It’s a match!

— Итак… — Итак… Обычно слова даются тебе легко, но в этом самый момент они мертвым грузом лежат на языке и застревают в горле. Особо нечего сказать человеку, из-за которого твои рабочие дни ощущаются длиннее стандартных восьми часов. Однако – и это открытие шокирует – Чонгук определенно привлекательнее, чем тебе хотелось бы признать. Несмотря на свои смекалку и хитрость, Наён и Джихё знают тебя лучше, чем кто-либо другой. Тебя легко было понять – а какая уважающая себя женщина не захочет, чтобы какой-нибудь ничего не подозревающий красавчик, управлял ей, словно тряпичной куклой, по всей кровати в спальне? К сожалению, рядом с тобой сидит Чон Чонгук, но девушка имеет право называть вещи своими именами. Так ведь? Возможно, всё могло бы сложиться иначе, и это свидание вслепую могло стать действительно приятным сюрпризом, если бы он не был офисным спальным мешком. Чонгук переспал с половиной отдела маркетинга и даже больше. Ты не завидовала этим женщинам. То, как с ними обращались, вряд ли можно было назвать чем-то из категории любовных романов. Его схема была проста: флиртовать с ничего не подозревающей девушкой в комнате отдыха, повторить это около четырёх-пяти раз, попросить её номер телефона, пригласить выпить и закончить всё сексом, о котором она обязательно проболтается всему офису, как о какой-то городской легенде. Это предсказуемо. Тебе не интересно быть очередной его жертвой. И поскольку ты с самого начала дала это понять, он решил направить всю свою энергию на то, чтобы сделать твою жизнь невыносимой. — Погода сегодня отличная. — Ты смотришь в окно, наблюдая, как мимо проходят прохожие с сумками и детьми в колясках. Он раздраженно вздыхает. — Ладно. Нет. Мы должны относиться к этому как к настоящему свиданию. Я пытаюсь продемонстрировать свои навыки. — Какие навыки? — саркастически спрашиваешь ты, скрестив руки на груди. Он несколько раз моргает, словно его сбивает с толку тот факт, что ты не замечаешь его стараний. — Моё обаяние. Выгнув бровь, ты спрашиваешь: — Ты имеешь в виду то, как ты каждую ночь заманиваешь девушек в постель? — Именно, — подтверждает он. — И у меня это чертовски хорошо получается. Ты не знаешь, чья это была гениальная идея — выбрать кофейню вместо бара. По крайней мере, алкоголь сделал бы эту пытку терпимой. — Ладно, фу… Он шутливо похлопывает тебя по плечу. — Всё в порядке, я знаю, ты бы хотела быть на их месте. — В твоих мечтах, исчадие ада, — усмехаешься ты. Больше ты этого не выдержишь. Ты едва присела на тридцать секунд, а уже на пределе. Не выпуская телефона из рук, ты открываешь приложение таймера и устанавливаешь время на пять минут. Снова переведя взгляд на него, ты нажимаешь кнопку СТАРТ и кладешь телефон экраном вверх между вами. — Серьёзно? — Чонгук лениво наклоняется вперёд, опираясь предплечьем на стойку. — Просто хочу уделить этому свиданию должное время, — мило говоришь ты, — Пять минут моего безраздельного внимания. Первые тридцать секунд я отдала тебе бесплатно. — Как мило, — хрипло усмехается он, и от этого звука по твоему телу могли бы пробежать мурашки, если бы он не исходил от него. — Ты думаешь, мне нужно целых пять минут? Ты чуть не давишься слюной. — Извини? — Я производил большее впечатление и за меньшее время, — пожимает он плечами. Почему тебя нисколько не удивляет ничего из того, что он говорит? — Ого. В твоих штанах вообще есть место для твоего огромного гребанного эго? — выпаливаешь ты, надеясь, что твои слова не разнесутся по всему кафе. К счастью, другие пары слишком поглощены своими романтическими шутками, чтобы стать свидетелями этого душевного разговора. Это снова вызывает у него смех, который рокочет у него в груди и эхом отдается в твоих ушах. Он слегка откидывается назад, обхватывая руками теплую кофейную кружку, которую ты даже не заметила раньше, и смотрит на тебя. Полный осмотр с головы до ног, с повторным взглядом на грудь. Предсказуемо, как всегда. — Что? — резко спрашиваешь ты. — Ничего. — Нет, говори. Он широко улыбается. Его белоснежные зубы могли бы излучать столько света, что хватило бы на освещение всей этой кофейни — ты задаешься вопросом, какая девушка попалась на это последней. — Я только сейчас понял… это весело. — Это не весело, — шипишь ты, указывая пальцем между вами. — Это ошибка. Ошибка в алгоритме Wingmate. Я собираюсь отправить длинное письмо их генеральному директору и потребовать компенсацию. — Хм, — он задумчиво склоняет голову. — Я бы не сказал, что это была ошибка. — Ты что, с ума сошел? — Ну, очевидно, наши друзья считают, что мы хорошо подходим друг другу. Мне просто любопытно, что натолкнуло их на такую мысль. — Он делает паузу, обдумывая. — Уверен, твои друзья увидели моё лицо и подумали… ах, это мужчина её мечты. — Четыре минуты, Чонгук. — Но послушай, ты тоже ничего. Тэ знает, что мне нравится. — Его глаза блестят. — Конечно, судя по твоему поведению, у тебя что-то не в порядке с головой, но я справлюсь. — Серьезно? — Ты качаешь головой. Какая наглость у этого парня. Этот двусмысленный комплимент отправляется прямиком в твой воображаемый мусорный бак. — Как ты думаешь, чем закончится это свидание? — Ц-ц-ц. Давай будем вести себя цивилизованно. Все знают, что любое хорошее свидание начинается с того, чтобы узнать друг друга получше. — Чонгук тычет пальцем тебе в лицо, но ты хватаешь его и резко выворачиваешь, прежде чем он отдергивает руку. Если подыграешь, всё закончится быстрее. Как с пищевым отравлением — поудобнее устраиваешься у унитаза и ждёшь, пока страдания пройдут. — Хорошо, — говоришь ты. — Давай поговорим о том, о чём нам и положено поговорить. Он слишком доволен собой, и теперь у тебя нет выбора, кроме как поплакать в подушку позже. — Ты хочешь начать первой, или мне? — Начинай. — Хорошо. — Отводит взгляд, постукивает себя по подбородку, затем барабанит пальцами по деревянной столешнице. — Какой у тебя тип? — Забавный, эмоционально открытый, милый… понимаешь, к чему я клоню? — Ха-ха. Кексик, твой сарказм иногда меня ужасно раздражает. — Он взъерошивает свои тёмные волосы, на долю секунды закрывая глаза. Наверное представляет себя по самые яйца в какой-нибудь девушке. — Это едва ли можно назвать сарказмом. — Неважно. — Его глаза закатываются. — Позволь мне задать несколько вопросов, чтобы мы могли покончить с этим. — Вау, я тут вся в предвкушении. — Заткнись. — Он слегка толкает тебя в плечо, и ты снова болезненно ощущаешь его силу. — Хорошо, чего ты больше всего боишься? — Ты собирался это спросить? — Фыркаешь ты, и это было бы неловко, если бы ты была на настоящем свидании с настоящим мужчиной. — Чего я больше всего боюсь? — Это буквально самый простой вопрос при знакомстве. — А