Между смертью и тобой.

Утро пришло слишком быстро и неожиданно нежно. Вика проснулась в чужой постели с ощущением сладкой ломоты во всём теле. За окном только начинало светлеть. Она лежала несколько минут, прислушиваясь к ровному дыханию Вадима за спиной, чувствуя тепло его тела и лёгкую дрожь в ногах, которая никак не хотела проходить. Потом осторожно выскользнула из-под одеяла, оделась и, стараясь не шуметь, выскользнула в коридор. Общая душевая в этот ранний час была практически пуста. Вика закрыла за собой дверь, включила воду и встала под струи, закрыв глаза. Горячая вода обрушилась на неё плотным потоком, мгновенно окутав паром. Она глубоко вздохнула, запрокинула голову и позволила воде стекать по лицу. Тело хранило все следы минувшей ночи. Кожа на шее и ключицах была слегка покрасневшей от поцелуев и щетины Вадима. На бёдрах виднелись едва заметные синяки от его сильных пальцев – тёмные отметины страсти. Между ног ощущалась приятная, тянущая чувствительность. Каждый раз, когда она сдвигала бёдра, тело напоминало, как глубоко и жадно он входил в неё снова и снова. Как она дрожала под ним, вцепившись ему в плечи и задыхаясь его именем. Вика стояла так несколько долгих минут, просто позволяя себе заново проживать каждую секунду их безумной, долгой ночи. «Я совсем пропала...» – подумала она, намыливая волосы. Вода стекала по её телу прозрачными ручьями, унося с собой усталость, но оставляя внутри тёплое послевкусие. Она уже знала, что сегодня на уроках будет думать только о нём. О его руках, о его голосе, о том, как он смотрел на неё, когда входил в неё особенно глубоко. Впереди был обычный учебный день, а внутри неё теперь жила целая тайная, горячая, запретная ночь, которую она будет носить в себе, как самый запретный секрет. Вика вышла из душевой кабинки, завернувшись в большое белое полотенце. Кожа ещё горела от горячей воды, а по телу стекали тонкие прозрачные струйки. В воздухе стоял густой влажный пар, пахнущий цветочным шампунем и свежим цитрусовым гелем для душа. Она прошла по тёплому кафельному полу и вдруг замерла. Из соседней кабинки как раз вышла Даша. Девушки встретились взглядами. Между ними повисла неловкая пауза, но Даша первой мягко улыбнулась. – Доброе утро. – Доброе, – ответила Вика, тоже улыбнувшись уголком губ. Они подошли к большому общему зеркалу, которое уже слегка запотело по краям. Рядом на полочке лежали расчёски и бутылочки с уходовыми средствами. Обе девушки одновременно подняли руки и начали медленно расчёсывать мокрые волосы. В зеркале отражались две юные фигуры в белых полотенцах с розовыми от горячей воды щеками и тяжёлыми, влажными прядями, падающими на плечи. Вика провела расчёской по волосам, и вдруг слова вырвались сами собой против её воли: – Вы так и не нашли предателя? Даша замерла. Её рука с расчёской остановилась на полпути. Она посмотрела на Вику в зеркале – взгляд был усталый, грустный, с глубокими тенями под глазами. – Нет, – ответила она после паузы. – Мы не общаемся. Вообще. Голос Даши звучал ровно, но в нём чувствовалась тщательно сдерживаемая боль. Вика видела, как подруга слегка сжала пальцы на расчёске. – Ясно, – выдохнула Вика и отвела взгляд, проводя расчёской по кончикам своих волос. Повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только тихим шорохом расчёсок и капаньем воды где-то в кабинке. Даша повернулась к ней и мягко спросила: – Как ты? Вика пожала плечами, не зная, что ответить. Как она могла рассказать о том, что провела всю ночь в постели с Вадимом? О том, что тело до сих пор помнит каждое его прикосновение? – Могло быть хуже, – наконец ответила она и попыталась улыбнуться. – А ты? – Тоже, – тихо сказала Даша и отвела взгляд обратно в зеркало. Они замолчали, и в этой тишине чувствовалась целая пропасть невысказанных слов, страхов и тайн. Вдруг за их спинами послышался шум открывающихся дверей кабинок. Из дальней душевой вышла Лиза, вытирая волосы полотенцем. А следом за ней, из соседней – Настя, что выглядела ужасно. Глаза были красными и опухшими от недавних слёз, ресницы слиплись, а на щеках ещё блестели влажные дорожки. Она шла, низко опустив голову, словно старалась стать меньше и незаметнее. Плечи напряжённо ссутулены. Все четверо на мгновение встретились взглядами. Воздух в душевой словно стал