Между смертью и тобой.

Вадим первым пришёл в себя. Он лежал на полу своей комнаты, лицом вниз, придавленный тяжёлым, неприятным ощущением. Голова гудела, в горле першило, глаза жгло так, будто в них насыпали песка. Воздух был густым и едким, пропитанным резким химическим запахом дымовых гранат. Он с трудом приподнялся на локтях и закашлялся. Осколки стекла хрустели под руками и коленями – кто-то ночью разбил оба окна, и теперь летний воздух смешивался с удушливым дымом. Рядом с ним неподвижно лежала Вика. Вадим почувствовал, как сердце пропустило удар. Он резко подполз к ней и перевернул её на спину. Её лицо было бледным, ресницы дрожали, но глаза закрыты. На щеке темнел свежий кровоподтёк – видимо, упала неудачно. – Вика, – хрипло позвал он, голос был сиплым от дыма. – Вик, открой глаза. Он осторожно приподнял её голову и положил себе на колени. Его руки дрожали. Вика наконец слабо застонала. Её веки дрогнули, и она с трудом открыла глаза. Несколько секунд взгляд был мутным и непонимающим, потом в нём появилось узнавание. – Вадим... – прошептала она севшим голосом и тут же закашлялась. Он помог ей сесть, крепко прижимая к себе. Вика вцепилась в его рубашку обеими руками. – Что произошло? – хрипло спросила она, оглядываясь по сторонам. Разбитые окна, дым, осколки стекла на полу – всё это выглядело как после настоящего штурма. – Дымовые гранаты, – ответил Вадим, продолжая обнимать её. Его голос был низким и напряжённым. – Кто-то специально забросил их в пансион. Вика прижалась лицом к его груди, пытаясь отдышаться. Её тело всё ещё мелко дрожало. Вадим крепче обнял её, одной рукой гладя по спине, другой поддерживая затылок. Его собственная голова продолжала раскалываться от боли, но он не обращал на это внимания. – Ты в порядке? — спросил он, отстраняясь, чтобы посмотреть ей в лицо. – Голова не кружится? Можешь дышать нормально? Вика кивнула, хотя глаза всё ещё были красными и слезились от дыма. – Кажется, да. А ты? Она подняла руку и осторожно коснулась его скулы, где темнел свежий синяк. Вадим слегка сморщился, но улыбнулся. – Живой, – тихо ответил он. Они ещё несколько минут просто сидели на полу среди осколков стекла и оседающего дыма, крепко обнявшись. Вика прижималась к нему всем телом, вдыхая его запах, смешанный с дымом и кровью, и чувствовала, как медленно, но верно отступает паника. – Кто это мог сделать? – вдруг спросила она. Вадим долго молчал, глядя в разбитое окно. – Наверное, военные, – мрачно ответил он. Вика кивнула и крепче прижалась к нему, пряча лицо у него на груди. Вскоре они поднялись на ноги. Вадим подошёл к столу и оперся на него рукой. Рана давала о себе знать: он двигался осторожно и сдержанно, но в глазах всё ещё горела привычная холодная уверенность. Вика подошла к нему. Они ещё не успели полностью прийти в себя, когда дверь в комнату внезапно распахнулась с оглушительным грохотом. Вика резко обернулась. В её взгляде сначала мелькнуло удивление, а затем – мгновенная тревога. В комнату ворвалась Настя. Лицо её было бледным, глаза горели опасным блеском. Следом за ней, явно не понимая, что происходит, но подчиняясь её напору, ввалились Андрей и Макс. Последний быстро закрыл дверь за собой и повернул ключ в замке. Не говоря ни слова, Настя молниеносно пересекла комнату. Одним резким движением она схватила Вику за запястье, дёрнула на себя и прижала спиной к своей груди. Холодное дуло пистолета мгновенно уткнулось Вике в висок. – Не двигаться, – жёстко приказала онп. Вика замерла. Дыхание у неё сбилось, плечи напряглись до предела. Она почувствовала, как ствол пистолета холодит кожу, как дрожит палец Насти на спусковом