Между смертью и тобой.

Вика стояла перед небольшим зеркалом в своей комнате, освещённой только тёплым светом настольной лампы. За окном уже стемнело, а в библиотеке пансиона сегодня должен был состояться бал, посвященный памяти о Викторе Полякове. Вика медленно провела ладонями по бёдрам, разглаживая ткань платья тёмно-бордового, глубокого винного оттенка, которое она выбрала после долгих сомнений. Платье сидело идеально: лиф плотно обхватывал грудь, подчёркивая её форму, тонкая талия была подчеркнута изящным поясом, а юбка мягко струилась вниз, заканчиваясь у самого пола. Сзади вырез был довольно смелым – открытая спина до самой поясницы, где кожа оставалась обнажённой и уязвимой. Вика повернулась боком, разглядывая себя. Ткань красиво облегала бёдра, и при движении платье слегка колыхалось, словно живое. Она провела пальцами по глубокому, но элегантному вырезу на груди и почувствовала, как щёки вспыхнули. «Ему понравится,» – подумала она, и по телу пробежала трепетная дрожь. Она представила, как Вадим увидит её в этом платье. Как его взгляд медленно скользнёт по её фигуре – от открытой линии ключиц вниз, по талии и бёдрам. Как потемнеют его глаза, когда она повернётся к нему спиной. Ей казалось, она уже чувствует на себе его горячий, тяжёлый взгляд. Вика наклонилась ближе к зеркалу и осторожно нанесла помаду насыщенного, тёмно-красного оттенка. Губы сразу стали пухлыми и соблазнительными. Она вспомнила, как Вадим целовал её – жадно, глубоко, до дрожи в коленях. Как прикусывал их, как стонал ей в рот. Она собрала волосы в свободную, но изящную причёску: мягкие волны спадали на одно плечо, оставляя второе обнажённым. Несколько тонких прядей специально выпустила, чтобы они слегка касались шеи и ключиц – она знала, что Вадим любит, когда волосы падают на кожу. Вика прикрыла глаза и провела ладонями по бёдрам, пытаясь унять нарастающее возбуждение. Она хотела выглядеть идеально. Хотела, чтобы Вадим, увидев её, забыл обо всём на свете. Сердце билось быстро и сильно. Внизу живота пульсировало томительное ожидание. Она знала, что сегодня весь вечер будет ловить на себе его взгляд. И знала, что после бала, когда все разойдутся, он обязательно найдёт способ остаться с ней наедине. Вика глубоко вдохнула, поправила волосы и, слегка улыбнувшись своему отражению, вышла из комнаты. Платье тихо шелестело при каждом шаге. Она шла на бал – красивая, трепещущая, вся во власти мыслей об одном-единственном мужчине. Освещение в коридоре было приглушённым – только старинные бра с тёплым жёлтым светом создавали атмосферу таинственности и ожидания. За высокими окнами чернел зимний лес, а внутри здания уже витал праздничный дух: где-то вдалеке слышалась приглушённая музыка, смех и звон бокалов, но Вика ничего не замечала вокруг. Она думала только о нём. «Хочу потанцевать с Вадимом,» – эта мысль кружилась в голове, как навязчивая, сладкая мелодия. Она представляла, как он увидит её в этом платье. Как его взгляд медленно скользнёт по её фигуре – от открытой линии ключиц вниз, к талии, к бёдрам. Как он подойдёт к ней сквозь толпу, не сводя глаз. Как протянет руку и тихо, только для неё, скажет: «Потанцуем?» Вика невольно улыбнулась и прикусила губу. Она уже чувствовала это – его большую, горячую ладонь на своей талии. Как он притянет её ближе, чем положено на приличном балу. Как его пальцы слегка сожмутся на открытой спине, касаясь голой кожи. Как их тела будут двигаться в такт медленной музыке слишком близко друг к другу. Она представила запах его парфюма, тепло его груди, ощущение