Там, где мое пламя касается твоей тени

❗от лица Асаи❗ — Я же говорил, ты скучный, Фушигуро, — произнёс Тодо, и в его голосе не было ни злости, ни раздражения. Только холодная, непоколебимая уверенность, от которой у меня по спине пробежали мурашки. — А я ненавижу скучных людей. Они мне неинтересны. С ними не о чем говорить. С ними скучно драться. Ты меня разочаровал. Он сделал короткую паузу, и его глаза блеснули опасным огнём — тем самым, который не предвещал ничего хорошего. — Так что я, пожалуй, сам развлекусь. Никто ничего не успел понять. Вообще никто. Тодо сорвался с места с такой скоростью, что воздух вокруг него взвизгнул, будто разрываемая ткань. Его тело — огромное, массивное, состоящее из одних мышц и шрамов — двигалось быстрее, чем кто-либо мог ожидать от человека таких габаритов. Он врезался в Фушигуро, как пушечное ядро, сбивая его с ног одним сокрушительным ударом. Я услышала, как Мегуми выдохнул — резко, сдавленно, — когда его спина ударилась о землю, а Тодо, не останавливаясь, потащил его вперёд. Просто схватил за грудки и пронёс несколько десятков метров, как тряпичную куклу, как пушинку, как вещь, которая ничего не весила. А потом швырнул на открытое поле перед школой — резко, безжалостно, — и Фушигуро прокатился по траве, поднимая облако пыли и сухой земли. Моё сердце остановилось. А потом забилось с утроенной скоростью, отдаваясь пульсацией в висках, в горле, в кончиках пальцев. Я видела, как он лежит там — на земле, — и внутри всё сжалось в ледяной ком. Он ещё не восстановился после прошлого боя. Его рёбра всё ещё ныли, я знала это, я сама меняла ему повязки. Его магия едва теплилась. А этот громила только что швырнул его, как мешок с песком. Но Фушигуро встал. Медленно, превозмогая боль, опираясь на локоть, потом на колено. Он поднялся на ноги, и его лицо было, как всегда, непроницаемым — холодным, спокойным, ничего не выражающим. Но я видела, как дрогнули его пальцы, когда он сжал кулаки. Видела, как он чуть ссутулился, защищая рёбра. Видела, как напряглись мышцы его челюсти. Ему было больно. Очень больно. Но он не показал этого. Он никогда не показывал. — Фушигуро! — крикнула я, и мой голос сорвался. Я дёрнулась вперёд — всем телом, не думая, не анализируя, — но Нобара за моей спиной резко выкрикнула моё имя, пытаясь остановить. Я не слушала. Я хотела броситься к нему. Хотела встать между ним и этим бешеным гигантом. Хотела... Я сделала шаг. Всего один шаг. И замерла. Щелчок. Холодный, металлический, пробирающий до костей. Май Зенин стояла в нескольких метрах от меня, и в её руке, направленный прямо мне в голову, был пистолет. Чёрный, блестящий в лунном свете, с дулом, которое смотрело прямо мне в лицо. Её лицо было спокойным, почти скучающим — будто она держала не оружие, а бокал с коктейлем, — но в глазах горел опасный, ядовитый огонёк. Тот самый, который говорил: «Я не шучу. Я никогда не шучу». — Если ты сделаешь хоть один чёртов шаг, — произнесла она, и её голос прозвучал сладко, как патока, но с отравой внутри, — я выстрелю. Без предупреждения. Без сожалений. Ты поняла? Я замерла. Полностью. Всё моё тело окаменело, и только сердце продолжало колотиться где-то в горле. Кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони, и я почувствовала, как по коже потекла тёплая струйка крови. Я медленно обернулась к ней, и мои глаза встретились с её — холодными, прищуренными, полными презрения. — Что за херню вы творите? — выдохнула я, и мой голос прозвучал ниже, злее, чем обычно. — Это турнир или нападение? Вы совсем с ума сошли? Тодо только что напал на него без предупреждения, а ты угрожаешь мне пистолетом? Что, чёрт возьми, происходит? Май лишь усмехнулась — той самой ухмылкой, от которой у меня всегда внутри всё закипало. Она не опустила пистолет. Даже не дрогнула. — Ну зачем же мешать мальчикам развлекаться, верно? — протянула она, растягивая слова. — А твой Фушигуро сам виноват, что он такой занудный и слишком правильный. Надо было отвечать на вопрос, а не читать лекции о характере и принципах. Тодо не любит, когда его разочаровывают. А ты, наверное, и сама это знаешь. Ты же с ним... близка, да? Очень близка? — Он не мой Фушигуро, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как к щекам приливает жар. И тут вмешалась Нобара. Она выступила из-за моей спины, скрестила руки на груди и посмотрела на Май с той самой ухмылкой, которая обычно предвещала, что сейчас кто-то получит по полной программе. — Ой, Господи, — протянула она, передразнивая интонацию Май с такой точностью, что даже я на секунду опешила. — По-моему, тебе надо расслабиться, а? Тебе так не кажется? Какая-то ты слишком нервная. Перенапряжённая. Вон, у тебя уже прыщи начинают появляться от злости. Или это у тебя всегда такое лицо? Такое... злое, перекошенное, вечно недовольное? Она склонила голову набок и широко улыбнулась — той самой улыбкой, которая была полна чистейшего, незамутнённого сарказма. — Может, тебе к косметологу сходить? — продолжила Нобара, не давая Май опомниться. — А то с такой кожей тебя даже в Киото всерьёз не воспримут. Ты же лицо вашей команды, верно? Ну, или пытаешься им быть. Май замерла. Её лицо на мгновение превратилось в каменную маску. Улыбка исчезла, глаза сузились, став двумя ядовитыми щёлочками. Я видела, как её пальцы на рукоятке пистолета побелели от напряжения. Нобара попала в точку — задела что-то, что Май тщательно скрывала. И теперь я видела, как внутри неё закипает холодная, расчётливая ярость. Но вместо того чтобы взорваться, Май медленно, очень медленно перевела пистолет с меня на Нобару. Дуло теперь смотрело прямо в лицо моей подруге. — Что ты сказала? — произнесла Май тихо, почти шёпотом, но в этом шёпоте было больше угрозы, чем в любом крике. — Повтори. Ну же. Дай мне повод. Нобара не дрогнула. Даже бровью не повела. