Призрак

Скоро должно было стемнеть. Тимми уже влез в пижаму, но это ничуть его не замедлило. Он сидел на крышке унитаза, болтал ногами, сосал фруктовое мороженое, и его правая рука и нижняя половина лица были ярко-синего, кобальтового цвета. Наверное, ему понадобится еще одна ванна, прежде чем он доберется до палочки. Боже, с детьми столько хлопот. Тампер храпела у основания унитаза прямо под болтающимися детскими ногами. Ребенок ее измотал, но Тампер упрямо не отходила от него ни на шаг. Забавно, но я не припоминал, чтобы она проявляла такую привязанность ко мне. Тимми не знал, но у меня имелись планы по соблазнению Сэма, как только маленький сорванец уснет. Под «маленьким сорванцом» я подразумевал Тимми, а не Сэма. Кстати, Сэм тоже не знал, что я собирался к нему подкатывать. Ну, во всяком случае, я на это надеялся. Я и так достаточно нервничал, не хватало еще, чтобы моя потенциальная жертва следила за мной как ястреб, изучала мои способности к соблазнению, а потом, возможно, выдала бы подробный анализ всего этого чертовски неловкого процесса, превратив во что-то типа дипломной работы. Выйдя из душа, я стоял у раковины с полотенцем на бедрах и наносил консилер на прыщ на шее. Никогда в жизни я не позволял себе заигрывать с кем-нибудь, если где-нибудь вскакивал прыщ. Слава богу за косметический бренд «Девушка с обложки». — Это помада? — спросил Тимми. Я был в неважном настроении. Ненавижу прыщи. — Консилер. — Что ты силишь? — Я не силю. Я прячу. — Что ты прячешь? — Прыщ. — Что такое «прыщ»? Я повернулся и сердито взглянул на Тимми. — Прыщ — это такая надоедливая мелочь, которая появляется ниоткуда именно тогда, когда тебе этого совершенно не хочется. Вроде тебя. — Получается, что я прыщ? Судя по всему, Тимми ничуть не расстроился, поэтому я решил ему добавить. — Да. Ты — прыщ. Здоровенный и кудрявый. Из тех, что болят. Такой, что, если на него нажать, вылетит большой комок сливочного сыра. Тимми на пару секунд задумался, нечаянно размазав по уху синее мороженое. — Джек говорит, что ты дырка в заднице. — Джек — геморройная шишка. — Это как прыщ? — Да. Только коричневый. И если на него нажать, то получишь не сливочный сыр, а ириску. — Я запутался. — Я тоже, — отложив консилер, я взъерошил волосы, состроил гримасу, как у Брэда Питта (что никогда мне не удавалось), и спросил: — Ну, как я выгляжу? — Вполне съедобно, — заявил Тимми. Потом ему показалось, что это самая смешная вещь, которую он слышал, и расхохотался. Ох уж эти четырехлетние дети! Не успел он как следует разойтись, как тут же схватился за лоб и заорал: «Ой! Ой! Ой!», при этом корча рожу, изображающую «отмороженные мозги», потому что откусил здоровенный кусок фруктового мороженого, и все нервы в зубах стали сверхчувствительными. Бедный ребенок. Я это тоже ненавижу. Когда он наконец перестал вопить и сжимать голову, я спросил: — Готов ложиться в кровать? — Нет. Я хочу какать. — О, бог ты мой. Ну какай тогда. — Они будут синими, подумал я. — Прямо сейчас? Когда ты стоишь и смотришь? — Я выйду. — Ладно. Вот. Возьми с собой палочку от мороженого. — Хочешь, чтобы я ее выкинул? — Нет. Я ее заберу. — На ней ничего нет. Это просто палка. — На ней еще есть сок. — Нет, нету. Он подпер бока крохотными кулачками и сердито воззрился на меня. Я закатил глаза так сильно, что увидел корни своих волос, торчащие с внутренней стороны черепа. — Ладно, — сказал я. — Я буду хранить ее как зеницу ока. Может, даже застрахую. Просто какай уже. — Не буду, пока ты не уйдешь. — Ухожу, ухожу. — Боже, не ребенок, а заноза в заднице. Я поднял Тампер с пола, запихнул под мышку, как футбольный мяч, захлопнул за собой дверь ванной и направился в спальню одеваться. Дверь комнаты Сэма была закрыта, и я слышал, как он что-то бормочет в телефон, видимо, о делах, с которыми разбирался для отца. Я на секунду остановился и наклонился, чтобы прислушаться. Потом сообразил, что делаю, мысленно дал себе пощечину и пошел дальше. Меньше всего хотелось, чтобы Сэм вышел в коридор и застал меня за подслушиванием его телефонных разговоров. Это уж точно испортило бы все мои планы на вечер. Я положил собаку на кровать, пока одевался, и, клянусь, она ни разу не проснулась. Я буквально на мгновение склонил голову и застыл, голяком и с полотенцем в руке, наблюдая за Тампер, чтобы убедиться, что она все еще дышит. Поняв, что собака все еще в мире живых, я натянул недавно купленные сексуальные