ещё самый скучный вопрос из всех, что известны человечеству. — Ты проверяешь телефон. Осталось три минуты. — Ладно. Пчёлы. Твоя очередь. Твои ред флаги? — У меня их нет. — Неправильно, придурок. Правильный ответ: ты думаешь, что у тебя их нет. — Если бы тебе поручили посчитать его недостатки, ты уверена, что просидела бы в этой кофейне несколько дней. — Следующий вопрос. — Хорошо, хорошо. — Он наклоняется вперед, и его ничем не примечательный одеколон неожиданно проникает в твои легкие. — Если бы ты могла поужинать с кем угодно, живым или мертвым, кто бы это был? Этот мужчина что, прочитал книгу о том, какие вопросы уместно задавать на первом свидании? Они невероятно невинны, особенно для человека, который неделю назад рассказал всему офису о том, как однажды участвовал в тройничке. — С кем-нибудь, кто поможет мне избежать этого свидания. — Взглянув на таймер, ты напоминаешь ему. — Две минуты, тридцать секунд. Часы тикают. Его смех разносится по всему кафе. — Черт, неужели нельзя дать мне хотя бы раз победить? — Как давно ты меня знаешь, Чонгук? — Хорошо сыграно. Теперь твоя очередь что-нибудь спросить. В свете кафе легко заметить, как его дурацкий пирсинг на губе отбрасывает тень, или как в его темных глазах мелькают маленькие золотистые искорки, которых ты раньше никогда не видела. — Сколько девушек ты бросил на этой неделе? — Сразу к делу, да? — Он даже не смущается, когда отвечает. — Три. — Господи Иисусе. — У тебя глаз дергается. — И ты гордишься этим? — Я честен. Это же должно что-то значить, правда? — Это буквально ничего не значит. — Жёстко. — Он делает глоток кофе, поглядывая на тебя поверх края чашки. — Так зачем ты вообще пытаешься с кем-то познакомиться? В смысле, ходишь на свидания. Ты смотришь на телефон. Осталось две минуты. Можно заодно и достоинство потерять. — Мои друзья считают меня жалкой. — Ой. — Нет, они правы. Я не ходила на свидания уже… — ты делаешь паузу, мысленно подсчитывая, но потом осознаешь, что не можешь точно определить, сколько времени прошло, — целую вечность. Они загнали меня в угол во время вечера с вином и устроили целую интервенцию. Клянусь, они думают, что я в итоге стану кошатницей с алкогольной зависимостью. — Ну, а ты, что думаешь? — спрашивает Чонгук, в его голосе слышится искреннее любопытство. — Возможно. — Ты пожимаешь плечами. — Так они создали профиль на Wingmate без спроса, и вот мы здесь. Сидим на свидании. — А-а.— Понимающе кивает он. — Старая добрая история с друзьями, которым не всё равно. — А ты? — Спрашиваешь ты, и в твоем голосе тоже невольно слышится легкий интерес. — Твои друзья читают тебе лекцию о том, как тебе нужно найти любовь? Чонгук чуть не давится следующим глотком кофе. — Вообще-то, да. Именно так это и произошло. — Он вытирает рот тыльной стороной ладони. — Мой друг Тэ встречается с этим парнем, Чимином. И, судя по всему, я порчу им настроение, рассказывая о своих… внебрачных связях. — Что? — О моих интрижках. Подружках для секса. Соседок по постели. — На его лице снова появляется ухмылка, но он остается невозмутимым. — Тэхён сказал, и я цитирую: „Мне надоело слушать о том, сколько девушек ты трахаешь, это отвратительно, пожалуйста, найди одного человека и оставайся с ним“. — Ух ты. — Ты качаешь головой, пытаясь сдержать смех, который вот-вот вырвется наружу. — Даже твои друзья считают тебя раздолбаем. — Я отличный друг, — возражает он, морща нос. — У меня просто активная социальная жизнь. — Так сейчас это называет молодежь? Он не обращает на твои слова внимания. — Так вот, Тэ создал профиль. Он сказал, что хочет, чтобы я остепенился или что-то в этом роде. — А ты хочешь? Остепениться? После этого свидания ты перетянешь губы резинкой и больше никогда не будешь говорить. Нет смысла задавать этот вопрос Чонгуку, в основном потому, что ты знаешь ответ и не хочешь его слышать. Чонгук на мгновение замолкает, внезапно теряя самоуверенность. — Не знаю. Наверное, ещё не встретил подходящую девушку. — Подходящую для чего? Для отношений или просто для того, чтобы терпеть твоё дерьмо? — язвительно спрашиваешь ты. Тебе трудно представить, что найдется девушка, которая сможет удержать Чон Чонгука. Его голос робко звучит, когда он спрашивает: — И то, и другое? В кафе раздается пронзительный писк твоего таймера на телефоне. — Ну, что ж, пора. — Ты так резко встаешь, что стул шатается. — Не могу сказать, что это худшее свидание в моей жизни. — Подожди. — Он снова тянется к твоей руке, но на этот раз его хватка нежнее. — И это все? — А чего еще ты ожидал? — Твой взгляд скользит вниз, туда, где его ладонь соприкасается с твоей кожей. Кем этот парень себя возомнил? — Да ладно, мы едва затронули эту тему. Я даже не успел рассказать тебе о своих хобби. Ты фыркаешь. — Дай угадаю. Тренировки, протеиновые коктейли и разочарование женщин в постели? — Кстати, я ещё и на гитаре играю. — Он ухмыляется. — Правда плохо. — Удивительно. — Видишь? Это сближает. — Он отпускает твою руку, жестом указывая на вас двоих. — К тому же, мне кажется, нам стоит хотя бы пятнадцать минут поболтать. Сделать вид, что мы старались. Он прав. Очень неприятный момент, который тебя не должен волновать. Ты мельком оглядываешь кофейню — она всё ещё полна счастливых пар, которые, вероятно, встретили свою вторую половинку не на проклятом приложении для знакомств. — Я не сяду обратно. — Хорошо. — Он тоже встаёт, возвышаясь над тобой. Ты никогда и не подозревала, насколько он высокий вне офисной обстановки, в которой вы обычно бываете. — И что будет, когда ты расскажешь друзьям, что это была катастрофа? — Наверное, меня запишут на быстрые свидания. — От этой мысли тебя бросает в дрожь. — Боже, эта поездка на выходные будет сущим адом. Они всё время будут анализировать мою личную жизнь и планировать свои следующие действия. Кажется, ты никогда не видела Чонгука таким растерянным. — Поездка на выходные? — Чеджу. Ежегодная традиция. Только я, две пары и куча вопросов о том, почему я всё ещё одинока. — Ты прислоняешься к табурету, и тебя накрывает волна усталости. — Они желают добра, но иногда это как быть животным в зоопарке. Смотри, грустная одинокая девушка в своей естественной среде обитания ест зефир в одиночестве! Чонгук действительно смеётся над этим. — Не волнуйся, мой друг Тэхён будет невыносим, ​​когда я скажу ему, что ничего не вышло. Он уже запланировал наши двойные свидания с ним и Чимином. Он точно не обрадуется, когда я объясню, что он свёл меня с коллегой, которая мне не нравится. — Извини? — Ты выпрямляешь спину. — Я тебе не нравлюсь? — То есть… — он замолкает, смущенно отводя взгляд. — Ты же угрожала мне из-за кекса. — Ты стащил мой маффин! — Ты пожелала мне подавиться