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на дуло пистолета так, будто это была игрушка. — Ты глуховата вдобавок ко всему? — усмехнулась она. — Я говорю: тебе надо расслабиться. И убрать пистолет, пока я тебе его знаешь куда не засунула. Потому что ещё немного — и я забуду, что мы типа коллеги по турниру. И тогда... — она сделала паузу, и её улыбка стала ещё шире, — тогда у тебя появятся настоящие проблемы. Не прыщи. А кое-что посерьёзнее. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри всё сжимается. Нобара играла с огнём. Она провоцировала человека, у которого в руках было оружие. Но в то же время я понимала: она делала это ради меня. Чтобы отвлечь Май. И где-то там, на поле, Фушигуро стоял лицом к лицу с Тодо. Один. Без поддержки. А я не могла даже пошевелиться. ******************************************* ❗от лица Фушигуро ❗ Я едва успел подняться на ноги, когда Тодо снова бросился на меня. Его скорость была немыслимой для человека такой комплекции — огромная туша двигалась быстрее, чем мой взгляд мог уловить. Я выставил руки, пытаясь принять защитную стойку, но это было бесполезно. Он просто смял мою защиту, как бумагу, и его кулак врезался в мою грудь, отбрасывая меня на несколько метров. Я прокатился по траве, чувствуя, как боль простреливает рёбра — те самые, что ещё не зажили после прошлого боя. Чёрт. С таким противником нельзя сближаться. Нужно держать дистанцию. Единственный шанс против этой разрушительной силы — не дать ему приблизиться. Я сложил руки в жесте теневого призыва, чувствуя, как проклятая энергия струится по венам. Тени загустели, пошли рябью, и из них вырвались мои сикигами — гигантские жабы. Но не обычные. Я объединил Тoad и Nue в одну технику — <<Бездонный колодец >>. Жабы с крыльями. Крылатые жабы взмыли в воздух с влажным хлопком. Их длинные языки метнулись к Тодо, обвивая его запястья и лодыжки. На мгновение мне показалось, что план сработал — он замер, опутанный, лишённый подвижности. Но Тодо лишь хмыкнул, и его мышцы вздулись, разрывая путы, как гнилые нитки. Он сорвался с места, сокращая дистанцию, и его кулак просвистел в сантиметре от моего виска. Я отпрыгнул, используя крылатых жаб для манёвра. Они подхватывали меня в воздухе, перенося с места на место, не давая ему прицелиться. Мы кружили по полю, словно в странном, смертельном танце: он атаковал — я уклонялся, он рвал жаб голыми руками — я призывал новых. Но я чувствовал, как силы тают. Каждый новый призыв высасывал из меня остатки проклятой энергии, которой и так было немного. Рёбра ныли при каждом движении, а дыхание становилось всё более рваным. Краем глаза я заметил движение в стороне. Там, у выхода с поля, стояли Асая, Нобара и Май. Я видел, как Май направила пистолет на Нобару. Видел, как Нобара что-то дерзко отвечает, как Асая замерла, не в силах пошевелиться. И в этот момент холодный страх сжал моё сердце. Если с ней что-то случится, пока я здесь... Я не успел додумать эту мысль. Тодо, проследив за моим взглядом, вдруг осклабился. Его широкая ухмылка стала ещё шире. — Оу, — протянул он, и его голос прозвучал почти задумчиво. — А у тебя целых две подружки, да? Можно развлечься сразу с обеими. Хотя... — он сделал паузу, и я заметил, как его взгляд метнулся к девушкам. Он оценивающе осмотрел обеих, а потом хмыкнул. — Я бы, наверное, предпочёл всё-таки Асаю. Нет, она, конечно, раздражающая. Слишком мелкая. Вечно лезет куда не надо. Но в этом что-то есть... какой-то огонь. Упрямство. Он снова перевёл взгляд на меня, и его ухмылка стала шире. — Хотя... может, всё-таки вон ту, с короткой стрижкой? — он кивнул в сторону Нобары. — Она дерзкая. А дерзкие — это интересно. Их сложнее ломать, но результат того стоит. Как думаешь? Я сжал кулаки, но ничего не ответил. Тодо продолжил, наслаждаясь собственными рассуждениями: — Хотя, знаешь, если вспомнить твой типаж — все эти разговоры про характер, про принципы, про непоколебимость, — то они обе подходят под это описание, верно? Та, что мелкая и упрямая, и та, что с короткой стрижкой и острым языком. Они же обе такие. Так что, может, у тебя не одна, а целых две? Вот это я понимаю — выбор. Я стиснул зубы. Он играл со мной. Он понятия не имел, что я чувствую на самом деле, но его слова всё равно задевали — потому что он говорил о ней. О них. О тех, кто был мне дорог. — Заткнись, — произнёс я. Всего одно слово, но оно прозвучало тяжело, как удар. Тодо расхохотался. Громко, раскатисто, на всё поле. — О, вот оно! Кажется, я задел тебя за живое! Это хорошо! Это значит, что ты не безнадёжен. Давай, Фушигуро. Покажи мне свою злость. Покажи, на что ты готов ради них. Он сорвался с места. Я едва успел призвать Нуэ— огромная птица взмыла в воздух, унося меня с линии атаки. Когти Тодо просвистели в том месте, где я только что стоял, разрывая землю. Я перекатился по траве, снова складывая жест, и новая порция крылатых жаб вырвалась из теней. — Опять лягушки? — Тодо даже не пытался уклониться. — Скучно! Очень скучно! Покажи мне что-то новое! Он снова бросился на меня, и я снова ушёл в сторону, используя всё, что у меня было. Но