Exit | Выход

      Проходит месяц. За эти прошедшие дни Феликс хоть и старался максимально оградить себя от Хёнджина и новостей, связанных с ним, но Хван всегда попадался ему на глаза, только сплетни про него притихли. Альфа не мог не заметить, как одежда стала свисать с тела омеги или как тот не приходил в столовую. Конечно, ещё не ушедшая влюблённость начала переживать, и Ли ничем не мог заткнуть эту дырку в себе. Он старался не слушать свои чувства, полагаясь на своё критическое мышление. А взгляд всегда и везде искал только одного человека.       Видео перестало быть главным обсуждением в университете, как и сам Хёнджин. Друзья не поднимали эту тему рядом с Феликсом, зная, как он резко относится к ней.       Сидя в аудитории вместе с Чаном, Сынмин говорит:       — Помнишь ситуацию с Хёнджином? Так вот, сейчас его буллят и довольно сильно, что он начал резаться из-за этого, как рассказал мне Сухёк. Его подруга видела порезы на запястьях, когда Хёнджин случайно поднял рукава своего свитера.       Ли, который надвигался прямо к парте, не мог не услышать этого. Друзья на его лице увидели неприязнь и гнев.       — Успокойся, — пытается наладить обстановку Чан. — Всё. Мы больше не говорим о нём.       — Либо ты рассказываешь всё о нём, либо, клянусь, я прикончу тебя на этом же месте, Сынмин! — Феликс садится рядом с парнем. Его рюкзак летит на стол.       — Ну, он больше ничего не рассказывал о Хёнджине... Только это.       — Хоть что-то, спасибо. — Раздражённо фыркает Феликс и убирает голову на лежащие на парте руки. Настроение стало отвратным после новости об омеге. Не то, что Ёнбок вообще услышал что-то о нём, а то что Хёнджин резался из-за буллинга.       Мысли твердят: «Надо поговорить». Такое нельзя оставлять в стороне. Может, Феликс и мудак, но не настолько, чтобы забивать на проблемы, когда-то близкого, человека. И, возможно, это неправильно навязываться кому-то... А лучше будет, если никак не решить ситуацию?       Тем более, Хван сам подходил, пытался завязать разговор с ним — значит не будет против, когда Феликс подойдёт к нему.       Не хотелось ничего, кроме Хёнджина. Какая-то омежка пыталась позвать на свидание, однако Феликс грубо отшил её, мол «нет времени». А у него и правда его нет, ведь голову занята только омегой, который сидит на первой парте.

⛓️⛓️⛓️

      Минхо знал все слабые места омеги и давил на них с двойной силой, давая поводы для новых комплексов.       — Вставай на весы, — приказывает он, нависая над хрупким телом. Ли давит морально.       Сейчас перед Хёнджин такая зловещая штука для него, измеряющая всего лишь вес. Но сколько она принесла боли, знает только Хван. Он зависим от них на протяжении всей своей жизни. Стандарты красоты для омег жестоки, и приходилось вновь и вновь вставать на весы, желая увидеть более низкий вес.       Хёнджин послушно ставит ноги на весы. Он не смотрит на цифры, ведь понимает, что никогда не будет доволен ими.       — Сорок восемь килограммов... Многовато для ста семидесяти сантиметров, — замечает Минхо. — Худей. Чтобы был хотя бы сорок пять. На следующей неделе посмотрю, — делает вердикт он и просто выходит.       Весы сразу захотелось сломать вдребезги, но Хёнджин знал правила, которые поставил его альфа, — ему станет плохо, когда вылетят все шестерёнки из механизма. И он не мог ослушаться Ли. Минхо — единственный человек, что любит его. Просто не умеет правильно показывать свои чувства... Хван верил в это, будучи с завязанными красной лентой глазами.       Тяжело оседая на колени, Хёнджин тихо плачет. Громче — его изобьют. Слёзы текут беспрерывно, горячим ручьём. Только успевай смывать их с впалых щёк.       На душе плохо с привкусом пустоты, однако омега выучил — это его лучшая жизнь. Идеальная жизнь с Минхо. Больше ни с кем такого не будет.       «К сожалению...» — подумал про себя Хёнджин и сразу же дал себе пощёчину. Он не должен... Он не может думать о таком!..

