Между смертью и тобой.

Весь следующий день Вика провела в состоянии мучительного, грызущего чувства вины. Она проснулась рано, ещё до рассвета, с тяжёлым, давящим ощущением в груди. Перед глазами сразу же всплыло лицо Насти – разбитое, окровавленное, с яростным и одновременно усталым взглядом. «Я должна извиниться, – подумала она, вставая. – Обязательно. Сегодня же». Она быстро оделась и вышла из комнаты. С этого момента её день превратился в непрерывный, лихорадочный поиск. Вика обошла весь пансион. Сначала она заглянула в общую комнату – пусто. Постель Насти была аккуратно заправлена, вещи лежали на месте, но самой хозяйки не было. Потом она спустилась в столовую, где уже собирались ученики на завтрак. Настя не пришла. Вика обошла все столы, заглянула даже на кухню, но безуспешно. Она ходила по коридорам, заглядывая в каждый класс, в библиотеку, на улицу, даже в комнату Виктора. Спрашивала всех, кого встречала: – Ты не видел Князеву? Ответы были одинаковыми – пожимание плечами и растерянное «нет». К полудню к поискам подключились и другие. Виктор бегал по школе с напряжённым, почти испуганным лицом. Он заглядывал во все возможные места, громко зовя Настю по имени. Вера, обычно спокойная и сдержанная, ходила по этажам с озабоченным выражением, открывая двери комнат и спрашивая у учеников. Макс и Лиза тоже были на ногах. Макс выглядел особенно мрачным – он бегал по коридорам, заглядывая даже в подсобки и подвалы. Лиза шла более методично, но в её глазах тоже читалась тревога. Вика продолжала искать вместе со всеми, но отдельно. Она не могла подойти ни к кому из них. Стыд не позволял. Каждый раз, когда она видела Виктора или Макса, ей становилось невыносимо тяжело. Она чувствовала себя виноватой не только перед Настей, но и перед всеми ними. К вечеру беспокойство переросло в настоящую панику – Настя исчезла. Её не было ни в одной из известных комнат, ни в библиотеке, ни в столовой, ни на территории пансиона. Никто не видел её со вчерашнего вечера. Даже те, кто обычно знал о каждом её шаге, разводили руками. Вика стояла у окна в комнате Вадима, глядя в сгущающиеся сумерки, и чувствовала, как внутри неё растёт тревога. Она чувствовала себя ужасно. Не просто виноватой, а разрушительной, словно одним порывом ярости уничтожила последний мостик, который ещё как-то связывал их всех. А Настя так и не появилась. Ни к вечеру, ни к ужину, ни к отбою. Она просто исчезла. Осталась только тишина заражённого пансиона и тяжёлое, гнетущее чувство, что вчера Вика совершила непоправимую ошибку. Вадим тихо вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Вика стояла у окна, обхватив себя руками, и смотрела в окно. Её плечи напряжены, спина слегка сутулилась. Свет от настольной лампы мягко падал на её профиль, подчёркивая усталость на лице. Он подошёл к ней и остановился позади так близко, что она почувствовала тепло его тела. Вика не обернулась, но слегка вздрогнула, когда его ладони легли ей на талию. Вадим обнял её сзади, прижимаясь грудью к её спине, и опустил голову. Его губы коснулись нежной кожи у основания шеи. Он поцеловал её туда, где бился пульс, потом чуть выше, под волосами. Вика тихо выдохнула, закрыв глаза, и слегка откинула голову назад, давая ему больше пространства. – Ты весь день где-то витаешь, – тихо проговорил он между поцелуями, и его дыхание обжигало кожу. Вика сглотнула, не отрывая взгляда от тёмного окна. – Я не могу перестать думать о Насте, – ответила она. – О том, что произошло вчера... Я искала её весь день, хотела извиниться. Но её нигде нет. – Ты не виновата, – мягко сказал Вадим. – То, что произошло... это не только твоя вина. Мы все в этом дерьме. Вика повернула голову чуть вбок, чтобы видеть его краем глаза. – Но я набросилась на неё, как сумасшедшая, – голос дрогнул. – Из-за того, что мне сказали. Из-за того, что я в это поверила. Вадим крепче обнял её, прижимая спиной к своей груди, и поцеловал в висок. – Она найдётся, и ты сможешь сказать ей всё, что хочешь. Вика закрыла глаза и слегка кивнула, чувствуя, как его губы снова возвращаются к её шее – нежно, успокаивающе, почти исцеляюще. Его руки на талии были тёплыми и надёжными, и на несколько мгновений мир за окном перестал существовать. Вика всю ночь металась в тревожном полусне. Она то проваливалась в тяжёлую дремоту, то внезапно выныривала на поверхность, с колотящимся сердцем и пересохшим горлом. Она переворачивалась с боку на бок, поправляла подушку, которая казалась то слишком горячей, то слишком жёсткой. Иногда Вика протягивала руку и касалась спящего рядом Вадима – тёплое, спокойное плечо под её ладонью немного успокаивало, но потом тревога возвращалась с новой силой. Она задремала лишь под утро, уже ближе к пяти, а Вадим в это время бесшумно поднялся с кровати и решительно начал собираться. Вика лежала с закрытыми глазами, но слышала каждое его движение: шелест ткани, тихий стук обуви об пол, звук открывающейся дверцы шкафа. Он не будил её, по крайней мере пока. Но она уже знала: сейчас он допьёт холодный кофе, который остался со вчерашнего вечера, наденет ветровку и скажет что-то вроде «Я скоро приду» или «Не переживай». – Я сегодня, наверное, поздно вернусь, – тихо сказал Вадим, целуя её в макушку. Вика приподнялась на локте и посмотрела на него. Её глаза были ещё сонными, но уже полны тревоги. – Опять в лес? Он кивнул. Некоторое время молчал, собираясь с мыслями, потом глубоко вздохнул и