пространство для манёвра сокращалось. Он давил. Был повсюду. Его кулаки мелькали, как молоты, и каждый промах оставлял в земле воронку. — Вставай, — голос Тодо звучал надо мной, когда я снова оказался на земле после очередного броска. — Вставай и дерись. Или я пойду туда, к ним. Проверим, насколько твои подружки сильны на самом деле. Что скажешь? Я поднялся. Медленно, превозмогая боль. Сжал кулаки, чувствуя, как проклятая энергия собирается внутри — последние капли, последний резерв. Тени вокруг меня сгустились, готовые к новому призыву. ***************************************** ❗от лица автора❗ Асая стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела, как Мегуми дерётся с Тодо. Каждый удар, который он пропускал, отзывался в ней острой, режущей болью. Но она не могла просто стоять. Не могла смотреть, как его избивают, пока сама бездействует. Она хотела броситься туда, встать между ним и этим бешеным громилой. Но перед ней стояла Май с пистолетом, направленным прямо на них. Май ухмылялась, держа их на мушке, и её палец лежал на спусковом крючке. Её глаза были холодными и насмешливыми — она наслаждалась своей властью над ними. Но она совершила ошибку. Она отвлеклась. Всего на секунду — её взгляд метнулся к Тодо и Фушигуро, проверяя, как там идёт бой. И этой секунды Нобаре хватило. Она не стала ждать. Её нога взметнулась вверх — резко, стремительно, как удар хлыста, — и выбила пистолет из рук Май. Оружие отлетело в сторону, затерявшись где-то в темноте. Но Нобара на этом не остановилась. Она тут же нанесла второй удар — ногой прямо по лицу Май. Та отшатнулась на шаг, её голова дёрнулась в сторону. — Получи, — выдохнула Нобара с мрачным удовлетворением. Но Май не упала. Она быстро пришла в себя — гораздо быстрее, чем можно было ожидать. Нобара даже не успела сориентироваться, как Май уже была перед ней. Её кулак врезался в лицо Нобары с такой силой, что та отшатнулась на несколько шагов, хватаясь за нос. Кровь хлынула, заливая губы и подбородок. — Нобара! — вскрикнула Асая, бросаясь к подруге. Она даже не успела понять, как всё произошло. Всё случилось слишком быстро — удар, ответ, кровь. Асая замерла на мгновение, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха за подругу. Нобара вытерла кровь с губы и ухмыльнулась. Её глаза горели яростью пополам с азартом, а пальцы сжимались на рукояти молотка с такой силой, что костяшки побелели. — Ладно, — произнесла она, и её голос прозвучал низко, с хрипотцой. — Повеселимся, да, Май? Раз ты так хочешь... Она рванула вперёд, и Асая, сжав зубы, бросилась следом. Они нападали вдвоём — Нобара замахнулась молотком, целясь в голову, Асая же попыталась ударить Май прямо в лицо кулаком. Но Май была быстрее. Она увернулась от кулака Асаи с лёгкостью танцовщицы, качнувшись в сторону, и в тот же момент выставила меч, блокируя молоток Нобары. Металл заскрежетал о металл, и Май, не теряя ни секунды, оттолкнула Нобару назад, а затем отскочила сама — на несколько шагов, разрывая дистанцию. Нобара выпрямилась, перехватывая молоток поудобнее, и они вдвоём снова побежали на Май. Та стояла, поигрывая мечом, и её ухмылка не исчезала ни на секунду. Она ждала. Она позволяла им приблизиться. Нобара атаковала первой — широкий, мощный замах, который должен был снести Май с ног. Но Май пригнулась, пропуская молоток над головой, и тут же нанесла ответный удар — короткий, резкий выпад мечом в сторону Асаи. Та едва успела отскочить, чувствуя, как лезвие рассекает воздух в сантиметре от её плеча. Май не останавливалась. Она кружилась между ними, нанося удары то одной, то другой, и каждый её выпад был точным, выверенным, опасным. Она ударила Нобару локтем в плечо, заставив ту пошатнуться, и тут же развернулась к Асае, целясь мечом ей в бок. Асая отпрыгнула и выбросила руку вперёд. С кончиков её пальцев сорвался огонь — не случайный, не хаотичный, а направленный. Она представила его, как поток, как реку, и пламя подчинилось. Оно метнулось к Май, заставляя ту отскочить. Но недостаточно быстро. Огонь лизнул её волосы, и в воздухе запахло палёным. Май замерла на мгновение, поднося руку к голове. Её глаза расширились — не от боли, а от ярости, — когда она увидела обгоревшие кончики своих зелёных прядей. — Серьёзно? — её голос прозвучал низко и опасно. — Моя причёска... Ты подпалила мою причёску. Господи, какая же ты раздражающая. Она подняла глаза на Асаю, и в них горела уже не насмешка — чистая, незамутнённая злость. Май рванула вперёд, сокращая дистанцию в мгновение ока, и её нога врезалась в живот Асаи. Удар был такой силы, что Асая отлетела назад — не на пару шагов, а на несколько метров, — и её спина с хрустом врезалась в шершавую каменную стену. Боль пронзила всё тело — острая, всепоглощающая, — и Асая тихо простонала, сползая по стене вниз. Камни впивались в спину, холодные и безжалостные, и каждый вдох отдавался новой вспышкой боли. Нобара, увидев это, на мгновение замерла. Её лицо исказилось — не от страха, а от ярости. — Асая! — крикнула она, бросаясь к подруге, но остановилась на полпути, понимая, что Май всё ещё стоит между ними. Май медленно повернулась к Нобаре и ухмыльнулась, поправляя обгоревшие волосы. — Ой, как-то грустно, верно? — протянула она, и её голос был полон наигранного сочувствия. — Твоя подружка там, на земле, корчится от боли, а ты здесь. Беспомощная. Злая. Что будешь делать, Нобара? Попробуешь ещё раз? Или, может, сдашься? Я, так и быть, приму твою