Там, где мое пламя касается твоей тени

❗от лица Асаи❗ Команды выстроились друг напротив друга на тренировочной площадке перед школой. Утреннее солнце заливало всё вокруг золотистым светом, но атмосфера между двумя группами была далека от тёплой. С одной стороны стояли мы — студенты Токио: Нобара, Фушигуро, Юджи, Маки, Панда, Инумаки и я. Мы стояли плечом к плечу, чувствуя, как напряжение между нашими плечами передаётся от одного к другому. С другой стороны — команда Киото: Май, Тодо, Момо, Камо, Мива и Мехамару. Они стояли с таким видом, будто уже победили, а мы были просто досадной помехой на их пути. Май Зенин смотрела на меня в упор. Её короткие зелёные волосы обрамляли лицо, а на губах играла та самая ядовитая ухмылка, которую я так хорошо запомнила с нашей первой встречи. Она не просто смотрела — она оценивала. Взвешивала. Будто прикидывала, сколько времени понадобится, чтобы размазать меня по арене в этот раз. Её глаза — холодные, прищуренные — скользнули по мне, по Нобаре, по Юджи, и в них читалось лишь презрение. Она скрестила руки на груди, и её поза говорила громче любых слов: «Вы — ничто. Просто жалкая кучка неудачников». Тодо возвышался рядом с ней, как гора. Его массивная фигура отбрасывала длинную тень, а чёрные волосы, собранные в тугой хвост, блестели на солнце. Он смотрел на Фушигуро — не отрываясь, с тем самым выражением, которое я уже видела раньше. В его маленьких глазах горел огонь, смесь азарта и презрения. Он ждал боя. Ждал возможности снова проверить Мегуми на прочность. И по его ухмылке было видно: он не сомневался в исходе. Момо Нисимия стояла чуть позади, держа свою неизменную метлу. Её длинные светлые волосы, собранные в два пышных хвоста по бокам головы, развевались на лёгком ветру. Она смотрела на нас с выражением холодного превосходства, и в её голубых глазах не было ни капли сочувствия. Только насмешка. Её пальцы небрежно поглаживали древко метлы, будто она уже представляла, как будет использовать её в бою — и явно не для полётов. Камо стоял, как всегда, безупречно. Его тёмные волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб, а лицо выражало полное безразличие. Он смотрел сквозь нас — будто мы были пустым местом, недостойным его внимания. Его руки были скрещены на груди, и в этой позе было столько аристократической надменности, что мне захотелось стереть её с его лица одним ударом. Мива — единственная из всей команды Киото — выглядела неуверенно. Её длинные синие волосы свободно спадали по спине, и она нервно теребила рукоять меча, переводя взгляд с одного на другого. В её глазах не было презрения — скорее, неловкость. Ей явно было не по себе от того, как вела себя её команда. Но она ничего не говорила. Просто стояла и молчала, и в этом молчании было что-то грустное. Мехамару — вернее, его огромная металлическая марионетка — замер неподвижно. Две светящиеся точки на его лице-пластине смотрели прямо на нас, и от этого взгляда у меня мурашки бежали по спине. Он был жутким. И он знал это. Между нами, как два полководца перед битвой, стояли директора обеих школ. Масамичи Яга, директор Токийской школы, вышел вперёд. Это был крупный, мускулистый мужчина лет сорока с небольшим, с широкими плечами и мощными руками, которые бугрились мышцами даже под тканью его тёмного кимоно. Его квадратная челюсть была плотно сжата, а глаза — строгие, цепкие — смотрели на всех с выражением человека, который привык, что его слушаются. Он выглядел не как кабинетный администратор, а как боец, который провёл всю жизнь в сражениях и всё ещё был в отличной форме. И сейчас одна из его мощных рук держала за запястье Годжё, вывернув его руку за спину в таком захвате, из которого даже сильнейший маг современности не мог вырваться. Годжё извивался, пытался освободиться, что-то бубнил себе под нос, но Яга не обращал на него ни малейшего внимания. Его хватка была стальной. Рядом с ним стоял Гакуганджи Ёсинобу, директор Киотской