тяжелее, а Вика почувствовала, как внутри всё сжалось. Настя стояла в стороне, но её пальцы заметно дрожали. Слёзы, которые она, видимо, только что вытирала в кабинке, всё ещё оставляли предательский след на её лице. Тишину можно было резать ножом, а между четырьмя девушками повисло тяжёлое, гнетущее подозрение, которое уже невозможно было игнорировать. Лиза медленно подошла к стойке, оперлась на неё локтями и растянула губы в своей привычной, колючей улыбке, за которой всегда пряталась злость. – Извините, конечно, что помешали вам, но шпионам тоже надо мыться, – протянула она с показной вежливостью. – А то грязь в ушах подслушивать мешает. Даша и Вика переглянулись и посмотрели на Лизу и Настю так, будто именно они были источником всех бед – от сломанного крана до конца света. В их взглядах читалось обвинение, густое и липкое, как пар под потолком. – Забей на них, Лиз, – тихо сказала Настя и потянула её за собой, уводя к выходу. Когда они вышли, Вика и Даша продолжали расчёсывать волосы, стараясь делать это как можно естественнее, но напряжение в воздухе было осязаемым. – А ты не думала, что это может быть кто-то из них? – спросила Вика. Даша замерла. Их взгляды встретились в отражении зеркала. – Настя в последнее время сама не своя. Смотри, как выглядит. Плачет постоянно. Может, совесть мучает? Вика нахмурилась, но не стала сразу возражать. – Я тоже об этом думала, – призналась она, чувствуя, как по спине пробежал холодок. – А Лиза? Она всегда всё знает. Всегда в курсе чужих секретов. Помнишь, как быстро она узнавала информацию, которую никто не должен был знать? А после всего, что произошло, она слишком спокойная. Вика почувствовала, как внутри всё сжалось. Разговор был опасным, но остановиться уже не могла. – Получается, либо Настя из-за горя и чувства вины, либо Лиза, потому что ей это было нужно, – задумчиво проговорила Даша. – Страшно даже думать об этом. Она тяжело вздохнула и отложила расчёску. Её пальцы слегка дрожали. – Я уже никому не верю, Вик. Ни Насте, ни Лизе, ни даже... – она запнулась, но всё-таки договорила, – ни некоторым из наших. Предатель может быть очень близко. Так близко, что мы его просто не замечали. Нам нужно быть очень осторожными, – почти беззвучно добавила она одними губами. – Если это действительно одна из них, то она уже знает, что мы сомневаемся. Вика кивнула, чувствуя, как по коже снова пробежали мурашки. Горячая вода давно высохла на теле, но внутри неё теперь поселился новый, неприятный холод. После душа Вика и Даша вышли вместе, слегка влажные волосы были собраны в небрежные хвосты. На них были одинаковые школьные спортивные формы: ярко-оранжевые майки с белой подкладкой и короткие шорты. Утренний воздух в коридорах казался особенно свежим и прохладным после горячей воды. Даша что-то рассказывала про попытки Андрея помириться с ней, но Вика почти не слышала её. Она машинально кивала, улыбалась в нужных местах, а сама чувствовала, как внутри всё сжимается от пугающего предвкушения. Сейчас она увидит Вадима после того, как он весь вечер и половину ночи владел каждым миллиметром её тела. После того, как она кричала его имя, вцепившись ему в спину, и дрожала в его руках. Сердце Вики колотилось тяжело и неровно. Щёки уже начинали предательски теплеть. «Я не смогу на него не смотреть, – думала она в панике. – Я не смогу. Даша заметит. Все заметят». Она пыталась себя успокоить, но тело помнило всё слишком ярко. Помнило, как эти сильные руки держали её бёдра, как его губы оставляли горячие следы на её груди, как низкий, хриплый голос шептал ей на ухо грязные и нежные слова одновременно. Между ног до сих пор сохранялась лёгкая чувствительность – напоминание о том, как глубоко он в неё входил. – Ты сегодня какая-то тихая, – заметила Даша, слегка толкнув её локтем. – Всё нормально? Вика вздрогнула и натянуто улыбнулась. – Да, просто не выспалась. Думала о контрольной по литературе, – соврала она и тут же почувствовала укол вины. С каждым шагом Вика ощущала, как волнение нарастает. Горло пересохло. Ладони стали влажными. Она то и дело поправляла майку, хотя та сидела идеально. «Только бы не покраснеть. Только бы не смотреть на него слишком долго. Только бы не улыбнуться, когда он посмотрит». Но она уже знала, что это будет невозможно. Стоило ей представить, как