его дыхания у своего виска. Ей хотелось, чтобы он вёл её уверенно, властно, как всегда. Чтобы во время танца его бедро иногда касалось её ноги сквозь тонкую ткань платья. Чтобы в какой-то момент он наклонился и едва слышно шепнул ей на ухо что-то неприличное, от чего у неё вспыхнут щёки и ослабнут колени. Вика почувствовала, как по телу пробежала горячая волна. Она остановилась на минуту у высокого окна, чтобы перевести дыхание. Прижала прохладную ладонь к разгорячённой щеке и тихо выдохнула. «Я хочу почувствовать его руки на себе при всех, – подумала она, и от этой дерзкой мысли стало одновременно стыдно и невыносимо сладко. – Хочу, чтобы он смотрел на меня так, будто мы одни в целом зале. Хочу, чтобы после танца он не смог отпустить меня сразу...» Вика глубоко вдохнула, расправила плечи и продолжила путь. Музыка становилась всё громче, свет – ярче. Впереди уже виднелись раскрытые двери библиотеки, украшенные гирляндами. Сердце трепетало от волнения и желания. Она шла на бал не просто так. Она шла туда, где был он. Вика остановилась у самых дверей, последний раз поправила волосы и едва заметно улыбнулась. — Пожалуйста, пригласи меня на танец... – прошептала она одними губами, а потом шагнула внутрь. В разгар праздника библиотека пансиона превратилась в настоящее море света, музыки и шелеста нарядов. Высокие стеллажи с книгами были украшены гирляндами, а в центре зала, где обычно стояли читательские столы, теперь расстелили танцевальную площадку. Мягкий свет люстр и сотен свечей золотил лица, отражался в бокалах с шампанским и создавал атмосферу таинственной торжественности. Вадим стоял в дальнем углу, прислонившись плечом к шкафу. В руке он держал бокал с шампанским, но почти не пил, а разговаривал с Воронцовым. Их с Викой взгляды встретились – долгий, электрический, полный невысказанного. В её глазах было волнение, желание и вопрос. В его – тёмное обещание. Вадим слегка наклонил голову, приветствуя, но так не подошёл.

✧✧✧

В самый разгар бала Вадим стоял в углу библиотеки, прислонившись плечом к шкафу. В руке он держал бокал с шампанским, но почти не пил. Он разговаривал с Воронцовым, кивал, улыбался дежурной улыбкой, но на самом деле ничего не слышал, потому что в этот момент он увидел её. Вика вошла в зал, и Вадим замер. Воздух в груди стал тяжёлым и горячим. Она стояла в противоположном конце библиотеки, освещённая тёплым светом, словно специально созданная для этого момента. Тёмно-бордовое платье обнимало её тело так, будто было сшито исключительно для неё. Глубокий цвет ткани делал её кожу особенно нежной и сияющей. Открытая спина, изящная линия шеи, мягкие волны волос, падающие на одно плечо... Она выглядела одновременно невинно и дьявольски соблазнительно. Вадим медленно выдохнул сквозь зубы. Его взгляд скользнул по ней – медленно, жадно, даже неприлично. Он отметил, как платье подчёркивает грудь, как тонкая талия переходит в бёдра, как ткань красиво струится при каждом движении. Особенно его зацепила открытая спина. Он знал, как чувствительна там её кожа. Знал, как она вздрагивает, когда он проводит по ней языком. Внутри него мгновенно вспыхнуло острое, болезненное желание. «Чёрт возьми, – мысленно прорычал он. – Ты специально надела это платье, да?» Вадим стиснул бокал в руке так сильно, что костяшки побелели. Он хотел немедленно пересечь весь зал, схватить её за талию и притянуть к себе так, чтобы все поняли: она принадлежит ему. Хотел прижать её к одному из книжных шкафов и поцеловать так глубоко и жадно, чтобы она застонала ему в рот. Но