котенок

***

      жмущие кеды чужого размера не дают и возможности позабыть о своей минутной слабости, пока парни шагают в сторону школы. конхо усмехается сам себе. очень пафосно называть откровение, хранившееся столько времени глубоко внутри, минутной слабостью. но что было, то прошло, главное не заострять на этом должного внимания, и оно само забудется. сонхен идет молча, напевая себе под нос песню из наушников. приятно, что не лезет. приятно, что понимает границы.       у входа уже толпятся школьники, до звонка остаётся двадцать минут. стоило им завернуть за дверь, их тут же ловит мартин, утаскивая подальше от чужих глаз. конхо демонстративно зевает, не прикрывая рта, но одним глазом контролирует, чтобы сонхену не было некомфортно, когда его так тянут за воротник.       — джухун сказал, что нам срочно нужно обсудить кое-какой момент, — коротко поясняет старший.       — а, ну это оправдывает твою резкую нужду в нас, — хочет съязвить конхо, но внезапно в ушах начинает свистеть, а картинка перед глазами плыть, когда он спотыкается на ровном месте.       эдвардс испуганно подхватывает его за подмышки, прислоняя к стене, и на автомате подставляет два пальца к шее, проверяет пульс на сонной артерии. прижимает подкосившие колени своими длинными ногами.       — че такое? — вытащив из сумку бутылку с холодной водой, прижимает ее ко лбу младшего. — блять, я не понял, че случилось? ты меня слышишь?       зрачки непроизвольно лезут вверх под лоб, остается только белая склера на полуоткрытых глазах. мартин быстро проводит рукой под одеждой, стараясь определить температуру тела.       — слушай, он ничего подозрительного сегодня не делал? ну, ты, может, заметил его несвязную речь или ему жарко было?       — нет? — заторможенно реагирует ом, подходя ближе. конхо на фоне серой стены становится тревожно белым. нижняя челюсть слегка отвисает, над верхней бледной губой скапливается испарина, по шее стекают капли воды. кажется, резкая нехватка кровоснабжения мозга, значит, он еще должен оставаться в сознании.       — не горит, да и нос чистый вроде, — наклоняясь, проверяет канадец, и поворачивается к сонхену. — не ссы, твой кошатник — тварь живучая. подержи его, пока я открою окно, ладно? и расстегни рубашку сверху.       сонхен быстро кивает, перехватывая обмякшее тело. мартин отходит, не сводя глаз, на всякий случай. чтобы дотянуться до рукоятки окна, нужно иметь как минимум десятисантиметровый каблук, поэтому двухметровый рост тут пригодился очень кстати.       под рукой едва заметно стучит сердце, редко и слабо. сонхен пытается аккуратно расслабить ему галстук и спустить пару пуговиц, но лёгкая тряска рук и сильное замешательство мешает нормально функционировать. он много читал о первой помощи при предобморочном состоянии, но вот дело коснулось практики, и он абсолютно бессилен, пусть в голове и осталось много теории. вроде как, надо уложить пострадавшего и поднять ноги выше головы... но в богом забытом коридоре правого крыла слишком пыльно, чтобы жертвовать своей одеждой. он слишком неопытный, чтобы руководить процессом. доверять странному переростку не есть плохо, однако и не кажется безопасным       — о боже, какие мы нежные, — перекрывая своими огромными ладонями чужие руки, мартин на раз-два расправляется с пуговицами. достав первую попавшуюся тетрадку, машет ею перед чужим лицом. — ты не бойся, такое случается. сахар упал, наверное, как всегда, вот, посмотри сюда...       мартин слегка оттягивает нижнее веко, открывая на вид бледно-розовую слизистую.       — видишь, как беленько тут все? а должно быть, типа, красным, смекаешь?       — это, типа, анемия?       — типа того, а ты шаришь? молодец, умный мальчик.       — и много у него болезней подобных?       мартин хмурится. но поворачивает голову и весело улыбается.       — много. что-то типа птср, знаешь ли. бывает, галлюны могут появиться, но это чаще происходит, когда передозы ловят. он не употребляет, чтобы видеть цветные картинки перед собой, но предупрежу, что это смертельно опасно.       — галлюцинации? — не понимает сонхены.       — ага, — хмыкает эдвардс. — они движут тобой и порой, хочешь ты этого или нет, но доводят до убийства. но ты же хороший мальчик, тебе не стоит засорять голову такой ерундой, да?       морщась от потока воздуха, конхо пытается отвернуться, но сонхен крепко удерживает его голову. цвет кожи понемногу возвращается, сознание приходит запоздало. отдалённый гул в ушах, голоса, будто сквозь воду. чувствует руки по всему телу, чувствует холодное нечто на лбу, и прикованные к себе взгляды. с трудом разлепляет одно веко и видит расплывчатое пятно. открыв второе, мир начал двоится. от лёгкого хлопка по щеке начинает моргать, приходя в себя.       — воды, — хрипит, прикрывая глаза обратно. эдвардс забирает потеплевшую бутылку, быстро вскрывает крышку и набирает воды себе в руку, чтобы разбрызгать ее по чужому лицу. — блять, не так!       — это чтоб точно ожил, олух. ты не завтракал опять? я заберу тебя к себе, если так будет продолжаться, — передаёт бутылку сонхену, нечаянно задев и его рубашку. — пардон. напои его, будь другом. пойду, куплю чего-нибудь сладкого. я быстро.       они вновь остаются вдвоём и слишком близко. конхо насилу прищуривается одним лишь глазом и приоткрывает рот, ожидая прошенной раннее воды. спохватившись, старший преподносит горлышко к губам и медленно наклоняет бутыль, вливая поток воды тонкой струйкой. маленькими, но жадными глотками, конхо пьет и почти стонет от удовольствия, чувствуя, как холодная влага заполняет тело. отрывается, чтобы перевести дыхание, и облизывает губы.       — все в порядке?       — ты спрашиваешь меня об этом второй раз за утро, я скоро оскорблюсь.       — я волнуюсь.       — очень романтично, но больше так не говори, котенок. не люблю, когда меня жалеют, — выпуская свои руки из захвата, ан приседает на пол. в ушах продолжает шуметь, но уже не так критично. чувствует себя намного лучше. — а вообще, я бы сказал, что ты выглядишь очень мило, когда волнуешься, но ты выглядишь, как выжатый лимон.       — ты офигел?       — я честный.       — конхо, это не нормально. ты же в курсе своего истощения? — приседая рядом, шмыгает носом сонхен.       — а то. не думай, что я в силах как-то повлиять на свою физуху, у меня нет времени на обследования. да и желания.       — ты так долго не проживешь, конхо.       — не нужно меня учить. бля, прикинь, что вспомнил?       — м?       — знаешь почему я перегорел? сопротивления ноль, ток огромен, цепь вышла из строя. прикольно, скажи? типа, физическое истощение от слова «физика».       — ты нормальный шутить о таком? — смутившись, недоумевает ом.       — не будь у меня чувства юмора, я давно бы покончил с собой, — жмет плечами младший, прикрывая глаза. отбрасывает голову назад, несильно ударившись об стену.       переложить законы физики на собственную жизненную ситуацию, а затем оправдаться философскими учениями? что-то новенькое и нереальное до неверия. сонхен затихает.       конхо спокойно процитировал философию ганди и теперь так же спокойно и умиротворённо сидит, ожидая подначки друга. и что-то в этом парне ведь есть. что-то неизведанное точно кроется в его душе. он ведь начитанный, это видно, получается, притворяется глупым? нет, точно нет. жертва обстоятельств, иначе не объяснишь, почему его резкие вкиды, абсолютно не свойственные ему, кажутся сверхъестественным.       загубленный талант или поздно проявившийся интерес — неважно. важно, что потенциал гибнет из-за внешних условий. важно, что сонхен начинает утопать в секретах чужой личности.       конхо использует своё тело в качестве кладбища для своей собаки, но кто будет ухаживать за ее могилой, если хозяин кладбища погибнет?       — ты слишком умный, чтобы умирать от истощения, не думал?       — о да, я очень умный. особенно это можно заметить на моих листочках с контрольными.       неловко пихнув его под ребро, сонхен тихо улыбается. вдалеке слышится топот. мартин быстрым шагом направлялся к ним, шурша упаковкой белого шоколада. чего он хотел от них с утра пораньше — так и останется загадкой, ибо здоровье друга всегда будет в приоритете.