произнёс почти шёпотом: – Вик... я почти нашёл. Она замерла. Её пальцы, лежавшие на его груди, слегка сжались. – Что?.. – выдохнула она. – Вакцину. Вика смотрела на него, не дыша. Вадим притянул её ближе и поцеловал в лоб, потом в переносицу и в губы. – Но я не хочу тебя обнадеживать раньше времени, – сказал он, не отпуская её лица. Вика закрыла глаза и прижалась лбом к его лбу. – Я так боюсь за тебя, когда ты уходишь, – прошептала она. – Я знаю, – мягко ответил он, проводя большим пальцем по её щеке. – Но я буду осторожен. Теперь у меня есть ещё больше причин возвращаться к тебе. Он поцеловал её снова. Вика ответила ему, обхватив руками его шею и пытаясь удержать в этой комнате навсегда. Когда поцелуй прервался, Вадим посмотрел ей в глаза с необычайной серьёзностью. – Если всё получится, мы уйдём отсюда вместе. Обещаю тебе. Вика кивнула, хотя в её глазах всё ещё плескался страх. – Возвращайся ко мне, – попросила она. – Я всегда буду возвращаться к тебе, – прошептал Вадим, целуя её в волосы. – Теперь у меня есть ради кого жить. Когда дверь за ним закрылась, Вика осталась лежать в постели, глядя в потолок. В её груди теперь теплилась крошечная, но очень важная искра надежды. Весь день она ходила как в тумане. Движения были вялыми, взгляд рассеянным. Она механически ходила на дежурство, обедала в столовой, перелистывала страницы в библиотеке, но всё внутри неё было приглушённым. Несколько раз ловила себя на том, что стоит посреди лестницы и не помнит, куда шла. Когда кто-то из подруг спросил, всё ли с ней в порядке, Вика только слабо улыбнулась и ответила: «Да, просто не выспалась», но внутри неё всё было слишком зыбким. Весь мир вокруг продолжал жить своей тревожной, напряжённой жизнью, а Вика существовала в каком-то отдельном, приглушённом измерении, где были только ожидание, воспоминания о ночных поцелуях и боль в груди. Она ждала Вадима, и этот день тянулся бесконечно долго. Вечер опустился на пансион тяжёлым покрывалом. В коридорах горели только дежурные лампы, отбрасывая длинные тени на стены. Вика свернула в холл и вдруг услышала приглушённые голоса. Она остановилась, не собираясь подслушивать, но слова, прозвучавшие внутри, заставили её замереть на месте. – ...Анна не дожила до вечера, – тихо сказал женский голос. Кажется, Лариса Андреевна. – Мы ничего не смогли сделать. Вика почувствовала, как холодная волна прокатилась по всему телу. – Бедная... – вздохнул завхоз. Вика сделала шаг назад и наткнулась спиной на стену. Анна была одной из тех немногих взрослых, которые в этом кошмаре оставались по-настоящему добрыми. Не сломленными и не озлобленными, просто хорошим человеком. А теперь и её не стало. Поздно ночью Вика вернулась в комнату Вадима. Она тихо проскользнула внутрь и закрыла за собой дверь. Комната встретила её привычным полумраком и лёгким запахом его парфюма, смешанным с древесиной и старыми книгами. Вадим всё ещё не вернулся. Вика подошла к кровати и села на край. Она долго смотрела на пустое место рядом с собой, потом осторожно легла, не раздеваясь. Натянула на себя одеяло и свернулась калачиком на той стороне, где обычно спал Вадим. Подушка ещё хранила его запах. Она уткнулась в неё лицом и закрыла глаза, но сон не шёл. Вика лежала с открытыми глазами, глядя в темноту. Каждый шорох за дверью заставлял её вздрагивать, и потому тревога росла с каждой минутой. За окном уже начинало светать, когда Вика окончательно сдалась. Она лежала на спине, глядя в потолок красными, сухими глазами. Вадим так и не вернулся. Комната оставалась холодной и одинокой, а Вика продолжала лежать в его постели, обнимая его подушку, и чувствовала, как с каждой минутой тревога перерастает в настоящий страх. Вика спустилась в главный холл, чтобы найти Виктора Николаевича, но едва она приблизилась к приоткрытой двери учительской, как замерла на месте. Из кабинета доносились приглушённые, но отчётливые голоса. Вика инстинктивно прижалась к стене рядом с дверью, затаив дыхание. – Всю школу проверили – он не возвращался, – деловито сообщил Кирилл. – Отсиживается где-нибудь в лесу, – предположил Раевский. – Я не понимаю, – заговорила Князева, и в её голосе слышалась смесь раздражения и усталости. – Зачем его отпустили? Паш, вы же заперли его в комнате. – Распоряжение Елены Сергеевны, – хмыкнул Павел. В его голосе сквозило плохо скрываемое раздражение. – А если с ним что-то случилось? – искренне переживая, спросила Крылова. – Не за него надо беспокоиться, – с нажимом ответил Павел. – Он убийца. – Пока это всё ваши домыслы, – горячо возразила она. – Рассказ Харитонова – это ещё не доказательство. Вика стояла у двери, как громом поражённая. Каждое слово ударяло в неё тяжёлым камнем. Убийца. Вика сделала несколько неверных шагов назад, потом резко развернулась и побежала к лестнице. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвётся. В голове крутилось только одно имя – Слава. Она неслась по коридорам, не разбирая дороги, с целью найти Харитонова. Дверь его комнаты слегка приоткрыта. Она тихо постучала и, не дождавшись ответа, толкнула её. Слава сидел на краю кровати, сгорбившись и обхватив голову руками. На его коленях лежала такая же ветровка, как у Вадима. Увидев Вику, он не удивился, лишь поднял на неё тяжёлый взгляд и тихо сказал: – Закрой дверь. Вика прикрыла дверь за собой, подошла ближе и остановилась в двух шагах от него. – Слава... – начала она дрожащим голосом. – Мне нужно знать правду про... Вадима Юрьевича. Харитонов долго молчал. Потом тяжело вздохнул, провёл ладонью по лицу и откинулся спиной к стене. – Я бегал вместо него. Каждый день, когда все думали, что Вадим Юрьевич бегает вокруг школы, он уходил в лес. А я… я изображал его. Надевал его куртку, ходил по тем же тропам, специально шумел, чтобы, если кто-то увидит, подумали, что это он. Чтобы никто не знал, что Уваров что-то ищет. Вика стояла неподвижно, чувствуя, как холод поднимается по ногам. Он опустил голову и сжал кулаки на коленях. – На днях меня спалила Анна Михайловна. Она увидела, как я возвращаюсь в его куртке. Поняла, что я не Уваров. А вчера её убили. Вика почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Она медленно опустилась на стул напротив Славы. – Значит, Вадим... — прошептала она. – Он не убийца, Вика, – твёрдо сказал Слава. – Он просто пытался найти способ спасти всех нас. А теперь его самого обвиняют во всём. Вика сидела, не в силах произнести ни слова. В голове крутилось всё, что она услышала за последние дни, и где-то посреди всего этого хаоса оставался Вадим – человек, которого она уже не понимала, но которого продолжала любить так сильно, что это причиняло физическую боль. Вика рывком поднялась со стула и подошла к окну. Она обхватила себя руками, пытаясь удержать внутри разрывающиеся эмоции, и спросила, не оборачиваясь: – Слав, а тебя кто-нибудь ещё видел? Кроме Анны? Харитонов долго молчал, глядя в одну точку на полу, но вскоре тяжело вздохнул и покачал головой. – Не знаю... Может, и видели. Я старался держаться в стороне, но кто его знает. – он пожал плечами. – А что? – Я просто не могу поверить, что Вадим мог убить Анну. Это невозможно. Слова давались ей с трудом. Каждый раз, когда она произносила имя Вадима, внутри поднималась режущая боль. Слава смотрел на её спину и уверенно произнёс: – Я тоже не верю. Он искал вход в подземелье, чтобы найти вакцину или хотя бы формулу. Он рисковал собой каждый вечер. Зачем ему убивать Анну? Вика повернулась к нему. – Вот именно. Она замолчала, прикусив дрожащую губу. В комнате снова повисла тяжёлая тишина.

✧✧✧

Вадим постепенно приходил в себя на холодном бетонном полу. Первое, что он почувствовал – это боль. Тупая, пульсирующая, разрывающая затылок. Она была такой сильной, что на он даже не смог открыть глаза. В голове гудело, словно внутри черепа работал тяжёлый механизм. Во рту ощущался металлический привкус крови. Он лежал на боку, прижавшись щекой к ледяному полу. Постепенно начали возвращаться другие ощущения: холод, сырость, слабый запах плесени и медикаментов. Вадим с усилием приоткрыл глаза. Комната была небольшой, почти квадратной, с низким потолком. Единственный источник света – тусклая лампа аварийного освещения под потолком – едва разгонял темноту. Вдоль стен стояли металлические стеллажи, плотно заставленные коробками и стеклянными ампулами. На многих коробках виднелась маркировка «V-17» и «Вакцина». Сотни доз. Именно то, что он так долго и отчаянно искал. Вадим с трудом приподнялся на локтях. Голова закружилась так сильно, что он едва не упал обратно. Он провёл рукой по затылку и сморщился – пальцы стали влажными от крови. Воспоминания начали медленно возвращаться. – Раевский... Теперь всё встало на свои места. Этот ублюдок не просто угрожал ему. Он выследил его, ударил по голове и оставил здесь умирать. Или, что вероятнее, чтобы позже можно было удобно списать на него всё – и пропажу вакцины, и смерть Анны, и любые другие грехи. Вадим с трудом сел, прислонившись спиной к одному из стеллажей. Перед глазами всё ещё плыли тёмные круги. Он посмотрел на ряды ампул, аккуратно расставленных на полках. Столько спасения. Столько жизней. И всё это теперь находилось в руках людей, которые готовы были уничтожить кого угодно, лишь бы сохранить свою власть. Он горько усмехнулся, хотя это движение отозвалось острой болью в голове. Мысли медленно, но упорно возвращались к одному человеку – к Вике. Он не собирался умирать здесь. Не собирался оставлять Вику одну в этом аду. Не собирался позволять «INGRID» выиграть. Вадим глубоко вдохнул сырой воздух подземелья и, превозмогая головокружение, начал подниматься на ноги. Он выбрался из подземелья на поверхность ближе к полудню. С трудом отодвинул тяжёлую металлическую крышку люка, скрытую под слоем мокрых листьев и грязи, и вылез наружу, тяжело дыша. Голова кружилась, затылок пульсировал острой болью, а по шее всё ещё стекала тонкая струйка крови. Ноги дрожали, но он заставил себя встать. Вадим сделал несколько неверных шагов, пытаясь сориентироваться, когда вдруг услышал металлический щелчок за спиной. – Не двигайся. Он замер. Из-за толстого ствола старой сосны медленно вышел Раевский. В его руке был пистолет с глушителем, направленный прямо в грудь. – Ты живучий, Уваров, – негромко произнёс он. – Я думал, ты там сдохнешь. Вадим медленно повернулся к нему лицом. Взгляд его был тяжёлым и полным холодной ярости. – Это ты меня вырубил. – Конечно, ты ведь слишком сильно высунулся. Нашёл тайник с вакциной, решил, что теперь можешь играть в свои игры. – Он качнул стволом пистолета. – У тебя был шанс, — продолжил Раевский, подходя ближе. – Один-единственный шанс всё исправить, а ты вместо этого полез в герои. Теперь слушай меня внимательно. Он остановился в двух шагах и наставил пистолет Вадиму прямо в лоб. – У тебя осталось очень мало времени. Ты убьёшь Воронцова и Князеву. Обоих. Они