черникой. — Тебе повезло, что это всё, что я сделала! — Я учту это в следующий раз, когда захочу перекусить. — Вы оба начинаете двигаться к выходу, словно два магнита, отталкивающиеся друг от друга, но все еще вращающиеся в одном пространстве. Послеполуденное солнце льется сквозь окна, окутывая кафе золотистым теплом. — Несложно не совать нос в мои дела. — Подожди! Чонгук резко останавливается, и ты врезаешься в его спину. — У меня есть идея. — Какая? — Ты раздраженно потираешь лицо. По спине пробегает холодок. Любая идея, придуманная его мозгом, вряд ли будет хорошей. — А что, если мы… спасём друг друга? Ты моргаешь несколько раз, обдумывая каждое слово. — Прости, что ты сказал? — От наших друзей. То есть, поможем друг другу. — Он проводит рукой по своим тёмным волосам. — Слушай, Тэхён так просто не отстанет. Он еще месяц будет спрашивать меня, почему у нас ничего не получилось, а потом запишет меня на новые свидания, в которых, очевидно, я ужасен. — Хорошо, и что? — И если будет казаться, что я с кем-то встречаюсь, он заткнётся. — Его глаза загораются, как у Альберта Эйнштейна, только что решившего задачу по физике. — А я поеду с тобой в твою дурацкую поездку на выходные. Мы можем притвориться, что мы друг другу понравились, чтобы твои друзья оставили тебя в покое. Ты долго смотришь на него. Обдумываешь, перевариваешь, анализируешь его слова. А потом, прежде чем успеваешь сдержаться, начинаешь смеяться. Это не вежливый смешок или легкое фырканье. Нет, это настоящий, до боли в груди, бездыханный хохот, который начинается в легких и взрывается наружу, как фейерверк из истерики. В кофейне воцаряется тишина — разговоры прерываются на полуслове, ложки перестают стучать по чашкам, кофемашина замирает на полушипении. Десять посетителей поворачиваются, чтобы посмотреть на тебя так, будто ты только что объявила о своем намерении баллотироваться в президенты, жонглируя горящими жезлами. Из всего, что он мог сказать в мире, ты не ожидала этого. — О боже, — задыхаясь, произносишь ты, слезы почти текут по щекам. — О боже. Ты хочешь, чтобы я… — Еще одна волна смеха. — Ты хочешь, чтобы я притворялась, что встречаюсь с тобой? Чонгук нервно оглядывается вокруг. — Может, мы могли бы обсудить это на улице? — Это… — ты начинаешь икать. — Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышала. Мы с тобой… Чонгук хватает тебя за запястье, и почти силой тащит к выходу, пока ты все ещё злобно хихикаешь. Колокольчик над дверью звенит, когда он вытаскивает тебя на тротуар. — Хорошо, хорошо, дыши, — говорит он, словно утешая кого-то от панической атаки, а не от приступа смеха. Ты все еще дрожишь от веселья, вытирая слезы. — Прости, я просто… представила образ того, как мы притворяемся… — Еще один смешок вырывается наружу. — Ты же понимаешь, что мы едва можем поговорить пять минут, не захотев друг друга убить, верно? — Ну да, но именно поэтому это и сработает. — Он размахивает руками. Чонгук твердо настроен на этот безумный план. — Подумай об этом. Мы и так знаем, что терпеть друг друга не можем, так что нет никакого риска, что кто-то влюбится. Это чисто деловые отношения. Ты чуть снова не теряешь самообладание на словах деловые отношения, но тут мысли в голове снова щёлкают. Смех замирает в горле, и реальность ситуации обрушивается на тебя, как бетонная плита. Наён и Джихё будут пытаться познакомить тебя с кем-то все выходные. Они будут проводить каждую свободную минуту, обнимая своих глупых парней, пока ты будешь объедаться зефиром и листать TikTok. Они попросят своих парней высказать своё мнение о твоей личной жизни с их мужской точки зрения, и будут предлагать глупые альтернативы, например, круиз для одиноких людей старше пятидесяти. Хуже всего то, что они будут делать это с таким обожанием, что ты даже не сможешь на них злиться. Они будут кружить вокруг, суетиться и обращаться с тобой, как с птицей со сломанными крыльями, нуждающейся во внимании. — О боже, — бормочешь ты, осознавая весь ужас происходящего. — Они никогда не остановятся. — Что? — Мои друзья. Они испортят все выходные. Если мне очень повезет, они, наверное, просто принесут книги об отношениях. Ты пялишься на тротуар, представляя все способы, которыми они будут тебя мучить. Чонгук соглашается: — А Тэ проведет следующий месяц, пытаясь свести меня с другими девушками. В прошлый раз он пытался познакомить меня со своим инструктором по пилатесу. Единственное, что я о ней узнал, это то, что она очень гибкая, но это неважно. Дело не в этом. Ты смотришь на него. По-настоящему смотришь на него, стоящего в лучах солнца с совершенно серьезным видом и обдумывающего этот нелепый план. Всего на одну миллисекунду ты рассматриваешь перспективу фальшивых свиданий с Чон Чонгуком. Всего на одну, прежде чем твой мозг снова начнет работать на полную мощность. — Это безумие, — говоришь ты, качая головой и начиная отступать от него. Нижняя губа Чонгука слегка выпячивается, пирсинг отражается в послеполуденном свете. — Ну же, просто подумай об этом. — Я думаю об этом. Поэтому я и ухожу. — Ты делаешь еще один шаг назад, но он следует за тобой. — Мне так надоел Тэхён, — продолжает он, засунув руки глубоко в карманы. — Ты знаешь, через что он меня заставил пройти? Инструктор по пилатесу была, пожалуй, самой безобидной. Стоматологический гигиенист… — Стоматологический гигиенист? — Ее звали Э Сон. Она двадцать минут объясняла правильную технику чистки зубной нитью. — Он выглядит по-настоящему травмированным. — Двадцать минут. Про чертову зубную нить. — И ты думаешь, что притворяться, что у нас отношения, лучше? — По крайней мере, ты не будешь читать мне лекции о заболевании десен. Ты всё ещё идёшь задом, шаг за шагом, а он следует за тобой, как настойчивый татуированный щенок. — Чонгук, это безумие. Я тебя презираю. — Презрение – это какое-то странное слово, — возражает он. — Слушай, твои друзья подумают, что ты способна на настоящие человеческие отношения, а Тэхён подумает, что я исправился. Все в выигрыше. Ты дошла до угла улицы и видишь, как светофор на пешеходном переходе отсчитывает время. Семь секунд, чтобы выбраться из этого безумия и сбежать. — Просто… — кричит он тебе вслед, когда ты начинаешь переходить дорогу. — Подумай об этом, ладно? Увидимся в офисе! Ты не оборачиваешься, но оглядываешься через плечо: — Хорошо! — Хорошо? — Хорошо, я подумаю об этом! — На полпути через улицу твой голос повышается. — Но это всё равно самая глупая идея, которую я когда-либо слышала! — Я восприму это как прогресс, кексик! — кричит он в ответ. Ты показываешь ему средний палец, устремив взгляд перед собой, но на твоих губах появляется едва заметная улыбка, когда ты исчезаешь в толпе.