он не двинулся с места. Вместо этого Вадим остался стоять в тени, пожирая её глазами. Его взгляд был тяжёлым, тёмным, полным сдерживаемого огня. Он наблюдал, как она улыбается Даше, как нервно поправляет прядь волос, как слегка кусает нижнюю губу. На его лице не дрогнул ни один мускул, но внутри бушевала настоящая буря. Он хотел её. Сильно. До дрожи в руках. Хотел сорвать с неё это красивое платье, прижать к стене и войти в неё резко и глубоко, не заботясь о том, что кто-то может услышать. Хотел, чтобы она шептала его имя, вцепившись ему в плечи, пока вокруг звучит музыка и смех. Но он продолжал стоять. Сделал глоток шампанского, не отрывая от неё глаз. На губах появилась хищная полуулыбка. Каждый раз, когда она поворачивалась, ткань платья соблазнительно обрисовывала её бёдра, и у Вадима сводило челюсти от желания. Он хотел подойти. Прямо сейчас. Хотел пересечь весь зал, протянуть ей руку и пригласить на танец. Хотел почувствовать, как его ладонь ляжет на её обнажённую спину, как она вздрогнет от его прикосновения, как их тела прижмутся друг к другу ближе, чем позволено. Хотел вдохнуть запах её волос и шепнуть ей на ухо что-нибудь такое, от чего у неё вспыхнут щёки. Но он не двигался. Внутри него шла настоящая война. Каждый раз, когда он почти решался сделать шаг в её сторону, в голове холодным, трезвым голосом звучала одна и та же мысль: «Не сейчас. Не сегодня». Вадим перевёл взгляд чуть левее – туда, где в самом дальнем и плохо освещённом углу библиотеки, одиноко стояла Настя Князева. Она выглядела так, будто её силой заставили прийти на этот бал. Чёрное платье сидело на ней безупречно, но сама она казалась в нём чужой. Руки скрещены на груди, плечи напряжённо ссутулены, взгляд отсутствующий и тяжёлый. Под глазами всё ещё лежали едва заметные тени, которые даже тональный крем не смог полностью скрыть. Она явно хотела раствориться в стене и исчезнуть. Именно она сейчас была главной. Не Вика. Не желание. Не ревность в её глазах, которую он прекрасно замечал. Настя Князева стала самой опасной переменной в его тщательно выстроенной игре. Девушка, которая слишком много копала, слишком близко подобралась к «INGRID» и слишком глубоко залезла в дела, которые не должна была трогать. Если она успела накопать хоть половину того, что он подозревал, то могла стать серьёзной угрозой. Поэтому Вадим сделал глубокий вдох, допил шампанское одним глотком и поставил пустой бокал на подоконник. «Нужно втереться в доверие, – холодно думал он. – Чтобы она начала мне верить. Чтобы рассказала всё, что успела узнать. А потом нейтрализовать. Быстро и чисто». Он последний раз посмотрел на Вику. Долго, жадно. В его глазах мелькнула тень настоящего сожаления. «Прости, малышка, – мысленно сказал он. – Сегодня я не могу быть с тобой. Сегодня я должен играть другую роль». Вадим поправил манжеты рубашки, надел на лицо тёплую, слегка обеспокоенную улыбку и направился через зал прямо к Насте. Каждый шаг давался ему тяжелее, чем предыдущий. Тело буквально тянуло в другую сторону – к той девушке, которая сейчас смотрела на него с болью и надеждой одновременно, но разум был холоден и ясен. Сейчас важнее всего было не сердце, а безопасность дела всей его жизни. И Вадим Уваров всегда умел ставить приоритеты. Он подошёл к Насте мягкой, уверенной походкой. Она заметила его только когда он уже остановился в шаге от неё, слегка вздрогнула и подняла на него настороженный взгляд. – Приглашаю прелестную даму на танец, – уверенно произнёс Вадим низким, бархатным голосом и слегка наклонил голову. Настя