Вадим сейчас стоит в зале в своей спортивной форме, обтягивающей широкие плечи, как у неё начинали подгибаться колени. Когда Вика и Даша вошли в спортивный зал, Вадима там ещё не было. Это одновременно принесло облегчение и странное, томительное разочарование. Зал уже был наполнен гулом голосов, топотом кроссовок и характерным запахом дерева и резины. Утренний свет лился сквозь высокие окна, рисуя длинные золотистые полосы на блестящем паркете. Почти все одноклассники уже собрались. Кто-то лениво растягивался у шведской стенки, кто-то сидел на скамейках, болтая ногами. Но внимание Вики и Даши сразу приковала громкая ссора у дальней стены. Там, возле старых гимнастических матов, стояли Макс, Настя и Лиза. Атмосфера между ними была накалена до предела. – Чё замолчал-то? – язвительно поинтересовалась Князева, скрестив руки на груди. – Передумал? Макс стоял, тяжело дыша, с побагровевшим лицом. Его кулаки крепко сжаты. – Заткнись уже, – огрызнулся он, и в его голосе прорезалась настоящая, опасная злость. – А ты попробуй меня заткнуть, – бросила Настя ему в лицо, сделав шаг вперёд. Лиза стояла в стороне, сложив руки, и наблюдала за ними с нечитаемым выражением лица. Она не вмешивалась, но явно была вмешана в происходящее. Вика и Даша переглянулись. В их взглядах мелькнуло одинаковое беспокойство. Не сговариваясь, они молча отошли подальше – к скамейкам у противоположной стены. Сердце всё ещё колотилось от мысли о скором появлении Вадима, но теперь к этому примешивалось тяжёлое, неприятное чувство. – Опять они... – вздохнула Даша, присаживаясь рядом. – Каждый день одно и то же. Вика кивнула, но ничего не ответила. Она старалась не смотреть в сторону ссорящихся, однако обрывки фраз всё равно долетали до них, острые и колючие, словно осколки стекла. Она чувствовала, как внутри нарастает тревога. Всё вокруг казалось наэлектризованным: и эта ссора, и её собственные воспоминания о прошлой ночи, и ожидание того момента, когда в зал войдёт Вадим. Вика незаметно сжала пальцы на краю скамейки, пытаясь унять дрожь в руках. Даша наклонилась чуть ближе и прошептала: – Настя совсем сорвалась в последнее время. А Макс... он тоже какой-то сам не свой. Вика лишь молча кивнула, глядя на свои кроссовки. Она не могла сосредоточиться на их разговоре. Всё её существо было напряжено в ожидании. Каждый звук шагов у входа заставлял её вздрагивать. Она боялась и одновременно отчаянно хотела увидеть его. Боялась, что не сможет скрыть то, что происходит между ними. Боялась, что один лишь взгляд в его сторону выдаст её с головой. А ссора у стены становилась всё громче. Когда Вадим всё же вошёл в спортивный зал, сердце Вики ухнуло куда-то вниз. Их взгляды случайно встретились, и она почувствовала, как её будто ударило током. На долю секунды в его глазах вспыхнуло что-то тёмное, жаркое, только для неё. Она быстро отвела взгляд, но было уже поздно. Щёки вспыхнули. Сердце забилось так сильно, что, казалось, его слышно на весь зал. Даша что-то говорила рядом, но Вика слышала только гул в ушах. Появление Вадима мгновенно изменило атмосферу – голоса стали тише, движения резче. Он сразу заметил ссору у стены, остановился, склонив голову набок, и перевёл взгляд на спорящих. На его губах появилась кривая, презрительная усмешка, от которой у Вики всегда пробегали мурашки по спине. – Морозов, – протянул он лениво, с едва уловимым презрением в голосе. – Злость некуда выплеснуть? Давай на ринг. Макс даже не стал спорить. Его лицо всё ещё пылало от ярости. Он резко подошёл к ящику с перчатками и натянул их на руки слишком резко. Вадим сделал то же самое, не торопясь, но в глазах уже горел азарт. Они сошлись на импровизированном ринге в центре зала. Воздух сразу стал плотнее. Первый же удар Макса был тяжёлым и яростным. Глухие, мощные звуки ударов перчаток о тело и перчатки разлетались по огромному залу, отдаваясь эхом от высоких стен и потолка. Каждый «бух» заставлял Вику вздрагивать. Она не могла отвести глаз. Смотрела, как напрягаются мышцы на руках Вадима, как двигается его тело — сильное, тренированное, опасно грациозное. Каждый его шаг и уклон вызывал в ней вспышки воспоминаний о прошлой ночи. Вадим, словно чувствуя её взгляд, на секунду повернул голову в её сторону. Их глаза встретились. И вдруг это произошло. Перчатка