школы. Он был полной противоположностью Яги — невысокий, сгорбленный, худой старик с седыми волосами и глубокими морщинами, изрезавшими его лицо. Возраст согнул его спину, но не сломил дух: его глаза — маленькие, прищуренные — смотрели на всё происходящее с выражением плохо скрываемого неодобрения. Одет он был в светлое кимоно, и его сухие, узловатые пальцы сжимали край пояса. — Сегодня начинается программа обмена между Токийским и Киотским колледжами магии, — произнёс Яга, и его голос звучал ровно и чётко, будто он не держал в захвате самого сильного мага в мире. — Соревнование продлится два дня. Первый день — командная битва. — Яга-сан, отпусти, это неудобно! — пробормотал Годжё, пытаясь вывернуться. Яга проигнорировал его, лишь сильнее вывернув руку. Годжё тихо взвыл. — На территории, отведённой для испытаний, будет выпущен проклятый дух второго уровня, — продолжил он, и его голос звучал так же спокойно, как если бы он читал лекцию в пустом классе. — Ваша главная цель — найти и уничтожить его. Та школа, которая сделает это первой, побеждает в первом дне. Если к концу дня дух не будет найден, победителем станет школа, уничтожившая большее количество проклятий третьего уровня и ниже. — Яга-сан, мне больно! Правда! Ты мне руку сломаешь! Я не смогу сражаться! Ну, не то чтобы я собирался, но вдруг! — Вы также можете мешать своим соперникам — это разрешено правилами, — Яга даже не взглянул на Годжё. — Но! Никаких серьёзных увечий. Никаких убийств. Это турнир, а не война. Помните об этом. — Яга-сан, ты вообще меня слушаешь?! — Годжё снова дёрнулся, но Яга лишь крепче сжал его запястье. — Вопросы есть? — спросил Яга, обводя взглядом обе команды. Его глаза задержались на Тодо, который смотрел на Фушигуро с голодным предвкушением. Потом на Май, чья ухмылка стала ещё шире. Потом на меня. — Вопросов нет. Тогда готовьтесь. Турнир начинается через час. Годжё наконец замолчал, поняв, что сопротивление бесполезно, и только тяжело вздохнул, повиснув в захвате, как тряпичная кукла. Утахимэ, стоявшая рядом с Гакуганджи, смотрела на Годжё с нескрываемым удовольствием. Её длинные фиолетовые волосы развевались на ветру, а на губах играла та самая улыбка, которая говорила: «Так ему и надо». Она ненавидела Годжё — это было заметно по каждому её жесту, по каждому взгляду. И наблюдать за тем, как его выкручивают в захвате, было для неё настоящим подарком. Старик Гакуганджи, стоявший рядом с ней, тоже усмехнулся — сдержанно, едва заметно, но его маленькие прищуренные глаза блеснули. Я снова посмотрела на свою команду. Нобара стояла рядом со мной, и я заметила, как её локоть снова метнулся в сторону Юджи. На этот раз удар пришёлся прямо по рёбрам — сильно, безжалостно. — Ой! — Юджи схватился за бок. — Нобара! Я думал, мы договорились! — А по-моему, я сверну тебе шею, — прошептала Нобара, даже не поворачиваясь к нему. — Серьёзно. Я тебе обещаю. Если ты ещё раз выкинешь такой фокус, я лично прослежу, чтобы ты пожалел о том, что вернулся. — Но я же извинился! Я думал, вы рады! — Мы рады, — я повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. — Именно поэтому ты до сих пор жив. Но если ты ещё раз... — Понял, понял, — он поднял руки. — Больше никаких сюрпризов. Обещаю. Клянусь. Честное слово. — Честное слово Итадори, — фыркнула Нобара. — Это как обещание, что свинья полетит. Мы стояли друг напротив друга — две школы, две команды, два мира. И в воздухе уже витало напряжение, которое не имело ничего общего с правилами турнира. Это было личное. Для каждого из нас. ****************************************** — Значит так, — произнесла она, и в её голосе прозвучала та самая интонация, которая не предвещала ничего хорошего. — Ты, Итадори, будешь стоять в углу. На одной ноге. И держать над головой вот это. Она взяла со стола толстую книгу по магии — старый, потрёпанный том размером с кирпич — и вручила его Юджи. — И без возражений. Это твоё наказание за то, что ты нас