не улыбнулась, а лишь удивлённо подняла брови. В её глазах мелькнуло неподдельное замешательство. Она явно не ожидала такого приглашения. Особенно от него. – Думаю, Елена не оценит, что учитель танцует со своей ученицей, – буркнула она, наверняка надеясь, что он отстанет, но Вадим не переставал давить: – Я разберусь с ней, не переживай. Не успела она что-либо ответить, как Вадим схватил её за руку и вытащил в толпу танцующих. Его рука уверенно легла на её талию, вторая держала её ладонь. Они начали двигаться в такт музыке – плавно, но с той внутренней силой, которая всегда присутствовала в движениях Вадима. Настя двигалась скованно, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Она старалась держать дистанцию, но Вадим настойчиво притянул её ближе. А в это время с другой стороны зала на них смотрела Вика. Она стояла неподвижно, словно её пригвоздили к месту. Вадим не подошёл к ней. Не пригласил её. Вместо этого он сейчас держал за талию другую девушку – ту самую, которая выглядела так, будто вот-вот расплачется. Вадим чувствовал на себе взгляд Вики. Он знал, что она смотрит. И именно поэтому не поворачивал голову в её сторону. Внутри него всё ещё пылал тот самый жар. Но сейчас он играл. Холодно. Расчётливо. Играл роль человека, который совершенно спокоен и не выделяет никого конкретно. Однако даже танцуя с Настей, даже поддерживая с ней негромкий разговор, Вадим думал только об одном – о том, как позже, когда все разойдутся, он сорвёт с Вики это бордовое платье и заставит её забыть, что на этом балу он танцевал не с ней.

✧✧✧

Вика стояла как вкопанная, не в силах пошевелиться. Мир вокруг внезапно стал приглушённым, словно кто-то накрыл её тяжёлым стеклянным колпаком. Музыка звучала где-то далеко, смех и голоса превратились в невнятный гул. Всё её существо было сосредоточено только на одной картине в центре зала. Вадим танцевал с Настей. Его рука уверенно лежала на её талии. Он слегка наклонялся к ней, что-то тихо говоря, и на его лице играла та самая полуулыбка – мягкая, почти нежная. Настя, которая ещё десять минут назад выглядела как тень, теперь смотрела на него снизу вверх растерянным взглядом. Сердце Вики разрывалось. Сначала пришла острая, режущая боль, будто кто-то воткнул раскалённый нож прямо под рёбра. Потом накатила жгучая волна ревности, такая сильная, что у неё перехватило дыхание. Щёки вспыхнули, а в горле встал тугой ком. Она чувствовала себя голой. Глупой. Ненужной. «Почему не я?..» – эта мысль билась в голове, как раненая птица. Она надела это платье для него. Распустила волосы так, как ему нравилось. Выбрала помаду того оттенка, который он однажды назвал «грешным». А он даже не подошёл. Вместо этого он выбрал Настю – бледную, заплаканную, мрачную Князеву, которая даже не хотела здесь находиться. Унижение было невыносимым. Оно жгло изнутри, разъедало грудь. Вика чувствовала, как на глаза наворачиваются предательские слёзы, и изо всех сил пыталась их сдержать. Она не позволит себе заплакать здесь, на глазах у всех. «Я для него – просто развлечение, – горько подумала Вика. – А когда ему захотелось чего-то другого, он даже не посмотрел в мою сторону». Каждое движение Вадима отзывалось в ней новой вспышкой боли. Когда он слегка притянул Настю ближе, Вика почувствовала, как внутри что-то надломилось. Дышать стало тяжело. Платье, которое ещё полчаса назад казалось ей красивым и соблазнительным, теперь жгло кожу, как позорный наряд. Она больше не могла этого выносить. Резко развернувшись, Вика вслепую бросилась к выходу. Глаза застилали