История Ветрянки

«И здесь жил тот домашний ленивец? Неужели жизнь в такой огромной клетке может приносить удовольствие? Какой странный запах... Он так неприятно режет нос», — с каждым вдохом мордочка Ветрянки всё сильнее кривилась от отвращения. Кошка вошла в одну из комнат и едва не подпрыгнула на месте от ужаса. На стенах висели трупы множества разных животных. Это были чучела, но Ветрянка понятия не имела, что это такое, и видела лишь застывшую смерть. Не помня себя от страха, кошка пулей вылетела из дома. В панике она не заметила, как со всего маху врезалась во что-то мягкое и большое. Ветрянка зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела перед собой незнакомого кота. Он выглядел далеко не таким приветливым, как тот домашний добряк, которого она встретила раньше. — Что ты здесь делаешь? Кто ты такая? Ты воровка?! — кот яростно зашипел и ощетинился. — Ты пришла, чтобы своровать нашу еду или котят?! Но Ветрянка не испугалась. Она выпрямилась и смело посмотрела ему в глаза. — Я не собиралась никого красть, мышеголовый! Я здесь впервые и понятия не имею, о чём ты говоришь! Что это за место? Где Двуногие? Ты что, живёшь здесь? — спросила она, стараясь сохранять спокойствие. Однако бродяга, казалось, вовсе не собирался усмирять свой пыл. — Убирайся отсюда! Только тебя здесь не хватало, грязная одиночка! — незнакомец явно был в ярости от появления Ветрянки. Кошка почувствовала укол обиды за такой нерадушный прием, но страха не выказала. Она грациозно взмахнула хвостом и одним ловким прыжком взлетела на нижнюю ветку старого дерева. — Можно было бы и повежливее! — достаточно громко и резко ответила Ветрянка, чтобы кот с порванным ухом точно её услышал. — Теперь я точно никуда не уйду! Тем более что идти мне некуда — я ищу свой настоящий дом! Бродяга лишь сильнее ощетинился, его шерсть встала дыбом, делая его вдвое больше. — Вот и ступай себе домой, а здесь тебе делать нечего! — фыркнул он, скребнув когтями по земле. Ветрянка мгновенно отреагировала на угрозу, ответив агрессией на агрессию. Она спрыгнула с ветки, приземлившись прямо перед котом. — Ты либо слишком туп, либо глух! Я же сказала: мне некуда идти. Солнце садится, мне нужно место для ночлега, и я не собираюсь уходить отсюда только из-за прихоти какого-то ободранного бродяги! — в её голосе теперь звучала та же враждебность, что и у незнакомца. — Ах ты, мерзавка! Теперь у тебя точно будут проблемы! — взревел кот. С этими словами он бросился на кошку, и их спор мгновенно перерос в яростную драку. Они сцепились в яростный, рычащий клубок. Мир для Ветрянки превратился в мешанину из дорожной пыли, клочьев серой шерсти и сверкающих когтей. Бродяга был крупнее и сильнее, но Ветрянка — злее и быстрее. Извернувшись в тесном захвате, она мертвой хваткой впилась зубами в его порванное ухо. На языке мгновенно разлился соленый, металлический привкус крови. Кот истошно взвизгнул от боли и с такой нечеловеческой силой отбросил кошку в сторону, что она пролетела несколько хвостов и с глухим ударом врезалась в ствол старого дерева. Удар выбил воздух из легких. Перед глазами поплыли серые пятна, а в ушах зазвенело. Ветрянка, шатаясь, попыталась подняться на дрожащие лапы, готовая снова ринуться в бой и отстоять своё право... Но внезапно замерла. Из густых, колючих зарослей бесшумно вышли две фигуры. Это были кошки, но они мало походили на живых лесных обитателей — костлявые, изможденные, с клочковатой грязной шерстью, они казались выходцами из ночного кошмара. Первая была покрыта шрамами, местами её мех был будто выжжен огнем, а на морде застыло ледяное выражение, подчеркнутое холодными, как зимний туман, серыми глазами. Её хвост, обрубленный и кривой, нервно подергивался. Вторая кошка казалась чернее самой густой тени. В её провалившихся глазницах, словно угли, тлели красные глаза, в которых не было