крючке. Сердце заколотилось где-то в горле. Вадим инстинктивно дёрнулся вперёд, но тут же остановился, болезненно сморщившись. Рана в животе отозвалась острой, жгучей вспышкой. Он стиснул зубы, рука сильнее вцепилась в край стола, чтобы не упасть. Лицо исказилось от боли, но уже в следующее мгновение он взял себя в руки. Теперь его взгляд был прикован только к Насте – холодный, сосредоточенный, просчитывающий каждый возможный шаг. – Отпусти её, – негромко, но с металлическими нотками в голосе сказал он. Настя сильнее прижала пистолет к виску Вики. Металл холодно впился в кожу. – Сделаешь шаг – и я выстрелю. Вадим сделал едва заметное движение вперёд – скорее проверка, чем реальное намерение. Щелчок предохранителя прозвучал в тишине комнаты неожиданно громко. Вадим мгновенно замер. Теперь он не сомневался: Настя не блефует. – Ты не выстрелишь, – уверенно произнёс он, прищурившись. — Не в неё. Вика стояла неподвижно, едва дыша. Она чувствовала горячее, прерывистое дыхание Насти у своего уха. Та наклонилась ближе, почти касаясь губами её волос, но смотрела только на Вадима. – Проверим? – прошипела она. В комнате стало так тихо, что было слышно, как тяжело дышат Андрей и Макс за их спинами. Вадим медленно, с видимым усилием выпрямился, насколько позволяла рана. Это движение далось ему тяжело – Вика заметила, как напряглись мышцы на его лице, как он едва заметно перенёс вес тела, стараясь скрыть слабость. – Чего ты хочешь? – наконец спросил он низким, сдержанным голосом. Настя ответила не сразу. Она крепче удерживала Вику, чувствуя, как под ладонью бешено бьётся её пульс. Преимущество было на её стороне, и она это знала. – Ты рассказал военным о Ермолаеве? — резко спросила она. Вадим нахмурился. Настоящее, неподдельное недоумение отразилось на его лице. Брови сошлись, губы слегка приоткрылись. – Он был в школе?.. – переспросил он. Князева внимательно вгляделась в его глаза, пытаясь уловить малейшую фальшь. Через несколько секунд она медленно выдохнула и слегка ослабила хватку. – Чёрт... – беззвучно выдохнула она. Она резко подтолкнула Вику вперёд. Та потеряла равновесие и упала в объятия Вадима. Он едва успел подхватить её, болезненно сморщившись от резкого движения. Рука инстинктивно легла ей на спину, защищая и удерживая. Вика прижалась к нему всем телом, подняла голову и посмотрела на Настю. Та уже убрала пистолет за пояс. – Прости, – сказала оня уже гораздо мягче. – Не хотела тебя пугать. – Да иди ты... – бросила Вика, но в её голосе не было настоящей злости. Только усталость и лёгкое раздражение. Настя коротко кивнула и перевела взгляд на Вадима. Он уже пришёл в себя, хотя лицо оставалось напряжённым, а рука всё ещё придерживала рану на боку. – Мне нужно, чтобы ты узнал, когда военным привезут уран, – произнесла она ровным, но напряжённым голосом. – Нихрена он тебе не скажет, – фыркнул Макс, сложив руки на груди и лениво привалившись плечом к старому шкафу. В его голосе сквозило привычное раздражение и недоверие. – Помолчи, – тихо бросил Андрей, но без особого нажима, просто чтобы соблюсти порядок. Настя прикрыла глаза, собираясь с силами, и медленно выдохнула. Когда она снова открыла их, взгляд был твёрдым и решительным. – Я попробую, – серьёзно ответил Вадим, глядя ей прямо в глаза. – Но вряд ли его привезут сегодня. Скорее всего, ждут какого-то сигнала или подходящего окна. Настя кивнула, принимая его слова. – Это и так понятно. Её взгляд невольно скользнул ниже – по его боку, по свежей повязке, на которой уже проступили тёмные, зловещие пятна крови. В её глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление, но она быстро взяла