всех заставил думать, что ты умер. — Это больше похоже на издевательство, — пробормотал Юджи, но книгу взял. — Ну, серьёзно. Я думал, мы уже всё выяснили. Я извинился. Вы меня побили. Я думал, инцидент исчерпан. — Скажи спасибо, что я тебе в глаз не дала, — отозвалась я, не отрываясь от своих мыслей. — А стоило бы. За каждую бессонную ночь. — Во, во! — Нобара ткнула пальцем в мою сторону. — Видишь? Не я одна такая. Она вообще-то добрая и мягкая, а тут видишь как? Ты её довёл. Прошло полчаса. Юджи всё ещё стоял в углу на одной ноге, держа над головой книгу. Его лицо покрылось испариной, руки дрожали, а нога, на которой он балансировал, уже начала подкашиваться. Книга опасно покачивалась над его головой. Он то и дело дёргался, пытаясь сохранить равновесие, и тихо стонал от напряжения. — Ребята, — простонал он, — может, хватит? У меня уже нога отваливается. И руки. И вообще всё. Я не чувствую своё тело. — Ещё полчаса, — спокойно ответила Нобара, листая что-то в телефоне. — За каждую мою бессонную ночь. А их было много. — Но я же извинился! — Юджи пошатнулся, книга накренилась, и он отчаянно попытался выровнять её. — Я думал, вы рады меня видеть! — Мы рады, — я повернулась к нему. — Именно поэтому ты всё ещё жив. Но это не значит, что ты не заслужил наказания. — Асая! — взмолился он. — Ты же добрая! Скажи ей! Останови это безумие! Я сделала вид, что задумалась. — Ну, не знаю. По-моему, это справедливо. Ты заставил нас страдать — теперь немного пострадай сам. — Ну, по-моему, может, вы слишком серьёзные? — произнёс Панда, наблюдая за мучениями Юджи. — Он вроде как жив. Разве это не повод для радости? Юджи замер — насколько это было возможно в его положении. А потом медленно повернул голову к Панде. Его глаза расширились, а рот приоткрылся — и в этот момент он окончательно потерял равновесие. Книга вылетела у него из рук, он пошатнулся, взмахнул руками и рухнул на пол, больно ударившись коленом. — Ой! Чёрт! — он схватился за ушибленное место, но тут же снова уставился на Панду. — Во, прикольно. Охренеть. Панда разговаривает. Настоящая панда. Говорящая панда. Я знал, что в этой школе есть панда, но я как-то... ну, я думал, это просто слухи. А он реально разговаривает. И он ещё и умный! — Я всегда разговаривал, — заметил Панда. — Просто ты раньше не обращал внимания. И да, я умный. Это вообще-то очевидно. И ты упал. — Я заметил, — Юджи потирал колено, но его глаза всё ещё были прикованы к Панде. — Но ты... ты панда! Ты говоришь! Это же круто! Почему никто не сказал мне, что у нас в команде есть говорящая панда?! — Мы говорили, — ответила Маки. — Ты, видимо, забыл. Как и многое другое. Инумаки, стоявший рядом, закатил глаза и что-то пробормотал себе под нос. — Лосось, — произнёс он. Юджи, всё ещё сидя на полу и потирая ушибленное колено, уставился на него. — Чего вообще? — он перевёл взгляд с Инумаки на Панду, потом на меня. — Что он сказал? Это что, какой-то код? Я не понимаю. Почему он говорит «лосось»? Это значит «привет» или «ты дурак»? Я должен обижаться? Что вообще происходит в этой школе, пока меня не было?! — Он говорит, что ты слишком шумный, — перевела Маки, стоявшая у стены. — И что тебе лучше просто помолчать и постоять в углу. Но ты уже упал, так что, видимо, даже это тебе не под силу. — Икра, — добавил Инумаки. — Это было оскорбление, — перевела Маки. — Определённо оскорбление. Он сказал, что ты безнадёжен. Юджи вздохнул и остался сидеть на полу, потирая колено. Но на его лице всё ещё играла та самая дурацкая улыбка, которую я так хорошо помнила. В этот момент Фушигуро, всё это время стоявший у стены и молча наблюдавший за происходящим, вдруг оттолкнулся от неё и сделал шаг вперёд. Его движение было плавным, но привлекло внимание всех. — Инумаки — заклинатель, — произнёс он ровным, спокойным голосом. — Его речь — это его магия. Он использует слова как заклинания. Поэтому его словарный запас крайне ограничен — каждое произнесённое им