***

      — в общем, когда я проходил мимо учительской, случайно подслушал, как они обсуждали нас, — тихо произносит джухун.       сонхен неизменно занимает крайнее место у окна, рядом с ним сидит и конхо. мартин с оклемавшимся джухуном располагаются впереди них, развернувшись на стульях. теперь, когда все в сборе, и никто не суется в их замкнутый круг, можно начинать.       — конкретней говоря, училки собираются поднять вопрос о моём отчислении и вашем недопуске к экзаменам на родительском собрании.       тишина. мартин переглядывается с конхо. джухун щелкает языком, опуская рукава пониже. сонхен устремляет взгляд в скомканную обертку шоколада.       нет. ну, нет. нет же, нет. не может все просто в один момент пойти вкривь и вкось, когда, казалось бы, жизнь начала улучшаться с новыми людьми.       — ты уверен, что это про нас говорили? — прокашливаясь в кулак, пытается сообразить мартин.       — ты думаешь, в школе полно классов, где встречаются сразу три подобных имени? март, ты единственный канадец в нашей глуши, если че.       — так у меня вообще оценки выше среднего по всем предметам выходят, неужели мистер пак так огорчен моим сном? ох, какая незадача.       — о чем ты говоришь, малоразвитый? недопуск к экзаменам означает, что мы не сможем поступить в другой город, а значит, никто, блять, никто из нас не выберется из дыры, — встревает конхо, непроизвольно сжимая руки в кулак.       — успокойся ты, чего злишься? еще окончательное решение не утвердили, может, родительский комитет чего-нибудь то решит.       — и где такое видано было, чтоб взрослые мамочки кастрированных детишек, были против того, чтобы отчислили проблемного наркомана, его беспечного парня-идиота и... и, блять, конхо, у которого даже надежды нет? мартин, думай мозгами, пока пизды не дали.       — ну, пардон тогда... может убину реально член отрежем? а то хули он жалуется, как девка последняя?       — это мы в обязательном порядке устроим, но сначала надо хоть что-то предпринять. мы же не можем просто так вылететь, когда до выпуска осталось, грубо говоря, два понедельника да три смерти мошкары.       — кис-кис, котёнок, — вспоминая про наличие еще одного члена их секты, обращается к сонхену джухун, — ты же умный, может, придумаешь нам че-нить? а то поди, глянешь и поминай как звали. ради конхо хотя б, ну хуй знает.       — хен, нет, — обрывает его конхо. — он чистый, его не надо.       — а мы-то прям грязные, ну-ну, — цыкает эдвардс, терпя подзатыльник. — может, вечером обсудим на трезвую... то есть, просто вечером обсудим, когда соберемся?       — ты специально осёкся, не прикидывайся.       — вас не смущает, что незаконно не допускать к экзаменам? — подает голос сонхен, прерывая грядущую ненужную ссору, и мельком поглядывает на их реакцию. конхо поворачивается к нему резко, внимательно оглядывает лицо и кивает, мол, продолжай. — только если отстранение от уроков или, допустим, принудительные работы.       — логично, так-то. максимум — жёсткий контроль успеваемости. все верно.       — это все еще не улучшает твою ситуацию, джухун.       — а че я? — закатывает глаза ким. — я сам себя довел и не открещиваюсь. для разрешения нашей ситуации нужны аж две обязательные вещи: деньги и родители. у нас есть и то и второе, но обе составляющие в недостающем количестве, если вы понимаете, к чему я веду.       мартин прячет улыбку.       — да ладно, не говори, что мы в реальной жопе?...       — я такого не говорил, заметь.       — честно говоря, вы нагнетаете, — вновь вмешивается сонхен, машинально ища под столом опору в виде руки конхо. — если попробовать разобраться...       — о нет, очередной ангелок, верящий в добро, остановись, я тебя огорчу, — фыркает эдвардс.       — ну давай, самый умный, предложи нам свой вариант, блесни знаниями.       — как известно, в схватке между львом и тигром, побеждает обезьяна, наблюдавшая на дереве. а поскольку мы все произошли от обезьян, нас это должно устроить.       — по тебе видно, — парирует ан. — забраться на дерево, ты еблан? тут схватка между нами и училками, попробуй тут пообезьянить.       