Макса влетела Вадиму прямо в лоб – тяжёлый, грязный, совершенно не по правилам удар. Голова Вадима резко откинулась назад. Он качнулся, сделал два шага назад, едва удерживая равновесие. На мгновение в зале повисла мёртвая тишина. Вике показалось, что сердце остановилось – она уже видела, как он падает на пол. Но Вадим устоял и медленно выпрямился. На лбу уже начал проступать красный след от удара. Улыбка полностью исчезла с его лица. – Чёрт... – выдохнул Макс, мгновенно бледнея. Он сорвал с себя перчатку и шагнул вперёд. – Я не хотел, Вадим Юрьевич, я... случайно, я не целился... Вадим поднял руку, обрывая его извинения резким движением. – Забей, – спокойно отрезал он. Голос звучал безэмоционально, но улыбки в нём уже не было, только холодная сдержанность. Он снял перчатки и с глухим тяжёлым стуком бросил их на деревянную лавку. Звук разнёсся по залу, как выстрел. Макс остался стоять посреди ринга – растерянный, опустошённый, с опущенными руками. Он выглядел так, будто только что осознал, что перешёл черту. Вадим же, словно ничего не произошло, отряхнул руки и продолжил урок обычным, уверенным тоном: – Так, все разбились по парам. Сегодня работаем над координацией и ударами. Вика сидела на скамейке, крепко сжав пальцы на коленях. Сердце колотилось где-то в горле. Она не могла перестать смотреть на красный след на его лбу. На то, как спокойно он продолжал вести урок, будто мощный удар в голову был для него обычным делом. А внутри неё бушевала целая буря – страх, возбуждение, восхищение и странная, сладкая нежность. Она хотела подойти, коснуться его, проверить, всё ли в порядке. Но могла только сидеть и смотреть. «Не смотри на него. Не смотри. Не смотри...» – мысленно повторяла она, как молитву, но тело предавало. Взгляд то и дело сам собой тянулся к нему – к его рукам, к линии шеи, к тому месту на челюсти, где она ночью оставила маленький след от поцелуя. Вика прикусила губу и сделала вид, что очень внимательно завязывает шнурки на кроссовках, хотя они были в полном порядке. Она понимала, что весь урок физкультуры превратится для неё в пытку, потому что отвести взгляд от Вадима Уварова у неё уже не было никаких сил. А он, чувствуя это, едва заметно улыбнулся уголком губ, когда снова посмотрел в её сторону. После окончания урока Вика ещё несколько минут сидела на скамейке, пока остальные расходились. Красный след на лбу Вадима не выходил у неё из головы. Он старался делать вид, что ничего серьёзного не произошло, но она заметила, как он невольно морщился, когда вытирал лицо полотенцем. Сердце стучало часто и неровно, когда Вика шла по длинному коридору в сторону медпункта. «Это нормально, – уговаривала она себя. – Просто ученица беспокоится о преподавателе. Ничего подозрительного». Медпункт встретил её привычным запахом спирта, травяных настоев и свежей белой простыни на кушетке. За столом сидела Тамара Алексеевна – молодая женщина с добрыми, но проницательными глазами и всегда аккуратно уложенной стрижкой. – Вика? Что-то случилось? – мягко спросила она, поднимая взгляд от журнала. Кузнецова постаралась улыбнуться как можно естественнее. – Добрый день, Тамара Алексеевна. Можно у вас кое-что взять? На физре Макс случайно ударил Вадима Юрьевича в лоб... довольно сильно. Хочу отнести ему средство для обработки, если можно. Тамара приподняла брови, но ничего не спросила. Она встала, подошла к стеклянному шкафчику и начала перебирать коробочки и флаконы. – Ударили, говоришь... Ну, мужики всегда геройствуют, пока шишка не вылезет, – проворчала она с лёгкой усмешкой. – Держи, милая. Вот хлоргексидин, ватные диски, пластырь и мазь «Спасатель» на случай, если синяк пойдёт. И пакетик с холодным гелем – пусть приложит, чтобы отёка не было. Вика приняла небольшой белый пакет, чувствуя, как щёки предательски теплеют. – Спасибо большое... – Передай, чтобы не геройствовал. Если голова закружится или тошнота появится – сразу ко мне, – строго добавила Тамара. – Обязательно передам. Выйдя из медпункта, Вика глубоко вдохнула и быстрым шагом направилась в учительское крыло. Сердце колотилось уже совсем по-другому – не от страха, а от сладкого, запретного предвкушения. Она шла по знакомому коридору, чувствуя, как в груди разливается трепетное волнение. Каждый шаг приближал её к нему. К человеку, который