***

Три дня. Три целых дня ты обдумывала нелепое предложение Чонгука, и твоё психическое состояние окончательно вышло из-под контроля. На дворе среда, рабочий день в самом разгаре, и ты, сгорбившись, сидишь перед экраном компьютера, делая вид, что тебя волнуют квартальные проекты, хотя на самом деле ты размышляешь, не является ли то, что вы с Чонгуком притворитесь парой, признаком того, что ты окончательно потеряла рассудок. Таблица расплывается перед глазами, пока твой мозг в сотый раз прокручивает разговор. Деловые отношения. Боже, даже его выбор слов раздражал. С того дня, когда вы столкнулись друг с другом на свидании вслепую, ты делала все возможное, чтобы избегать его. Поднималась по лестнице вместо лифта, обедала за рабочим столом, старалась не задерживаться в уборной и сократила визиты в комнату отдыха. Несколько раз, заприметив его каштановую макушку в другом конце офиса, ты тут же придумывала себе задачи, и уходила прочь. А вчера ты десять минут простояла в подсобке, чтобы не проходить мимо его стола, пока он работал за компьютером. В глубине души, в самой её дальней части, в которой ты полностью отказалась от чувства собственного достоинства, ты понимала, что это не самая худшая идея из тех, которые ты когда-либо слышала. Она даже не входит в десятку худших, что лишний раз вызывает тревогу по поводу того, как ты живешь. Ты думаешь об этом только потому что одинока настолько, что ощущаешь боль. Вчера вечером ты поймала себя на том, что разговариваешь со своим отражением в зеркале в ванной, но, когда поняла, что делаешь, даже не остановилась. Ты просто продолжила спорить сама с собой о том, допустимо ли добавлять ананас в пиццу. Поездка на Чеджу начинается в пятницу утром, и групповой чат постоянно полон восторженных сообщений, что эти выходные будут так полезны для твоей уверенности в себе. Ты довольно кратко и расплывчато рассказала о свидании вслепую Наён и Джихё, в основном потому что за десять минут до видеозвонка Джихё прислала ссылку на статью под названием «как оправиться от разочарований на свиданиях». Этого достаточно, чтобы любой здравомыслящий человек задумался о крайних мерах. Желудок громко урчит, прерывая мысленную жалостную тираду. Ты ничего не ела, кроме того жалкого салата за рабочим столом в полдень, а уже почти четыре часа. Сейчас организм буквально работает только на энергии от зеленых листьев и твоем собственном упрямстве. Комната отдыха — единственная надежда на то, что ты сможешь полноценно поесть. Может быть, кто-то принес печенье, или где-то в глубине шкафчика с закусками спрятался брауни. Тебе нужен сахар, и он нужен прямо сейчас, прежде чем невменяемая часть тебя напишет в службу поддержки Wingmate жалобу на их алгоритм подбора партнеров. Оторвавшись от стола, ты пробираешься сквозь лабиринт ноутбуков и уставших людей. Когда ты подходишь к комнате отдыха, дверь приоткрыта, и ты слышишь, как гремит кофемашина, заваривая свежую порцию. Идеально. Кофеин и сахар — две группы продуктов, необходимые, чтобы пережить последние два часа рабочего дня. Но когда ты закрываешь за собой дверь и заворачиваешь за угол в это небольшое помещение, сердце тут же падает на кафельный пол. Чонгук стоит у стойки, что-то помешивая в кружке. Его волосы идеально растрепаны, рукава слегка закатаны, обнажая края татуировок. Он поднимает взгляд на звук шагов. Уголки его губ растягиваются в фирменной ухмылке. Черт возьми. Ты замираешь, все инстинкты требуют развернуться и убежать обратно к своему столу. Но ты уже здесь, и отступление только усилит твое жалкое положение, да и доставить ему это удовольствие ты не посмеешь. Поэтому ты расправляешь плечи, подходишь к шкафчику со сладостями и полностью игнорируешь его присутствие. Где-то здесь должен быть шоколад. Что-то с достаточным количеством сахара, чтобы взбодриться. — Ты подумала об этом? Его голос прерывает охоту за сладостями, словно он спрашивает о погоде, а не о своей фальшивой схеме свиданий. Ты отказываешься смотреть на него. Вместо этого ты сосредоточенно роешься в шкафчике, отодвигая упаковки крекеров, батончиков и мюсли в поисках чего-нибудь, что не будет на вкус как картон. — Нет. Ложь слетает с губ так легко, что ты сама удивляешься. Ты всегда хорошо умела врать самой себе, но теперь ты становишься лучше в этом и для других людей. — Хм. — Он делает глоток из своей кружки, и ты чувствуешь, как его колючий взгляд впивается тебе в спину. — А я думал. Твоя рука замирает на упаковке печенья. — Думал? Что за хрень. Он об этом думал? О том, чтобы притвориться, что встречается с тобой? Твой мозг начинает метаться в двадцати разных направлениях. — Да. Продумывал наш путь к отступлению. На самом деле, если подумать, это довольно гениально. Ты хватаешься за печенье и вытаскиваешь его из шкафа, но хватка не такая твердая, как тридцать секунд назад. — Гениально или абсурдно? Он подходит ближе, и комната отдыха кажется суженной до размеров обувной коробки. — Что, ты не сможешь изобразить хоть какой-то легкий интерес ко мне? Ты крепче сжимаешь упаковку с печеньем. — Нет, на самом деле. Не смогу. Особенно перед моими лучшими друзьями. — Но планка для нас очень низкая. Все, что нам нужно сделать, это не убить друг друга, и вуаля, всё сделано. Ты поворачиваешься к нему лицом. Огромная ошибка, потому что его глаза жадно прикованы к твоим, и он языком теребит пирсинг в губе. — Это безумие, — повторяешь ты, но в этом нет той уверенности, что была три дня назад. Еще один шаг, и твоя спина упирается в столешницу. — Да ладно тебе, ты никогда раньше не притворялась? Что тебе нравится чей-то музыкальный вкус, что разбираешься в Excel, что испытываешь оргазм? Из-за того, как сильно ты сжимаешь коробку с печеньем, на пластике наверное останутся вмятины. — Можно я спокойно съем свои вкусняшки? Его улыбка поистине дьявольская. — Что ты выберешь, кексик? Позволишь своим друзьям превратить эти выходные в пытку, или позволишь мне спасти твою задницу? Решимость рушится, как черствое печенье, и ты чувствуешь это. Твои плечи опущены, защитная поза смягчается. В голосе звучат тревожные сигналы, но их подавляет та часть, которая устала от того, что с тобой обращаются как с бедной родственницей. — Я не сказала «да», — слабо говоришь ты. — И «нет» тоже не сказала. — Он изучает твое лицо так, словно может разглядеть каждую трещинку в броне. — Или, вернее, не совсем «нет». Тук-тук. Твое сердце бьется в ушах, кровь шумит. Это просто Чонгук. Всё тот же невыносимый парень, который называет тебя кексиком. Но он также предлагает выход из этой пытки, которая продлится все выходные, а твое отчаяние всегда было сильнее гордости. Он вздыхает: — Слушай, я знаю, это безумие, но… Дверь комнаты отдыха со скрипом распахивается, и вы оба отскакиваете друг от друга, как будто вас застали с его головой между твоих бедер. Входит Сакура из отдела маркетинга, светлые волосы собраны в небрежный пучок, она напевает какую-то песенку себе под нос. — О! Извините, я не знала, что вы двое так уютно устроились здесь. — Она мило