ничего, кроме голода и слепой ненависти. Драка мгновенно прекратилась. — Что здесь происходит, Шиповник?.. — чёрная кошка выступила вперёд, буравя Ветрянку взглядом, полным неприкрытого отвращения. Ветрянка заставила себя не отводить глаз, хотя её лапы предательски задрожали. Против одного бродяги у неё были шансы, но выстоять против троих было выше её сил. — Всё в порядке, Колючка. Просто мелкая заноза вцепилась в хвост, — с издёвкой отозвался огромный серо-белый кот, всё ещё тяжело дыша после схватки. Колючка медленно пошла по кругу, хлестая себя хвостом по бокам. В её движениях сквозила уверенность опасного хищника. — Может, мне стоит помочь её вытащить? — она склонила голову набок, обнажая клыки. В этот момент из тени вышла третья кошка — Верба. Она сильно хромала, а её серые глаза лихорадочно блестели на измождённой морде. — Коршун разозлится, если узнает о чужачке… — просипела больная кошка. Её веко непроизвольно дернулось и закрылось, отчего Ветрянка невольно поморщилась: вид незнакомки вызывал и жалость, и инстинктивный страх заразиться. — Коршун ничего не узнает, Верба! Потому что этой крысы здесь сейчас уже не будет! — прошипела Колючка, припадая к земле и готовясь к прыжку. — Эй! Я не крыса! — в гневе рявкнула Ветрянка, но тут же заставила себя сделать глубокий, усталый вздох. Ей нужно было сохранять хладнокровие, чтобы выжить. Она нехотя втянула когти и посмотрела на бродяг с мольбой, которую ей было трудно из себя выдавить. — Я только что пришла и понятия не имею, чья это территория. Прошу вас… просто позвольте мне переночевать. Утром я уйду, и вы меня больше не увидите. Колючка уже приготовилась к броску, но Верба мягко преградила ей путь. Больная кошка ласково потерлась щекой о плечо подруги, усмиряя её дикий пыл безмолвным жестом преданности. Шиповник лишь фыркнул, сузив глаза до колючих щелок. — Только на одну ночь, — отрезал он, и в его голосе прозвучал холодный металл. — На рассвете ты исчезнешь. А сейчас иди за нами — оставаться здесь на открытом месте опасно. Не дожидаясь ответа, огромный кот развернулся и бесшумно растворился в густых зарослях. — Что?! — Колючка едва не задохнулась от возмущения, её хвост нервно дергался. — Мы тащим её в лагерь? Вы совсем мышеголовые?! Если Коршун узнает, он сдерет с нас шкуру! Никто не должен знать, где мы прячемся, это безумие! Верба снова прильнула к ней, успокаивающе мурлыча и заставляя вспыльчивую воительницу замолчать. — Доверься Шиповнику, — тихо прошептала она. — Он знает, что делает. Просто делай, как он говорит. Затем Верба повернула свою изможденную мордочку к Ветрянке. В её взгляде не было враждебности. — Следуй за нами. Как тебя зовут? Голос больной кошки, несмотря на хрипоту, звучал так мягко и тепло, что Ветрянка на миг замерла. Этот тон напомнил ей о матери — о тех далеких временах, когда мир был простым и безопасным. Лапы сами понесли её к Вербе, но Колючка тут же вклинилась между ними, ощетинив загривок и закрывая собой слабую подругу. — Меня зовут Ветрянка, — тихо начала она, стараясь не обращать внимания на оскал черной кошки. — Я ушла из Грозового племени. Я хочу найти свое место под солнцем... ищу дом, где смогу остаться навсегда. Место, которое заполнит пустоту в моей душе. Ветрянка говорила искренне, её слова шли от самого сердца. Ей казалось, что эти израненные, ободранные, но сильные духом коты смогут её понять. Однако она горько ошиблась. Верба смущенно прижала уши, отведя взгляд, словно ей было неловко слышать подобные признания. А Колючка и вовсе зашлась в ядовитом, хриплом смехе. — «Пустота в душе»? — прошипела она сквозь зубы, сверкая глазами. — Слышишь, Верба? У бродяжной неженки душа болит! Тебе повезет, если завтра у тебя не будет дырки в боку вместо твоей «пустоты», лесная дурочка. И бросить своё племя? Ради чего? О какой «пустоте» ты лопочешь? Это же чистой