Три минуты на ответ

Утром Вика проснулась с ощущением, будто вообще не спала. Телефон всё ещё лежал рядом с открытым чатом клуба. Последнее, что она помнила перед тем, как уснуть — фотография Макса и Саши за одним столиком. Почему-то именно это не давало покоя больше всего. Не потому что они общались. А потому что оба появились почти одновременно. После нескольких лет. После полного исчезновения. И теперь будто специально крутились вокруг Адель. Вика перевернулась на спину и уставилась в потолок. — Отлично, — пробормотала она. — Теперь я думаю о её проблемах ещё больше, чем о своих. Потолок ничего не ответил. Как обычно. На тренировке атмосфера была совсем другой. До турнира оставалось меньше двух недель. И это чувствовалось буквально во всём. В стопках распечаток на столах. В количестве выпитого кофе. В том, что даже самые безответственные участники клуба внезапно начали открывать материалы заранее. В том, как быстро люди занимали места по утрам. В том, как часто Ира начинала потирать переносицу. А это уже само по себе было тревожным сигналом. — Хорошо, — хлопнула она ладонями. — Сегодня перекрёстные вопросы. И на этот раз попробуйте не убить друг друга в процессе. — Никаких обещаний, — сразу отозвалась Люда. — Особенно ты. — Это дискриминация. По аудитории прокатился смех. — Нет, это статистика, — не поднимая головы от бумаг ответила Ира. — Я ненавижу, когда против меня используют факты. — Тогда дебаты были странным выбором. С задних рядов кто-то захлопал. Снова смех. Даже Адель едва заметно закатила глаза. Вика поймала себя на мысли, что именно такие моменты ей нравятся больше всего. Не турниры. Не победы. Не бесконечная подготовка. А это. Когда аудитория постепенно просыпается. Когда все спорят одновременно. Когда кто-то через весь кабинет орёт: — Кто украл мой маркер?! И через секунду получает ответ: — Он у тебя в руке. Когда Люда объявляет себя жертвой режима. Когда Ира угрожает выгнать половину клуба. Когда все устали, нервничают, но всё равно приходят сюда каждое утро. Когда турнир уже совсем близко. И от этого становится одновременно страшно и интересно. — Работаем, — сказала Ира. Сразу стало шумно. Кто-то начал спорить про аргументы. Кто-то обсуждал темы прошлых турниров. Кто-то пытался доказать, что четыре часа сна — это достаточный отдых. — У нас есть идея, — осторожно начала Люда. — Нет, — Ира даже не подняла головы от бумаг. — Но ты даже не знаешь какая. — Оттого, что предлагаете ее вы мой ответ очевиден.  Люда оскорблённо прижала ладонь к груди. — Это предвзятость. — Это опыт, — спокойно ответила Ира. — Ты даже не дослушала, — вмешалась Вика. Ира наконец подняла взгляд. — Хорошо. Говорите. Вика воодушевилась: — Мы подумали, что для подготовки к межвузовскому турниру будет полезно устроить тренировочные дебаты между клубами. Но не обычные. А ночные. В аудитории повисла тишина. — Ночные? — переспросила Ира. — Да. — В общежитии? — Возможно. — После отбоя? — Теоретически. — С едой? — Практически обязательно. Ира несколько секунд молча смотрела на них. — Нет. — Но… — Нет. — Ты даже не дослушала аргументацию. — Потому что нет. — Тирания, — возмутилась Люда. — Демократия закончилась в тот момент, когда вы пришли неподготовленными на прошлую тренировку, — Ира протяжно вздыхает, смотря прямо в глаза. — Вот поэтому мы и выступаем против чрезмерного государственного контроля, — мрачно заметила Вика. — Вон из аудитории. — Это угроза? — Это предложение. — Мы его отклоняем. — А я нет. По аудитории прокатился смех, а Адель, до этого молча читавшая материалы турнира, даже не поднимая головы произнесла: — Вика, если тебя всё-таки выгонят, предупреди заранее. Мне нужно будет искать нового напарника. — Предательница, — тут же сказала Вика. — Реалистка, — поправила Адель. И почему-то именно после этой фразы засмеялась даже Ира. Турнир приближался. А вместе с ним приходило знакомое напряжение. Каждый год происходило одно и то же. Сначала все шутили. Потом начинали нервничать. Потом нервничали настолько сильно, что снова начинали шутить. — Напоминаю, — сказала Ира, — если на турнире кто-нибудь скажет фразу «это очевидно», я лично сниму вас со