улыбается вам обоим. — Просто нужен кофе. Долгий день, понимаете? — Все в порядке, — выдавливаешь ты, повысив голос на четыре октавы. Ты делаешь шаг в сторону, стараясь максимально отдалиться от Чонгука. — Мы просто отдыхаем здесь. Двое, э-э, коллег. Чонгук откашливается, явно заинтересовавшись мотивационным плакатом на стене. На нем что-то вроде «Командная работа – залог успеха», и сейчас это звучит как какая-то издевка. Сакура возится с кофеваркой, не обращая внимание на странное напряжение, возникшее между тобой и Чонгуком. Она напевает себе под нос, наливая кофе, время от времени поглядывая на вас с дружелюбной улыбкой, на которую ты вяло отвечаешь. — Как прошли выходные, Тиа? На этой неделе тебя почти не было видно, — спрашивает она, беря сливки. — Чем-то интересным занималась? Точно. Выходные, на которых ты ходила на свидание вслепую с парнем, который сейчас стоит в метре от тебя и делает вид, что читает плакат о командной работе. — О, эмм. Просто отдыхала. Ты же знаешь, как это бывает. — Я тебя прекрасно понимаю. Иногда просто нужно восстановить силы. — Она кивает. — Чонгук, а ты? У тебя всегда есть интересные истории. Он пожимает плечами, всё еще не глядя ни на кого из вас. — Ничего особенного. Я был довольно занят. — Ну, не переутомляйтесь! — Сакура хватает свою кружку, на её губах расплывается широкая, глупая улыбка. Можно подумать, она знает, чем вы двое занимались. — Хорошего вам дня! Она чуть ли не выскакивает из комнаты отдыха, оставляя вас с Чонгуком стоять в неловком молчании. Считая в уме до десяти, ты ждёшь, чтобы убедиться, что она точно ушла, а затем резко поворачиваешься к нему. — Мы не будем это здесь обсуждать. — Что именно обсуждать? Что ты всё ещё не сдала мне отчёты? Мелкий засранец. Твоя работа связана с контролем, балансом и обеспечением точности финансовых отчётов Choi Industries. Чон Чонгук же, с другой стороны, аудитор. Профессиональный придирчивый ворчун, который появляется, чтобы выискивать недостатки в твоей работе. В другой жизни — или в какой-нибудь романтической комедии, написанной автором с Tumblr, — это была бы идеальная завязка истории «от ненависти до любви». Девушка, которая обожает электронные таблицы, и самодовольный мерзавец, который их проверяет. Но это не та жизнь. Это твоя жизнь. — Ты знаешь, о чём я говорю, Чонгук. — На самом деле, я не думаю, мы вообще что-то обсуждали. — Говорит Чонгук, склоняя голову набок. — По-моему, я сделал очень разумное предложение, а ты упёрлась. Ты сейчас швырнешь в него эти печеньки. — Упёрлась? — Это не оскорбление. — Он защитно вскидывает руки. — Ты также избегаешь меня, кексик, и это несправедливо. — Я всегда тебя избегаю. Это не в новинку. — Верно, — соглашается он. — Но ты избегаешь меня по-другому. Более… панически. Всё лицо немеет, и ты чувствуешь, как краснеют щеки. — Я не боюсь. — Просто… чем больше я об этом думаю, тем больше в этом смысла. — Ни ухмылки, ни самоуверенности. Это выбивает из колеи. — Тэхён уже составил для меня список подходящих женщин. Пожалуйста, спаси меня. — О боже. Сообщения в групповом чате проносятся в твоей голове, как слайды на проекторе. Чонгук воспринимает твоё молчание как ответ. — Мы буквально обречены, если не поможем друг другу. Он прав, и тебе ненавистна сама мысль о том, что он прав, и особенно ненавистна мысль о том, что провести выходные, притворяясь, будто вы двое встречаетесь, — это твой последний шанс. — Это уже не безумие. Это сумасшествие. — Иногда сумасшествие — это именно то, что тебе нужно. Тебе следует сказать “нет”. Бог знает, что тебе следует сказать “нет”. Но твои лучшие подруги состоят в стабильных, счастливых отношениях. Они вместе делают процедуры по уходу за кожей, принимают одинаковые витамины, используют фразы вроде наш календарь. Может, ты предпочла бы быть в паре с офисным бабником, чем отправиться в очередную поездку с друзьями в одиночку. Если есть что-то хуже, чем быть одинокой, так это быть предсказуемо одинокой. И прямо сейчас Чон Чонгук — самое глупое, мелочное и одновременно самое привлекательное решение, которое есть. — Это всего лишь на одни выходные, — слышишь ты свой голос. Его улыбка становится в десять раз шире, озаряя его лицо. — На одни выходные.

***

Раньше эта поездка на выходные была твоим безопасным убежищем. Теперь это похоже на смертный приговор, как будто ты заключенный, отбывающий пожизненное наказание без права досрочного освобождения. Ты проснулась в пять утра, примерно на три часа раньше, чем любой другой человек, просыпающийся в пятницу утром. Чемодан стоит у двери, упакованный, а затем перепакованный дважды, потому что, похоже, твой мозг считает, что разница между тремя платьями и четырьмя определит, закончатся ли эти выходные успехом или социальным крахом. Групповой чат гудит со вчерашнего дня, когда ты сообщила, что берешь с собой кого-то. Наён отправила сорок вопросительных знаков, а затем добавила: ПОДРОБНОСТИ, СУЧКА. И тут же позвонила Джихё, крича так громко, что приходилось отодвигать телефон от уха. — Ты от нас что-то скрывала! — обвинила Джихё. — Кто он? Где вы с ним познакомились? Как давно вы встречаетесь? Он сексуальный? Какой у него размер члена? Ты отделалась расплывчатыми ответами вроде «не тороплюсь» и «хочу убедиться», внутренне крича от негодования, потому что вот-вот познакомишь их с парнем, с которым они тебя познакомили. Они поверили во всё это, безоговорочно, и просто в восторге от того, что ты решилась на отношения. Ирония ситуации не ускользает. В восемь утра звонит дверной звонок, и ты в шоке от того, что Чонгук пунктуален. Это самое меньшее, что он может сделать. Глубоко вдохнув, ты поправляешь одежду и открываешь дверь. Тотчас же тебе хочется захлопнуть её обратно. Чонгук стоит в коридоре твоей квартиры в том, что можно описать только как квинтэссенцию образа бабника: чёрная майка, подчёркивающая его татуировки и бицепсы, серые спортивные штаны и бейсболка. — Ты что, издеваешься? — Доброе утро и тебе, кексик. — Он улыбается, довольный твоей реакцией. — Готова к незабываемым выходным со своим фальшивым парнем? — Ты не можешь быть одет так… так! — ты бормочешь. — Это мои лучшие друзья, а не кучка девчонок на вечеринке. — Что не так с тем, что на мне надето? — Он смотрит на себя, на его лице проскальзывает замешательство. — Всё. Буквально всё. — Ты отступаешь в сторону, чтобы пропустить его, в основном потому что не можешь обсуждать это в коридоре, где миссис Ким из 3B может подслушать. — Ты должен быть тем, с кем у меня могут быть серьёзные отношения, а не тем, кто приставал ко мне в спортзале. — Я хорошо выгляжу. Не суди строго. — Он бросает свою дорожную сумку у двери и с любопытством осматривает квартиру. — Мне нравится квартира. Очень… в твоём стиле. Ты следуешь за его взглядом, обводящим гостиную, пытаясь увидеть обстановку его глазами. Лаймово-жёлтый плед аккуратно сложен на диване, книжные полки рассортированы по цветам, а на кухонном столе стоит наполовину пустая бутылка вина после вчерашней панической попойки. — Что ты имеешь