себя в руки. Вместо этого она повернулась к Вике: – Ты меняла повязку? – Да, – сухо ответила Вика, не отрывая взгляда от Вадима. Она всё ещё держала его за руку, переплетая их пальцы так крепко, боясь отпустить. Вадим крепче сжал её ладонь в ответ. – Я сообщу, когда узнаю, – снова заговорил он и с видимым усилием потянулся к ящику стола. Он достал небольшой чёрный жёсткий диск и протянул его Насте. – А пока возьми это. Князева нахмурилась, не сразу принимая устройство. – Что это? – Жёсткий диск, – спокойно ответил Вадим. – Я пытался его уничтожить... – его губы дрогнули в горькой усмешке, – но теперь, видимо, придётся отдать тебе. Настя взяла диск, чувствуя его холодную тяжесть в ладони. Она внимательно посмотрела на Вадима, пытаясь прочитать его истинные намерения. – Если сможешь восстановить – много нового узнаешь, – добавил он. Макс тут же выпрямился, забрал диск у Насти и подозрительно уставился на Вадима. – Ты ведь делаешь это не потому, что она вытащила из тебя пулю? Вадим даже не посмотрел в его сторону. Его взгляд оставался холодным и сосредоточенным. – Нет, – коротко и жёстко ответил он. – Спасибо, – быстро поблагодарила Настя, перехватывая инициативу, и снова посмотрела на Вику. – Ещё раз прости. – Уходите уже, – бросила она. Настя коротко кивнула. Троица молча развернулась и вышла из комнаты. Дверь за ними закрылась с тихим, но отчётливым щелчком замка. В комнате снова стало тихо. Вадим и Вика остались наедине.

✧✧✧

Спустя пару дней, глубокой ночью, когда пансион погрузился в тяжёлый, тревожный сон, Вадим открыл глаза. Он лежал неподвижно несколько минут, прислушиваясь к ровному дыханию Вики, которая спала, прижавшись к нему. Её голова покоилась у него на груди, рука обнимала его за талию. Вадим осторожно, благоговейно провёл пальцами по её волосам, запоминая каждую прядь и чёрточку её лица в полумраке. Потом медленно, стараясь не разбудить, высвободился из её объятий. Вика сонно вздохнула, но не проснулась. Вадим встал. Рана в боку всё ещё ныла глухой, тянущей болью при каждом резком движении, но он уже научился с ней справляться. Он бесшумно оделся в тёмную одежду, которую приготовил заранее, и начал собирать рюкзак. Каждое движение было выверенным и тихим. Он сложил туда самое необходимое: запасную одежду, патроны, нож, небольшую аптечку, флягу с водой. Закончив собираться, он подошёл к столу, взял лист бумаги и ручку. Несколько секунд смотрел на белый лист, потом быстро написал всего две строки: «Я дам тебе сигнал, когда мы сможем сбежать. Жди меня. Люблю». Он положил записку на подушку рядом с тем местом, где только что спала Вика, и долго смотрел на спящую девушку. В его взгляде смешались нежность, боль и тяжёлая решимость. Он наклонился, очень осторожно поцеловал её в висок и бесшумно вышел из комнаты, закрыв дверь за собой. Коридор встретил его холодной тишиной и тусклым светом ночных ламп. Вадим пробрался в пустую комнату Веры Назаровой. Дверь была не заперта. Вадим вошёл, прикрыл её за собой и сразу направился к столу. Открыв верхний ящик, он достал свой жёсткий диск и убрал в рюкзак. Не задерживаясь больше ни секунды, вышел из комнаты и спустился по лестнице. Холл был пуст. Вадим бесшумно отодвинул засов на боковой двери и вышел на улицу. Холодный ночной воздух ударил в лицо. э Вадим поднял воротник, поправил рюкзак и оглянулся на тёмное здание пансиона. Где-то там, на втором этаже, спала Вика. Он постоял ещё несколько мгновений, глядя на её окно, потом резко развернулся и растворился в ночном лесу. Он шёл к оцеплению военных. Лагерь располагался примерно в полутора километрах к северу, за старой просекой. Он не