всего несколько часов назад держал её в своих руках, целовал так, будто хотел проглотить, и шептал ей на ухо такие слова, от которых она до сих пор краснела. А теперь она шла к нему с лекарствами, словно заботливая ученица, хотя на самом деле просто отчаянно хотела снова оказаться рядом. Коснуться его. Убедиться, что с ним всё в порядке. Остановившись перед его дверью, Вика на секунду прикрыла глаза, пытаясь унять дыхание. Щёки горели. В пакетике тихо позвякивали флаконы. Она подняла руку и постучала. Дверь открылась почти сразу. Вадим стоял на пороге в той же спортивной форме, что и на уроке. Красный след на лбу уже начал наливаться более тёмным цветом. Когда он увидел её, в его глазах вспыхнуло что-то тёплое и очень глубокое. – Вика... – тихо произнёс он, и в голосе слышалась едва уловимая хрипотца. Она подняла пакетик и смущённо улыбнулась: – Я пришла, чтобы обработать рану. Вадим медленно отступил в сторону, пропуская её в комнату. – Заходи, – сказал он, и в его взгляде уже не было ничего учительского. Только мужчина, который смотрел на девушку, проведшую с ним прошлую ночь. Вадим закрыл дверь за её спиной и щёлкнул замком. Комната была наполнена мягким дневным светом, который пробивался сквозь плотные шторы. Пахло его парфюмом, свежим кофе и едва уловимым запахом мужского тела после тренировки. Вика стояла посреди комнаты, нервно сжимая в руках белый пакетик из медпункта. – Покажи, – попросила она, поднимая на него глаза. Вадим молча подошёл ближе и слегка наклонил голову, давая ей доступ к ране. Теперь, вблизи, было видно, что удар был серьёзнее, чем он показывал на уроке. На лбу красовалась ярко-красная полоса, уже начинавшая наливаться тёмно-фиолетовым. Кожа вокруг слегка опухла. Вика осторожно коснулась его виска прохладными пальцами. Вадим едва заметно вздрогнул от прикосновения. – Больно? – шепнула она. – Терпимо, – ответил он низким голосом, но взгляд его был прикован не к её рукам, а к её губам. Она достала ватный диск, смочила его хлоргексидином и осторожно начала обрабатывать рану. Стоя так близко, она чувствовала тепло его тела, слышала его ровное, но тяжёлое дыхание. Её грудь касалась его торса каждый раз, когда она поднимала руку. Вадим смотрел на неё сверху вниз. Его глаза потемнели. – Ты пришла ко мне, – проговорил он, когда она наносила мазь. – Не побоялась. – Я волновалась, – честно призналась Вика, не поднимая глаз. – Когда Макс тебя ударил... у меня внутри всё перевернулось. Я думала, ты упадёшь. Её голос дрогнул. Вадим медленно поднял руку и обхватил её за талию, притягивая ещё ближе. Теперь их тела почти соприкасались. – Я в порядке, – хрипло заверил он. – Но мне нравится, что ты переживаешь. Вика закончила наносить мазь и аккуратно приклеила небольшой пластырь. Её пальцы всё ещё лежали на его лице. Она не могла оторвать взгляд от его губ, от щетины на челюсти, от того места на шее, где ночью оставила след от поцелуя. – Готово, – прошептала она, но руку не убрала. Вадим поймал её запястье, поднёс её ладонь к своим губам и медленно поцеловал центр. Потом ещё раз – горячее, дольше. Вика шумно выдохнула. – Ты ведь не только за этим пришла, правда? – спросил он, глядя ей прямо в глаза. Его вторая рука скользнула ниже по её спине и легла на поясницу, прижимая её к себе. Вика прикусила губу и покачала головой. – Не просто так, – призналась она. – Я не могла просто уйти после урока. Мне нужно было увидеть тебя. Коснуться. Вадим издал довольный звук и наклонился ближе. Его губы оказались в миллиметре от её. – Тогда оставайся, – прошептал он ей в самые губы. – Хотя бы на несколько минут. У меня сейчас окно. Он не стал ждать ответа. Поцеловал её – медленно, глубоко, но уже с хорошо знакомым ей голодом. Вика тихо застонала ему в рот, обхватив руками его шею. Пакетик с лекарствами тихо упал на пол. Вадим прижал её к себе сильнее, одной рукой запустив пальцы в её волосы. Поцелуй быстро становился всё жарче, всё требовательнее. Его ладонь уверенно спустилась ниже и крепко сжала её ягодицу через тонкую ткань спортивных шорт. – Вадим... – выдохнула она между поцелуями. – Тише, – хрипло ответил он, целуя её в уголок губ, потом в скулу, потом спускаясь к шее. – Дверь закрыта. И у нас есть время. – Хорошо, – с мягкой улыбкой отозвалась она и потянулась за новым поцелуем.