слишком сильно мешаются у меня под ногами. Вадим молчал. Раевский наклонился немного ближе, и его тон стал более угрожающим: – Если ты этого не сделаешь, я убью Кузнецову на твоих глазах. А потом тебя самого отдадут под трибунал за невыполнение приказа. На этот раз не помилуют. Вадим смотрел прямо в чёрное отверстие глушителя. – Ты понял меня, Уваров? – тихо спросил Раевский. Вадим медленно кивнул. – Понял. Раевский удовлетворённо хмыкнул, но пистолет не опустил. – Вот и хорошо. У тебя сутки, не больше. А теперь вставай и иди делать свою работу. В следующий раз я не ударю тебя по голове, а выстрелю в неё. Будешь умирать долго и красиво. Он отступил на шаг, всё ещё держа Вадима на прицеле, а потом растворился между деревьями так же внезапно, как и появился. Вадим остался стоять посреди леса. В его глазах горел тёмный, опасный огонь. Он принял решение, но оно уже не имело ничего общего с приказом Раевского. Высокие сосны неподвижно стояли, пропуская сквозь густые кроны лишь редкие лучи солнца. Под ногами мягко пружинила хвоя, перемешанная с мокрой землёй и опавшими шишками. Вадим шёл быстро, но не бежал. Ноги ещё плохо слушались после долгого забытья, в мышцах оставалась противная слабость. Он то и дело проводил ладонью по лицу, пытаясь стереть остатки того тяжёлого, липкого сна, который держал его неизвестно сколько времени. Имя Вики вспыхивало в голове ярко и болезненно, как раскалённая игла. Что с ней сейчас? Успел ли Раевский сделать то, чем угрожали? Мысль была невыносимой. Вадим сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Он знал, какой приказ ему дали, и понимал, что, скорее всего, придётся его выполнить. Хотя бы для вида. Хотя бы чтобы выиграть те несколько драгоценных минут, которые нужны, чтобы вытащить Вику оттуда. А потом – бежать. Лес вокруг начал редеть. Между стволами уже проглядывали очертания пансиона. Вадим глубоко вдохнул сырой лесной воздух, поправил воротник куртки и вышел на открытое пространство. Теперь уже не было времени на сомнения. В этот момент из старого сарая, что стоял в глубине двора пансионата, вышел Кирилл Воронцов. В одной руке он нёс тяжёлый деревянный ящик с инструментами, в другой – толстый моток грубой верёвки. Но вдруг он заметил фигуру, выходящую из леса, и замер на полушаге. Ящик с инструментами и моток верёвки с глухим стуком полетели на землю, подняв лёгкое облачко пыли. Рука молниеносно метнулась под куртку и выхватила пистолет. – Стоять! — заорал Кирилл, срываясь на бег. Вадим резко обернулся на крик. Увидев несущегося к нему Воронцова, он остановился посреди двора, спокойно опустив руки вдоль тела, и ждал. Кирилл подбежал почти вплотную, тяжело дыша, и резко затормозил в нескольких шагах от него. Пистолет смотрел Вадиму точно в грудь. На лице Воронцова смешались ярость и торжество. – Думал, мы тебя просто так отпустим? – процедил он, пытаясь унять сбитое дыхание. Вадим не ответил. Вместо этого он внезапно поднял обе руки вперёд ладонями вверх в мирном жесте. Кирилл на долю секунды растерялся, и в этот миг Вадим сделал быстрый, скользящий шаг вперёд. Рёбро его ладони с сокрушительной точностью врезалась в запястье Кирилла, держащее пистолет. Раздался отвратительный, сухой хруст ломающихся костей. Кирилл взвыл. Пистолет вывалился из мгновенно онемевшей руки и глухо ударился о землю. Воронцов инстинктивно схватился за запястье второй рукой, согнувшись пополам. Лицо его побелело, на лбу мгновенно выступил холодный пот. Вадим стоял, спокойно глядя на корчащегося противника. В его глазах не было ни торжества, ни жалости. Он опустил руки, сделал полшага назад и равнодушно произнёс: – Не стоило бежать с пистолетом, Кирилл Евгеньевич. Всего спустя несколько мгновений Кирилл и Вадим ожесточённо дрались прямо на земле. Они катались по грязной, вытоптанной траве, сцепившись друг с другом, как два разъярённых зверя. Рубашка Кирилла вылезла из-под ремня, а лицо Вадима уже было испачкано землёй. Уваров двигался быстрее и увереннее. Его спортивное прошлое явно давало о себе знать: он ловко уходил от ударов, перекатывался, подставлял плечо, отбивая атаки Кирилла. Тот, тяжело дыша, попытался вырваться и дотянуться до пистолета, лежавшего в нескольких шагах от них. Он уже почти коснулся его пальцами, но Вадим мгновенно среагировал. Резко выбросив ногу, он сильным ударом отбил пистолет. Оружие, звякнув о камень, отлетело далеко в сторону, скользнув по траве. Из пансиона выбежала Елена, сжимая в руках пистолет. Её лицо было бледным, глаза расширены от ужаса. – Вадим! Кирилл Евгеньевич! – закричала она, срываясь на визг. – Что происходит?! Что вы делаете?! Но мужчины словно не слышали её – они снова сцепились, нанося друг другу короткие, тяжёлые удары. Глухие звуки кулаков о тело и лицо раздавались один за другим. Теперь силы были примерно равны – Вадим начал уставать. Его движения стали чуть медленнее – быстро стареющий организм уже не выдерживал такой нагрузки. Но и Кирилл был не в лучшей форме: его сломанная рука висела почти бесполезно, и он дрался в основном одной здоровой. Воронцов, тяжело дыша, навалился сверху, пытаясь прижать Вадима к земле. Коленом он вдавил его в грудь, стараясь зафиксировать, но Вадим резко дёрнулся всем телом, изогнулся и сумел вывернуться из захвата. Они снова покатились по земле, подняв облако сухой пыли и прошлогодней листвы. Наконец Кирилл, издав хриплый рывок, здоровой рукой перехватил запястье