капитуляцию. ******************************************** ❗от лица Фушиугро❗ Я не успел ничего понять. Только что он был передо мной — огромный, скалящийся, — а в следующую секунду исчез. Воздух за моей спиной сгустился, и я почувствовал его присутствие раньше, чем осознал, что произошло. Его руки сомкнулись вокруг моей талии, сжав меня в стальном захвате. Я попытался вырваться, но было поздно — его пальцы сдавили рёбра с такой силой, что весь воздух вылетел из лёгких, и перед глазами поплыли тёмные круги. На секунду мир замер. Я висел в его хватке, беспомощный, и мой взгляд метнулся вперёд — туда, где стояла Асая. Она смотрела на меня, и в её глазах было такое беспокойство, такой страх, что у меня внутри всё сжалось. Её губы приоткрылись, будто она хотела закричать, но не могла. Я видел, как она замерла на грани — между желанием броситься ко мне и невозможностью это сделать. А потом Тодо поднял меня вверх и со всей силы швырнул вниз. Бетонный пол взорвался подо мной. Треск, грохот, пыль, забивающаяся в глаза и рот. Я почувствовал, как осколки впиваются в спину, а боль простреливает всё тело — от позвоночника до кончиков пальцев. На мгновение я потерял сознание — всего на долю секунды, — а когда открыл глаза, увидел, как он прыгает на меня сверху. Его огромная фигура на мгновение заслонила свет. Кулак, сжатый, как кувалда, летел прямо к моему лицу, готовый размозжить череп. Я еле встал. Тело не слушалось, но инстинкты сработали быстрее разума — я рванулся в сторону, перекатываясь по разбитому бетону, и его кулак врезался в землю там, где только что была моя голова. Осколки брызнули во все стороны. Я отскочил на пару шагов назад, пытаясь восстановить дыхание. Тодо медленно выпрямился и посмотрел на меня. Его ухмылка стала шире. Он не был разочарован. Он был... доволен. — Ого, — протянул он, стряхивая пыль с кулака. — А ты быстрый. Не ожидал. Может, ты не такой скучный, как я думал. Я не ответил. Вместо этого я бросился вперёд, сокращая дистанцию. Он качнулся влево, но я предугадал его движение и ударил справа. Мой кулак врезался ему в лицо — прямо в скулу, — и я почувствовал, как кровь брызнула в разные стороны. Горячие капли попали мне на руку, на лицо. Он пошатнулся. Всего на мгновение, но пошатнулся. А потом его глаза вспыхнули, и он широко, почти радостно усмехнулся. — Вот это да, — произнёс он, вытирая кровь с разбитой губы. — А ты умеешь бить. Это мне нравится. Давай, продолжай. Он ринулся в атаку. Его кулаки замелькали, как молоты — каждый удар был нацелен в голову, в корпус, в рёбра. Я выставил блок, скрещивая руки перед лицом, и принял первый удар. Он был тяжёлым. Невероятно тяжёлым. Мои предплечья загудели от боли, будто по ним ударили стальной балкой. Второй удар. Третий. Четвёртый. Он бил без остановки, без пауз, без жалости, и каждый раз, когда его кулак врезался в мой блок, боль пронзала руки, плечи, всё тело. Я чувствовал, как силы тают с каждой секундой. Их и так было немного после прошлого боя, а теперь они уходили, как вода сквозь пальцы. Я держался из последних сил. Блок. Удар. Снова блок. Снова удар. Мои руки дрожали, мышцы горели, кости трещали. Ещё немного — и я не выдержу. И тогда он сделал то, чего я не ожидал. Его рука метнулась вперёд быстрее, чем я мог заметить, и схватила меня за шею. Я не успел среагировать. Его пальцы сомкнулись на моём горле, и в следующую секунду он со всей скоростью пригвоздил меня к бетонному столбу позади. Моя спина ударилась о холодный бетон, и я почувствовал, как трещит позвоночник. Воздух исчез. Я не мог вдохнуть. Его рука сжимала моё горло, перекрывая кислород, и в глазах начало темнеть. — О, я ещё не закончил, Фушигуро, — произнёс он, наклоняясь ближе. Его голос был тихим, но в нём звенела угроза. — Поверь мне. Это только начало. И тогда он рванул вверх. Я не понял, что происходит. Мир превратился в размытые полосы. Он тащил меня вверх, пробивая спиной стены, перекрытия, балки. Моё тело пробивало бетон, как таран, и каждый удар отдавался новой вспышкой боли. Мы летели сквозь здание, этаж за этажом, и я чувствовал, как осколки впиваются в спину, как трещат кости, как тьма подступает к глазам. Это был ад. И он смеялся. Его смех разносился по разрушенным этажам, отражаясь от голых стен. Он наслаждался этим. Наслаждался моей болью. Наслаждался своей силой. А я не мог ничего сделать. Я был просто игрушкой в его руках. ****************************************** ❗от лица Асаи❗ Я медленно сползала по стене, чувствуя, как каждый камушек, каждая неровность этой шершавой, грубой поверхности впиваются в спину. Острые края царапали кожу даже сквозь ткань, и боль пульсировала в позвоночнике — тупая, ноющая, смешанная со жгучим ощущением от удара в живот. Я зажмурилась на мгновение, морщась от этой боли, но тут же заставила себя открыть глаза. Нельзя закрывать. Нельзя отключаться. Не сейчас. Мой взгляд метнулся туда, где дрался Фушигуро. И то, что я увидела, заставило моё сердце остановиться. Тодо схватил его за шею. Его огромная ладонь сомкнулась на горле Мегуми, и он со всей силы пригвоздил его к бетонной балке — грубо, безжалостно, — прижимая так, что ноги Фушигуро оторвались от земли. Я видела, как его тело дёрнулось, как пальцы вцепились в руку Тодо, пытаясь разжать хватку. Видела, как по его лицу пробежала судорога боли. Он задыхался. Тодо сжимал его горло, и Фушигуро не мог вдохнуть. Не мог вырваться. Не мог ничего. Мой рот приоткрылся в немом крике. Я не могла издать