слёзы, которые она уже не могла сдерживать. Мир плыл перед ней – огни, платья, лица. Она почти бежала, едва разбирая дорогу между людьми. – Вика! – Даша окликнула её, но она не остановилась. У самых дверей она на полном ходу столкнулась со Светой, которая как раз входила в библиотеку. Вика едва не сбила её с ног. Света испуганно вскрикнула, чудом удержав равновесие, а Вика только глухо пробормотала: – Прости... Голос сорвался. Она вылетела в тёмный холл, и только там, когда тяжёлые двери библиотеки закрылись за спиной, позволила себе сорваться. Слёзы хлынули горячими ручьями по щекам. Она прижала ладонь ко рту, чтобы не всхлипнуть в голос, и побежала по коридору, держась одной рукой за стену. Бордовое платье, которое она так тщательно выбирала, теперь казалось ей насмешкой. Красивое платье для мужчины, которому, похоже, было всё равно. Вика влетела в общие душевые, словно за ней гналась сама боль. Дверь за ней закрылась с тяжёлым, гулким стуком, отрезав её от остального мира. Здесь было тихо, темно и пусто. Только одна тусклая лампа под потолком горела холодным синеватым светом, отбрасывая длинные тени на белый кафель. Она прислонилась спиной к холодной стене и медленно сползла по ней вниз, пока не оказалась на полу, и только тогда она позволила себе разрыдаться. Вика обхватила колени руками и уткнулась в них лицом, пытаясь заглушить звуки, но всхлипы вырывались наружу. Плечи дрожали. Грудь сжимало так сильно, что каждый вдох давался с болью. «Почему не я?..» – эта мысль снова и снова вонзалась в неё, как острый нож. Она вспоминала, как Вадим смотрел на Настю. Как улыбался ей. Как держал руку на её талии. Как наклонялся близко, почти интимно. А она, Вика, стояла в другом конце зала в своём самом красивом платье и была для него никем. Пустым местом. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с тушью, и чёрными дорожками стекали на шею и декольте. Она не вытирала их. Пусть текут. Пусть всё смывается. Вика обхватила себя руками ещё крепче, пытаясь удержать внутри то, что готово было разорвать её на части. Она чувствовала себя глупой, наивной и использованной. Время в душевой потеряло всякий смысл. За окном давно стемнело, музыка из библиотеки давно затихла. Пансион погрузился в глубокий ночной сон, а она всё сидела на холодном полу, прижавшись спиной к кафельной стене. Иногда плач затихал, превращаясь в тихие, прерывистые всхлипы, но потом новая волна боли накрывала её с головой, и она снова начинала рыдать, уже почти беззвучно, только плечи продолжали содрогаться. Горло болело. Глаза опухли и горели. Голова стала тяжёлой и пустой. Она чувствовала себя опустошённой и выжатой, как лимон. Даже злость на Вадима куда-то исчезла – осталась только глубокая, ноющая тоска и унизительное чувство собственной незначительности. Вика не знала, сколько времени прошло. Час? Два? Три? За окном стояла глубокая ночь. В пансионе было абсолютно тихо. А она всё сидела на холодном полу, обняв колени, и плакала – уже не так бурно, но всё так же горько и безнадёжно. Всё тело ныло от холода и долгого сидения, но она не могла заставить себя встать. Не могла вернуться в комнату, где её могли увидеть заплаканной. Не могла смотреть в глаза соседкам. Поэтому она просто осталась там – маленькая, сломленная девочка в красивом платье, которая тихо плакала в пустой душевой до самой глубокой ночи. Она даже не услышала, как открылась дверь. Она сидела на полу, обхватив колени, с лицом, уткнутым в руки, когда вдруг почувствовала, как в душевой стало чуть теплее. Кто-то вошёл. Она подняла