класс начинает мало-помалу заполняться одноклассниками. сонхен осматривает вошедших на наличие взрослых и вновь наклоняется к парте.       — у вас много долгов? — спрашивает он, когда наступившая тишина начинает мелко тревожить. — нужны веские причины, на основе которых будет происходить инициатива вашего наказания, понимаете?       — я все сдал, — чешет затылок джухун. — этот тоже.       — у меня нет долгов, — вдумчиво кивает конхо.       — а репутация среди преподов какая?       — отрицательная. чего греха таить, у всех она не ахти.       — ладно, стоп, — вздыхает ким. — может, я сам схожу к директору? если я — источник проблемы, меня просто числанут, а ваши места сохранятся.       — хен, ты больной? — хватая его за руку, негодует мартин. — какой ещё источник проблем, ты просто прогуливаешь.       — меня один раз спалил мистер чон, когда на улице косяк крутил. я не оправдаюсь, а у вас хоть шанс будет, придурки, слушайте старших, я дело говорю.       — ты не можешь сойти, когда мы все планировали вместе, — встревоженно переводит взгляд конхо, — тебя не отчислят, давай не торопить события.       — фу, мы такие жалкие сейчас. может джеймсу сказать?       — он заебется все наши проблемы решать, я отвечаю.       — но как будто бы у нас бескрайнее разнообразие выбора?       — давайте вечером обсудим?       — родительское собрание через пару часов, надо джеймса хотя бы предупредить.       — он нас возненавидит, — чуть улыбаясь, достаёт телефон конхо.       со звонком все разбрелись по местам, миссис ли вошла на тоненьких шпильках, и стук ее каблуков можно было сравнить с биением сердца. впрочем, проходить ее уроки истории без растоптаний сердец было чем-то невозможным, это же миссис ли. кол направо, кол налево, и объясняй потом родителям, что это она валит тупыми вопросами, а не ты пустая бошка.       сонхен мнет собственные кудри, то и дело наматывая прядь на палец. есть у него одна идея, но безумная до ужаса. она точно бы не понравилась ни конхо, ни остальным, но, по крайней мере, имела последствия в виде шанса на спасение. побоялся он ее озвучить пару минут назад, ведь от разговора их троицы веяло таким отчаянием, что самому страшно становится.       рука все еще покоилась под партой, сжатая холодной ладонью конхо. тот не писал, но, кажется, внимательно слушал учительницу. прогресс, в любом случае.       мыслей много, все хаотично мечутся в голове, пока сонхен безуспешно пытается сосредоточиться хотя бы на одной, ухватиться хоть за одну здравую. он увидел маленький кусочек их жизни, пока слушал, как они пытались выйти из назревшего затруднительного положения. он впервые увидел, какого это — быть ребёнком в жизни взрослых, когда их всех подручных средств есть только близкие друзья, но и они под угрозой. для них недопуск равносилен концу.       для мартина — конец всего, конец всем мечтам и совместным целям с джухуном, ведь его парень для него все на свете. для джухуна — конец всего, конец всякому контролю и дисциплине, ведь только в школе он забывался, не поддаваясь соблазну уколоть себе вену. для конхо — конец всего. без объяснения иных причин, просто конец всего. у него нет парня, он не заядлый торчок, у него нет стабильной работы, нет и жилища теперь. для сонхена, у которого вся жизнь распланирована по часам, это ново.       украдкой взглянув на младшего, сонхен поджимает губы. конхо выглядит отстранённым, точно не вслушивался в лекцию про корейскую войну. живой труп, которого выкопали и насильно заставили жить заново, и теперь он пытается удержаться на плаву.       отломив небольшой кусок белой пористой плитки, сонхен незаметно сует его меж чужими губами, обращая на себя внимание. конхо мелко вздрагивает, поведя бровью. кусает шоколад зубами и склоняет голову вбок.       — нам нужно поговорить на перемене. наедине.       — о чем?       — узнаешь.       — понял, котёнок.       конхо улыбается уголком губ, подмигивая сонхену. сжимает ладонь покрепче, вытаскивая наверх. оставляет их сомкнутые руки на парте, опускаясь головой. до перемены ещё есть время, он в полном праве использовать его с пользой, пока внутри все бушует.