слово может иметь последствия. «Лосось», «икра», «тунец» — это безопасные слова, которые он использует для обычного общения. Юджи уставился на Инумаки с новым выражением — смесью удивления, уважения и какого-то детского любопытства. — То есть если ты скажешь кому-нибудь «умри», он реально умрёт? — спросил он. Инумаки медленно повернул голову к Юджи. Его глаза — спокойные, серьёзные — встретились с глазами Итадори. А потом он кивнул. Один раз. Коротко. — Охренеть, — выдохнул Юджи. — Это... это реально круто. И страшно. Одновременно. А ты не можешь случайно кому-нибудь... ну, сказать что-то не то? — Лосось, — ответил Инумаки. — Это значит «нет», — перевела Маки. — Он полностью контролирует свою речь. Случайностей не бывает. — Вау, — Юджи всё ещё смотрел на Инумаки с широко раскрытыми глазами. — У нас в команде говорящая панда и парень, который может убить словом. Это... это круто. Очень круто. Я попал в самую крутую команду в мире. Я сидела на краю стола и наблюдала за ними. За Юджи, который смотрел на всех с этим детским восторгом, будто видел нас впервые. За Нобарой, которая пыталась скрыть улыбку, делая вид, что всё ещё злится. За Пандой, который философски кивал головой. За Инумаки, который молча стоял и принимал восхищение как должное. За Маки, которая комментировала всё с невозмутимым видом. И за Фушигуро. Он стоял чуть поодаль, и его лицо было, как всегда, непроницаемым. Но я заметила, как он смотрел на Юджи. В его глазах — тёмных, глубоких — было что-то, чего я давно не видела. Спокойствие? Облегчение? Радость? Он никогда не показывал своих эмоций, но я знала: он рад. Рад, что Юджи жив. Рад, что мы снова вместе. Просто он никогда не скажет этого вслух. Я перевела взгляд на Фушигуро и на мгновение встретилась с ним глазами. Он посмотрел на меня — коротко, почти незаметно, — и отвёл взгляд. В этот момент Маки, которая до этого стояла у стены и молча наблюдала за происходящим, вдруг оттолкнулась от неё и шагнула к Юджи. Её движение было резким, целенаправленным, и Юджи, всё ещё сидевший на полу, инстинктивно подобрался. — Кстати, Итадори, — произнесла она, и в её голосе прозвучала та самая интонация, которая не предвещала ничего хорошего. — Верни убийцу демонов. Я перевела взгляд на Юджи — и заметила, как он вздрогнул. В его глазах мелькнуло что-то, что я редко видела у этого бесстрашного парня. Страх. Самый настоящий, неприкрытый страх. Он знал, о чём она говорит, и явно не хотел отвечать на этот вопрос. — Убийцу демонов? — переспросил он, пытаясь сделать вид, что не понимает. — Да, — Маки скрестила руки на груди. — Оружие. Которое тебе дал Годжё. Где оно? Я вспомнила это оружие. Годжё действительно дал Юджи что-то перед одной из миссий — я видела это мельком, но запомнила. Это был не меч в привычном понимании. Скорее, что-то среднее между огромным ножом и коротким клинком — широкое лезвие, напоминавшее по форме зуб какого-то древнего хищника, зазубренное по краям. Оно было массивным, но с небольшой рукояткой, обмотанной тёмной кожей. Оружие выглядело грубым, примитивным, но в нём чувствовалась странная, пугающая сила. Как будто оно было создано не для людей. Юджи мялся, переводя взгляд с Маки на меня, потом на Нобару, потом куда-то в пол. Я видела, как он нервничает — его пальцы теребили край формы, а на лбу выступила испарина. Он явно не хотел отвечать на этот вопрос. И я понимала почему. Зная характер Маки — её серьёзное отношение к оружию, её педантичность, — если Юджи скажет правду, она его просто прибьёт. Буквально. — Эм, — начал он, — ну, понимаешь, это... это долгая история. Очень долгая. И скучная. Тебе не понравится. Может, обсудим что-нибудь другое? Например, погоду? Хорошая погода сегодня, правда? Солнечно. Тепло. Птички поют. — Итадори, — голос Маки стал ниже, опаснее. — Где. Оружие. Я видела, как Юджи сглотнул. Его глаза метались по комнате в поисках спасения, и на мгновение они встретились с моими. Я усмехнулась — не