Вадима, резко выкрутил его и со всей силы ударил его головой о землю. Раздался глухой удар. Елена невольно вскрикнула. Лицо Вадима уже было разбито – из рассечённой брови текла кровь, губы распухшие и окровавленные. Он хрипло втягивал воздух, пытаясь подняться. Кирилл тяжело навалился сверху. Он вдавил колено ему в поясницу, продолжая выкручивать руку так, что сустав угрожающе хрустнул. Елена в панике металась вокруг них, не зная, что делать. Она то делала шаг вперёд, то снова отступала. – Да прекратите же! – в отчаянии крикнула она. Но мужчины даже не посмотрели на неё. Они продолжали бороться, тяжело дыша, сцепившись в яростной схватке. Елена на секунду замерла, затем резко подняла пистолет. Раздался выстрел. Пуля ударила в землю совсем рядом с дерущимися, выбив фонтанчик сухой земли. Кирилл и Вадим мгновенно замерли, оба резко обернулись к ней. Уваров медленно провёл рукой по лицу, стирая кровь, размазанную по щеке и подбородку. Затем несколько раз быстро моргнул, пытаясь вернуть чёткость зрению. – Кирилл, немедленно отойдите от Вадима! – сердито сказала Елена, стараясь говорить твёрдо. Кирилл поднялся на ноги, но выглядел растерянным. – Елена Сергеевна, вы в своём уме? – ошарашенно спросил он, машинально прикрываясь рукой. – Зачем вы в меня целитесь? Вы что, так и не поняли, что этот подонок убил Анну?! – Не верьте ему, – прохрипел Вадим и медленно поднялся на локтях, вытирая окровавленные губы тыльной стороной ладони. – Он убийца и психопат... – тяжело выдохнул он. – Зачем вы вообще его выпустили? – Харитонов нам всё рассказал! – со стороны послышался голос Князевой. Она быстро подошла ближе, держа Уварова на мушке. Пальцы крепко сжимали рукоятку пистолета. – Теперь ты не отвертишься. Елена растерянно переводила взгляд с одного мужчины на другого. Она явно не понимала, кому верить. – При чём тут Харитонов? – раздражённо выпалил Вадим. – Я был в лесу, идиотка! – он говорил быстро и уверенно, будто заранее готовил эту версию. – И нашёл люк в подземелье. Мы все спасены! Там внизу целый склад с вакциной. – Что?.. – изумлённо выдохнула Елена. – Я шёл в школу, чтобы рассказать об этом, – продолжал Вадим уже почти спокойно. – А этот ненормальный набросился на меня. – Елена Сергеевна, вы что, ему верите? – напряжённо спросил Кирилл. – Он же всё это время обманывал всех! – У нас нет времени слушать этот бред, – резко оборвал его Вадим, повернулся к Елене и сказал уже твёрдо: – Нужно срочно вытащить ящики с вакциной из подземелья. Елена колебалась всего секунду. – Я вам верю, Вадим... – тихо сказала она. – Проходите. Вадим кивнул, сделал шаг к ней, а в следующее мгновение всё произошло молниеносно. Он резко рванулся вперёд, выхватил пистолет из её руки и с размаху ударил её рукояткой по голове. Елена вскрикнула и безвольно рухнула на землю. – Ах ты, сволочь! – взревел Кирилл и бросился на Вадима, но тот оказался быстрее. Раздался выстрел. Воронцов резко остановился, словно натолкнулся на невидимую стену. Секунду он просто стоял, ошеломлённо глядя вниз. На боку его рубашки медленно расплывалось тёмное пятно крови. Кирилл покачнулся, колени его подогнулись. Он опустился на землю, схватившись рукой за живот. Лицо его исказилось от боли и ярости. Он поднял взгляд на Вадима, а через секунду его тело тяжело повалилось на землю. Уваров спокойно убрал пистолет за пояс и медленно направился к Насте, подняв руки в мирном жесте. – Ты же хорошая девочка, – лениво начал он. – И не будешь стрелять. Или тоже хочешь по голове получить? Она сняла пистолет с предохранителя. – Только двинься, – холодно сказала Князева. – И я продырявлю уже твою голову. Вадим лишь криво усмехнулся, а в следующую секунду он резко рванулся вперёд. Одним быстрым, почти кошачьим движением он оказался рядом с ней, его рука молниеносно ударила по запястью. Пальцы онемели, пистолет вылетел из рук и отлетел в сторону. Она даже не успела выругаться. Вадим уже был рядом. Он схватил Настю за плечо и резко толкнул назад, пытаясь сбить с ног. Она пошатнулась, но удержалась, инстинктивно ударив его локтем в грудь. Удар вышел неровный, но достаточно сильный, чтобы он на секунду отступил. – Стерва, – прошипел он сквозь зубы и снова рванулся вперёд. Она успела только выставить руки, когда он схватил её за рубашку и попытался повалить на землю. Ткань затрещала под его пальцами. Они сцепились, тяжело дыша, буквально в паре шагов от лежащего на земле Кирилла. Князева изо всех сил толкнула его плечом. Вадим пошатнулся, но тут же схватил её за запястье и резко дёрнул на себя. Она почувствовала, как его пальцы с силой сжимают её руку. – Не дёргайся, – тихо пригрозил он, тяжело дыша. Она ответила ударом колена, который пришёлся ему в бедро. Он зло выдохнул и на секунду ослабил хватку. Этого хватило, чтобы онп вырвала руку и отскочила назад, но Вадим снова пошёл на неё. Он двигался быстро – слишком быстро для человека, который только что дрался и получил по голове несколько раз. Он попытался схватить Настю за шею. Я уклонилась, но его пальцы всё же задели воротник рубашки. Он рванул его вниз, и она потеряла равновесие. Они оба рухнули на траву. Вадим тут же оказался сверху, навалившись всем весом. Настя попыталась отпихнуть его, но он перехватил её запястья и прижал их к земле. Его лицо было совсем близко. Разбитая бровь, кровь, смешанная с грязью, тяжёлое дыхание. – Всё, – прохрипел он. – Хватит бегать. Настя резко дёрнула головой и ударила его лбом, раздался глухой стук. Вадим выругался и на секунду отпрянул. Она воспользовалась этим – изогнулась всем телом, вывернулась из-под него и перекатилась в сторону. Князева вскочила на ноги, Уваров тоже поднялся почти сразу. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Где-то рядом тихо стонал Кирилл. Вадим сплюнул кровь на землю и едко усмехнулся. – Упрямая, – сказал он. – Мне это даже нравится. Он снова рванулся вперёд. Она попыталась отступить, но он оказался быстрее. Его кулак скользнул по её скуле – удар не был точным, но достаточно сильным, чтобы в глазах вспыхнули искры, и Настя пошатнулась. Он тут же схватил её за плечи и резко толкнул назад. Она ударилась спиной о стену школы, воздух вырвался из лёгких. Вадим прижал её к стене, сжимая плечо. – Всё закончилось, – тихо произнес он. Она ударила его ногой в колено, он резко зашипел и отшатнулся. Она снова бросилась на него, не давая опомниться, и ударила его кулаком в лицо. Голова Вадима дёрнулась в сторону, кровь снова брызнула из рассечённой брови, но он только коротко и хрипло рассмеялся. В следующую секунду он перехватил её руку и выкрутил, боль прострелила плечо. Настя попыталась вырваться, но он только сильнее сжал руку. И вдруг раздался выстрел. Громкий, резкий. Вадим дёрнулся, его пальцы разжались. Он медленно отпустил её и сделал шаг назад. Секунду он просто стоял, не понимая, что произошло, потом опустил взгляд. На его животе быстро расползалось тёмное пятно крови. – Отойди от неё, – приказала Вера. Вадим медленно поднял голову. Несколько мгновений он просто смотрел на неё, тяжело дыша, затем коротко усмехнулся и прижал ладонь к ране на животе. Между пальцами тут же выступила кровь. Пуля вошла в живот – чуть ниже рёбер, слева. Ощущение было таким, будто в него врезался раскалённый лом. – Неплохо... – прохрипел он. Вадим пошатнулся. Глаза расширились, дыхание перехватило. Острая боль разливалась по внутренностям, жгла, рвала, выворачивала наизнанку. Казалось, в животе бушует пожар, а каждый вдох только подливает в него масло. Изо рта вырвался хриплый, придушенный стон. Он попытался вдохнуть глубже, но воздух застревал в горле. Каждый вдох отдавался новой вспышкой агонии. Вадим поднял взгляд. Перепуганная до смерти Настя стояла прямо перед ним, сжимая в руке пистолет и ошеломленными глазами наблюдая за Верой и Кириллом. Вадим хотел что-то сказать, но вместо слов изо рта вырвался только влажный кашель. Мысль о Вике была последней осознанной.

✧✧✧

Дверь школы с грохотом распахнулась, ударившись о стену. На крыльцо выбежала Вика с расширенными от ужаса глазами. Она замерла на верхней ступеньке, не веря тому, что видит перед собой. Её взгляд метался по двору, пытаясь осмыслить весь этот кошмар. Кирилл лежал на мокрой земле, неестественно вывернув руку. Рядом с ним на коленях сидела Вера Дмитриевна, прижимая ладони к его груди – её руки уже были в крови. Чуть дальше, у стены, неподвижно лежала Елена Сергеевна – бледная, с запрокинутой головой. Настя стояла, прижавшись спиной к кирпичной кладке, с разбитым лицом и кровью, стекающей по щеке. А посреди всего этого ужаса медленно отступал назад Вадим. – Вадим! – отчаянно крикнула Вика. Её голос сорвался на надрывной ноте. Она сорвалась с места и побежала к нему. Кардиган слетел с одного плеча, волосы развевались за спиной, но она не замечала ничего вокруг. Вадим сделал ещё один неверный шаг назад, пытаясь удержать равновесие. Лицо его было мертвенно-бледным, губы посерели. Он прижимал руку к животу, но кровь уже обильно просачивалась между пальцев. Колени подогнулись, и он тяжело рухнул на землю, как подкошенный. – Нет... нет, нет, нет... – повторяла Вика, словно это могло что-то изменить. Дрожащими руками она схватила его за плечи, пытаясь приподнять. Вадим был тяжёлым, обмякшим. Его голова запрокинулась назад, глаза были полуприкрыты. – Вадим, смотри на меня... – плача, шептала она, наклоняясь над ним. – Пожалуйста, смотри на меня! Она осторожно убрала его руку от раны и прижала свои ладони к страшному, пульсирующему отверстию в животе. Тёплая и липкая кровь мгновенно пропитала её пальцы, потекла по запястьям. Вика вздрогнула, но не убрала руки – она давила изо всех сил, хотя уже понимала, насколько это бесполезно. – Всё будет хорошо, слышишь? – дрожащим, срывающимся голосом говорила она. – Всё будет хорошо... Сейчас... сейчас мы что-нибудь сделаем... Её плечи тряслись от рыданий. Она наклонилась ещё ниже, почти касаясь лбом его лба. Слёзы капали на его лицо, смешиваясь с кровью. – Только не закрывай глаза, пожалуйста, – шептала она, задыхаясь. Вадим с огромным трудом приоткрыл веки. Взгляд его был мутным и расфокусированным, будто он уже находился где-то далеко. Он попытался сфокусироваться на её лице и едва слышно выдохнул: – Вика... Его рука слабо шевельнулась и коснулась её запястья холодными пальцами. Вика крепче прижала ладони к его ране, хотя кровь продолжала просачиваться между её пальцев, пачкая рукава кардигана. – Помоги ему! Ну пожалуйста, Настя! Он же умирает! – голос Вики сорвался на отчаянный, надрывный крик, полный слёз и безысходности. Несколько долгих, мучительных секунд Настя смотрела прямо в её заплаканные, красные от слёз глаза. В них было столько мольбы, столько животного страха и любви, что даже она, всегда холодная и сдержанная, дрогнула. Её взгляд медленно опустился ниже – на дрожащие, окровавленные руки Вики, которые изо всех сил