***

      перемена. мартин бросает, что джухуну нужно проветриться и уводит того в туалет. так даже лучше, думает сонхен, пока конхо быстрым темпом идёт к чёрному выходу, обняв его за плечи.       на улице ни одной живой души — за пятиминутный перерыв можно едва успеть перебраться в другой кабинет, не говоря о выходе на свежий воздух.       — ну, — прислоняясь к стене в тени, чтобы никто не увидел, конхо достает из кармана синюю коробку с очень говорящей картинкой разложения мозга. — выкладывай, че хотел.       сонхен встает напротив, не смотря на парня, пальцами теребит край рубашки, не зная, как начать. младший терпеливо ждет, втягивая никотин в лёгкие.       — конхо, мы... — вдыхая воздуха побольше, мямлит сонхен. — мы с тобой быстро сдружились, ты знаешь. я многое о тебе узнал, вообще многое узнал о другой жизни, непривычной мне..       — котенок, у нас три минуты, давай короче?       — да ты послушай, это важно!       конхо лениво ухмыляется.       — может прогуляем сегодня? пойдем в гараж? все равно день хуевый задался, те двое без нас дожмут.       — в гараж? ну... пошли?       зачем добровольно согласился уходить с уроков, не взвесив за и против, сонхену непонятно. но раз конхо так легче, то почему бы и нет. один раз прогуляет и ничего страшного, они же все равно вернутся.       конхо кивает, затягивается напоследок и вытягивает с рук сонхена его сумку. вешает на свое плечо и с двумя рюкзаками теперь плетется прочь от школы. сонхен идёт следом, придумывая в голове, как бы ему озвучить свою идею.

***

      предчувствие чего-то плохого не покидало душу вплоть до самого гаража. снова запах ржавчины и бензина, снова скрипучая железная дверь, лужа и большой диван. конхо сбрасывает вещи в более чистую зону мебели и плюхается на край, похлопывая рукой рядом.       — хочешь энергетик?       сонхен мотает головой, опускаясь рядом.       — нет, спасибо.       — ну, тогда начинай уже, я заждался.       конхо отходит к стене с цветными банками. щелчок вскрытия энергетика сопровождается его шипением. честно говоря, сонхен чувствует себя точно так же.       — если... — сбивчиво начинает ом. — если у нас ничего не получится решить мирным путем и... встанет угроза твоего отчисления, то... что ты будешь делать?       — хм, не знаю? странный вопрос, я к нему не готовился. что-то еще?       — я подумал, что, может быть, тебе стоит уехать с мамой? ну, она же искала тебя...       конхо замирает в банкой у губ. явно не ожидавший такого исхода, он резко отталкивается от стены, надвигаясь на сонхена. тот буквально отскакивает с места, пятится назад, съёжившись от страха, но не успевает ничего толкового сказать. младший быстро хватает его за руку, разворачивает и толкает к стене, у которой только что стоял сам. банки с грохотом бьются друг об друга, летят вниз. ничего не разбивается, кроме стеклянных бутылок с алкоголем. конхо нависает, вжимает его так сильно, что сонхену и воздуха становится мало.       — повтори, блять, че твои сладенькие уста сейчас спизданули, — неестественно низким голосом пробасил ан. на краснеющих глазах лопаются капилляры, дыхание учащается в разы сильнее.       — конхо, ты же... ты же сам знаешь, что она тебя ищет и... — старается говорить твердо, но под гнетом эмоций получается только заикаться.       — и ты хочешь, чтобы я бросил всех, как это сделала она? ты, блять, это имеешь в виду?       — нет! — кричит ему в лицо сонхен, тут же затыкаясь, когда конхо сильно бьет кулаком в стену, почти касаясь его уха. — конхо, послушай, это же шанс...       — какой еще нахуй шанс, котенок? ты еще не понял, что я ненавижу ее? я что-то непонятно объяснил или что?       — конхо, ты сдохнешь здесь, — прямо высказывает ом.— там у тебя будет будущее.       — не беси меня, мне не нужно будущее без, сука, вас, — кулак тут же разжимается, впиваясь в нежную кожу шеи. конхо явно не соображает, что делает, когда длинными пальцами захватывает чужое горло почти полностью.       теперь-то сонхену поистине страшно. воздуха критически не хватает, он судорожно хватается руками в ту, что душит его самого. ощущает, как лицо краснеет, как ноги становятся ватными. вдохнуть полной грудью не получается вовсе.       — конхо, — голос садится, — пусти...       конхо не слышит.       