⛓️⛓️⛓️

      Во время длинной обеденной перемены студенты ели за столиками, при этом весело болтая. В столовой шумно, что может заболеть голова из-за этого, и абсолютно всегда вкусно от прилавка с едой.       Сынмин и Чан уселись за один из свободных столиков в столовой, но не начинали есть, ведь Феликса нет с ними. В принципе, его не видно в этом помещении.       — И где же он?! Снова со своими омежками?! — Недовольно восклицает Сынмин, устав ждать друга.       — Надо ли ему их, когда он не ходит на вечеринки уже месяц как минимум? Может быть, ушёл в туалет, а нас забыл предупредить, — говорит свои теории Чан.       Догадки друзей прерывает вибрирование телефона Кима.       — Подожди, он написал мне... — молвит Сынмин, прежде чем начать зачитывать сообщение: — «Ешьте без меня. Я отошёл по делам», — он вздыхает, — как обычно предупреждает через сообщения.       — Да ладно тебе. Ешь, иначе еда остынет. — Чан пододвигает Киму поднос и сам принимается за горячую пищу, от которой ещё исходит пар.       — Хёнджин... — Эхом разносится по тихому коридору. Никто не откликается. — Хёнджин! — зовёт громче и резче.       Парень поворачивает за угол и видит омегу, сидящего на подоконнике. Никого не было в коридоре, так как в этом корпусе мало у кого проходят пары в первую смену.       — Мог бы что-нибудь сказать в ответ. — Феликс садится рядом с Хёнджином, но держит дистанцию. Он что-то перебирает в своих руках.       Хван молчит.       — Сильно обиделся?       — Я не могу разговаривать с другими альфами. У меня есть свой.       — Распределяешь людей по их вторичному полу? Интересно... — Вдруг Феликс протягивает ему онигири, которое было в его руках. — Поешь. Не хочу обидеть, но ты выглядишь очень худым, чего я не желаю. — Пауза. — Я переживаю за тебя, даже если мы уже бывшие, — добавляет он.       Сначала Хёнджин поворачивает голову и смотрит на треугольник внимательным взглядом, словно пытаясь придумать отмазку, чтобы не есть. Однако затем он берёт его и раскрывает. Его укусы небольшие, а жуёт он медленно, пробуя все ноты вкуса.       — Спасибо за онигири... Вкусно... — благодарит Хёнджин.       Между ними повисло молчание. Недосказанность витала в воздухе, которое Феликс первым развеял:       — Я погорячился в тот раз, — он напоминает день, когда видео с Хваном вышло в сеть. — Извини, я не хотел, чтобы всё так обернулось. — Парень молчит, подбирая слова. — Можешь рассказать всё со своей стороны?       — И зачем? Всё равно не поверишь, посчитаешь, что я лгу, — отвергает его предложение Хёнджин.       — Я правда готов выслушать тебя.       — Не шути так больше. — Хван снова вглядывается в окно.       — Хёнджин, я серьёзно. — Громче убеждает Феликс, стараясь достучаться до омеги. — Скажи мне всё: как это было, что за видео и кто тот парень.       Парень сдаётся. Он переводит взгляд на альфу.       — Точно? — уточняет он.       — Да. — Твёрдо отвечает Ли.       Хёнджин сглатывает, прежде чем начать свой рассказ:       — В общем, какое-то время назад я начал встречаться с парнем, который был просто идеален: задаривал подарками и комплиментами. Это были мои первые отношения, поэтому я не замечал явные звоночки в его поведении, — он откусывает онигири. — Потом мы решили съехаться, и с этого началась точка невозврата. Бытовые ссоры и насилие — моя обычная жизнь превратилась в это. Мой парень стал каким-то монстром, а я не мог остановить эти отношения. Я терпел и верил, что он изменится... — По щеке стекает слеза, но она быстро исчезает, впитываясь в рукав кофты. — Кратко говоря, он настолько сильно давил меня, что в его руках я становился марионеткой — просто куклой.       