собирался светиться. «Обычные рядовые вряд ли знают», – спокойно думал он, пробираясь между стволами. – Раевский не станет разглашать внутренние дела по всей цепочке. Для них я всё ещё правая рука Вульфа. По крайней мере, пока». Настоящая опасность заключалась в другом – Флейшер, Раубер и Морозов. Эти трое знали слишком много. Особенно Флейшер – хитрый, проницательный ублюдок с глазами ящерицы. Если он увидит Вадима здесь, в лесу, среди ночи – вопросов будет слишком много. А ответы Вадим дать не сможет. Поэтому он двигался предельно осторожно: обходил открытые участки, держался в тени густого подлеска, периодически замирал, прислушиваясь. Лес был на его стороне – туман скрывал силуэт, влажная земля глушила шаги. Только иногда где-то вдалеке раздавался треск ветки или шорох, но Вадим сразу замирал, превращаясь в часть леса. Через двадцать минут он уже видел первые отблески костров и фонарей. Лагерь раскинулся на небольшой поляне. Несколько палаток, два грузовика, импровизированный командный пункт под навесом. По периметру ходили патрульные с автоматами. Их фигуры казались размытыми в тумане – обычные солдаты, усталые, замерзшие, выполняющие рутинную службу. Вадим остановился за толстым стволом старой ели и долго наблюдал. Он внимательно изучал расположение постов, график смены караула, направление, в котором уходили патрули. Главное – не попасться на глаза тем троим. Флейшер наверняка где-то здесь. Раубер и Морозов тоже. Эти трое были опасны. Особенно Флейшер – он умел видеть то, что другие не замечали. Вадим прижался спиной к дереву и гулко выдохнул, наблюдая за лагерем. В его голове уже начал формироваться план. Он не собирался лезть на рожон. Он ждал и наблюдал, чтобы найти ту единственную щель в их обороне, через которую можно будет вытащить Вику. А через час в лагере началось движение. Вадим услышал громкие, возбуждённые голоса. Несколько солдат тащили кого-то к центральной палатке. Он осторожно переместился ближе, прячась за густым кустарником. Сердце сжалось. Это была Настя. Её вели под руки двое крепких военных. Девушка была растрёпанной, с руками, связанными за спиной, но голову держала высоко. Лицо в крови, одежда порвана, но взгляд – всё тот же, острый, яростный, непокорный. Вадим почувствовал, как внутри всё оборвалось. «Поймали... – пронеслось в голове. – Чёрт, они её поймали...» Мысль о том, что Настя сейчас окажется в руках Флейшера и ему подобных, вызывала тяжёлое отвращение. Несмотря на всё, что было между ними, Вадим не хотел ей такой судьбы. Он видел, как её грубо затолкали в одну из палаток. За ней сразу вошли несколько человек. Вадим долго стоял, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. В этот момент он понял, что уже принял решение. Он не мог бросить её здесь. Не мог позволить им сломать её окончательно. Даже если это означало рисковать собой. Даже если это усложняло его собственный план побега с Викой. Уже рано утром Вадим шёл через лагерь уверенной, но сдержанной походкой, стараясь не привлекать лишнего внимания. Часовые у нужной палатки узнали его сразу – один из них коротко кивнул и отступил в сторону, пропуская без единого вопроса. Он откинул тяжёлый полог палатки и вошёл. Внутри было душно и сумрачно. Прямо напротив входа, на металлическом стуле, сидела Настя Князева. Руки её были жёстко стянуты за спинкой стула наручниками, ноги – верёвками. Голова слегка опущена, тёмные волосы растрёпаны и слиплись от крови на виске. Несмотря на это, она сидела прямо, с высоко поднятой головой, словно даже в таком положении отказывалась выглядеть сломленной. Вадим быстро окинул взглядом палатку: два солдата у