Между смертью и тобой.

На следующий день Вика ходила по пансиону, словно призрак. Она почти не спала ночью. Глаза были красными и опухшими, под ними залегли тёмные тени. Лицо казалось бледным и прозрачным, а движения – замедленными и безжизненными. Она бродила по коридорам, не замечая ни учеников, ни преподавателей, ни яркого осеннего солнца, которое заливало окна тёплым золотом. Всё внутри неё онемело. Она искала Вадима с самого утра. Сначала осторожно, потом всё отчаяннее. Заглядывала в его комнату, в учительскую, в библиотеку, даже в спортзал. Но его нигде не было. Никто не видел его с прошлого утра. На все вопросы она получала только пожимание плечами и растерянные взгляды. Вика чувствовала себя пустой оболочкой. Ноги сами несли её по знакомым маршрутам, а мысли крутились только вокруг одного: «Где он? Что с ним?». Она была готова простить ему абсолютно всё. Свидания с Настей? Пусть. Тайные встречи? Пусть. Даже то, что он – правая рука Вульфа и работает на «INGRID». Она простила бы ему ложь, предательство, любые тайны. Лишь бы он был жив. Лишь бы он вернулся к ней. Иногда она останавливалась посреди коридора, прижимая руку к груди, и шептала одними губами: Единственное, что хоть немного согревало её изнутри – это работа в подземелье. С раннего утра и до позднего вечера там разбирали завал после взрыва. Вика несколько раз заходила в библиотеку, стояла в стороне и смотрела на пыль, поднимающуюся из камина. Сердце сжималось от страха и надежды одновременно. «Они найдут его. Обязательно найдут. Живым. Другого варианта просто не может быть». Она представляла, как Вадим выбирается из-под обломков – возможно, раненый, грязный, но живой. Как он поднимает голову и ищет её взглядом. Как потом обнимает её так крепко, что все страхи и обиды исчезнут сами собой. Эта картина была единственным, что удерживало её от полного отчаяния. Вика бродила по школе, словно тень. Не ела. Почти не разговаривала. Когда к ней подходили одноклассники, она отвечала односложно, глядя сквозь них. Всё вокруг казалось нереальным. Голоса звучали приглушённо, цвета поблёкли, а время тянулось мучительно медленно. В её голове не укладывалось, что Вадим может исчезнуть вот так – внезапно, без следа. Что человек, который ещё несколько дней назад обнимал её, целовал, шептал, что любит, может просто перестать существовать. Поэтому она продолжала ходить по пансиону – бледная, потерянная, с красными глазами и сжатыми в кулаки руками, подталкиваемая только одной-единственной надеждой. Что его найдут, он будет жив, и тогда она простит ему абсолютно всё. Вика уже начала задыхаться от неизвестности, когда рядом прошли Харитонов и Марченко. Они говорили быстро и взволнованно, перебивая друг друга. – Говорят, его еле вытащили, – с опаской проговорил второй. – Да я сам видел! – отозвался Слава. – Он под завалом был где-то внизу. – Его вроде в комнату отнесли. Вика резко замерла. Мир сузился до этих слов. Сердце с такой силой ударило о рёбра, что стало больно. Она резко обернулась к уходящим парням. – Кого?! – голос сорвался прежде, чем она успела подумать. Они удивлённо посмотрели на неё. – Уварова, – неуверенно ответил Марченко. – Его нашли внизу после взрыва. Вика перестала слышать всё остальное. Школьный шум исчез, голоса растворились. Осталось только одно короткое, оглушающее понимание: Вадим жив. И в тот же момент ноги сами сорвались с места. Она побежала, не думая о том, как это выглядит, кто её зовёт, кто пытается что-то сказать вслед. Воздух резко обжигал лёгкие, дыхание сбивалось, но Вика не останавливалась. Внутри всё дрожало от страха, который ещё не успел исчезнуть до конца. Потому что жив – не значит, что