ни звука — только смотрела, расширенными от ужаса глазами, как тот, кто был мне дороже всех, умирает у меня на глазах. Мегуми не справлялся. Он был на пределе, и Тодо это знал. Сейчас он его прикончит — просто сожмёт пальцы чуть сильнее, и всё. Конец. Навсегда. Я рванула вперёд. Забыв о боли, забыв о Май, забыв обо всём. Толкнулась ногами от стены и бросилась к нему, готовая защитить, закрыть собой, сделать что угодно. Но не успела. Перед моим лицом просвистела пуля — так близко, что я почувствовала, как воздух дрогнул. Она пролетела в нескольких сантиметрах от моего носа и вонзилась куда-то в стену позади, выбивая облако каменной крошки. Я вскрикнула и замерла, оглядываясь. Май стояла в нескольких метрах от меня. В одной руке она держала пистолет, из ствола которого ещё поднимался тонкий дымок, а в другой — свой длинный, широкий меч. Она выглядела абсолютно спокойной, будто только что не стреляла в живого человека. — О, нет, Асая, — протянула она, и её голос был сладким, как патока, но с ядом внутри. — Мы же договорились, ты не мешаешь мальчикам развлекаться, верно? У них там свои дела. А у нас — свои. Так что стой смирно. Или следующая пуля будет не мимо. Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной ком. Мой взгляд метался между ней и Фушигуро. Он всё ещё был там, прижатый к балке, и его лицо искажалось от боли. А я... я не могла помочь ему. Не могла, пока эта гадина стояла у меня на пути. Осознание ударило меня, как пощёчина. Я не смогу спасти Мегуми, пока не разделаюсь с Май. Не смогу даже приблизиться. Она не позволит. Я сжала губы с такой силой, что почувствовала вкус крови. Мои пальцы стиснули рукоять меча до побелевших костяшек. Я развернулась к Май, и в этот момент увидела, как она расправляется с Нобарой. Нобара попыталась атаковать — замахнулась молотком, но Май легко ушла в сторону. Её меч блеснул, и лезвие рассекло воздух, а заодно и руку Нобары. Кофта разорвалась, открывая глубокий порез на плече. Кровь хлынула, пропитывая ткань, и Нобара зашипела от боли, прижимая ладонь к ране. Но Май не остановилась. Она развернулась — быстро, резко, используя инерцию, — и с разворота ударила Нобару ногой. Удар пришёлся в грудь, и Нобара отлетела на несколько метров, кувыркаясь по земле, поднимая облако пыли. Её молоток с глухим стуком выпал из рук. Она замерла, тяжело дыша, и не могла подняться. Это разозлило меня ещё больше. Внутри что-то вспыхнуло — тёмное, горячее, всепоглощающее. Она причинила боль Нобаре. Она угрожала мне. Она стояла между мной и Фушигуро. Я рванула вперёд сильнее, чем когда-либо, замахиваясь мечом. Мой крик — яростный, полный злости и отчаяния — разнёсся по полю. Я обрушила удар на Май, целясь ей в голову, в плечо, куда угодно — лишь бы достать, лишь бы ранить, лишь бы заставить её отступить. Но Май лишь усмехнулась. Она выставила свой меч, и металл заскрежетал о металл. Мой удар был заблокирован. Я ударила снова — она ушла в сторону. Снова — она парировала. Я наступала, вкладывая в каждый удар всю свою ярость, всю свою боль, всю свою беспомощность. Но Май была быстрее. Она уворачивалась от моих выпадов с пугающей лёгкостью, будто танцевала, и её ухмылка не исчезала ни на секунду. — Злишься? — пропела она, уклоняясь от очередного удара. — Это хорошо. Злость придаёт сил. Но знаешь, что? — Она блокировала мой меч своим и наклонилась ближе, так что наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. — Твоей злости недостаточно. Ты слабая. Ты никчёмная. И ты никогда не спасёшь своего драгоценного Фушигуро. Потому что я тебе не позволю. Я закричала и снова бросилась на неё. Но внутри уже понимала: она права. Я не могла её победить. Но я должна была попытаться. ******************************************** ❗от лица Асаи❗ Мы схлестнулись вновь. Мои пальцы сжимали рукоять меча с такой силой, что костяшки давно побелели, а мышцы предплечья горели от напряжения. Я наступала — яростно, без оглядки, вкладывая в каждый удар всю свою боль, всю свою злость, всё своё отчаяние. Май встречала меня с ухмылкой, и её меч мелькал в лунном свете, отражая каждую мою атаку. Металл звенел о металл, искры брызгали в разные стороны, и этот звук — резкий, скрежещущий — отдавался в моих ушах, смешиваясь с бешеным стуком сердца. Мы кружили по полю, как два танцора в смертельном танце. Я делала выпад — она уходила в сторону. Она атаковала — я блокировала, чувствуя, как сила её удара отдаётся в моих руках острой вибрацией. Шаг вперёд, разворот, удар, блок, снова удар. Наши движения были быстрыми, резкими, полными той грубой, животной энергии, которая появляется только в бою не на жизнь, а на смерть. Май это завораживало. Я видела это по её глазам — в них горел не просто интерес, а какое-то извращённое удовольствие. Она наслаждалась этим боем. Наслаждалась тем, что я сопротивлялась. Тем, что я не сдавалась. Тем, что я была сильной. Но недостаточно сильной. Она знала это. И я знала. В один из моментов я перестаралась — слишком сильно замахнулась, слишком открылась. Май воспользовалась этим мгновенно. Её меч описал короткую дугу и ударил по моему с такой силой, что я почувствовала, как рукоять выскальзывает из моих пальцев. Мой меч отлетел в сторону, кувыркаясь в воздухе, и с глухим звоном упал на землю в нескольких метрах от меня. Но я не остановилась. В ту же секунду, когда моё оружие покинуло мою руку, я шагнула вперёд и ударила Май по запястью — резко, точно, — выбивая её меч. Он тоже полетел на