дырявые на интересном месте штаны.       Руслан действительно оказывается там. Когда Коряков распахивает подъездную дверь, а в лицо ему ударяет порывом холодный ночной воздух, зеленые глаза быстро цепляются за знакомый силуэт, возвышающийся в паре метров от него самого. Желтоватый фонарный свет над козырьком делает фигуру Руслана куда более устрашающей, чем есть. Он стоит в черном капюшоне, сунув руки в карманы, и Илье даже в моменте кажется, что это вовсе маньяк, пока человек не начинает идти в его сторону, и слабый луч не спадает на его лоб, освещая грубые черты. — Руслан, блять, — Илья щурится, вглядываясь в расплывшиеся под бровями занавесы теней в попытке найти чужие глаза, — Ты меня напугал. Шатен молчит, надвигаясь ближе, неспеша. Он заходит под козырек, оказываясь в паре сантиметров от Корякова, и наконец убирает свой дурацкий капюшон. Илья разглядывает его в немом оцепенении, отмечая, что товарищ выглядит слишком уставшим. И это мягко сказано. Руслан весь осунулся, кожа его приняла какой-то неестественно серый оттенок. А взгляда чужого не видно вообще: глаза кажутся Илье черными, бездонными. Словно они выколоты, и он сейчас смотрит Тушенцову в самую душу. — Привет, — молвит тот, и младший чувствует, как бегут холодные, липкие мурашки по его спине, не находя себе места. — Рус-... Что с тобой? — Илья заикается на полуслове, делая микрошаг навстречу, пытаясь рассмотреть шатена детальнее. Тот хмыкает, и видно, как расползается по его губам странная усмешка. — Я соскучился, — он делает большой шаг вперед, тем самым принуждая парня войти в подъезд в попытке отстраниться. Руслан смещает их вглубь дома, до тех пор, пока Илья не утыкается спиной в стену между лестничной клеткой и спуском в подвал. В подъезде намного темнее, из-за чего Тушенцов выглядит слишком зловеще, и Илья жалеет, что вышел к нему вообще. — Блять, ты ебнулся, что ли? — говорит он злобно, но в его горле встает ком паники, вынуждая дышать чаще. Вопреки всему Руслан обнимает его. Просто обнимает, достаточно нежно, и Илью словно окатывает ледяной водой. Он начинает лихорадочно трястись, стиснув руками ткань кожаной куртки.       Илья ведет друга в свою квартиру. Руслан тащится за ним как тряпичная кукла, и от этого брюнет паникует лишь сильнее. От старшего ничем не пахнет, значит он не пьян. Тогда что с ним? Коряков нервно грызет губы в кровь, цепляя зубами и внутренние стороны щек, превращая свой рот в самое настоящее месиво.       Руслан спокойно сидит за кухонным столом, завороженный вздымающимся к потолку паром от только что наведенного чая. Илья стоял рядом, опершись поясницей о раковину, скрестив руки на груди. — В общем, — спустя очень долгий промежуток времени, проведенный в нагнетающей тишине, Руслан открывает рот, глядя на Илью через плечо, — Я поговорить хотел. Брюнет хмурится, но кивает. Медленно, внимая каждое слово, слетающее с чужих губ. Руслан кашляет в кулак, прежде чем продолжить. — В ту ночь, когда я... налетел на тебя, — Илья рвано вздохнул, а его рука будто снова начала болеть, вспомнив былое, — Я могу объясниться. — Я слушаю, — тихо ответил брюнет, и его собственный голос на долю секунды показался ему чужим. — Короче, — Руслан отвернулся обратно, навалившись на стол грудью и угромоздив поверх свои руки, чуть не смахнув кружку с кипятком на пол, — Ты мне нравишься. И мне очень страшно. Ну, в смысле... Илья его больше не слышал. Кровь в ушах стала стучать с такой силой, что, казалось, вот-вот пробьет ему перепонки и брызнет фонтаном, залив все вокруг. Он вцепился пальцами в собственные предплечья, ненароком сдирая с себя кожу. — Ты разбил мне нос заслуженно, — он тихо рассмеялся. Настолько тихо, что Илья понял это только по содрогающимся плечам, — Я бы на твоем месте сделал тоже самое. Коряков очнулся только тогда, когда