зажимали страшную, пульсирующую рану на животе Вадима. Настя тяжело, прерывисто выдохнула, закрыла глаза на мгновение, собираясь с силами, и сдалась. – Твою мать, ладно! – процедила она сквозь зубы с яростной досадой. Она резко повернула голову в сторону и крикнула уже громче, обращаясь к остальным: – Вера, веди Кирилла Евгеньевича к Ларисе! Я разберусь с Вадимом, – посмотрела на Вику и добавила резко, но по-деловому: – Нужно занести его внутрь. Быстро. Вика подняла на неё заплаканные, полные отчаянной надежды глаза и судорожно кивнула, глубоко и рвано втянув воздух. – Да... да... Настя присела рядом с Вадимом на корточки и подхватила его под плечи. Тело было пугающе тяжёлым и совершенно обмякшим, как мешок с мокрым песком. Мышцы не держали, голова безвольно откинулась назад. – Вадим, слышишь меня? – с нежностью и отчаянием прошептала Вика, наклоняясь к самому его лицу. – Не отключайся, пожалуйста... держись... Он что-то невнятно пробормотал, но глаза так и не открыл. Только слабый, болезненный стон вырвался из груди. – Подними его с другой стороны, – бросила Настя напряжённым голосом. Вика поспешно кивнула. Она вытерла окровавленные ладони о кофту – совершенно бесполезно, кровь только густо размазалась по ткани тёмными пятнами – и обхватила Вадима с другой стороны. Девушки с огромным трудом подняли его. Вадим сдавленно застонал от боли. Его голова безвольно упала Вике на плечо. – Держи крепче, – процедила Настя, напрягая все силы. Они сделали первый шаг. Почти сразу стало ясно – это будет невероятно тяжело. Вадим буквально висел на них мёртвым грузом. Ноги его едва волочились по земле, цепляясь за неровности и камни. Каждый шаг давался с надрывом. Руки девушек дрожали от напряжения, плечи и спина мгновенно покрылись потом, мышцы горели огнём. Они с огромным усилием двинулись к входу в усадьбу. Вика всхлипывала на ходу, но продолжала идти, стиснув зубы так сильно, что они скрипели. Кровь Вадима продолжала течь, оставляя за ними длинную тёмную дорожку на земле. – Он же не умрёт, да?.. – прошептала она дрожащим, полным ужаса голосом. – Посмотрим, – коротко и жёстко ответила Настя. Они с трудом втащили его на крыльцо. Дверь Настя распахнула плечом, и они буквально ввалились внутрь холла. Здесь было пусто. Их тяжёлые, неровные шаги гулко отдавались под высокими потолками. Они почти волокли Вадима по лестнице и длинному пустому коридору. Руки начинали неметь, плечи и спина горели. Вадим становился всё тяжелее, или это просто силы стремительно уходили у обеих девушек. Наконец, они добрались до его комнаты. Настя толкнула дверь ногой. Девушки, тяжело дыша и шатаясь от усталости, затащили его внутрь и с последним усилием опустили на кровать. Матрас глубоко прогнулся под его весом. Вадим глухо застонал от боли. Настя сразу отступила на шаг, тяжело дыша. – Зажми рану! – потребовала она. Вика кивнула, всхлипывая, и снова прижала ладони к его животу, пытаясь остановить кровь. Настя бросила последний взгляд на них и развернулась. – Я сейчас, – бросила она и выбежала из комнаты. Вика сидела на краю кровати, прижав обе ладони к простреленному животу. Вадим лежал с закрытыми глазами, лицо его было пепельно-серым. Но когда она всхлипнула особенно громко, он с трудом приоткрыл веки. – Вика, – выдохнул он едва слышно, голос был слабым и хриплым, с болезненным присвистом. – Молчи, – всхлипнула она, наклоняясь ближе. — Не говори ничего. Просто дыши. Пожалуйста, просто дыши... Она осторожно убрала одну руку, чтобы вытереть слёзы, но тут же вернула её обратно, сильнее прижимая к ране. Её пальцы уже полностью были в крови. Вадим слабо шевельнул головой, пытаясь посмотреть на неё. – Ты в порядке? – прошептал он. Вика горько, безнадёжно рассмеялась сквозь слёзы. – Я в порядке?! – её голос сорвался. – Ты лежишь здесь с пулей в животе, а спрашиваешь, в порядке ли я?! Она наклонилась ещё ниже, почти касаясь лбом его лба. Её слёзы падали ему на лицо. – Зачем ты пошёл один? – прошептала она с болью. – Зачем ты всегда всё делаешь один? Я же говорила... я же просила тебя быть осторожнее... Вадим с трудом поднял руку и коснулся её щеки дрожащими, холодными пальцами. Он попытался улыбнуться, но получилось лишь слабое, болезненное движение губ. – Не мог рисковать тобой, – едва слышно ответил он. – Раевский угрожал... снова сказал, что если я не убью Настю, они придут за тобой. Вика закрыла глаза, и новые слёзы хлынули из-под ресниц. – Прости меня, – выдохнул он. – За всё. За ложь. За то, что втянул тебя в это... За то, что заставил тебя страдать. Вика мотнула головой, не открывая глаз. – Не надо... Не сейчас. Ты должен жить, слышишь? – её голос сорвался на всхлип. – Ты должен выжить, Вадим. Я не смогу... я не переживу, если ты... Она не договорила. Просто прижалась лбом к его плечу, тихо и отчаянно плача. Вадим с трудом повернул голову и коснулся губами её виска. – Я постараюсь, – прошептал он так тихо, что она едва расслышала. – Ради тебя... постараюсь. Вика подняла голову и посмотрела на него сквозь слёзы. Её лицо было мокрым, губы дрожали, но в глазах горела отчаянная, всепоглощающая любовь. – Я люблю тебя, – прошептала она, и голос её дрогнул. – Даже после всего... я всё равно люблю тебя. Так сильно, что это больно. Вадим закрыл глаза, и на его лице промелькнуло что-то похожее на облегчение и глубокую, щемящую нежность. – И я тебя, – едва слышно ответил он. – Больше жизни... Он слабо сжал её руку, но силы