стены, походный стол с документами, несколько ящиков. Ничего лишнего. – Вон отсюда, – коротко и жёстко бросил он солдатам. Те переглянулись, но спорить не стали. Один из них молча кивнул и вышел первым. Второй последовал за ним. Полог палатки тяжело упал за их спинами. Теперь они остались вдвоём. Вадим подошёл к Насте сзади. Тихий щелчок – и первый замок открылся. Второй последовал почти сразу. Затем он достал нож и аккуратно, но быстро разрезал верёвки на её ногах. Настя вытянула руки вперёд, разминая запястья. Вадим достал из кармана небольшой, тяжёлый камень урана размером с грецкий орех и молча вложил его ей в ладонь. Настя подняла на него взгляд, полный искреннего недоумения. – Что ты делаешь? – спросила она. Вадим смотрел на неё сверху вниз. – Уходи, – резко произнёс он и кивнул в сторону едва заметного разреза в задней стенке палатки. – Сейчас. Настя опешила. Она перевела взгляд с камня урана на его лицо. – Чего? Он шагнул ближе, почти вплотную. Голос стал низким, напряжённым шёпотом: – Я сказал – уходи. Возвращайся в школу, и чтобы мои глаза тебя больше не видели. Он уже развернулся к выходу, когда Настя окликнула его: – Вадим! Он остановился и обернулся через плечо. – Что? – Вечером приведу Вику, – оповестила она. – Если ты не настолько идиот – валите отсюда вместе. Если... Она не договорила. Вадим посмотрел на неё впервые за долгое время без своей привычной холодной маски. – Мы уедем, – серьезно кивнул он. – Уходи. Князева согласно кивнула. Она пригнулась, осторожно пробралась к разрезу в ткани палатки и, стараясь не задеть материал лишний раз, бесшумно выскользнула наружу. Вадим глубоко вдохнул, поправил куртку и вышел из палатки через главный вход, будто ничего не произошло.

✧✧✧

Приближался вечер. Вика сидела на краю кровати в комнате Вадима, обхватив себя руками. Записка, которую он оставил, лежала на подушке, уже измятая от того, что она перечитывала её десятки раз. Всё тело ныло от усталости и напряжения. Дверь в комнату внезапно открылась без стука. Вика вздрогнула и резко обернулась. На пороге стояла Настя Князева. Она выглядела измотанной и потрёпанной: тёмные волосы растрёпаны, на левой скуле красовался свежий, наливающийся тёмно-фиолетовым цветом кровоподтёк, нижняя губа была рассечена. Одежда испачкана землёй и кровью. Но глаза – эти чёрные, всегда острые глаза – горели решимостью и усталой, но несгибаемой силой. Вика замерла, а потом почти подбежала к ней. – Ты в порядке? – выдохнула она, голос дрожал от волнения. Она протянула руку, почти коснулась плеча Насти, но тут же отдёрнула, увидев её лицо ближе. Синяк был страшным – кожа вокруг глаза уже начала опухать. – Где Вадим? Слова вылетали беспорядочно, путались, сбивались в комок. Вика явно хотела спросить сразу обо всём: что произошло, почему Настя выглядит так, жив ли Вадим, что вообще творится, но не знала, с чего начать. Губы дрожали, глаза полны слёз и отчаянной надежды. Настя не стала тянуть. Она закрыла дверь за собой, сделала шаг вперёд и посмотрела Вике прямо в глаза – твёрдо, без лишних эмоций. – Собирайся. Вика сразу её поняла. Она бросилась к шкафу. Руки дрожали, когда начала собирать вещи. Она вытащила небольшой рюкзак и принялась быстро, но тщательно складывать самое необходимое. Наконец, Вика закинула рюкзак на плечо, поправила лямку и только тогда посмотрела на Настю. – Идём? – неуверенно спросила она. Настя кивнула. Они вышли из комнаты. Дверь за спиной закрылась мягко, но звук всё равно показался громким. Коридор встретил их прежней тишиной, шаги отдавались под ногами сильнее, чем хотелось. – Что происходит? – всё-таки не выдержала Вика, понизив