всё хорошо. Перед глазами сразу начали всплывать страшные картины: кровь, завалы, бетон, обрушившиеся стены. Вика бежала так быстро, что несколько раз едва не поскользнулась на мокром полу. Волосы выбились из хвоста, дыхание стало рваным и болезненным, но она продолжала нестись по коридорам, будто от этого действительно зависела чья-то жизнь, хотя для неё так и было. В какой-то момент она вдруг поняла страшную вещь: всё это время, даже после правды о Вульфе, даже после страха и ненависти, она ни разу не переставала его любить. И именно поэтому сейчас ей было так страшно. Едва добежав до учительского крыла, Вика резко свернула за угол и чуть не налетела на людей у одной из дверей. Она остановилась так резко, что дыхание окончательно сбилось. У комнаты Вадима стояли Павел, Виктор и Настя. От одного взгляда на эту дверь сердце болезненно сжалось. Он был внутри, живой. Но почему тогда возле комнаты столько людей? Почему у всех такие напряжённые лица? Вика тяжело вдохнула, пытаясь справиться с бешено колотящимся сердцем, и быстрым шагом подошла ближе. – Где он? – выдохнула она, даже не поздоровавшись. Голос сорвался от спешки и страха. – С ним всё в порядке? Павел тут же нахмурился. Его взгляд медленно скользнул по её лицу, и в его глазах сразу появилось подозрение. Он сделал шаг навстречу и прежде, чем Вика успела пройти к двери, крепко перехватил её за плечи. Не грубо, но достаточно жёстко, чтобы остановить. – А ты с каких это пор так за него переживаешь? – холодно спросил он. Эти слова ударили неожиданно больно. Вика резко подняла на него ледяной взгляд. Внутри всё было слишком натянуто, слишком на пределе, чтобы сейчас терпеть чьи-то вопросы. – Не ваше дело, – отрезала она. Павел ещё несколько секунд смотрел ей в глаза, пытаясь понять что-то, чего раньше не замечал. Коридор вокруг тонул в тяжёлой тишине, и вдруг раздался ровный голос Насти. – Не пускайте её. Вика повернулась к ней. Только сейчас она по-настоящему рассмотрела её после всего случившегося. Бледная, измученная, с ранами на лице и запекшейся кровью. На шее ещё заметно проступали следы чужих пальцев – тёмные, болезненные синяки, которые Вика увидела слишком отчётливо. Под глазами тени, движения чуть скованные, словно тело всё ещё помнило боль. Но несмотря на это, Князева стояла прямо и смотрела на Вику без малейшего колебания. От этого взгляда внутри что-то неприятно сжалось. – Ты не посмеешь... – тихо произнесла Вика, чувствуя, как голос начинает дрожать уже не от страха, а от поднимающегося отчаяния. Настя даже не отвела глаз. – Ещё как посмею, – жёстко ответила она. В её голосе не было злорадства, только усталость и холодная уверенность человека, который слишком многое пережил за последние дни, и именно это почему-то делало её слова ещё больнее. Вика почувствовала, как внутри всё начинает закипать. Хотелось оттолкнуть Павла, ворваться внутрь, самой убедиться, что Вадим жив, что он дышит и с ним действительно всё в порядке, но тело перестало слушаться. Она только смотрела, как Настя подходит к двери, спокойно берётся за ручку и исчезает внутри комнаты, даже не обернувшись, прекрасно чувствуя на себе её взгляд – испепеляющий и полный бессильной ярости. Следом за Настей молча шагнул Виктор. Перед тем как войти, он коротко посмотрел на Вику тяжёлым, внимательным взглядом, словно хотел что-то сказать, но передумал. Павел слегка подтолкнул Вику назад, вынуждая отступить от входа. – Успокойся, – бросил он уже тише, но всё так же жёстко, и прежде чем она успела снова что-то сказать, он вошёл внутрь вслед за остальными. Щёлкнул замок. Этот звук прозвучал неожиданно громко в пустом коридоре. Окончательно. Вика осталась одна перед закрытой дверью. Несколько минут она неподвижно стояла, глядя на ручку так, будто могла прожечь взглядом дерево и увидеть, что происходит внутри. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Он был там, совсем рядом. Живой. Но между ними теперь выросла стена, через которую её никто не собирался пускать. Вика резко отвернулась от двери и быстрым шагом пошла по коридору, чувствуя, как внутри начинает подниматься что-то опасное – смесь злости, страха и почти детской обиды, которую она отчаянно пыталась подавить. Только не плакать. Не сейчас. Она ускорила шаг. Коридоры школы казались странно пустыми после всего произошедшего. Где-то вдалеке ещё слышались приглушённые голоса, хлопали двери, пробегали люди, но всё это находилось очень далеко от неё. Она ненавидела собственную слабость. Ненавидела то, как сильно всё ещё переживает за него после всей правды о Вульфе, после страха и лжи, но сердце отказывалось слушать разум. Она дошла до своей комнаты, дрожащими пальцами открыла дверь, вошла внутрь и сразу закрыла её за собой, пытаясь отгородиться от всего мира. Чемодан всё ещё стоял раскрытым на кровати, одежда лежала рядом в беспорядке – напоминание о том моменте, когда всё изменилось после взрыва. Мысли начали лихорадочно цепляться друг за друга. Как попасть к нему? Когда все уйдут? А если они тоже в курсе, кем на самом деле является Вадим, и не спустят с него глаз? Есть ли второй вход? Может, дождаться ночи? Вика поднялась слишком резко и начала ходить по комнате, пытаясь успокоить дыхание. Она пыталась мыслить спокойно, но внутри всё ещё жило это страшное чувство, оставшееся после слов про завал. Она чуть не потеряла его, и эта мысль теперь не отпускала ни на секунду. Чем больше Вика думала об этом, тем отчётливее понимала: она всё равно пойдёт к нему. Даже если придётся пробираться через всю школу ночью, если её снова выставят за дверь или если Вадим сам не захочет её видеть, потому что после сегодняшнего страха она больше не могла просто сидеть и ждать.

✧✧✧

Ночь в школе стояла густая и вязкая, наполненная особым холодом, который бывает только в старых зданиях. Коридоры давно опустели, лампы дежурного света тускло мерцали под потолком, а за окнами ветер лениво шевелил тёмные ветви деревьев. Казалось, сама школа спала тревожным, беспокойным сном. Вика осторожно выглянула из-за угла. Сердце билось так сильно, что ей казалось – этот звук эхом разносится по всему этажу. Она уже несколько раз пыталась вернуться к себе, убедить себя, что это плохая идея, что утром станет легче, что Вадим всё равно не захочет её видеть... но каждый раз ноги сами приносили её обратно сюда – к служебной комнате. Вика медленно подошла ближе и прислушалась. Тихо. Она осторожно нажала на ручку. Дверь оказалась не заперта, и она бесшумно проскользнула внутрь. В маленькой каморке пахло хлоркой, мокрыми тряпками и дешёвым чаем. Связка ключей лежала прямо на тележке. Вика быстро схватила связку и выскользнула из комнаты, прикрыв за собой дверь. Лишь оказавшись в тёмном коридоре, она смогла нормально вдохнуть. Пальцы дрожали так сильно, что ключи едва не выпадали из рук. Она быстро шла по пустому этажу, то и дело оглядываясь. Тени от окон ложились на стены длинными чёрными полосами, а вдалеке что-то глухо стукнуло – наверное, ветка ударилась о стекло, но сейчас даже обычные звуки казались пугающими. Наконец Вика остановилась возле комнаты Вадима. Сердце замерло. Несколько минут она стояла перед дверью, не решаясь вставить ключ в замок. Ещё можно было уйти, вернуться к себе и сделать вид, что этой ночи не было, но вместо этого она медленно подняла руку. Ключ повернулся с