быстро уходили. Дыхание становилось всё более поверхностным и тяжёлым. Вика снова наклонилась и прижалась губами к его холодному лбу, шепча сквозь слёзы: – Держись. Настя сейчас вернётся, и мы что-нибудь придумаем... Только не уходи от меня. Не смей. Она продолжала зажимать рану, не отрывая взгляда от его лица. – Я здесь, – резко сказала Настя, захлопнув за собой дверь с такой силой, что та задрожала в косяке. Она быстро пересекла комнату, поставила металлический лоток с инструментами на прикроватный столик и сразу же наклонилась над Вадимом. Её движения были точными и собранными, но в глазах всё ещё тлел сдерживаемый огонь. – Вика, посмотри на меня, – твёрдо произнесла она. Вика подняла заплаканные, покрасневшие глаза. Слёзы продолжали безостановочно катиться по её щекам, оставляя блестящие дорожки на коже, смешанные с кровью. – Держи его за руку и не мешай, – приказала Настя. Вика судорожно кивнула и тут же сжала пальцы Вадима в своих ладонях, переплетая их так сильно, боясь, что он может исчезнуть в любую секунду. Настя не теряла ни мгновения. Она быстро обработала рану антисептиком, её пальцы двигались уверенно и профессионально, несмотря на то, что они были испачканы кровью. Затем она аккуратно, но решительно извлекла пулю. Вадим глухо, сдавленно застонал от боли, его тело напряглось. Вика всхлипнула и сильнее сжала его руку, наклоняясь ближе к его лицу. – Я здесь... я с тобой... – шептала она дрожащим, прерывающимся голосом, целуя его пальцы. – Пожалуйста, держись. Настя зашила рану быстро и умело, стежок за стежком. Каждый раз, когда игла входила в кожу, Вадим тихо, болезненно стонал сквозь зубы. Вика продолжала говорить с ним – тихо, нежно, сквозь слёзы, рассказывая всё, что приходило в голову, лишь бы он слышал её голос и не терял сознание. Наконец Настя выпрямилась, вытерла руки о чистую тряпку и устало выдохнула: – Всё. Какое-то время она сидела неподвижно, наблюдая, как Вадим медленно приходит в себя. Его веки дрогнули, потом приоткрылись. Он сразу же повернул голову в сторону Вики. Когда их взгляды встретились, на его бледных, потрескавшихся губах появилась слабая, но невероятно нежная и тёплая улыбка. Вика облегчённо выдохнула. Она наклонилась и прижалась лбом к его ладони, которую всё ещё крепко сжимала в своей руке. – Спасибо... – прошептала она дрожащим от слёз голосом. Настя поднялась на ноги, вытирая руки. – Ты теперь мой должник, Уваров, – холодно произнесла она, глядя на него сверху вниз. Она уже развернулась, чтобы уйти, когда Вадим вдруг слабо, но уверенно схватил её за запястье свободной рукой. Настя резко обернулась. – Я не забуду этого, Князева, – твёрдо сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Никогда. Настя несколько секунд смотрела на него, потом едва заметно кивнула. – Я надеюсь, – спокойно ответила она. Она окинула их обоих коротким, тяжёлым взглядом – Вику, прижавшуюся к Вадиму, и самого Вадима, бледного, но живого. Затем забрала лоток с инструментами и, не сказав больше ни слова, вышла из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь. Вика всё ещё сидела на краю кровати, прижимая ладони к свежезашитой ране. Её руки были полностью в крови, пальцы дрожали. – Вика, – хрипло позвал Вадим. Она всхлипнула и наклонилась ближе, осторожно убирая мокрые пряди волос с его лба. – Не говори ничего, – дрожащим голосом прошептала она. – Тебе нельзя. Ты потерял столько крови... Но Вадим слабо покачал головой. Он с трудом поднял руку и коснулся её щеки дрожащими пальцами, вытирая слезу. – Я должен, – выдохнул он. Вика прижалась лицом к его ладони, закрыв глаза. Слёзы снова потекли по её щекам. Вадим закрыл глаза, на его лице отразилась острая боль – не физическая, а гораздо более глубокая. – Прости меня, – продолжил он. – Я не хотел, чтобы ты проходила через это. Я пытался защитить тебя, но только сделал хуже. Вика подняла голову и посмотрела на него. Её глаза полны боли и любви одновременно. – Зачем ты пошёл один? – прошептала она. – Зачем ты всегда пытаешься всё решить сам? Я могла бы быть рядом. Я могла бы помочь... Вадим слабо улыбнулся уголком губ, хотя это движение явно причиняло ему боль. – Потому что я не могу рисковать тобой, – ответил он едва слышно. – Ты – единственное хорошее, что у меня есть в этой проклятой жизни. Если с тобой что-то случится, я не выдержу. Вика наклонилась и очень осторожно поцеловала его в лоб, висок и уголок губ, боясь причинить боль. – Я так испугалась... – прошептала она между поцелуями. – Когда ты не пришел ночью, я поняла, что не смогу без тебя. Даже после всего. Даже после лжи. Я всё равно не могу тебя отпустить. Вадим поднял руку и запустил пальцы в её растрёпанные волосы, притягивая её ближе. Их лбы соприкоснулись. – Я люблю тебя, Вик. И я готов ради тебя на всё. Даже на то, чтобы снова стать чудовищем. Вика всхлипнула и осторожно прижалась лицом к его шее, чтобы не задеть рану. – Тогда не умирай, – прошептала она ему в кожу. – Обещай мне. Обещай, что останешься со мной. Вадим закрыл глаза и слабо кивнул, целуя её в макушку. – Обещаю, – выдохнул он. – Я буду держаться. Ради тебя. Они лежали так долго – она, прижавшись к нему, он, обнимая её одной рукой, несмотря на слабость. В комнате было тихо. Только их дыхание и редкие всхлипы Вики нарушали молчание. В этот момент, несмотря на кровь, боль и хаос вокруг, среди них снова было только двое людей, которые, несмотря ни на что, не могли друг без друга.