сцены. — Но некоторые вещи действительно очевидны, — Девочка в больших круглых очках намеренно игнорирует ее слова, поворачивая голову в сторону Иры. — Например? — Что я заслуживаю автоматическую победу, — Люда смеется, сидя на своем месте. — Люда. — Да? — Замолчи. Тренировка закончилась только к вечеру. К тому моменту мозг Вики официально отказался сотрудничать с реальностью. Поэтому, когда Лера написала: @valerya_131313: встретимся? Она согласилась почти автоматически. Они встретились вечером в своей кофейне возле общежития. По крайней мере, именно так они её называли уже несколько лет, хотя формально кофейня, конечно, принадлежала не им. Просто так получилось, что почти все важные разговоры почему-то происходили именно здесь. После первых экзаменов. После проваленных зачётов. После бессонных ночей перед сессией. После дурацких историй, над которыми потом можно было смеяться месяцами. Даже после их первой серьёзной ссоры они в итоге пришли мириться именно сюда. Кофейня находилась всего в нескольких минутах от общежития, поэтому добраться было легко в любую погоду. Здесь никогда не было слишком шумно, а у окна почти всегда находился свободный столик, который они давно считали своим. Бариста уже знал их в лицо. Знал, что Лера каждый раз долго изучает меню, а потом всё равно заказывает одно и то же. Знал, что Вика обычно приходит уставшая и первым делом просит кофе покрепче. Знал, что если они сидят здесь больше двух часов, значит либо обсуждают какую-то проблему, либо сплетничают. Поэтому сегодняшний вечер начинался совершенно обычно. Лера уже сидела за их привычным столиком у окна. Перед ней стояла чашка кофе, а сама она что-то быстро печатала в телефоне. За окном медленно темнело. По стеклу стекали редкие капли после дождя, а внутри было тепло и уютно. — Опаздываешь, — заметила она, как только Вика подошла. — На три минуты, — Вика бросила сумку на соседний стул и села напротив. — На семь, — Лера даже не оторвалась от телефона. — Ты засекала? — Конечно. — Пугающий человек, — Вика тяжело вздохнула. — Спасибо. Первые минут двадцать всё действительно было нормально. Даже хорошо. Они обсуждали учёбу. Какой-то очередной зачёт. Преподавателя, который искренне считал, что студенты не спят и не едят, а существуют исключительно ради его предмета. Лера рассказывала историю про одногруппника, который перепутал аудитории и полпары просидел на лекции для третьего курса, не заметив подвоха. — И он правда не понял?, — Вика смеялась так сильно, что едва не подавилась кофе. — Вообще, — Лера рассмеялась и покачала головой. — Как?, — Вика недоверчиво прищурилась. — Он сказал, что просто решил, будто тема стала сложнее. — Это самый уверенный человек в мире. — Или самый глупый, — Лера фыркнула, размешивая кофе. — Иногда это одно и то же Они снова засмеялись. Потом разговор незаметно свернул на дебаты. Лера давно уже привыкла слушать истории про клуб. Про Иру. Про Люду. Про бесконечные тренировки и подготовку к турнирам. — И как прошла репетиция? — спросила она. — Отвратительно, — Вика закатила глаза. — Настолько? — У нас появился новый источник проблем. — Ещё один? Разве старых было мало? — Судя по всему, вселенная решила, что мне скучно живётся. — Это тот парень, про которого ты говорила?, — Лера усмехнулась. — Ага. Вика машинально начала рассказывать про утреннюю тренировку. Про появление Макса. Про то, как он действовал всем на нервы. Про то, как Адель внезапно начала ошибаться. Лера слушала внимательно. Очень внимательно. Настолько внимательно, что Вика не сразу заметила одну странность. Она рассказывала уже минут десять. И почти всё это время говорила об Адель. Лера молчала. А потом вдруг спросила: — Я уже забыла, как ты выглядишь без папки дебатного клуба. — Очень смешно, — Вика усмехнулась. — Я серьёзно. — Начинается. — Нет, правда. Мы когда последний раз нормально виделись?, — Лера покрутила ложку в чашке. — Сейчас. — До этого. Вика задумалась. И неожиданно поняла, что не знает. Лера заметила это сразу. — Вот именно. — Лер, — Улыбка с лица Вики постепенно исчезла. — Что? — У меня турнир через две недели. — Я знаю. — Тогда в чём проблема? — В том, что ты