в виду? — Чистота, порядок, все на своих местах. — Он берет свечу с журнального столика и принюхивается. — Ваниль. Конечно. — Положи на место. — Ты выхватываешь ее из его рук. — Почему ты выглядишь так, будто не спала несколько дней? У тебя дергается глаз. — Чон Чонгук, клянусь… ладно, неважно. Нам нужно обсудить стратегию. — Стратегию? — Он без приглашения плюхается на диван, раскинув ноги. — Мы притворяемся, что встречаемся, а не проводим военную операцию. Ты продолжаешь стоять, расхаживая по крошечной квартире. — Наён и Джихё точно будут нас допрашивать. Им понадобятся подробности нашего свидания, что нам нравится друг в друге, и тому подобное. — Хорошо, значит, мы просто… что-нибудь придумаем? — Он задаёт вопрос, на его лице застывает недоумение. — Мы не можем просто всё выдумывать. Нам нужна цельная история, которая не развалится под давлением вопросов. — Ты вот-вот вырвешь себе волосы. — Они знают меня лучше всех. Если мы будем противоречить друг другу или говорить что-то бессмысленное, они это поймут. Чонгук с усмешкой наблюдает за тем, как ты расхаживаешь взад-вперед: — Ты и правда на взводе. — А почему бы и нет? — Отвечаешь ты почти автоматически. — Это была твоя глупая идея, и теперь мне нужно убедить своих лучших друзей, что я встречаюсь с тем, о ком я регулярно фантазирую, представляя, как сталкиваю его с лестницы. — Ты фантазируешь обо мне? — Он закидывает руки за голову, скрестив лодыжки. — О том, как сталкиваю тебя с лестницы. Не теряй мысль. — Фантазия есть фантазия. Хочется закричать так громко, чтобы услышала вся Корея. Сосредоточься. Не позволяй ему тебя задеть. — Хорошо. Хронология. Мы познакомились на свидании вслепую, которое было… в воскресенье. Мы сразу нашли общий язык, несмотря на первоначальные сомнения… — Какие первоначальные сомнения? — Он закатывает глаза. Ты не задумываешься. — Потому что ты — это ты. С тех пор мы переписываемся, а в среду вечером сходили на второе свидание… — Куда? — спрашивает Чонгук. — Не знаю, куда-нибудь, куда ходят нормальные люди. В ресторан, где можно поесть. — Ты начинаешь ходить быстрее, уровень стресса растёт с каждой деталью, которую нужно проработать. — Суть в том, что мы решили не торопиться, потому что работаем вместе и не хотели ничего усложнять, но мы общаемся каждый день и поняли, что достаточно нравимся друг другу, чтобы провести эти выходные вместе. — Вау. — Он медленно хлопает в ладоши, уголки его глаз прищуриваются от веселья. — Ты действительно всё продумала. — Кто-то из нас должен это сделать. — Ты останавливаешься и смотришь на него. Этому человеку ни до чего нет дела. — Как ты можешь быть таким спокойным? Он нерешительно пожимает плечами. — Потому что всё не так уж и сложно. Мы придем, несколько раз возьмёмся за руки, может быть, я обниму тебя для группового фото. Проще простого. — Возьмёмся за руки? — Ты тяжело сглатываешь. — Да, ну, как это делают пары? — Он демонстрирует, переплетая пальцы. — Физический контакт. Это явный признак того, что двое людей встречаются. Есть столько ситуаций, когда всё может пойти не так. У него большие руки. А вдруг они вспотеют? А вдруг твои вспотеют? А вдруг у вас обоих вспотеют руки, и получится какая-то отвратительная возня? — Нам нужно потренироваться, — выпаливаешь ты. — Что тренировать? — он поднимает бровь. — Поведение ​​пары. Чтобы это не выглядело странно. — Ты нервно сжимаешь руки – старая привычка, которая у тебя с детства. — Не должно быть заметно, что нам некомфортно. — Хочешь потренироваться прямо сейчас? — Он выпрямляется и похлопывает по дивану рядом с собой. — Садись, кексик. — Я не буду сидеть рядом с тобой. — Как мы убедим всех, что нравимся друг другу, если ты даже не хочешь сидеть со мной на диване? Намек понят. Неохотно ты усаживаешься на край дивана, как можно дальше от него, но формально всё еще сидишь с ним одном предмете мебели. — Фу, вот о чем я и говорю, — стонешь ты, закрывая лицо руками. — Мы выглядим как незнакомцы, которых заставили сидеть рядом в поезде. — Хорошо. — Он ёрзает, и внезапно его бедро прижимается к твоему. — Лучше? Его нога прижата к теплой ткани твоих леггинсов, от него пахнет одеколоном, от которого начинает кружится голова, а сердце едва бьётся. Ледяная паника пронзает тебя, когда ты отползаешь от него подальше. — Я… это… нам нужны границы, — запинаешься ты, смущаясь. — Боже, кексик, и что нам делать? Ты тараторишь без умолку, прежде чем он успевает перебить. — Никаких лишних прикосновений. Никаких ласковых прозвищ наедине. Никакой актерской игры по системе Станиславского. Он усмехается. — Я что, похож на Остина Батлера? Ты бросаешь на него убийственный взгляд. — Не думай, что мы встречаемся, просто потому что притворяемся, что встречаемся. Чонгук на мгновение замолкает и изучает твоё лицо с выражением, которого ты раньше у него не видела. — Думаю, тебе не стоит об этом беспокоиться. Ты это знаешь. На самом деле, теперь ты даже не уверена, зачем сказала это. — Просто уточняю. — Ты избегаешь зрительного контакта. — Тебе что-нибудь от меня нужно? — Нам нужно будет сделать несколько фотографий, кексик, — говорит он. — Какие фотографии? — Ты тихонько поглядываешь на него краем глаза. — Не такие фотографии. Хотя я бы не отказался от небольшой фотосессии в стиле будуар, — шутит он, но ты даже не смеешься. — Обычные фото парочек. Просто что-нибудь, что я смогу показать Тэхёну, чтобы он поверил, что это все по-настоящему. — Фотографии. Ладно, мы будем держаться за руки, сделаем несколько фото и будем вести себя как парочка. Это хорошо. Это сработает. — Именно. Тэ захочет доказательств. Он уже ловил меня, когда я сказал ему, что встречаюсь с кем-то, а оказалось, что это девушка, с которой я переспал в туалете клуба, — объясняет он, и ты искренне недоумеваешь, как у этого мужчины нет десяти ЗППП и трех разных матерей его детей. — Я даже не буду задавать вопросов. — Ты вздыхаешь. И это тот мужчина, которому ты полностью доверилась. Мужчина, который каким-то образом убедит твоих друзей, что ты влюблена и официально больше не свободна. — Мне просто нужны доказательства моего якобы личностного роста. Вот и все. А может, мы что-то еще упускаем? — спрашивает он вслух. Ты на мгновение задумываешься. От его близости у тебя по коже бегут мурашки, но это не имеет значения. Всё это не имеет значения, потому что к концу выходных всё это останется в прошлом. — Когда всё это закончится, мы вернёмся к прежним отношениям. Мы не друзья, а просто коллеги. — Договорились. — Он протягивает руку для рукопожатия. — Фальшивая подружка? Ты смотришь на его протянутую руку, мозолистую и сильную, с татуировками на костяшках пальцев. От этого кошмара нет пути назад. Подав ему руку, ты соглашаешься на самый безумный план на свете. — Фальшивый парень, — киваешь ты и сжимаешь его руку. Его хватка крепкая, и его большой палец случайно касается твоих костяшек, наверняка случайно, но ты чувствуешь это до самых кончиков ног. Это либо лучшая из худших идей в твоей жизни, либо худшая из лучших. Будем надеяться, что первое.