✧✧✧

Ночь в пансионе уже давно вступила в свои права. После отбоя коридоры погрузились в густой полумрак, только редкие настенные бра горели приглушённым тёплым светом, отбрасывая длинные тени на деревянные панели и старый паркет. Где-то далеко тихо скрипнула половица, а потом снова наступила звенящая тишина. Вика возвращалась из библиотеки, когда было уже далеко за полночь. Она задержалась дольше обычного, пытаясь сосредоточиться на учебниках, но мысли то и дело возвращались к Вадиму. На повороте коридора, ведущего к жилому крылу, она внезапно остановилась. Вадим. Он стоял у окна, прислонившись плечом к широкому деревянному наличнику, и смотрел на ночной лес. Когда он услышал её шаги, медленно повернул голову. На его лице появилась та самая опасная улыбка. – Не спится? – спросил он низким, чуть хрипловатым голосом. Вика почувствовала, как мгновенно пересохло в горле. Она остановилась в двух шагах от него. – Я в библиотеке сидела. Готовилась к контрольной, – ответила она почти шёпотом, хотя в коридоре никого не было. Вадим сделал шаг к ней. Его глаза в полумраке казались чёрными. – А я думал, ты избегаешь меня после сегодняшнего урока, – произнёс он, продолжая приближаться. – Я не избегаю... – начала Вика, но договорить не успела. Вадим вдруг резко сократил расстояние между ними. Одним уверенным движением он прижал её к стене, обхватив ладонью за талию. Вика тихо ахнула, когда её спина коснулась прохладной деревянной панели. – Хорошо, – выдохнул он ей в губы. – Потому что я уже весь вечер думаю только о том, как ты выглядела сегодня в спортивной форме... и как стонала у меня прошлой ночью. Его голос был низким, горячим, почти рычащим. Не дав ей ни секунды на ответ, Вадим жадно впился в её губы. Он целовал её так, будто весь день сдерживался и теперь наконец сорвался. Его язык властно проник в её рот, сплетаясь с её языком в жарком, влажном танце. Одна рука крепко держала её за талию, прижимая к себе, вторая поднялась выше и запуталась в её волосах, слегка потянув за них, чтобы запрокинуть ей голову. Вика тихо застонала ему в губы, обхватив руками его шею. Её тело мгновенно отозвалось – ноги стали ватными, а между бёдер разлилось знакомое сладкое тепло. Вадим прижимался к ней всем телом, и она чувствовала, как он уже возбуждён. Поцелуй был мокрым, жадным, почти неприличным. Он прикусывал её нижнюю губу, потом снова глубоко входил языком, словно хотел проглотить её стоны. Его щетина слегка царапала нежную кожу её подбородка и щёк, но эта лёгкая боль только усиливала желание. Вадим оторвался на секунду, чтобы оба могли судорожно вдохнуть, и тут же снова впился в её губы – ещё сильнее и требовательнее. Его рука скользнула вниз и властно сжала её бедро под юбкой, приподнимая ногу и прижимаясь к ней ещё теснее. – Я скучал по тебе, – хрипло выдохнул он между поцелуями, едва узнавая свой голос. – Весь чёртов день скучал. Вика только тихо всхлипнула в ответ, полностью растворяясь в нём. Ночной коридор, правила пансиона, риск быть пойманными – всё исчезло. Остались только его горячие губы, сильные руки и бешеный стук двух сердец в тишине спящего здания.