смогла сдержаться. Он выглядел так, будто его загнали в угол, и это было забавно. Я чуть прищурилась, глядя на него, и он, кажется, понял, что я знаю. Что я догадываюсь. — Его забрал Годжё, — выпалил он наконец. — Саторо Годжё. Да. Он сказал, что ему нужно... проверить его. На прочность. Или что-то в этом роде. Я не помню точно. Он много чего говорит. Маки замерла. Её глаза сузились, а челюсть сжалась. Я видела, как она переваривает эту информацию. — Вот болван белобрысый, — процедила она сквозь зубы. — Он раздаёт оружие направо и налево, а потом забирает его обратно, когда ему вздумается. Конечно. Чего ещё ожидать от этого придурка. Юджи выдохнул с явным облегчением. Но его взгляд снова метнулся ко мне. Я всё ещё смотрела на него с лёгкой усмешкой — той самой, которая говорила: «Я знаю, что ты что-то скрываешь». И он это заметил. Его глаза расширились, и он начал быстро вертеть головой из стороны в сторону, будто пытаясь сказать: «Не надо, Асая, молчи, пожалуйста, молчи». Я отвела глаза, но усмешка так и осталась на моих губах. Я ничего не сказала. Зачем? Это было слишком забавно — наблюдать за тем, как он выкручивается. К тому же, я была почти уверена, что он сломал это оружие. Или потерял. Или сделал что-то ещё более глупое. И если Маки узнает правду, наш «живой и невредимый» Юджи снова может стать «мёртвым». А допустить этого во второй раз я не могла. Пока что. ***************************************** Мы всё ещё сидели в кабинете — команда Токио в полном составе. Юджи наконец перестал сидеть на полу и перебрался на стул, потирая ушибленное колено. Маки стояла у стены, скрестив руки на груди, и её лицо выражало глубокую задумчивость. Панда и Инумаки сидели рядом, а Фушигуро, как всегда, стоял чуть поодаль. — Так, — произнесла Маки, обводя нас взглядом. — У нас есть план? Вообще какой-нибудь? — Ну, видимо, такой же, как и раньше, — ответила я, пожимая плечами. — Хотя мы рассчитывали на командную битву. Думали, будем действовать вместе, прикрывать друг друга. Но теперь... — Теперь у нас пополнение, — закончила Маки. — Сначала вы втроём: Асая, Нобара, Фушигуро. А теперь ещё и Юджи. Что будем делать с этим? — Ну, я не знаю, какой хернёй там занимался Итадори, пока его не было, — произнёс Фушигуро, и его голос прозвучал ровно, почти безразлично. — Точнее, пока мы думали, что он мёртв. Тренировался он или нет — не суть. Но если все остальные будут сражаться с ним без проклятой энергии, думаю, у Юджи есть шанс хотя бы не сразу умереть. — Эй! — возмутился Юджи, вскидывая руки. — По-моему, у меня есть шанс чуть-чуть больше! Я вообще-то тренировался! Ну, немного. В перерывах между... тем, что я делал. Там, где я был. — И где же ты был? — спросила Нобара, отрываясь от телефона. — Если ты скажешь, что просто прятался в сундуке всё это время, я тебя ударю. Снова. — Я не прятался! — Юджи нахмурился. — Годжё сказал, что так надо. Что это часть плана. Я не мог просто взять и вернуться. Там были... обстоятельства. — Обстоятельства, — повторила я, и в моём голосе прозвучала горечь. — Мы все думали, что ты мёртв. — Я знаю, — Юджи опустил голову. — Мне очень жаль. Правда. Я бы всё отдал, чтобы вернуться раньше. Но я не мог. — Ладно, — Маки прервала этот обмен, её голос прозвучал твёрдо. — Сейчас не время для сантиментов. У нас турнир через час. Нужно решить, как мы будем действовать как команда. У нас нет права на ошибку. — Согласен, — Панда кивнул. — Командная работа — это наше преимущество. Мы не можем просто разбежаться по лесу и сражаться поодиночке. Нужно держаться вместе. Прикрывать друг друга. — Именно, — Маки посмотрела на нас. — Киото будет действовать так же. Тодо, Май, Момо — они сильны, но мы сильны вместе. Если будем действовать сообща, у нас есть шанс. — Но Тодо, — Юджи нахмурился. — Он же просто зверь. Если он нападёт на нас, он может прорвать нашу оборону. Как мы будем с ним справляться? — Тодо — это твоя задача, — спокойно произнёс