заплаканное лицо и замерла. В дверном проёме стоял Вадим, что выглядел встревоженным. Мундир был небрежно наброшен на плечи, волосы слегка растрёпаны. Увидев её – сидящую на холодном кафеле в смятом бордовом платье, с размазанной тушью и опухшими глазами – он на мгновение закрыл глаза от внутренней боли, а потом быстро шагнул вперёд и закрыл за собой дверь на защёлку. – Вик, – хрипло выдохнул он. Она отвернулась, пряча лицо, и снова всхлипнула. Новые слёзы покатились по щекам. Вадим опустился перед ней на колени, не заботясь о том, что испачкает брюки. Он осторожно, но настойчиво обхватил её лицо ладонями и заставил посмотреть на себя. – Маленькая моя, не надо, – прошептал он, вытирая большими пальцами её слёзы. – Прости меня. Прости, я не хотел тебя так ранить. Вика попыталась отстраниться, но он не позволил. Притянул к себе и крепко обнял, усадив к себе на колени прямо на холодный пол. Она сначала сопротивлялась, но потом сдалась и заплакала ещё сильнее, уткнувшись ему в шею. – Я видел, как ты смотрела, – тихо говорил он, гладя её по спине дрожащей рукой. – Я знал, что ты будешь думать именно так. Но я не мог подойти к тебе. Вика всхлипнула, не поднимая головы. – Тогда зачем... зачем ты танцевал с ней? Вадим тяжело вздохнул и поцеловал её в макушку, потом в висок, потом в мокрую от слёз щёку. – Потому что Елена начала подозревать о нас, – серьёзно сказал он. – Она уже дважды намекала мне, что «слишком часто видит нас вместе». А сегодня она буквально сверлила меня взглядом весь вечер. Если бы я пригласил на танец тебя, особенно в этом платье... всё стало бы очевидно. Он отстранился чуть-чуть, чтобы посмотреть ей в глаза. – Я выбрал Настю именно потому, что она сейчас в самом уязвимом состоянии. Все знают, что она переживает после смерти Полякова. Танец с ней выглядел как забота учителя, а не как интерес к конкретной ученице. Теперь Елена думает, что я просто «хорошо отношусь ко всем ученикам». Особенно к тем, кому тяжело. Это был единственный способ отвести подозрения. Вика смотрела на него красными, блестящими от слёз глазами. Губы её дрожали. – А я думала, что ты... что я тебе не нужна... Вадим болезненно сморщился и снова прижал её к себе, обхватив крепко-крепко, словно боялся, что она исчезнет. – Ты с ума сошла? – прошептал он ей в волосы. – Ты даже не представляешь, что я чувствовал, когда увидел тебя в этом платье. Я едва сдержался, чтобы не пересечь весь зал и не утащить тебя куда-нибудь в тёмный угол. Я хотел только тебя. Одну тебя. Он отстранился снова и взял её лицо в свои ладони. Его взгляд был тёмным, напряжённым и совершенно искренним. – Вик, – голос его стал ниже и чуть дрожал. – Я люблю тебя. Она замерла, перестав даже дышать. – Я серьёзно, – продолжал он, глядя ей прямо в глаза. – Люблю тебя до безумия. Я думаю о тебе каждую секунду. Я схожу с ума, когда не могу тебя коснуться. И сегодня... сегодня мне самому было больно причинять боль тебе. Но я не мог рисковать тобой. Вика снова заплакала – уже совсем по-другому, от переполнявших её чувств. Вадим прижался лбом к её лбу и прошептал, почти касаясь губами её губ: – Я люблю тебя, Вика. Слышишь? Только тебя. И мне плевать, насколько это неправильно. Я уже не могу без тебя. Он нежно поцеловал её в солёные от слёз губы – мягко, трепетно, с такой глубокой нежностью, которой она от него ещё никогда не чувствовала. – Прости меня, моя хорошая, – шептал он между поцелуями. – Больше никогда не буду тебя так ранить. Обещаю. Вика обхватила его за шею и ответила на поцелуй – отчаянно, всем своим