землю, поднимая облачко пыли. Мы остались без оружия. Только мы. Только наши кулаки. Рукопашный бой. Май хмыкнула, разминая пальцы. Её глаза блеснули азартом. Она была в своей стихии — физическая сила, грубая мощь, никакой магии. Здесь она была королевой. Я знала это. Но отступать было некуда. Она атаковала первой. Её кулак полетел мне в лицо, но я успела уклониться — ушла в сторону, чувствуя, как её удар рассекает воздух в сантиметре от моего виска. Я ответила — мой кулак врезался ей в плечо, но она даже не пошатнулась. Она была сильнее. Гораздо сильнее. Её тело было тренировано годами, и каждый её удар был тяжёлым, как молот. Но я не сдавалась. Я уворачивалась, отскакивала, снова нападала. Несколько раз мне удалось достать её — удар в бок, в плечо, в скулу. Она морщилась, но её ухмылка не исчезала. Это лишь забавляло её. Даже злило — по-своему, по-спортивному. А потом она начала бить в ответ. По-настоящему. Её кулак врезался мне в живот, и я согнулась, хватая ртом воздух. Она ударила по ногам — я пошатнулась, но устояла. Удар в лицо — голова дёрнулась в сторону, и кровь из разбитой губы закапала на землю. Она не щадила меня. Не давала передышки. Я принимала эти удары один за другим, и каждый отзывался во мне новой вспышкой боли. Но я стояла. Из последних сил, но стояла. Она рванулась к мечу — стремительно, как хищник к добыче. Но я уже была готова. Я бросилась на неё всем телом, сбивая с ног, и мы вдвоём покатились по земле. Жёсткая трава, пыль, мелкие камни — всё смешалось в один сплошной вихрь. Мы переворачивались, вцепляясь друг в друга, и каждый удар, каждый толчок отдавался во мне новой вспышкой боли. Сначала Май оказалась сверху. Она навалилась на меня всем весом, и её колено вдавилось мне в живот, прижимая к земле. Я задохнулась, почувствовав, как воздух вылетает из лёгких. Она замахнулась кулаком, целясь мне в лицо, но я перехватила её руку, сжимая запястье. Мы боролись — она давила вниз, я сопротивлялась, — и наши лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Её дыхание, горячее и частое, обжигало мою кожу. Я попыталась сбросить её, упираясь ногами в землю и выгибаясь, но она держала крепко. Тогда я рванулась в сторону, переворачивая нас, и теперь уже я оказалась сверху. Мои колени вдавились в землю по обе стороны от её бёдер, и я прижала её к земле. Но Май не собиралась уступать. Она схватила меня за волосы — резко, грубо, наматывая пряди на кулак, — и дёрнула вниз с такой силой, что я вскрикнула от боли. Моя голова дёрнулась, и она воспользовалась этим — ударила меня коленом в бок, сбрасывая с себя. Я покатилась по земле, поднимая облако пыли, и замерла на мгновение, пытаясь отдышаться. Мой взгляд упал на меч. Он лежал в нескольких метрах от нас, поблёскивая в лунном свете. Я рванулась к нему — на четвереньках, потом на ногах, — но не успела сделать и пары шагов. Май схватила меня за ногу и с силой дёрнула назад. Я рухнула на землю, проехавшись животом по жёсткой траве, и камни впились в кожу. Она подтянула меня к себе, как добычу, и снова навалилась сверху, прижимая к земле. Её колено упёрлось мне в поясницу, и я почувствовала, как позвоночник простреливает болью. — Не так быстро, — прошипела она мне в ухо, и её голос был полон холодного, жестокого веселья. Я попыталась сбросить её, но она уже замахивалась. Её кулак врезался мне в плечо — раз, другой. Боль была острой, пронзительной, и я почувствовала, как рука немеет. Она ударила меня по лицу — голова дёрнулась в сторону, и во рту появился металлический привкус крови. Она била меня по рукам, по спине, по рёбрам, и каждый удар был точным, выверенным, безжалостным. Но даже сквозь эту боль я видела меч. Он был так близко. Я снова рванулась к нему, вырываясь из её хватки, и на этот раз почти дотянулась — мои пальцы уже коснулись холодного металла. Но Май снова оказалась быстрее. Она схватила меня за плечо, разворачивая к себе, и её кулак врезался мне прямо в лицо. Удар пришёлся в скулу, и перед глазами вспыхнули белые искры. Я отшатнулась, теряя ориентацию, и рухнула на спину. Земля ударила меня в затылок, и на мгновение мир померк. А когда я открыла глаза, Май уже была надо мной. Она схватила меч — тот самый, до которого я пыталась дотянуться, — и набросилась на меня, как тень. Её колени прижали мои бёдра к земле, одна рука схватила мои запястья и прижала их над головой, а вторая поднесла меч к моему горлу. Холодное лезвие коснулось кожи прямо над сонной артерией, и я замерла, чувствуя, как по шее пробегает тонкая струйка крови. — О, видимо, всё, да? — произнесла она, тяжело дыша. Её голос был низким, хриплым, но в нём звенело торжество. — Это всё, на что ты способна, милая, бедная Асая? ******************************************* Я почувствовала, как холодное лезвие коснулось кожи на шее. Не просто коснулось — надавило. Тонкая, острая боль пронзила меня, и я ощутила, как по шее побежала тёплая струйка. Кровь. Меч поцарапал меня — не глубоко, но достаточно, чтобы дать понять: ещё одно движение, и всё. Конец. Я замерла, боясь даже дышать. Мои глаза встретились с глазами Май, и я увидела в них... торжество. Чистое, незамутнённое. Её лицо было в нескольких сантиметрах от моего, и я видела каждую деталь: как блестят её глаза в лунном свете, холодные и насмешливые; как растянуты в ухмылке губы, разбитые и окровавленные после нашей драки; как дрожит её рука, сжимающая меч, — не от страха, а от возбуждения. Она наслаждалась этим моментом. Наслаждалась