фигура Руслана возвысилась над ним, скрыв своей тенью скромный свет люстры. Он сильно дернулся, широко распахнув лихорадочно блестящие глаза. Руслан стоял недвижимо, застыл, подобно гипсовому слепку. И спустя все это время младший смог рассмотреть чужие глаза. Охуеть. — Ты обдолбанный? — спросил он полушепотом. В зрачках Руслана плескалось море. Если присмотреться, то можно услышать его шум. Как волны бьются о края беспросветной радужки, налегая друг на друга в сумасшедшем танце. Его дыхание было едва уловимым, а грудь почти не шевелилась под напором легких. Руслан молчит, но в ответ улыбается, и это выражение его лица говорит намного больше, чем сказали бы слова. — Ты можешь не любить меня, если не хочешь, — говорит он тишине, и звуки отскакивают от стен резиновыми мячиками, прилетая обратно в голову с характерным скрипом. Руслан тянется рукой к веснушчатой щеке, касаясь горячей кожи пальцами, совсем невесомо. Но Илью прошибает разряд электрического тока, волосы на теле встают дыбом. Тем не менее, взгляд у шатена грустный. Можно подумать, что он вот-вот заплачет. Начнет кричать, содрогаясь, вцепится в собственную голову, осядет на пол в истерике. Но в противовес этому виду он спокоен, максимально. Даже не нервничает. Не то, что Илья.       Илья готов умереть на месте. Он тонет в этом одурманенном взгляде, как в трясине, оказываясь все глубже и глубже. Все ближе ко дну. Он не замечает, как ледянющая ладонь ложится на его лицо, притягивая к себе. Но Руслан не целует его, просто смотрит. Его длинные ресницы трепещут истонченными крыльями, и Илья чувствует зависшие в воздухе ноты керосина. — Руслан... — голос его жалобный, и парень ненароком морщится от себя же, понимая, насколько это все отвратно сейчас выглядит. Но Руслан улыбается ему. Совсем легко, тепло. Невесомо.       Они курят на балконе, глядя в распростершееся над городом иссиня-черное небо. Луна полная, так близко к Земле, что, приглядевшись, можно развидеть на ней темные серые пятна. Илья неосознанно держит с Русланом дистанцию, просверливая взглядом дыру в мелко подрагивающей в пальцах сигарете. Пепел сдувает ветром, и тот улетает далеко вниз, рассеиваясь, так и не успев достигнуть низов. Вдалеке проносится очередная машина. — Я боюсь умереть, — сбоку доносится тихий шепот, и Илья не сразу понимает, что он адресован именно ему. — Эй, ты чего, — он поворачивается на приглушенный голос, глядя на смазанный ночью профиль шатена. Ветер треплет отросшие волосы, взлохмачивая и играясь с непослушными прядями как ему вздумается. Руслан проводит ладонями по лицу, будто пытаясь снять с себя наваждение, покрывшее его тонкой пленкой. Илья поджимает губы. — Хочешь, я уйду? — Руслан делает минишажок в его сторону, топчась на месте. — Нет, — говорит брюнет, не задумываясь. Он качает головой, скидывая вниз дотлевший до основания окурок. Тот салютует прощальным огоньком, скрываясь во тьме. Руслан жутко хочет дотронуться до него, но ужасно боится. Ему страшно, что он спугнет Илью снова. Что заставит того злиться, заставит уйти. Боится, что Илья выгонит его. Выставит за дверь, как никчемную шавку. Ему кажется, что младший растворится в воздухе, стоит ему только протянуть руку в его сторону.       Но Илья делает это сам. Он первый кладет похолодевшую ладонь на подрагивающее плечо Тушенцова, едва ощутимо сдавливая пальцами кожу через множество слоев одежды. И Руслан будто трезвеет на долю секунды, поворачиваясь к нему лицом. — Можно мне просто... быть рядом? — он не слышит своего же голоса, но Илья улавливает каждый звук, чувствуя, что сердце его замерло. Брюнет молчит слишком долго, не успевая ответить, — Ладно, можешь не отвечать. Руслан тянется последний раз, примкнув губами к почти утухшему бычку, прежде чем отправить его в недолгий полет, и покидает балкон.