израненным сердцем. За окном стояла глубокая ночь, а в пустой душевой, на холодном кафельном полу, двое людей наконец перестали притворяться. Не говоря больше ни слова, Вадим просунул одну руку ей под колени, вторую – под спину и легко, словно она ничего не весила, подхватил её на руки. Вика уткнулась лицом ему в шею, чувствуя знакомый запах его кожи и парфюма. Вадим крепко прижал её к себе, одной рукой поддерживая под бёдрами, второй – поглаживая по спине. Он осторожно нёс её по тёмному коридору так, чтобы их никто не заметил. Каждые несколько шагов он наклонял голову и тихо целовал её в висок, в мокрую щёку, в волосы, словно пытался забрать всю её боль себе. Вика сильнее вцепилась пальцами в его рубашку, комкая ткань. Её тело мелко дрожало в его руках. Когда он вошёл в свою комнату, там было тепло и полутемно. Вадим ногой закрыл дверь и подошёл к кровати. Осторожно, как хрупкую драгоценность, он опустил Вику на постель. Сам лёг рядом и сразу же притянул её к себе, крепко обняв. Вика свернулась в клубок у него на груди, спрятав лицо в его рубашку. Слёзы продолжали течь, но теперь уже тише. Вадим одной рукой гладил её по спине, второй – перебирал растрёпанные волосы, целуя макушку. – Поплачь, если нужно, – тихо сказал он ей в волосы. – Я никуда не уйду. Буду держать тебя всю ночь. Он продолжал обнимать её, согревая своим теплом, пока её дрожь постепенно не начала утихать. Вадим лежал, прижавшись щекой к её макушке, и думал только об одном: как сильно он не хочет её отпускать. Даже если весь мир вокруг них рушится. – Иди сюда, – тихо прошептал он. Он осторожно перевернул её на спину и навис сверху, опираясь на локти, чтобы не задавить своим весом. Вика подняла на него мокрые, блестящие от слёз глаза. В них всё ещё плескалась боль, но уже смешанная с чем-то тёплым и беззащитным. Вадим медленно наклонился и поцеловал её. Поцелуй получился невероятно нежным. Он едва касался её распухших губ, словно боялся причинить ещё больше боли. Но уже через несколько секунд желание взяло верх. Он углубил поцелуй, мягко, но настойчиво проникая языком в её рот. Вика тихо застонала и обхватила его за шею, притягивая ближе. Её пальцы запутались в его волосах, а тело выгнулось навстречу. Поцелуй быстро стал глубже, жарче и влажнее. Вадим целовал её так, будто пытался вылечить все её раны одним этим поцелуем – медленно и тщательно, со вкусом её слёз на губах. Он оторвался на секунду, чтобы оба могли вдохнуть, и тут же снова припал к её губам – уже жаднее и требовательнее. Его рука скользнула по её боку, по талии, под платье, лаская горячую кожу. Вика ответила тихим, дрожащим стоном, который он сразу же поймал губами. Они целовались долго, не торопясь. Иногда нежно и трепетно, иногда глубоко и страстно, почти отчаянно. Вадим то прикусывал её нижнюю губу, то успокаивал языком, то целовал уголки её глаз, слизывая солёные следы слёз. Вика тихо всхлипнула уже не от горя, а от переполнявших её чувств, и сильнее прижалась к нему, обвивая ногами его бёдра. Их тела переплелись на смятой постели, платье задралось высоко, а рубашка Вадима была полностью расстёгнута. Они целовались так, будто весь мир за стенами комнаты перестал существовать. Его рука снова скользнула по её боку, поднимая платье выше. Пальцы ласково гладили обнажённую кожу бедра, талии и живота. Вика тихонько выдохнула ему в губы, когда он провёл ладонью по её груди, осторожно сжимая через тонкую ткань. Соски мгновенно отозвались, затвердев под его пальцами. – Позволь мне... – прошептал он ей в губы. – Позволь позаботиться о