голос. – Потом, – так же тихо ответила Настя, не сбавляя шага. Она кивнула и больше не спрашивала. Они свернули к медицинскому кабинету. Дверь была приоткрыта – узкая щель, через которую пробивался свет. Внутри за столом сидела Лариса. Она подняла голову сразу, как только они вошли. Взгляд сначала скользнул по Князевой, и на лице тут же мелькнуло беспокойство. Потом она заметила рюкзак у Вики и их спешку. – Что... – начала она. – Извините, – перебила Настя, двигаясь к столу. Ключ уже был у нее в руке. Она присела у стола, вставила его в замок. Раздался щелчок. Она выдвинула ящик и вытащила папку с потёртыми краями, чуть тяжелее, чем кажется на вид. Лариса смотрела на неё внимательно, явно понимая, что происходит что-то серьёзное, но не пытаясь остановить. Они вышли и пересекли холл почти бегом. Пространство, ещё недавно казавшееся укрытием, теперь ощущалось открытым и уязвимым. Настя толкнула входную дверь, что открылась с тяжёлым, протяжным звуком. Снаружи сразу ударил свежий воздух, который после душных помещений он ощущался слишком резким. Они спустились с крыльца и направились к лесу. Сначала рваным шагом, потом быстрее. Трава под ногами была влажной, пружинила. Где-то хрустнула ветка. Когда деревья сомкнулись вокруг, стало темнее и безопаснее, но только условно. Настя сбавила шаг, прислушалась. Лес жил своей жизнью: шорох листьев, далёкий треск, ветер в ветках, но никаких чужих голосов. Пока что. Они двинулись дальше, углублялись в лес постепенно, но с каждой минутой он становился гуще, темнее, плотнее, будто замыкался, отрезая путь назад. Настя шла впереди, не оборачивалась – только бросала короткие, выверенные взглядамы через плечо, опираясь больше на слух, чем на зрение. Вика держалась рядом, чуть позади. Сначала она старалась идти вровень, но быстро поняла, что проще подстраиваться под чужой темп. Её шаги были осторожнее – она смотрела под ноги, иногда спотыкалась о корни, но каждый раз тут же выравнивалась, не жалуясь. Мы шли уже достаточно долго, чтобы шаг перестал быть лёгким и стал осознанным усилием. Ноги наливались тяжестью, дыхание сбивалось, а в висках глухо стучало – не только от усталости, но и от всего, что накопилось за последние часы. Лес вокруг становился плотнее. Ветки всё чаще цеплялись за одежду, иногда царапали кожу, оставляя тонкие, почти незаметные следы. Под ногами мягко пружинил мох, местами сменяясь скользкой грязью или хрустящей под подошвами сухой листвой. Запах сырости, коры и холодной земли становился сильнее с каждым шагом. Настя на ходу протянула Вике папку – плотная обложка, чуть шершавые края, тяжесть, которая ощущалась не столько физически, сколько по значению. Кузнецова сначала машинально взяла её, но почти сразу замедлилась, открывая папку. Её пальцы неловко перевернули первую страницу, затем вторую. Бумага тихо зашелестела в тишине леса. Вика замерла. Слова расплывались перед глазами. Дыхание перехватило. Сердце сначала остановилось, а потом заколотилось с такой силой, что в ушах появился гул. Страх пришёл первым – ледяной, всепоглощающий и животный. Он сжал горло, не давая дышать. В бумагах говорилась, что Вадим и его брат Антон были экспериментом «INGRID». Если один погибнет – второй не выживет. Не из-за психологии, а из-за строения организмов. И если не создать специальную вакцину, Вадим умрет. Любовь, которую она чувствовала к нему, была такой огромной, такой всепоглощающей, что мысль о его смерти вызывала физическую боль, словно кто-то вырывал часть её самой. – И что мне с этим делать? – в её голосе было не просто непонимание, а растерянность. Настя выдохнула, чувствуя, как усталость тянет вниз плечи. – Ты