Фушигуро. — Ты единственный, кто может противостоять ему в ближнем бою. По крайней мере, какое-то время. Пока ты будешь отвлекать его, остальные разберутся с другими. — То есть вы хотите бросить меня на Тодо? — Юджи округлил глаза. — Одного? Против этого... этого монстра? — Ты будешь не один, — возразила я. — Мы будем рядом. Мы — команда, забыл? Если кто-то нападёт на тебя, мы придём на помощь. Если кто-то нападёт на нас, ты придёшь на помощь. В этом и смысл. — Но... — Юджи, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Ты сильнее, чем думаешь. И быстрее. Ты справишься. Мы все справимся. Вместе. — Ладно, — он выдохнул. — Но если меня убьют, я вернусь и буду вас преследовать. Как призрак. Или зомби. Или ещё кто-нибудь. — Договорились, — усмехнулась Нобара. — Только сначала попробуй не умереть. Хотя бы в первый день. ******************************************* ❗от лица автора❗ Команда Токио вышла на улицу, направляясь к месту, где должен был начаться первый день программы обмена. Солнце стояло высоко, заливая школьный двор ярким светом. Впереди шли Нобара, Маки, Панда и Инумаки, о чём-то оживлённо споря. Вернее, спорила в основном Нобара — она размахивала руками и что-то доказывала Маки, которая лишь поправляла очки и отвечала ей с невозмутимым видом. Панда иногда вставлял свои философские комментарии, а Инумаки ограничивался короткими «лосось» и «икра», которые, судя по реакции Нобары, были не в её пользу. Асая шла чуть позади них, но всё равно была втянута в разговор — она смеялась, размахивала руками, пыталась что-то доказать Нобаре. Её голос звучал легко, почти беззаботно. Она снова была той самой Асаей — живой, весёлой, настоящей. Юджи и Фушигуро шли в нескольких метрах позади всех. Точнее, Юджи шёл, а Фушигуро скорее тащился, глядя куда-то под ноги. Между ними повисло молчание — не неловкое, но какое-то задумчивое. — Эй, Итадори, — вдруг произнёс Фушигуро, не поднимая глаз. Юджи обернулся к нему. Фушигуро редко начинал разговор первым, и когда это случалось, это обычно что-то значило. Но его голос звучал как обычно — ровно, почти безразлично, с той самой интонацией, которая была его визитной карточкой. Маска, за которой ничего не разглядишь. — Ты как? В порядке? Юджи моргнул. Вопрос застал его врасплох. Фушигуро никогда не спрашивал о таких вещах — по крайней мере, не так прямо. — Ну, — он пожал плечами, пытаясь скрыть удивление, — конечно, я в порядке. Как всегда, разве нет? Фушигуро кивнул — коротко, почти незаметно. Он не смотрел на Юджи. Его взгляд был устремлён куда-то вперёд, на идущих вдалеке ребят. Этот вопрос был задан скорее для приличия. Формальность. Долг товарища. Юджи это понимал — Мегуми не был тем человеком, который будет долго расспрашивать о самочувствии. Но всё равно было приятно. — Так скажем, — добавил Юджи после паузы, и его голос стал серьёзнее, — пока меня не было, случилось много чего. Я многое понял. Возможно, даже свои ошибки. Так что я думаю, что не проиграю. По крайней мере, не сразу. — Отлично, — ответил Фушигуро. — Я думаю, так будет лучше. Он уже хотел ускорить шаг и пойти вперёд, оставляя этот разговор позади. Ему не хотелось обсуждать это. Не хотелось думать об этом. Но голос Юджи остановил его — негромкий, спокойный, но в то же время настойчивый. — А у тебя точно всё нормально, Фушигуро? Мегуми замер на полшаге. Его спина напряглась, а пальцы в карманах сжались в кулаки. Этот вопрос прозвучал иначе, чем тот, что он задал Юджи минуту назад. Тот был формальностью. Данью вежливости. А этот... этот был настоящим. — В смысле? — он обернулся, и его голос прозвучал ровно, почти безразлично. — Не понимаю, о чём ты вообще говоришь. — Ну, — Юджи сделал паузу, подбирая слова. Он не хотел давить слишком сильно, но и молчать больше не мог. — Я не знаю, что случилось, пока меня не было. Но что-то изменилось. Я вижу. Ты... другой. И я не про турнир. Я про тебя. Про то, как ты смотришь. Про то, как ты молчишь. Как