тебе сегодня. Вика едва заметно кивнула, и Вадим медленно стянул с неё платье через голову. Затем он избавился от своей рубашки. Их тела наконец соприкоснулись кожа к коже – горячие, живые и дрожащие. Он целовал её шею и ключицы, неспеша спускаясь ниже. Каждый поцелуй был долгим, влажным и ласковым. Когда он взял в рот её сосок, Вика застонала, выгнувшись ему навстречу. Вадим ласкал её языком, нежно покусывая, пока она не начала всхлипывать от удовольствия. Его рука скользнула между её ног. Вика была уже очень мокрой. Он медленно двигал двумя пальцами, кружа вокруг чувствительного бугорка, иногда погружаясь глубже. Вика дрожала под ним, вцепившись пальцами в его плечи. – Вадим... – выдохнула она его имя, словно молитву. Он поднялся выше, поцеловал её в губы и, глядя прямо в глаза, медленно вошёл в неё. Вика ахнула, обхватив его ногами. Он двигался медленно, глубоко, полностью растворяясь в ней. Каждый толчок был размеренным, чувственным и полным нежности. Они не трахались. Они занимались любовью. Вадим то и дело наклонялся, чтобы поцеловать её – в губы, в шею, в закрытые глаза. Вика обнимала его, пряча лицо у него на шее, и стонала при каждом глубоком движении. Её тело отзывалось на каждое его прикосновение – дрожало, выгибалось и сжималось вокруг него. Постепенно ритм стал чуть быстрее, но остался таким же нежным. Вадим обхватил её за ягодицы, приподнимая чуть выше, чтобы входить ещё глубже. Вика начала чаще дышать. Она приближалась к пику. Она выгнулась дугой, сильно сжав его член внутри себя, и тихо, протяжно застонала, дрожа всем телом. Волна оргазма накрыла её мягко, но очень глубоко. – Не уходи... – прошептала она ему в губы, обхватывая его ногами крепче. – Я никуда не уйду, – ответил он хрипло. И начал двигаться снова – очень медленно, почти лениво, полностью отдаваясь ощущениям. Каждый его толчок был глубоким и плавным, будто он хотел растянуть это мгновение на целую вечность. Вадим переплёл их пальцы и прижал её руки к кровати над головой. Их губы почти не размыкались – поцелуи были влажными, тёплыми и прерывистыми от дыхания. Вадим то и дело отстранялся, чтобы посмотреть ей в лицо: на полуоткрытые губы, на затуманенные удовольствием глаза, на румянец, разлившийся по щекам. – Ты такая красивая, когда я в тебе, – прошептал он, целуя уголок её губ. Он отпустил её руки и обхватил ладонями её лицо, целуя ещё глубже. Его бёдра двигались в медленном, чувственном ритме, каждый раз входя до самого конца. Вика выгибалась ему навстречу, обхватывая его спину руками, чувствуя, как напрягаются мышцы под её пальцами. Вика задрожала. Её движения стали чуть быстрее, но всё ещё оставались нежными. Вадим почувствовал, как она начинает сжиматься вокруг него, и усилил напор, входя глубже и чуть быстрее. Когда она вновь достигла пика, то тихо, протяжно застонала, сильно прижавшись к нему всем телом. Волна удовольствия прокатилась по ней, заставив дрожать и выгибаться. – Я тоже люблю тебя, – прошептала он она ему в губы. Вадим шумно выдохнул и продолжал двигаться, продлевая её удовольствие, пока сам не достиг пика. С низким, тихим стоном он излился в ей на живот, прижимаясь всем телом, и замер. Вика только крепче обняла его в ответ, всё ещё дрожа от пережитого. – Останься со мной сегодня, – прошептал он ей в волосы. – Не уходи. Я хочу засыпать и просыпаться с тобой. Вика согласно кивнула, не в силах произнести и слова. За окном стояла тихая ночь, а в этой комнате они медленно растворялись друг в друге, забыв обо всём, кроме тепла, нежности и бьющегося в унисон сердца.