тем, что я повержена, что я лежу перед ней в грязи, что моя кровь течёт по шее. В её взгляде было что-то древнее, хищное — взгляд охотника, загнавшего добычу. Она победила. И она знала это. Но тут раздался щелчок. Холодный, металлический, безошибочно узнаваемый. Мы обе замерли. Наши глаза расширились, и мы уставились друг на друга в немом изумлении. Время остановилось. Потом, одновременно, мы медленно повернули головы в сторону звука. Я не поверила своим глазам. Маки. Она стояла в нескольких метрах от нас, и в её руке был пистолет, направленный прямо на сестру. Её лицо было спокойным, даже слишком спокойным, но в глазах горел холодный, стальной огонь. Её длинные зелёные волосы были собраны в хвост, очки блестели в лунном свете. Она выглядела так, будто пришла не спасать, а выносить приговор. — Серьёзно? — произнесла она, и её голос прозвучал холодно, резко. — Заканчивай, Май. По-моему, это не входит в наши соревнования. Тебе так не кажется? Вы слишком уж обнаглели. Май моргнула. Её ухмылка на мгновение дрогнула, но тут же вернулась на место — ещё шире, ещё ядовитее. — Оу, сестричка, и ты здесь, — протянула она, не двигаясь с места. Её меч всё ещё упирался мне в горло, и я чувствовала, как лезвие холодит кожу. — Как давно мы не виделись, верно? Я уж думала, ты забыла обо мне. Решила не вмешиваться. Ну, как обычно. — Слезь с неё. Быстро, — в голосе Маки не было ни просьбы, ни мольбы. Только приказ. И пистолет в её руке не дрожал. Май вздохнула — театрально, картинно, — и медленно, очень медленно поднялась с меня. Она не бросила меч, но отвела его от моего горла, и я наконец смогла вдохнуть полной грудью. Воздух был сладким, как никогда. Май подняла руки в жесте наигранной капитуляции, всё ещё держа меч в одной руке, и её ухмылка стала ещё шире. — Ладно, ладно, — протянула она. — Не трогаю я твою подруженьку. Так уж и быть. Тем более мы уже закончили, верно, Асая? Она бросила на меня быстрый взгляд — насмешливый, торжествующий, — и я, прижимая руку к порезанной шее, медленно села, пытаясь восстановить дыхание. Кровь текла по пальцам, но я не обращала внимания. Мой взгляд был прикован к Маки. Она пришла. Спасла меня. Снова. Маки не опустила пистолет. Она смотрела на сестру с тем самым выражением, которое я так хорошо знала — смесь разочарования, злости и холодной, непоколебимой решимости. — Серьёзно, какую хрень вы творите? — произнесла она, и её голос звенел от с трудом сдерживаемого гнева. — По-моему, я не помню, чтобы такое делали на наших соревнованиях. А что сейчас творите вы? Это не турнир. Это побоище. Май лишь пожала плечами, и её ухмылка стала почти извиняющейся. Почти. — Ну, блин, мне было слишком скучно, — ответила она, убирая меч в ножны с небрежной грацией. — Я должна была проверить, кого к нам включили в команду. Каких неудачников. И, оказывается, я была права, верно? Она перевела взгляд на меня, и в её глазах блеснул тот самый ядовитый огонёк. — Твоя подружка — сильная, Маки. Но недостаточно. Как и все вы. Разве нет? Маки ничего не ответила. Только сжала челюсти, и её палец на спусковом крючке дрогнул. Но она не выстрелила. Просто стояла и смотрела на сестру с выражением, в котором смешались боль, гнев и что-то, что я не могла понять. Что-то более глубокое. Более личное. ****************************************** Асая всё ещё сидела на земле, прижимая ладонь к порезанной шее. Кровь медленно сочилась сквозь пальцы — тёплая, липкая, — и капала на изорванную, испачканную в грязи форму. Дыхание было рваным, грудь вздымалась и опускалась, а перед глазами всё ещё стояло лицо Май — торжествующее, с этой её вечной, ядовитой ухмылкой, которая, казалось, впечаталась в саму душу. Но Асая была жива. И это было главное. Пока что. Маки опустила пистолет. Её пальцы, до этого сжимавшие рукоять с холодной, стальной решимостью, разжались, и оружие, качнувшись в воздухе, полетело к сестре. Май поймала его одной рукой — легко, привычно, даже не глядя, — и её ухмылка стала ещё шире, ещё ядовитее. Она покрутила пистолет в пальцах, как игрушку, и её глаза блеснули в лунном свете. — Ой, благодарю за такую помощь, сестричка, — протянула она, и её голос был сладким, как мёд, но с привкусом желчи. — Спасибо. Я уж думала, ты никогда мне его не вернёшь. А то я бы без него совсем пропала. Что бы я делала без своего любимого пистолетика? — Заткнись, Май, — бросила Маки, но в её голосе не было настоящей злости. Только усталость. Глубокая, застарелая усталость от вечного противостояния с сестрой. И тут тишину разорвал голос — громкий, раскатистый, заполнивший собой всё пространство: — Давай, Май, уходим. У меня ещё столько дел, а вы тут возитесь. Все, как по команде, обернулись. Тодо стоял в нескольких метрах от них, уже полностью одетый, и натягивал на плечи свой пиджак — тот самый, который он сорвал с себя перед боем. Ткань натянулась на его огромных плечах, но сидела идеально, будто он не только что крушил бетонные стены и душил человека голыми руками. Его лицо было спокойным, почти скучающим. Ни следа напряжения. Ни капли усталости. Он выглядел так, будто только что вышел на лёгкую пробежку, а не сражался с одним из сильнейших магов Токио. Нобара, которая как раз подошла к остальным, разминая затёкшую шею и морщась от боли в порезанном плече, подняла брови. Она всё ещё прижимала руку к ране, и кровь пропитывала разорванную ткань кофты, но в её глазах горел прежний огонь. Она не была сломлена. Только разозлена. — О, ты