исчезла. Вика нахмурилась. — Не драматизируй. — Я драматизирую?, — Лера невесело усмехнулась, — Ты пропустила мой день рождения. Вика замерла. Сначала она даже не поняла. А потом внутри всё резко ухнуло вниз. Как? Просто как? Они дружат четыре года. Она знала день рождения Леры наизусть. Помнила его лучше некоторых собственных паролей. Каждый год поздравляла одной из первых. И всё равно забыла. Не перепутала дату. Не опоздала на день. Просто не вспомнила. В груди неприятно сжалось. Потому что Лера была не просто подругой. Она была одним из самых близких людей в её жизни. И от этого становилось только хуже. — Даже не помнишь. Стало тихо. Слишком тихо. — Лера… — Нет, подожди. В её голосе впервые появилось раздражение. Настоящее. Живое. — Я две недели пытаюсь нормально поговорить с тобой. — У меня правда много всего происходит. — Именно,— Лера посмотрела ей прямо в глаза, — И для всего этого место находится. Для клуба. Для тренировок. Для турнира. Для новых знакомых. Для Адель. Для кого угодно кроме меня. И вот тут Вике стало по-настоящему неприятно. Потому что часть этих слов была правдой. — Это нечестно. — Нечестно?,— Лера коротко рассмеялась, — Знаешь, что нечестно? Когда твоя лучшая подруга постепенно исчезает из твоей жизни, а ты даже не можешь понять в какой момент это произошло. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Потом Лера взяла сумку. И ушла. Просто ушла. Даже не обернувшись. На улице уже темнело. Вика шла по мокрым после вчерашнего дождя улицам и чувствовала себя отвратительно. Злость постепенно уходила. Медленно. Неохотно. Будто отступающая волна, после которой на берегу остаётся весь беспорядок, который она успела натворить. И чем спокойнее становилось внутри, тем хуже Вика себя чувствовала. Потому что теперь она ясно видела, что произошло. Лера не заслужила ни одного слова из того, что услышала. Она просто обиделась. И имела на это полное право. А Вика вместо того, чтобы признать свою ошибку, начала защищаться. Злиться. Искать виноватых. Только вот виноватых не было. Была она сама. От этого становилось особенно паршиво. Вика несколько раз брала телефон в руки. Открывала их чат. Смотрела на пустое поле для сообщения. И ничего не писала. Потому что не знала как. Обычное  «извини»  казалось слишком маленьким для того, что она натворила. А ничего лучше придумать не получалось.  И чем дольше она смотрела на экран, тем сильнее становилось чувство, что она всё испортила. Впервые за долгое время Вика действительно не понимала, что делать дальше. Телефон завибрировал. Вика достала его. И замерла. Сообщение. От Адель. Короткое. Без приветствия. Как всегда. @adelich06: Ты жива? Вика несколько секунд просто смотрела на экран. Потом нахмурилась. И напечатала: @ya.lisss: с чего такой вопрос? Ответ пришёл почти сразу. @adelich06: Ты уже час не отвечаешь в чат клуба. Вика невольно усмехнулась. Конечно. Не «как дела». Не «всё нормально?». Не «где ты?».Просто констатация факта. В стиле Адель. @ya.lisss: может я просто отдыхаю от вас Пауза. Потом новое сообщение. @adelich06: Ложь. @ya.lisss: почему? @adelich06: Ты бы написала об этом пять раз. Вика закатила глаза. И почему-то впервые за весь вечер почувствовала себя немного лучше. Но уже через секунду пришло ещё одно сообщение. Короткое. Неожиданное. @adelich06: Что случилось? И вот тогда улыбка медленно исчезла. Потому что каким-то образом среди десятков людей именно Адель первой поняла, что что-то не так. И Вика вдруг застыла посреди улицы, не зная, что ответить. А далеко в другом конце города Макс сидел напротив Саши в почти пустом кафе. Между ними лежала папка с какими-то старыми документами. — Она начинает замечать, — тихо сказал Макс. — Поздно или рано?, — Саша смотрела в окно. — Не знаю. — А Адель? Макс усмехнулся. Но без веселья. — Адель уже всё чувствует. Пауза. — Думаешь, она вспомнит? — Она никогда не забывала, — Саша медленно закрыла глаза. Макс опустил взгляд на документы. На верхнем листе было написано только одно имя. Имя бывшего капитана дебатного клуба. Того самого, о котором никто больше не говорил. И рядом стояла дата его исключения. За две недели до межвузовского турнира.