в голове лишь туман, поток хреновых решений и желаний. он не видит сонхена, задыхающегося от собственных рук, нет. он не слышит ни своего имени, ни мольб, ничего не слышит. не говорит, а только крепче сжимает, полностью перекрывая кислород.       конхо не слышит себя.       черти взобрались в мозг, командуют проучить, приказывают убить, задушить провинившегося до конца. чтобы знал, как делать нельзя. чтобы знал, что будет с такими хорошими мальчиками, которые лезут не в свое дело! конхо потакает им всем, согласно кивает головой, а на губах расползается опасная улыбка, оголяя ряд острых зубов, готовых разорвать чужую глотку. один только щелчок в голове и он готов пойти вперёд.       конхо не чувствует себя.       не он контролирует телом, нет, это не он. кто-то сидит в нем, кто-то большой, страшный и черный. пугает. конхо пугается. конхо делает все, о чем его просит этот кто-то. оно слышит, как скрипят хрящи под подушечками пальцев и гадко смеется, да так громко, что голова дергается в сторону. голова дергается, вместе с тем и рука ослабевает. конхо не чувствует себя, не может нормально двигаться, только короткими микродвижениями пытается увернуться. сжимает глаза так сильно, что видит в них цветные пятна, и в этих пятнах различает лица. они улыбаются ему. они недовольны им. их улыбки превращаются в оскал. они нападут на него. они собираются убить его? нет, они не такие. нет. нет, что происходит?       он чувствует что-то мокрое. это его кровь? нет. это слезы? его слезы? он плачет? нет, это не его. тогда чьи? теплая влага стекает по его руке, неприятно скользя под рубашку. под рубашку. чья рубашка? это не его рубашка? это их рубашка? это сонхена рубашка. это сонхена слезы.       — конхо, отойди, — снова этот голос. почему он просит отойти, если только что говорил о другом? — пожалуйста..       голос продолжает шептать, пятна продолжают строить страшные морды. он бесится. он резко распахивает глаза.       пятна пропадают. мир возвращает прежний вид.       сонхен стоит перед ним, беззвучно шепча губами его имя. не кричит, не бьется. только смотрит в его глаза. а на шее белые следы.       рука разжимается окончательно. он отходит назад. шаг. второй. шестой. десятый. отходит, пока не чувствует диван позади себя. бьется поясницей, спотыкаясь об выступающую железку на полу. скатывается по спинке мебели, прикрывая лицо руками.       бьет себя по щеке. один удар. второй удар. третий. он чувствует себя. никого внутри нет. нет же?       его трясет. тело сильно трясётся, как в лихорадке. отдаленно слышит, как сонхен кашляет, часто и надрывно. смотрит сквозь щель между пальцев: сонхен осел наземь, трет шею. им нужно уйти. им нужно свалить отсюда подальше. кто-то увидит. кто-то услышит. кто-то расскажет. им нельзя здесь.       поборов себя, конхо встает. медленно. аккуратно. хочет подойти к сонхену, хочет обнять, хочет выпросить прощения, но внутри понимает, что натворил. внутри его осуждают. внутри шепчутся. о нем. все о нем. все плохое о нем. говорят, какой хреновый неудачник. говорят, что только психи будут убивать тех, кто протягивает им руку помощи. он псих. конхо псих. они называют его психом. оно начинается опять. снова зажмуривается, теряя равновесие.       — нет. нет, блять, нет!... тихо. тихо, я сказал!       кричит ли он или просто так думает, конхо не знает. знает, что голоса затихают. голоса затихают. затихают...       он сжимает голову руками, вжимает подбородок в грудь.       сейчас все пройдёт. все будет хорошо. сейчас мы с сонхеном вернёмся в школу, пойдём на физику. потом будет родительское собрание. придет джеймс. джеймс. джеймс? джеймс его родитель? нет. а кто родитель? сонхен? а кто джеймс? физика. закон ома. все будет хорошо. собрание. мартин. ток вышел из строя. цепь сопротивляется. а конхо не сопротивляется. нет. конхо же перегорел? кто такой джеймс? а кто такой конхо? сонхен. сонхен, сонхен, сонхен. кто это? что такое физика?       глаза мутные. на трясущихся ногах опять пытается подняться и подойти к сонхену.       сонхен видит его и отползает в страхе назад. ему страшно. не позволит теперь подойти к себе. не позволит. ползет на четвереньках, пусть это и низко, но хотя бы быстрее шатающегося конхо. в ладони впиваются осколки битых бутылок. он в опасности. он в беде. он не сможет открыть ту тяжелую дверь. он наедине с психом.       — котенок...       — не подходи!       