***

К тому времени, как вы подъезжаете к парковке у жилого комплекса, в котором живет Наён, ты почти уверена, что у тебя вот-вот случится инсульт. Твои ладони потеют, дергается глаз, и ты столько раз посмотрела на своё отражение в зеркало заднего вида, что начинается казаться, будто у тебя развивается нервный тик. Это действительно происходит. Чон Чонгук через несколько мгновений познакомится с твоими друзьями, в качестве нового парня, с которым ты начала отношения. С теми самыми лучшими друзьями, которые знают тебя с первого курса, и читают твои эмоции как книгу с картинками. Они определенно заметят, что что-то не так. — Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит, — замечает Чонгук с пассажирского сиденья. — Может быть, — ты стонешь, вцепившись в руль изо всех сил. — Они нас раскусят. — Нет, не раскусят. Перестань так много думать. — Он листает ленту телефона, дважды нажимая на, как можно предположить, фотографии других девушек. Не сейчас, Чонгук. — Мы справимся. — Учитывая, что ты ставишь лайки под фотографиями других девушек в Инстаграме, — ты отстегиваешь ремень безопасности, но не делаешь попыток выйти из машины, — Мы точно не справимся. Он торопливо убирает телефон, как ребенок, которого поймали на краже лишнего куска торта. — Извини. — А вдруг они спросят о нашем первом поцелуе? А вдруг захотят узнать как мы ласково называем друг друга? А вдруг… — Дыши. — Он протягивает руку и кладет её тебе на плечо. Это так непохоже на него, так непохоже на того Чонгука, которого ты знаешь, что твоё тело тут же слушается и делает несколько вдохов и выдохов. — Мы будем придерживаться легенды. Пошли в кофейню, разговорились и сразу нашли общий язык, с тех пор общаемся. Ты делаешь последний прерывистый вдох. — Хорошо. Я справлюсь. — Ты справишься. К сожалению, когда ты наконец набираешься смелости и выходишь из машины, его успокаивающее действие на твоё тело сходит на нет. Ноги словно ватные, и ты потеешь даже через дурацкие леггинсы, которые выбрала утром. Машина Наён припаркована через несколько мест от вас, и ты замечаешь, как она и Хосок загружают сумки в багажник. На ней платье в цветочек, а волосы уложены идеальными пляжными волнами. Отлично. Значит её идеальный парень, идеальный наряд и идеальная прическа будут безупречно смотреться рядом с твоим фальшивым парнем, фальшивой уверенностью и фальшивым желанием отправиться в поездку. — Вот они, — бормочешь ты себе под нос, скорее себе, чем Чонгуку. — Шоу начинается, — отвечает он, и, когда ты смотришь на него, видишь, что он уже вжился в роль. Исчезла самодовольная ухмылка и ленивая поза. Он стоит близко к тебе – как будто личное пространство для него ничего не значит – его рука касается твоей, словно он собирается вот-вот её взять. Раздражает, как быстро он может превратиться из офисного бабника в потенциального парня. Чонгук идёт рядом с тобой в сторону машины. Сердце бешено колотится с тех пор, как вы вместе сели в машину, и вряд ли замедлится в ближайшее время. Наён, всегда такая внимательная, замечает вас первой. Она наклоняется к багажнику, проталкивая в него холодильник, и резко оборачивается. Её взгляд падает на тебя, затем мгновенно переключается на Чонгука, и ты в реальном времени наблюдаешь, как в её голове крутятся шестерёнки, пока она пытается осмыслить увиденное. Сумка в ее руках с громким стуком падает на бетон. — О боже мой! — кричит она, хватаясь за сердце рукой. У неё может и сердечный приступ случиться из-за такого. — О БОЖЕ МОЙ! Хосок едва не роняет крошечный чемоданчик, который держит в руках. — Боже, Наён, что… И тут он прослеживает её взгляд, его глаза расширяются. — О. Ого. Наён смотрит на Чонгука, словно он – какое-то мифическое существо из тех книг жанра фэнтези, которые она так любит. Её взгляд скользит от его лица к плечам, задерживается на руках, а затем снова возвращается к лицу. — Привет. — Чонгук с очаровательной улыбкой делает шаг вперед. — Ты, должно быть, Наён. Я так много о тебе слышал. Он протягивает руку для приветственного рукопожатия, и она пожимает её, словно в трансе. Хосок закатывает глаза у неё за спиной. — Ты… это он, — выдыхает она. — Ты тот парень из Wingmate. — Виноват по всем пунктам. — Его смех искренний, совсем не похож на те насмешливые звуки, которые он издаёт в твою сторону. — Спасибо, что составила для неё профиль. Лучшее, что когда-либо со мной случалось. У тебя всё переворачивается внутри, как у рыбы, выброшенной на берег, хотя ты понимаешь, что он просто притворяется. Новая мантра на выходные: он притворяется. Всё это — притворство. — Я Хосок, — представляется он, крепко пожимая руку Чонгуку. — Парень Наён. Приятно познакомиться, чувак. — Чонгук. И мне тоже. Я наслышан об этой поездке с тех пор, как мы впервые встретились. Ты бросаешь на него взгляд, но он сосредоточен исключительно на том, чтобы произвести хорошее впечатление, расспрашивает Хосока о поездке на Чеджу и хвалит машину Наён. — Вот, позволь мне помочь с этим, — говорит Чонгук, замечая сумки, всё ещё разбросанные по багажнику. Прежде чем ты успеваешь возразить, он забирает чемодан из твоих рук и загружает его в машину. Ты не из тех девушек, которые теряют голову от элементарных человеческих взаимодействий. Это вряд ли можно отнести к романтическим отношениям, заслуживающим внимания. Однако сердцебиение, похоже, с этим не согласно. — Тебе правда не нужно… — начинаешь ты, но он уже тянется к сумке Наён. — Нет проблем. Моя мама меня правильно воспитала. — Он подмигивает так, что это видишь только ты, и ты понимаешь, что это часть его маленького представления. Он играет роль идеального парня, и играет её просто отлично. Пока парни обсуждают, как лучше добраться до паромной станции Чеджу, чтобы избежать пробок в выходные, Наён хватает тебя за руку и отводит в сторону. — Черт возьми, — беззвучно шепчет она, бросая взгляд на Чонгука, чтобы убедиться, что он не смотрит. — Он просто мечта. Через плечо Наён ты замечаешь, как он смеется над чем-то, что сказал Хосок, утреннее солнце поблескивает на его пирсинге в губе, а цепочка изящно сидит на груди. Его майка немного задралась, обнажив единственную полоску подтянутого живота. — Ага, — выдавливаешь ты сквозь зубы, голос сдавленный. Никакой лжи. Объективно говоря, Чонгук — красавчик. Ты всегда это знала, даже