уже здесь, оклемалась? — бросила Май, заметив её движение. Её голос был полон наигранного удивления. — Какие вы всё-таки никчёмные. Даже подраться нормально не можете. Я уж думала, ты там и останешься лежать. Нобара открыла рот, чтобы ответить что-то резкое, но её перебил Тодо: — Серьёзно, давай быстрее, — он даже не взглянул в их сторону. Вместо этого он достал из кармана своих штанов какую-то смятую бумажку и, прищурившись, уставился на неё с таким сосредоточенным видом, будто читал древний манускрипт. — Мне ещё нужно успеть на встречу с Такада-чан. Она сегодня выступает. Я не могу опоздать. Это было бы неуважением. Такада. Это имя эхом отозвалось в голове Асаи. Она слышала его раньше — кажется, от Юджи, который однажды упомянул какую-то звезду, которой восхищался Тодо. Красивая девушка, то ли певица, то ли танцовщица, то ли модель. Асая не помнила точно. Знала только, что это была, наверное, единственная женщина в мире, которая могла вызвать у Тодо хоть какой-то интерес, кроме драк. И, судя по тому, с каким трепетом он разглаживал смятую бумажку, интерес этот был совершенно искренним. Нобара, услышав имя, фыркнула, но ничего не сказала. Асая же не думала ни о Такаде, ни о Тодо, ни о его странных увлечениях. Она резко подняла глаза — широко распахнутые, полные тревоги, — и вскочила на ноги. Боль пронзила всё тело: спина, по которой только что проехалась по земле, саднила; рёбра ныли; шея горела от пореза. Но она не обратила на это внимания. Её голос прозвучал громче, чем она хотела, — резкий, полный страха и ярости: — Где Фушигуро?! Какого чёрта ты с ним сделал?! Тодо, уже проходивший мимо, даже не замедлил шага. Его огромная фигура двигалась с той же уверенной, тяжёлой грацией, что и всегда. Он лишь слегка задел Асаю плечом — не грубо, но достаточно, чтобы заставить её пошатнуться, — и, поправляя пиджак, бросил через плечо: — Забирай его. Он там, наверху. С ним Панда. И всё. Больше ни слова. Ни извинения. Ни объяснения. Асая замерла на месте. Панда. С ним Панда. Значит, он жив. Значит, ему помогут. Облегчение накрыло её волной — такой мощной, такой всепоглощающей, что она чуть не пошатнулась. Её колени дрогнули, но она устояла. Руки, до этого сжатые в кулаки и готовые вцепиться в Тодо, медленно опустились и сами собой сложились на груди — не в жесте защиты, а в жесте удержания. Она будто пыталась удержать себя саму, своё сердце, которое всё ещё колотилось где-то в горле. Её плечи опустились, и она выдохнула — долго, прерывисто, — чувствуя, как напряжение, державшее её в тисках всё это время, наконец немного отпускает. Май, наблюдавшая за этой сценой с явным удовольствием, ухмыльнулась. Она уже стояла рядом с Тодо, готовая уходить, но не могла упустить возможность бросить последнюю колкость. Её глаза блеснули в лунном свете, когда она посмотрела на Асаю — на её изорванную, грязную форму, на порезанную шею, на дрожащие от пережитого руки. — Ну что ж, жалко, что вы так легко отделались, — протянула она, и её голос был полон наигранного сожаления. — Хотя с вами было довольно-таки интересно. Особенно с тобой, Асая. Ты оказалась не такой скучной, как я думала. Действительно есть огонь. Но всё равно — тренируйся больше. Может, в следующий раз у тебя получится. Если следующий раз вообще будет. Её шаги были лёгкими, почти танцующими — она уходила, как победительница, хотя бой был прерван. Тодо уже скрылся за углом, и только его голос, доносившийся издалека, всё ещё бормотал что-то про «Такада-чан» и что я должен ее увидеть. Но голос, полный яда, всё ещё звенел в воздухе: — И не думайте, что на программе обмена вы так легко отделаетесь. Это только начало. Настоящее веселье ещё впереди. Так что готовьтесь. И молитесь, чтобы мы не встретились с вами в первом же раунде. Нобара, которая только что поднялась на ноги и всё ещё прижимала руку к порезанному плечу, не выдержала. Её глаза горели, а разбитая губа кривилась в насмешливой ухмылке. — Это мы должны вас бояться? — крикнула она вслед уходящей Май. — По-моему, всё было с точностью до наоборот. Вы напали исподтишка, устроили тут чёрт знает что, а теперь... Она не договорила. Маки резко выбросила руку вперёд, и кончик её оружия — какой-то короткой палки, которую она достала будто из ниоткуда, — упёрся в грудь Нобары, останавливая её. — Закрой рот, — произнесла Маки холодно, но без настоящей злобы. — Серьёзно, Нобара. Не сейчас. Они уходят — и пусть уходят. Не надо провоцировать их снова. Ты хоть понимаешь, что мы все на волоске? Ещё одно слово — и они вернутся. А мы не в том состоянии, чтобы драться снова. Нобара замерла, глядя на остриё палки перед собой. Её ноздри раздувались, а кулаки сжимались с такой силой, что костяшки побелели. Но она сдержалась. Выдохнула — резко, шумно, — и отступила на шаг. — Ладно, — процедила она, опуская взгляд. — Но это ещё не конец. Я им это припомню. Обязательно припомню. Маки убрала оружие и кивнула. Её лицо было уставшим, но в глазах читалось облегчение — хотя бы временное. Асая тем временем медленно поднялась. Её тело ныло от десятков ударов, спина саднила, а порез на шее всё ещё кровоточил, но она стояла. Её глаза были устремлены в ту сторону, куда ушли Тодо и Май, — туда, где остался Фушигуро. — Идём, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Нужно найти его. Нобара кивнула, подбирая с земли свой молоток. Маки выдохнула, убирая оружие. Ночь ещё не закончилась. Но самое страшное было позади. По крайней мере, на этот раз.