умная, придумаешь. Она тихо хмыкнула, но без привычной резкости. А Вика стояла, чувствуя, как внутри неё разгорается новый, яростный огонь. Страх всё ещё был там, но теперь рядом с ним горела решимость. Ради Вадима она была готова на всё. – Спасибо, конечно... Но зачем ты это делаешь? Сначала спасла Вадима, теперь помогаешь нам сбежать. Настя переступила через корень, почти скрытый в траве, и только после этого ответила: – Мы же были подругами. Вика горько усмехнулась: – Ну как сказать. Ты всегда была отрешённой и больше дружила с Артёмом, чем с нами. А потом я обвинила вас с Лизой, что вы предатели... Настя устало сжала губы. – Вик, это было давно. – Дослушай меня. Она ускорила шаг и поравнялась с Князевой. Теперь они шли почти плечом к плечу. Папка была зажата у Вики в руках, но она уже не смотрела в неё – только вперёд. – Да, мы перестали общаться, но... – она запнулась, подбирая слова. – Мне было больно, понимаешь? Сначала вы забыли обо мне, и я чуть не умерла от холода в подземелье, затем умер Олег... А с Вадимом я словно ожила. Настя бросила на неё короткий взгляд. Вика говорила честно, не защищаясь. – Я не поддерживала его идеологию, но... я люблю его, и ничего не могу с этим поделать. С ним я впервые почувствовала себя важной и... живой, – она глубоко вдохнула, пытаясь удержать голос ровным. – Не у меня одной роман с учителем, ведь так? Настя отвела взгляд в сторону, вглубь леса. – Да, но... Вадим ведь убил Анну. Она резко покачала головой. – Это не он. Князева остановилась, повернулась к ней полностью. – В смысле не он? А кто тогда? Вика посмотрела прямо на неё без тени сомнения. – Раевский. – Что?.. Почему раньше не сказала? – А ты бы мне поверила? Сказала бы, что я Вадима защищаю. Настя провела рукой по лицу, пытаясь стереть напряжение. – Ну твою ж мать, Вик. А в Кирилла он зачем стрелял? – В тот день мы хотели сбежать, – быстро ответила она. – Но Раевский снова начал ему угрожать. Понимаешь, мы больше не можем здесь находиться. Мы хотим нормальной жизни. Последние слова прозвучали почти шёпотом, и в них было столько усталости, что Насте спорить уже не хотелось. Они снова пошли. Некоторое время – молча. Только звук шагов, дыхание, шелест листвы. Потом Вика заговорила снова: – Насть, а Даша? Пожалуйста, скажи, что она просто уехала. Смогла сбежать от этого кошмара. – Вик... Даша умерла. Кузнецова остановилась так резко, что папка чуть не выскользнула из её рук. – Что?.. Почему не сказали?! – Сама знаешь. Она судорожно вдохнула. – Господи... Ноги подкосились. Мир вокруг начал медленно, неумолимо рушиться. В ушах появился высокий, пронзительный звон. Сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Даша. Её Даша. Подруга, с которой они делили комнату, секреты, страхи и редкие моменты смеха в этом проклятом пансионе. Девушка, которая всегда была рядом. Слёзы хлынули мгновенно – горячие, обжигающие, неудержимые. Она обхватила себя руками, пытаясь удержать внутри разрывающуюся на части душу. Боль пришла волной – такой сильной и глубокой, что Вика едва не задохнулась. Она вспомнила, как они вместе прятались в библиотеке, шептались по ночам, как Даша тайком приносила ей шоколадку, когда у Вики было особенно тяжело на душе. Вспомнила её тихий смех, её заботливые глаза, её привычку поправлять волосы за ухо. А теперь её нет. Настя стояла рядом несколько секунд, молча глядя на неё. Потом медленно подошла и обняла её – крепко, по-настоящему, прижимая к себе дрожащее, сотрясаемое рыданиями тело. Вика сначала напряглась, но потом сдалась. Она уткнулась лицом в плечо Насти и зарыдала ещё сильнее, вцепившись пальцами в её толстовку. Настя