будто что-то гложет. Фушигуро молчал. Его лицо было всё таким же непроницаемым — маска, которую он носил годами и научился не снимать даже перед друзьями. Но внутри у него всё сжалось. Юджи был слишком наблюдательным. Слишком проницательным для человека, который выглядел как беззаботный дурак. — Мне кажется, у вас с Асаей какое-то явное напряжение возникло, — продолжил Юджи, понижая голос, чтобы остальные не услышали. — Пока меня не было. — Какую ерунду ты несёшь? — голос Фушигуро прозвучал резче, чем он хотел. Слишком резко. Слишком защитно. Он сам это услышал и мысленно выругался. — Ну, я не знаю, — Юджи пожал плечами, не обращая внимания на его тон. — Между вами. Раньше такого не было. Ну, не было особой... любви и милости, это да. Ты её вечно называл раздражающей, она тебя — занудой. Но сейчас что-то странное. Будто недосказано. Напряжение. Непонимание. Ты смотришь на неё, но когда она смотрит на тебя — ты отводишь взгляд. Она тоже. Как будто вы оба что-то скрываете. Фушигуро поднял глаза и посмотрел вперёд. Асая как раз размахивала руками, пытаясь что-то доказать Нобаре, и её смех разносился по двору — лёгкий, свободный, настоящий. Маки встала на сторону Нобары, и теперь они вдвоём что-то втолковывали Асае, а та лишь закатывала глаза и улыбалась. Солнце играло в её волосах, и она выглядела такой... живой. Такой, какой он не видел её уже давно. С тех пор, как всё пошло не так. Он замер, глядя на неё. Прав ли Юджи? В какой-то степени — да. Что-то между ними действительно стало совсем другим. Он не понял, в какой момент это произошло. Может, в ту ночь, когда она пришла к нему с лекарствами, а он захлопнул дверь перед её носом. Может, раньше. Может, позже — в ту ночь в тренировочном зале, когда он прижал её к полу и не мог заставить себя отпустить. Но он решил отстраниться. Решил отказаться от всех чувств, от всех эмоций. Это было проще. Безопаснее. Так было правильно. Так было нужно. Он знал это. Или думал, что знал. — Можешь обманывать кого угодно, — тихо произнёс Юджи, и в его голосе не было ни насмешки, ни осуждения. Только понимание. — Но не себя. Даже я это вижу, Фушигуро. Фушигуро молчал. Он смотрел в землю, иногда поднимая глаза на ребят впереди. Нобара как раз говорила, что они всех там уделают, и Асая, смеясь, поправляла её: «Ты сначала сама дойди до места, а потом уже уделай. А то у тебя уже коленки трясутся от нетерпения». — Хотя, возможно, — продолжил Юджи, — раз даже я это увидел, когда-нибудь это увидит и она. Если уже не увидела. — Хватит нести какую-то херню, Итадори, — процедил Фушигуро, но в его голосе уже не было той резкости. Только усталость. — Серьёзно. — Брось, — Юджи покачал головой. — Думаешь, это совсем незаметно? Даже я вижу, как ты на неё смотришь. Как ты меняешься, когда она рядом. Это... забавно вообще-то. Фушигуро Мегуми, который никогда не показывает эмоций, и тут — такое. Ты бы видел своё лицо, когда я вылез из того сундука, да они меня немного побили , но потом она бросилась меня обнимать. Ты смотрел на неё так, будто... будто ревновал, что ли. Или завидовал. Я не знаю. — Я не ревновал, — отрезал Фушигуро, и на этот раз его голос прозвучал слишком быстро. Слишком поспешно. Он сам это услышал и мысленно проклял себя. Юджи усмехнулся — не зло, не насмешливо. Скорее, понимающе. — Я не знаю, что ты там себе придумал, — продолжил Фушигуро, сжимая кулаки в карманах. — Но меня уже раздражаете даже вы оба. Нет, серьёзно. Два ужасно раздражающих человека в моей жизни. Ты и она. Один вечно лезет не в своё дело, вторая вечно... вечно... Он осёкся, не закончив. Слова застряли в горле. Потому что он не знал, как закончить эту фразу. Вечно что? Вечно рядом? Вечно заставляет его чувствовать то, что он не хочет чувствовать? Вечно пробивается через все его защиты? — Вечно что? — спросил Юджи, приподняв бровь. — Неважно, — Фушигуро отвернулся. — Просто... неважно. Он ускорил шаг, обгоняя Юджи и направляясь к