конхо сознательно шагает быстрее. слезы текут по щекам, он быстро смахивает их грязным рукавом и ускоряет косой шаг.       — нет, не трогай меня! — кричит ом. кричит и сжимается в комок, пытаясь стать незаметным в этом грязном углу. теперь кровь течёт с рук прямо так, как конхо говорили голоса. иронично получилось. предсказали.       конхо стоит, не смея двинуться. его котенок, его маленький красивенький сонхен забился в углу и боится его. боится. а ведь месяц еще продолжается. он обещал доказать, что не надо его бояться, что он не такой. он не такой. а какой тогда? конхо не знает. знает, что котёнок плачет, котёнок ранен. так же не бывает? котята не плачут, они кушают корм и мурлыкают, когда их ласкаешь. почему этот котенок не такой?       потому что сонхен — никакой не котенок. не животное. человек. такой же человек. как и сам конхо. конхо тоже человек. конхо тоже человек? почему они тогда такие разные? нет, кто-то из них точно не человек. а кто? кто? сонхен истекает кровью, как человек, значит он человек. а кто конхо? ему тоже нужно истекать кровью? ему тоже нужно истекать кровью. чтобы стать человеком, как сонхен. чтобы быть как сонхен. чтобы его не боялись.       конхо смотрит на свои руки. почему их четыре? хотя, нет, вроде две? нет, снова четыре. почему их четыре?а у сонхена сколько? почему у него нет рук?       — кровь, — шепчет он, завороженно наблюдая, как красные капли падают на черный пол. — кровь.. а у меня нет крови...       — конхо, — голос старшего дрожит, но он все еще не решается поднять голову. — конхо, пожалуйста, позови кого-нибудь. мартина, джухуна, джеймса. кого угодно, пожалуйста!       — мартин? — конхо моргает. перед глазами всплывает силуэт. длинный, худощавый. с серебряной цепочкой и блестящим браслетом руке. лица нет. лица нет! а где лицо? он не человек? нет, он человек. да-да, точно человек, у него смех человеческий. громкий такой смех. он всегда рядом, он друг, близкий друг. он не боится конхо. а сонхен боится. — ты меня боишься? не надо меня бояться.       делает шаг вперед, но слышит протестующий крик. конхо осекается, прижимая ладони к ушам. крепко-крепко сжимает их, пока больно не стало, пока лицо не скривилось.       — не кричи! почему ты кричишь? — кричит в ответ, но злоба тут же меняется радостной улыбкой. сонхен реагирует на него! — не надо меня бояться, я человек, я просто... я хочу посмотреть... на кровь..       — конхо, нет! очнись, пожалуйста, ты не в себе!       сонхен бьет по полу, бьет и по стене, пытаясь отвлечь внимание. не в себе, конхо не в себе и это очень хреново. если бы он знал, что триггер может зайти настолько далеко, не открывал бы рот в его сторону никогда. не подходил бы, не приглашал домой, не верил, ничего на свете не сделал бы. но он уже все сделал. они друзья. сонхен сам все испортил, зная, насколько тема матери травмирующая.       поднимает голову и видит лицо младшего прямо перед собой. заплаканное, красное, местами в крови. сонхен пугается, отодвигаясь назад как можно больше. некуда. конхо приближается. смотрит на сжатые кулаки, смотрит на порезы, на стекающие капли.       — больно? — спрашивает он тихо и сонхен уже не может разобрать, в каком он состоянии.       — да, — всхлипывает, — очень больно.       — больно, — повторяет конхо. смотрит на свои руки, потом на его. — а у меня не болит. почему у меня не болит?       он трогает свою щеку, размазывая слёзы, грязь, чужую кровь. смотрит на пальцы — они красные.       — кровь... — шепчет он. — моя? нет... не моя. это же твоя! твоя. почему моя не идёт?       — конхо, — голос срывается. — посмотри на меня. только на меня. не на руки. на меня. смотри!       конхо поднимает голову. смотрит в заплаканные глаза, в разбитую губу, в синяки на шее.       и что-то щёлкает.              — сонхен? — голос становится тише, человечнее. — ты... ты плачешь?       — нет, — сонхен быстро вытирает щёки тыльной стороной ладони, оставляя кровавые полосы.       конхо моргает. раз. два.       — котенок... — он смотрит на его руки, на осколки под ним, на лужу крови, которая расползается по пыльному полу. — что я... я... блять, что я наделал?       — ты ничего не наделал, — сонхен говорит быстро, торопливо, потому что видит, как конхо начинает трясти. — это я сам. я наступил на осколки. слышишь? ты здесь ни при чём.       — блять, что здесь произошло?...

***