молчала. Она просто держала её, одной рукой гладя по спине, другой – поддерживая затылок. В этом объятии не было жалости. Была только тихая, тяжёлая человечность – та, которую обе они так редко позволяли себе проявлять. – Я виновата... – проговорила Вика сквозь слёзы. – Я всегда должна была быть с ней, как раньше. Чёрт... – Виноват только Рома, Вик. Лично ты – ничего плохого не сделала. Она не сразу поверила, но слова всё равно осели. Постепенно её рыдания начали стихать, остались только редкие всхлипы, дрожь в плечах и тяжёлое дыхание. Она отстранилась, вытерла лицо рукавом, оставляя на коже влажные следы, губоко вдохнула. Папка всё ещё была у неё в руках – сжатая, помятая по краям. Они больше ничего не говорили, просто пошли дальше. Лес снова сомкнулся, будто ничего не произошло, но теперь каждый шаг ощущался иначе. Настя остановилась у дыре в заборе. Они переглянулись – без слов было понятно, что дальше идти уже нельзя вместе. Там, за забором, начиналась другая территория, и Настя не могла туда пойти. А Вика – должна была. – Вот здесь, – тихо произнесла Князева, хотя Вика и так уже всё поняла. – Спасибо, – искренне поблагодарила она. Настя только покачала головой. Слова казались лишними. Они обнялись крепко, почти отчаянно. – Иди, – наконец, проговорила Настя. – Вадим ждёт тебя. Вика кивнула, отступила на шаг, потом наклонилась и осторожно пролезла через дыру. Ткань её кофты зацепилась за проволоку, но она быстро высвободилась и, оказавшись по ту сторону, перешла за кусты. На мгновение она замерла, прислушиваясь, а затем пошла вперёд, не оглядываясь. Настя осталась по эту сторону забора. Стояла и смотрела, пока её силуэт не растворился среди деревьев. Вика остановилась на самом краю лагеря, когда из-за дерева внезапно появилась тень. Сильная рука обхватила её за талию, другая ладонь мгновенно зажала рот. Вика дёрнулась от страха, но знакомый запах – смесь парфюма, табака и крови – ударил в нос. – Тщ-щ... это я, – горячо прошептал Вадим ей в ухо. Она обмякла в его руках, всхлипнув от облегчения. Вадим развернул её к себе и прижал спиной к стволу дерева, закрывая своим телом от возможных взглядов. – Нам нужно уходить. Сейчас, – хрипло сказал он. Вадим взял её за руку и потянул в другую сторону забора. Они двигались быстро, но старались не шуметь. Вадим хромал – рана давала о себе знать при каждом шаге, но он упрямо шёл вперёд, таща Вику за собой. Время от времени он замирал, прислушиваясь, и тогда она слышала, как тяжело и неровно он дышит. Наконец, они проскользнули через другую дыру в заборе, которую Вадим сделал еще ночью. Вика спотыкалась, когда они выбрались в лес, но Вадим крепко держал её за руку, не давая упасть. Они продолжали бежать. Лес вокруг них жил своей жизнью – трещали ветки, шуршала листва, где-то вдалеке выли собаки. Но Вадим знал эти тропы. Он вёл её через овраги, через густой ельник, через ручьи, где вода холодно хлюпала под ногами. Иногда он останавливался, чтобы прислушаться, и тогда Вика прижималась к нему, чувствуя, как сильно бьётся его сердце. Через час они уже были далеко от лагеря. Вадим замедлил шаг, тяжело дыша. Рана кровоточила сильнее, но он не останавливался. Он повернулся к Вике, обхватил её лицо ладонями и поцеловал – глубоко, жадно, почти яростно, словно вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь, всю боль и надежду на будущее. – Мы выбрались, – с улыбкой прошептал он, не отпуская её лица. – Мы сбежали, Вика. Она кивнула, прижимаясь к нему всем телом. Они стояли рядом с дорогой, обнявшись так крепко и боясь, что мир снова попытается их разлучить. Но теперь они были вместе, и это главное.