Не знаю, как и когда, однако я влюбился в тебя. Это тихая влюблённость заняла все мои сердце и мозг, а после нашего поцелуя на вечеринке я решил, что это мой шанс, чтобы сбежать от моего парня и начать новую жизнь с тобой. Наверное, моя проблема была в том, что я слишком долго думал, надо было бы расстаться с парнем раньше, чем произошла вся ситуация.       Каким-то образом мой парень узнал о наших отношениях. Он избил меня и запер в комнате на несколько дней... Редко мне перепадали еда и вода. Поэтому меня не было в университете неделю... А затем это видео. Я не понимаю, кто его выложил, но оно было снято не по моей воле... Тогда меня насиловал мой парень.       Возникает пауза, во время которой Хёнджин доедает онигири, еле-еле заглатывая сквозь солёные слёзы. В каждом сказанном слове его рассказа чувствовались боль и тяжесть.       — Надеюсь, теперь ты понял всю ситуацию... Но, возможно, я и правда был виноват, — заканчивает он.       Феликсу нечего сказать. Он жестоко ошибся в омеге и хотел убиться из-за этого. Надо было выслушать Хвана в первую очередь, а не поддаваться эмоциям.       — Хёнджин, прости меня... Я виноват, что не стал слушать тебя тогда, — молвит Феликс, придвигаясь ближе. Он аккуратно обнимает его, будто боится сломать. — Как зовут того парня? Ты до сих пор встречаешься с ним?       — Ли Минхо... Так его зовут... — Хёнджин плачет куда-то в плечо альфы. — Я нахожусь в отношениях с ним. Я не знаю, что мне делать... Я хочу сбежать, но не могу.       — Может, будешь жить у меня?.. Я смогу защитить тебя.       — Обещаешь? — Хван смотрит ему прямо в глаза.       — Обещаю, — отвечает Ли и захватывает пухлые губы в мягком поцелуе.       После пар Хёнджина встречает Феликс на своём мотоцикле. Альфа сразу надевает на его голову шлем.       — Я не такой беспомощный!.. — восклицает омега. Он старается убрать чужие руки от себя, но Ли отмахивается от них.       — Как альфа, я должен ухаживать за своей омегой. — От этой фразы сердце Хёнджина забилось быстрее, и он смущённо прощупал свой пульс на шее. — Садись. Повторяй всё, как в прошлый раз.       — Мгм, — бормочет Хёнджин и взбирается на мотоцикл быстрее, чем тогда. Он хватается за талию Феликса, слыша рык двигателя.              — Сейчас поедем, готовься. — После этих слов альфа сначала медленно поехал, а затем разогнался до допустимой скорости.       Открылся прекрасный вид, размывающийся от быстроты мотоцикла. Сейчас Хёнджин не боялся ехать — он сполна наслаждался пейзажами перед глазами, прижимаясь к Феликсу. Снова появилось чувство свободы, от которого Хван не хотел избавляться. Оно заставляло наконец-то почувствовать себя живым спустя столько времени. Так много прошло с последнего раза. Омега ощущал такое в детском возрасте, будучи беззаботным ребёнком с любящими родителями.       И это так прекрасно на данный момент, что он не заметил остановку.       — Как ты? В порядке? — задаёт вопросы Феликс, помогая слезть с мотоцикла перед старой многоэтажкой.       — В полном. — Хёнджин становится на асфальт и снимет шлем. Его волосы слегка растрёпаны после поездки. — Ты живёшь здесь? — уточняет он.       — Не нравится? — Парень берёт его за руку и тащит в сторону входа.       — Просто не привык к этому, — признаётся Хван.       — Внутри лучше, чем снаружи. Как говорится: «Не суди книгу по обложке», — улыбается он.       