когда хотела столкнуть его с крыши офисного здания. Но когда ты видишь его таким — обаятельным, отзывчивым, приятным — твой мозг начинает работать странно. Наён буквально жужжит рядом с тобой. — Боже, как мы не нашли его раньше? Эти чертовы руки могли бы раздавить меня, как букашку… — Нет. — То есть, мы знали, что он симпатичный, когда свайпнули его, но он как… с обложки журнала. У него есть брат? Двоюродный брат? Отец, который выглядит точно так же, только старше? Как раз в тот момент, когда ты собираешься дать ей пощёчину и потребовать, чтобы она взяла себя в руки, ты слышишь, как Чонгук говорит: — Готовы выезжать? — Ага! — щебечет Наён, подбегая и захлопывая багажник. — Поехали, пока Джин и Джихё снова нас не опередили. Ты автоматически пытаешься сесть на переднее пассажирское сиденье – твоё любимое место в поездках, – но Наён смотрит на тебя с таким недоумением, которого ты раньше не видела. — Что ты делаешь? — Она наклоняет голову. — Сажусь… в машину? — ты произносишь каждую букву по отдельности, на всякий случай, если она вдруг решила стать тупой. — Разве ты не хочешь сидеть со своим мужчиной? — То, как она произносит «мужчиной», настолько наполнено неподдельным восторгом, что тебе очень хочется провалиться сквозь землю. Пары сидят вместе. Так ведут себя нормальные люди в нормальных отношениях во время обычных поездок на машине на обычные выходные. — Боже, какая я глупая, — ты выдавливаешь из себя смешок. Чонгук забирается на заднее сиденье и похлопывает по месту рядом с собой. — Ну же, детка. Не оставляй меня одного здесь. Детка. Колени у тебя ещё не подкосились, так что это маленькая победа этим утром. Ты забираешься на заднее сиденье, внимательно прислушиваясь к каждому движению, каждому вздоху, каждой детали, о которой твои друзья, возможно, начнут анализировать позже. В машине пахнет жасминовыми духами Наён и холодным кофе Хосока — знакомый и успокаивающий аромат. От этого вся эта игра кажется ещё более фальшивой. — Все пристегнулись? — спрашивает Наён, поправляя зеркало заднего вида. — В этом году я не позволю Джину и Джихё первыми подъехать к дому. В прошлый раз они заняли главную спальню, и нам досталась комната со сломанным кондиционером. — Всё хорошо, детка, — подтверждает Хосок, возившийся с кабелем. Когда Хосок называет её «детка», это звучит непринужденно. Обычно. Обыденно. Интересно, так ли звучит Чонгук. Наён резко выезжает с парковки, словно проходит прослушивание для Форсажа, и ты радуешься, что пристегнула ремень безопасности заранее. Она водит машину так, как будто училась по видеоиграм. — Итак, Чонгук, — Хосок поворачивается на сиденье. — Какую музыку ты слушаешь? Пожалуйста, скажи мне, что ты не из тех парней, которые слушают только плейлисты для спортзала. — Зависит от обстоятельств, — легко отвечает Чонгук. — Я слушаю всё подряд. Хип-хоп, рок, немного инди. А ты? Глаза Хосока мгновенно загораются. — Чувак, наконец-то кто-то с хорошим вкусом. Ты слышал новый альбом Дрейка? Я годами пытаюсь приучить этих девчонок к хорошей музыке, но они зациклились на Тейлор Свифт. — Тейлор Свифт – гениальная поэтесса. Мы не потерпим клеветы, — возражает Наён, сидя за рулём. Хосок знает о твоей секретной фан-странице Свифт в Твиттере, так что это просто жестоко. Ты собираешься высказать ему всё, что думаешь, когда слышишь рядом: — Я, в общем-то, не против Тейлор. Тебе приходится физически сдерживаться, чтобы не повернуть голову и не уставиться на него. — У нее довольно глубокие тексты песен. Самый офигенный из всех офигенных парней слушает Тейлор Свифт. Должно быть, у него какой-то фундаментальный дефект. Королева создавала музыку не для его ушей. Наён ловит его взгляд в зеркале. — Он мне уже нравится. Разговор парней продолжается — музыка, спорт, история о том, как Хосок пытается научиться играть в гольф. Чонгук тоже вносит свой вклад, смеясь в нужные моменты, задавая уточняющие вопросы, как будто ему действительно интересно узнать твоё ближайшее окружение. О боже. Твоё тело прижато к двери, почти к окну, когда ты замечаешь, как Наён наблюдает за тобой через зеркало. Бедняжка даже не притворяется, что делает вид будто сосредоточена на дороге впереди; она изучает вас двоих. И ты с нарастающим ужасом понимаешь, что вы с Чонгуком выглядите как два незнакомца, едущие в Uber вместе, а не как пара, которая общается каждый день уже неделю. Черт. Пока Чонгук делится своими мыслями о какой-то сделке по продаже бейсбольного клуба, ты придвигаешься ближе к нему, пытаясь сократить подозрительную дистанцию. Он ни на секунду не прерывает разговор с Хосоком, и без лишней паузы или взгляда в твою сторону его рука находит твою. Его пальцы переплетаются с твоими, а затем он кладет ваши соединенные руки себе на бедро, словно делает это каждый день. Его бедро — это сплошная мышца. Несмотря на неугасающую ненависть к нему, ты можешь признать одно: держать его за руку не так неловко, как должно быть. Держание за руки – это теория. Абстракция. Концепция, с которой ты в принципе согласна, но не до конца осознала физическую реализацию. Твоя ладонь вот-вот начнет потеть. На самом деле, она, скорее всего, уже вспотела. Скоро он это заметит и подумает, что ты отвратительна, и тогда весь этот фарс развалится ещё до того, как вы доберётесь до парома на Чеджу. Но он продолжает говорить о средних показателях результативности или о какой-то спортивной чепухе, которой они с Хосоком увлечены, и при этом неосознанно выводит большим пальцем маленькие круги по тыльной стороне твоей ладони. Ты сдерживаешь рвотный позыв. Не потому, что это неприятно – это хуже, чем если бы это было неприятно, – а потому что твоё тело реагирует так, как не должно реагировать для человека, который уверен, что ему все это не нравится. — Тиа, ты в порядке? — спрашивает Наён, и у тебя внутри всё сжимается. Ты инстинктивно сжимаешь его руку. — Замечательно. — Ты слегка улыбаешься ей. — Хорошо. У нас есть примерно час, чтобы добраться до парома. Чонгук отвечает на твоё сжатие своим. Рискуя, ты поднимаешь взгляд на него, и видишь искреннюю улыбку на его розовых губах. Теплое выражение лица, от которого любая женщина растаяла бы в лужице. Ты в полной заднице. Но все в порядке. Это всего лишь пара дней, и мир вернется к своему естественному равновесию. Это только на выходные.