тихим щелчком. Вика осторожно открыла дверь и проскользнула внутрь. Комната была практически полностью погружена во тьму, только лунный свет падал через окно на край стола и небрежно брошенную кофту. Вика тихо закрыла дверь за собой и прислонилась к ней спиной. На кровати, отвернувшись к стене, спал Вадим. У неё перехватило дыхание. После всего, что произошло, после всех сказанных слов, криков и боли... он был здесь. Совсем рядом. Вика подошла ближе, стараясь ступать бесшумно. Лунный свет скользнул по его лицу – тёмным ресницам, чуть нахмуренным бровям, растрёпанным волосам. Даже во сне он выглядел напряжённым. В груди вдруг стало так больно, что Вика едва не задохнулась. Она осторожно опустилась на край кровати, боясь разбудить его раньше времени. Пальцы дрогнули, когда она протянула руку к его ладони, лежавшей поверх одеяла, и в этот же момент поняла, что уже не сможет уйти. Вдруг Вадим шевельнулся, глубже вдохнул и повернул голову. Тёмные волосы упали ему на лоб, ресницы дрогнули, а потом его глаза медленно открылись. Несколько секунд взгляд оставался расфокусированным и сонным – он не сразу понял, что происходит. Вадим смотрел в темноту комнаты, тяжело просыпаясь, пока наконец не заметил силуэт рядом с собой. Его взгляд резко прояснился. – Вика?.. – хрипло выдохнул он. Она вздрогнула. Ей захотелось вскочить и убежать прежде, чем он окончательно придёт в себя и оттолкнёт её, но тело перестало слушаться. Вадим приподнялся на локте, не сводя с неё взгляда. В лунном свете его лицо казалось усталым – слишком бледным и измученным для человека, который просто спал. – Ты... что здесь делаешь?.. – тихо спросил он. Вика опустила глаза. – Прости, – едва слышно прошептала она. – Я знаю, что не должна была приходить. Голос предательски дрогнул. Вадим молчал. Она физически чувствовала его растерянный взгляд. – Дверь была закрыта, – попытался сказать он, окончательно просыпаясь. На губах Вики появилась виноватая улыбка. – Я украла ключи у Марии. В комнате повисла такая неожиданная тишина, что даже ветер за окном стих. Вадим недоверчиво моргнул. – Ты... что сделала? Вика нервно отвела взгляд. – Это прозвучало хуже, чем было на самом деле. И вдруг Вадим тихо, хрипло усмехнулся. Совсем коротко, но этого оказалось достаточно, чтобы у Вики болезненно сжалось сердце, потому что она не слышала его смех уже слишком давно. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь окончательно проснуться, затем снова посмотрел на неё – теперь уже совсем иначе. – Ты ненормальная. – Я знаю. Вика попыталась улыбнуться, но глаза уже предательски блестели. – Просто... я не могла так больше. Последние слова прозвучали почти шёпотом. Вадим замер. Весь сон мгновенно исчез из его взгляда. Вика судорожно вдохнула и отвела глаза, потому что смотреть на него сейчас было невыносимо. – Я пыталась, правда, – продолжила она. – Пыталась оставить тебя в покое. Пыталась делать вид, что мне всё равно, но... у меня не получается. – Вик, – тихо позвал он. Она зажмурилась, пытаясь сдержать слёзы, но одна всё равно сорвалась и скатилась по щеке, и в следующую секунду Вадим притянул её к себе так неожиданно, что Вика ахнула. Он обнял её крепко и отчаянно, уткнувшись лицом в её волосы, словно сам больше не мог выдерживать расстояние между ними. – Господи, – выдохнул он ей в макушку. – Что же ты со мной делаешь... Вика замерла в его объятиях, чувствуя, как быстро бьётся его сердце, будто внутри Вадима всё ещё что-то ломалось, рушилось и сопротивлялось. Он нежно провёл ладонью по её волосам, потом отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо. Лунный свет скользнул по его глазам – уставшим, тёмным, но впервые