Они идут молча. Хёнджин рассматривает стены подъезда с облезлой краской, держась за Феликса. И правда некрасиво.       Но квартира альфы была в лучшем состоянии: ремонт явно не блистает новизной, однако выглядит прилично.       — Извини, я не чистюля. В квартире немного грязновато, — говорит Феликс.       В комнате, в которой они были, слегка разбросаны вещи, лежащие явно не по своим местам. Как и в остальной части квартиры. Хёнджина это не пугает, так как, судя по электрогитаре и плакатам музыкальных групп в спальне альфа, Феликс был творческим человеком, а бардак в доме — часть его творчества.       — Всё хорошо. — Хёнджин снимает обувь и скромно проходит дальше. Ли ведёт и усаживает парня на кухне.       — Будешь есть? У меня остался рис с овощами... А ещё котлетка. — Феликс роется в холодильнике, держа в руках контейнеры с едой.       — Если можно... Рис с половинкой котлеты и овощей также, — мнётся Хёнджин. — Я увидел электрогитару у тебя... Ты играешь на ней?       — М-м, да. Я состою в небольшой музыкальной группе, иногда появляюсь на местных концертах.       Хван думает над своими словами, но потом всё же молвит:       — Я надеюсь, когда-нибудь пригласишь меня на свой концерт. Я уже твой главный фанат.       — Могу устроить концерт прямо здесь. Только для тебя. — Ли приподнимает уголки губ и вновь уточняет вопрос о еде.       Весь оставшийся день они провели вместе. Феликс, как и обещал, поиграл на электрогитаре специально для Хёнджина. А после этого они долго лежали в обнимку, всё время целуясь, словно это в последний раз.       Однако кто-то громко стучит в квартиру и кричит, прерывая их нежности.       — Кого же это принесло так поздно... — встаёт Феликс с постели, а Хёнджин останавливает его.       — Стой, подожди... Вдруг это он... — Хван в ужасе хватает телефон и включает его. Его руки легонько дрожат. — Блять, я забыл выключить геолокацию...       — Почему ты не сказал мне о том, что он ещё и следит за тобой?!       — Совсем забыл, когда прилип к тебе. — И это была правда. Хёнджин хватается за Феликса за запястье. — Пожалуйста, не открывай... — Стуки настолько сильные, что, кажется, дверь скоро слетит с петель.       — Я разберусь, не переживай. — Парень целует его в лоб и уходит ко входу.       За дверью стоял разгневанный Минхо, сразу же вступая в квартиру.       — Где он?! — кричит он. Феликс не даёт ему пройти дальше. — Так вот с кем встречается моя шлюшка? С таким ублюдком как ты?       — Следи за своим языком, иначе будет плохо, — угрожает Феликс.       — Что мне сделает такой дрыщ?! Просто скажи, где он! — Минхо продолжает попытки пробраться дальше в квартиру. Хёнджин выглядывает из спальни, держа в руках телефон. — Пропусти. Я уже знаю, куда ты спрятал его.       — Что ты хочешь от него? Отстань от человека по-хорошему. — Феликс сопротивляется.       — Чей он парень: мой или твой? А? Мой, конечно!       Омега следит за разговором из своего безопасного местечка, однако постепенно спор переходит в драку. Минхо, не жалея, бьёт кулаками по Феликсу. Ёнбок даёт ему сдачи, тем самым завязывая всё более жаркую драку.       От удара в челюсть от Минхо сквозь закрытые губы просачивается горячая кровь. Феликс игнорирует её, даже боль в теле. Он старается держать свою позицию, чтобы защитить любимого. Кулаки напряжены до белизны, ноги твёрдо стоят на поверхности. И в последний миг альфа валит тяжело дышащего Минхо на пол, уже чувствуя вкус победы.       Но...       — Феликс!