воды эгоизм и поступок настоящей крысы! — слова чёрной кошки жалили сильнее, чем её когти. В горле у Ветрянки встал горький ком, а глаза предательски защипало от обиды. Она поняла одно: между ней и этой желчной воительницей никогда не будет даже тени дружбы. — Перестань, Колючка... Ты порой бываешь неоправданно жестока. Не обижай её, — мягкий голос Вербы прорезал тяжёлую тишину, словно спасительный луч света в нарастающей тьме ненависти. Ветрянка на миг зажмурилась, невольно возвращаясь в те дни, когда она была лишь крошечным котёнком, а рядом всегда была мама. Тот же тон, та же ласка в голосе... Это заставило сердце юной кошки сжаться. — Т-ты ведь Верба, верно? — Ветрянка решилась заговорить с сероглазой кошкой. — Расскажи мне о вашем племени. Почему вы выбрали это проклятое место? Неужели вам не страшно? Эти руины... Гнёзда Двуногих выглядят так, будто они сочатся ужасом. — Страх — наш постоянный спутник, — тихо отозвалась Верба, прихрамывая на каждом шагу. — Но какой у нас выбор? Когда-то мы все были домашними любимцами, грелись на подстилках Двуногих. Но жизнь вышвырнула нас за порог, заставив учиться выживать там, где другие гибнут. Мы объединились в Племя Оврага. Нас немного, поэтому мы прячемся в тенях. Наш лидер, Коршун, ведёт нас за собой. Мы доверили ему свои жизни... — Не забивай голову этой бродяжке лишними подробностями, — оборвала её Колючка, нервно дернув хвостом. — На рассвете она выметается, и наши тайны уйдут вместе с ней. Ветрянка ощутила странную смесь раздражения и острого любопытства. Она перевела взгляд на Шиповника, идущего впереди. Его сильное, но пугающе худое тело двигалось тяжело, с какой-то натужной грацией. Запах, исходивший от его разорванного уха, стал резким и неприятным — рана начала гноиться. «У них всё совсем плохо с целительством», — с тревогой подумала Ветрянка. В Грозовом племени такая рана была бы пустяком, но здесь, среди бетонных скелетов и гнилой листвы, она могла стать смертным приговором. — У вас есть целитель? — этот вопрос сорвался с уст Ветрянки прежде, чем она успела прикусить язык. Колючка и Верба растерянно переглянулись, словно она заговорила на языке Двуногих. Шиповник замер. Его худощавое, напряженное тело застыло, а затем он медленно, с пугающей неотвратимостью повернулся к Ветрянке. В его янтарных глазах, затянутых дымкой боли от воспаленной раны, не осталось ни капли того зыбкого терпения, что было раньше. — Целитель? — прошипел он, и прежде чем Ветрянка успела отпрянуть, он молниеносным броском повалил её на крошащийся бетон. Тяжелая лапа с полувыпущенными когтями прижала её горло к холодной земле. Ветрянка почувствовала резкий, тошнотворный запах гноя, исходящий от его разорванного уха — так пахнет сама смерть. — О каком «целителе» ты шепчешь, лесная дурочка? — его голос вибрировал от подавляемой ярости. — В моем племени почти все когда-то были домашними неженками! Мы понятия не имеем, какие травы жевать, чтобы раны затягивались сами собой. Мы просто пытаемся дотянуть до следующего рассвета, выгрызая жизнь из глоток этой пустоши! А теперь закрой свой рот и не смей поучать нас, иначе я сделаю так, что твоя чистенькая мордочка будет выглядеть еще хуже, чем моё ухо! Шиповник резко отпрянул, оставив Ветрянку судорожно хватать ртом воздух. Он пошел дальше, его походка стала еще более дерганой и злой. Колючка довольно замурлыкала — этот звук, полный ядовитого торжества, больно полоснул Ветрянку по ушам. Верба лишь устало покачала головой и, стараясь не смотреть на гостью, захромала следом. Ветрянка поднялась, чувствуя, как мелко дрожат лапы. Весь её лесной мир, где раненому всегда помогут, а слабого защитят, рухнул здесь, среди обломков камней. Она поняла, что в Племени Оврага нет ни законов, ни жалости. И если она не научится быть полезной или опасной, эта «крысиная нора» поглотит её без остатка.