за долгое время по-настоящему живым. – Я больше не работаю на «INGRID». Вика осторожно подняла взгляд. – Ты правда больше не с Вульфом?.. При упоминании этого имени в лице Вадима что-то резко изменилось. Взгляд стал жёстче и холоднее. Он отвёл глаза. – Да, – коротко ответил он. – Всё кончено. Вика молчала, боясь спугнуть этот момент. Вадим тяжело выдохнул и провёл рукой по затылку. – Я слишком долго делал вид, что у меня всё под контролем. Что я смогу играть по их правилам и выйти сухим из воды. Но Вульфу плевать на людей, Вик. На всех. Для него мы просто расходный материал. В его голосе появилась такая усталость, что у Вики болезненно сжалось сердце. Впервые он говорил с ней настолько честно. Только сейчас она поняла, насколько одиноким он был всё это время. – Что теперь будет?.. – едва слышно спросила она. Вадим поднял на неё глаза. – Я помогу Виктору и остальным найти вакцину. У Вики перехватило дыхание. – Ты серьёзно?.. Он кивнул. – Я знаю больше, чем они думают, – он усмехнулся безрадостно. – Видимо, зря они мне доверяли. Вика смотрела на него так, словно не могла поверить услышанному, а потом её лицо вдруг стало тревожным. – Вадим... – начала она. – А если мы не успеем? Он нахмурился. – Что ты имеешь в виду? Вика отвела взгляд. – Вирус... он ведь распространяется всё быстрее. Если кто-то из нас уже заражён... – её голос дрогнул. – Если заражусь я... – Нет. Вика удивлённо посмотрела на него. Вадим замолчал, мысленно ругая себя за сорвавшиеся слова, и тяжело выдохнул. – Ты не заразишься. – Откуда ты знаешь?.. Он несколько секунд молчал, глядя куда-то в сторону, и только потом тихо сказал: – Потому что неделю назад я уже дал тебе вакцину. Вика застыла. – Что?.. – Помнишь сок, который я принёс тебе сюда перед сном? Она растерянно моргнула. В груди стало жарко. – Ты добавил её туда?.. – Это был единственный готовый образец, который удалось достать незаметно, – Вадим запнулся и опустил глаза. – Я не мог рисковать тобой. В комнате стало тихо. Вика смотрела на него так, словно весь мир вокруг вдруг перестал существовать. – Почему ты ничего не сказал? Вадим горько усмехнулся. – А что я должен был сказать? «Привет, я работаю на людей, которые ставят опыты на учениках, но, кстати, я тайно дал тебе вакцину от смертельного вируса»? Несмотря на дрожащие слёзы, Вика тихо фыркнула от нервного смеха, а Вадим осторожно коснулся её щеки. – Я бы скорее умер сам, чем позволил чему-то случиться с тобой. Эти слова прозвучали негромко, но в них было столько правды, что у неё снова защипало глаза. – Ты идиот, – прошептала она дрожащим голосом. – Знаю. – Ты должен был рассказать мне. – Тогда ты бы начала спорить. – Конечно начала бы! Вадим впервые за эту ночь улыбнулся по–настоящему, и Вика вдруг поняла, что именно этой улыбки ей не хватало больше всего. Он долго смотрел на неё, не отрываясь, а затем медленно наклонился и поцеловал. Поцелуй был невероятно нежным. Его губы едва касались её губ, словно он боялся спугнуть этот хрупкий момент. Вика ответила ему, закрыв глаза и тихонько вздохнув. Их губы двигались медленно, мягко, с какой-то грустной, глубокой нежностью. Постепенно поцелуй стал глубже. Он притянул её ближе, запустив пальцы в волосы, и поцеловал уже настойчивее, но всё так же трепетно. Их языки встретились, и Вика застонала ему в губы, обхватив его лицо ладонями. Они целовались долго. Иногда отстранялись, чтобы посмотреть друг другу в глаза, а потом снова соединяли губы – жадно, но без спешки. Вадим целовал её щёки, мокрые от недавних слёз, целовал веки, висок, уголок губ. Каждым поцелуем он словно просил прощения. Наконец он отстранился чуть дальше и посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был тёмным, серьёзным и очень уязвимым. – Вик... – хрипло прошептал он. – Я люблю тебя, даже если ты сейчас в это не веришь, – он провёл большим пальцем по её нижней губе, стирая остатки её слёз. – Прости меня. За всё. За то, что причинил тебе боль, заставил сомневаться и что не смог быть с тобой честным с самого начала. Я не хотел, чтобы ты страдала... но всё равно сделал тебе больно. Прости меня, – его голос дрогнул на последних словах. Вика сидела перед ним, глядя снизу вверх. Она подняла руку и осторожно коснулась его лица, провела пальцами по скуле и щетине. – Я тоже тебя люблю, – прошептала она дрожащим голосом. – Даже сейчас, после всего. Я пытаюсь тебя ненавидеть, но не могу. Я всё равно тебя люблю, Вадим. Её голос сорвался. Она притянула его к себе и поцеловала – уже сама, отчаянно, со всей болью и любовью, которые переполняли её сердце. Вадим ответил ей глубоким, страстным поцелуем, в котором смешались и прощение, и вина, и огромная, всепоглощающая нежность. Он обнял её крепче, прижимая к себе всем телом. Они целовались на этой смятой кровати, освещённые только лунным светом, и в эти минуты для них не существовало ни «INGRID», ни секретов, ни опасности – только они двое, их дыхание, их губы и два сердца, которые, несмотря ни на что, продолжали биться в унисон. Вика немного отстранилась и посмотрела ему в глаза. В её взгляде всё ещё плескалась боль, но теперь к ней примешивалось отчаянное желание получить хоть какой-то ответ. – Вадим, – вновь начала она, и голос слегка дрогнул. – Ты не знаешь, что случилось с Дашей? Он замер. Рука на её спине остановилась. Вика внимательно вглядывалась в его лицо, пытаясь уловить хоть малейшую тень лжи. Вадим выдержал её взгляд. Несколько секунд он молчал, затем медленно покачал головой. – Нет, – ответил он честно. – Я не знаю, где она и что с ней произошло. Вика прикусила губу, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы. Она ждала продолжения, ждала, что он начнёт что-то объяснять, оправдываться, выкручиваться. Но Вадим просто смотрел на неё. – Если с ней что-то случилось, – продолжил он после паузы, – то твои друзья сделают всё, чтобы её найти и спасти. Особенно Князева. Она сейчас... очень мотивирована. Вика немного отстранилась, чтобы лучше видеть его лицо. – Ты правда ничего не знаешь? – Правда, – ответил он без колебаний. – Я не имею отношения к её исчезновению и не знаю, кто за этим стоит, – он провёл пальцами по её щеке, убирая прядь волос, и добавил тише: – Но я вижу, как ты переживаешь. И если смогу помочь... я помогу. Не потому что мне нужно что-то от тебя, а потому что вижу, как тебе больно. Вика долго смотрела на него. В его глазах не было ни тени обмана – только усталость и какая-то тяжёлая искренность. Она шумно выдохнула и снова прижалась лбом к его груди, чувствуя, как напряжение в теле слегка отпускает. – Я так боюсь за неё, – произнесла она ему в кожу. – Она просто исчезла. А Андрей и Макс... они мне ничего не говорят. Вадим крепче обнял её, поцеловал в макушку и тихо ответил: – Если она в беде, её найдут. А сейчас... просто позволь мне быть с тобой. Хотя бы этой ночью. Вика закрыла глаза и кивнула, уткнувшись носом ему в шею. Его руки снова начали успокаивающе гладить её по спине. В комнате снова стало тихо, только их дыхание нарушало молчание. Но даже в его объятиях, даже под его нежными поцелуями, в груди Вики продолжала жить острая, ноющая тревога за подругу. Она подняла голову и посмотрела ему в лицо. В полумраке её глаза блестели. – Вадим, – обратилась она. – А что случилось с Настей? Он слегка напрягся, но не отвёл взгляда. – После взрыва... – продолжила Вика. – Она выглядела так, будто её отпинали ногами. Лицо в синяках, нос сломан... Она еле ходила. Что с ней произошло? Вадим долго молчал. Его рука, гладившая её спину, остановилась. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, собирался с силами. Потом посмотрел ей прямо в глаза – открыто и тяжело, без попытки смягчить удар. – Это я. Вика замерла. – Что?.. – Это я избил её в лаборатории, – повторил он ровным, но тяжёлым голосом. – Я допрашивал её, сломал ей нос, бил по лицу и рёбрам... Я сделал ей очень больно, Вика. В комнате повисла гнетущая тишина. Вика смотрела на него широко раскрытыми глазами. В них медленно проступал ужас. Она приподнялась на локте, отстраняясь. – Ты серьёзно? – Да, – кивнул Вадим. – Я не собираюсь тебе врать. Не сейчас. Он тоже приподнялся, сел на кровати и провёл рукой по лицу. Выглядел он внезапно очень усталым. – После этого... я вышел из допросной и долго сидел в кабинете, смотрел на свои руки. И в тот момент понял, что больше не могу. Я не могу продолжать эту работу. Не могу быть частью «INGRID». Не после того, что сделал с ней. Не после того, как увидел, во что я превратился. Вадим повернулся к Вике и посмотрел ей в глаза с такой искренностью, какой она ещё никогда у него не видела. – Это был переломный момент. Я решил уйти. Не сразу, не резко – это невозможно. Но я начал искать способ выйти из игры. И именно после того допроса я понял окончательно: я больше не хочу быть тем человеком, которого ты боишься. Вика сидела молча. Она не знала, что чувствует – облегчение, ужас, недоверие или странную, болезненную нежность. – Ты избил её, – тихо проговорила она, пытаясь осознать сказанное. – Да, – подтвердил он без оправданий. – И я это не забуду. Как и она, наверное, тоже, – он тяжело вздохнул. – Я не прошу тебя меня простить прямо сейчас. Я просто... хотел, чтобы ты знала правду. Всю. Вика шумно выдохнула и кивнула. – Не отпускай меня, – прошептала она едва слышно. – Никогда, – ответил он так же тихо и поцеловал её в висок. Вадим осторожно перевернулся на бок, увлекая её за собой. Теперь они лежали лицом к лицу. Он обнял её одной рукой за талию, второй – подсунул под её голову, чтобы ей было удобно. Вика закинула ногу ему на бедро, полностью прильнув к его горячему телу. Вадим провёл ладонью по её волосам, убирая пряди с лица, и долго смотрел на неё в полумраке. Даже с опухшими от слёз глазами и размазанной тушью она казалась ему самой красивой на свете. – Ты в безопасности, – прохрипел он, целуя её в лоб. – Пока я рядом, никто и ничто тебя не тронет. Вика слабо улыбнулась и прижалась лбом к его груди, слушая ровное биение сердца. Постепенно их дыхание стало глубоким и синхронным. Вадим продолжал медленно поглаживать её по спине – длинными, успокаивающими движениями, от лопаток до копчика и обратно. Иногда он наклонялся и оставлял лёгкие поцелуи на её макушке, на виске, на плече. Вика последний раз тихо вздохнула, полностью расслабившись в его объятиях. Тепло его тела, запах кожи, ритмичное сердцебиение под её щекой – всё это убаюкивало лучше всяких слов.ьЧерез несколько минут её дыхание стало совсем ровным и глубоким. Она уснула первой, крепко прижавшись к нему. Вадим ещё некоторое время лежал с открытыми глазами, глядя в потолок и чувствуя, как она доверчиво дышит ему в шею. Потом он поцеловал её в макушку, крепче обнял и закрыл глаза. Они уснули вместе – крепко сплетённые, кожа к коже, сердце к сердцу. В большом тёмном пансионе, где всё было сложно и опасно, в этой комнате на несколько часов воцарился настоящий покой. За окном тихо шелестел ветер, а они спали, обнявшись так, будто боялись, что кто-то может их разлучить даже во сне.