остальным. Его плечи были напряжены, а челюсть сжата. Он злился — но не на Юджи. На себя. За то, что позволил этому разговору зайти так далеко. За то, что позволил себе чувствовать то, что чувствовал. За то, что не мог просто взять и вычеркнуть её из головы, как пытался. Юджи остался стоять на месте, глядя ему вслед. Он замечал это с самого начала. Ещё тогда, на тренировках, до всего этого. Как Фушигуро меняется, когда Асая рядом. Как он становится более... живым, что ли. Более настоящим. Как он смотрит на неё — украдкой, когда думает, что никто не видит. Как замирает на секунду, когда она смеётся. Как отводит взгляд, когда она смотрит на него. Это было заметно. Может, не всем. Может, только тем, кто знал, куда смотреть. Но Юджи видел. Он видел, как на тренировках Фушигуро задерживал взгляд на Асае чуть дольше, чем на других. Как он поправлял стойку, когда она оказывалась рядом. Как он реагировал на её шутки — не смеялся, нет, никогда, но уголки его губ дрогали, прежде чем он снова принимал своё обычное хмурое выражение. Юджи видел, как Мегуми относится к ней иначе. Не так, как к Нобаре. Не так, как к нему самому. Иначе. И это забавляло его. Видеть, как этот холодный, отстранённый парень, который, казалось, вообще не способен на эмоции, превращается в кого-то, кто чувствует. Кто ревнует. Кто злится. Кто боится. «Он безнадёжен, — подумал Юджи, усмехаясь про себя. — Они оба безнадёжны. Ходят вокруг друг друга, как два идиота, и делают вид, что ничего не происходит. Но, может, именно поэтому они друг другу подходят. Два упрямых, раздражающих человека, которые не умеют говорить о своих чувствах». Юджи сунул руки в карманы и вдруг, без предупреждения, рванул вперёд. Он пробежал мимо Нобары, мимо Панды, мимо Инумаки и затормозил прямо перед Маки, едва не врезавшись в неё на полном ходу. Его глаза горели энтузиазмом, а на лице сияла та самая широкая, невыносимо жизнерадостная улыбка. — Тогда вперёд, команда! — выкрикнул он, вскидывая руку в победном жесте. — За победой! Мы им покажем! Мы их всех уделаем! Они даже не поймут, что их ударило! Мы даже ничего не успели понять. Всё произошло слишком быстро. Маки, стоявшая к Юджи ближе всех, на мгновение замерла — её глаз дёрнулся. А потом, с абсолютно невозмутимым лицом, она занесла ногу и со всей силы пнула Юджи прямо по заднице. — Ай! — взвыл Юджи, теряя равновесие. Он взмахнул руками, попытался ухватиться за воздух и рухнул вперёд, растянувшись на траве. Я издала смешок. Не сдержалась. Это было слишком забавно. Маки стояла над поверженным Юджи, поправляя очки, с таким видом, будто только что сделала самую обычную вещь в мире. А Юджи лежал на животе, потирая ушибленное место, и смотрел на неё с выражением глубочайшего недоумения. — За что?! — простонал он. — За чрезмерный энтузиазм, — спокойно ответила Маки. — И за то, что ты чуть не сбил меня с ног. Я не люблю, когда меня сбивают с ног. — Но я же хотел поднять боевой дух! — Юджи приподнялся на локтях. — Это же командный момент! Мы все должны быть едины! Кричать «за победу»! — Кричи, — разрешила Маки. — Только не передо мной. — Понял, — Юджи медленно поднялся, отряхивая форму. — Буду кричать позади. Или сбоку. Или где-нибудь, где ты меня не достанешь. Я переглянулась с Нобарой. Она уже тихо смеялась, прикрывая рот ладонью. Я тоже не могла сдержать улыбку. — Я ожидала этого, — прошептала я Нобаре. — Чего именно? — спросила она. — Что Маки его пнёт? — Да, — я усмехнулась. — Это было неизбежно. Как закон физики. Если Юджи делает что-то слишком энергичное рядом с Маки — она его пинает. Это правило. — Надо запомнить, — Нобара кивнула. — Может пригодиться. Юджи, уже полностью оправившийся, снова сиял улыбкой. Он повернулся ко всем нам и, на этот раз держась на безопасном расстоянии от Маки, снова вскинул руку. — Тогда вперёд, команда! За победой! Но уже без пинков! Пожалуйста! Маки лишь закатила глаза. Но, кажется, даже она не смогла сдержать лёгкую усмешку.