шорты, не слишком поношенную футболку, и спустился на кухню за пивом. Я еще не встречался с соблазнением, которому бы повредила небольшая доза алкоголя, размывавшего всякие препятствия. Я сидел за кухонным столом, допивая половину первой бутылки пива и мечтая, чтобы Сэм спустился вниз, когда ко мне присоединился Тимми. Тампер снова плелась за ним по пятам. Казалось, она едва держала глаза открытыми, но все равно была полна решимости присматривать за своим подопечным. В ее венах текла память стольких собачьих пород, что кровь Тампер была прямо-таки мешаниной. Кто бы знал, что такая дворняжка может быть настолько ответственной? — Облегчился? — спросил я, решив, что должен спросить. Тимми застонал и закрыл глаза, убитый наповал моей черствостью. — Да. — А ты помылся после того, как облегчился? Он снова застонал. — Да. — Тогда почему твоя рука все еще синяя? — Я помыл только одну. Ту, которой держал туалетную бумагу. А это рука, которой я держал мороженое. Какой смысл ее мыть? — Как можно помыть одну руку, а другую нет? — Ты пишешь книгу? Это был настолько возмутительный ответ для четырехлетнего ребенка, что я заржал. — Хочешь свою палку обратно? — Какую палку? Отлично. Он про нее забыл. — Неважно, — я глянул на дверь за спиной Тимми. — Ты Сэма не видел? — Он в другой ванной моется в душе. Ты причесал волосы. — Спасибо, что заметил. Да. — Раньше я не видел, чтобы ты причесывался. — Заткнись. Выполняя свои дядьские обязанности, я смочил в раковине тряпку. Затем смыл с руки и лица Тимми голубой сироп, пока тот извивался, как червяк на крючке, и отчаянно пытался вырваться. Потом, на всякий случай, протер и вторую руку. Подумал было вымыть и ту часть его тельца, которая нечасто показывается на солнце, но решил довериться словам мальчишки, что он все сделал как надо. Я был практически уверен, что для такой работы нужен какой-нибудь родственник поближе, чем дядя. — Вот так, — сказал я, вытирая его кухонным полотенцем. — Намного лучше. А теперь ступай в кровать. Если бы взгляды могли убивать, я бы уже умер, а Тимми сидел в тюрьме за убийство. Затем его полный ненависти взгляд стал откровенно подозрительным. Играть в покер Тимми не рекомендуется. Его лицо было открытой книгой, слишком легко читаемая. — А какой сегодня день? — совершенно без причины спросил он, притворяясь, что свистит, и разглядывая потолок, как будто искал голубей. — Четверг. Он попытался прищелкнуть пальцами, как будто что-то вспомнит, но, конечно же, был слишком мал, чтобы это сработало. Но это ничуть не помешало ему врать сквозь молочные зубы. — В четверги мама разрешала мне не спать всю ночь. Я забыл тебе сказать. Я не шучу. Она правда разрешает. — Господи, пацан, насколько я тупой по-твоему? Топай в постель. Тимми нахмурился, надул губы и заворчал. А потом на его лице снова появилось хитрое выражение. — Ты просто хочешь остаться наедине с дядей Сэмом. Ты хочешь его поцеловать. Мальчишка был слишком умен, чтобы это пошло ему на пользу. Я со стуком поставил бутылку на стол, подхватил его одной рукой, а второй Тампер, и потащил обоих через весь дом наверх. К тому времени, как мы добрались до второго этажа, Тимми хихикал, а Тампер виляла хвостом, потому что Тимми хихикал. Когда я открыл дверь комнаты Тимми, из ванной чуть дальше по коридору вышел Сэм в полотенце на талии. Он весь сверкал чистотой после душа. Спереди под полотенцем виднелась восхитительная выпуклость, соблазнительно покачивавшаяся при ходьбе. Боже, интересно, что это такое. — У тебя неприятности, — с усмешкой заявил Тимми. И, к моему удивлению, Сэм покраснел. Встретился со мной взглядом и улыбнулся. — Я не возражаю против небольших неприятностей время от времени, — сказал он. Боже, как же мне понравились его слова. Я с такой скоростью запихнул Тимми и Тампер в кровать, что ни один из них не понял, что произошло. Вернувшись на кухню, я допивал пиво, когда пришел Сэм и присоединился ко мне. На нем были те же желтые шорты с петухами. Тогда я и понял, что это, скорее всего, его одежда для сна. Как же это было сексуально! Еще он надел майку, настолько мятую, что, казалось, ее пожевала коза. Черт, и даже это выглядело горячо на Сэме. — Не против, если я присоединюсь? — спросил он. — Конечно, нет. — Я достал из холодильника бутылку и передал ему. И снова мы сидели за кухонным столом, потягивая пиво и расслабляясь в конце дня. Даже мужчины в расцвете сил, как мы с Сэмом, нуждались в небольшом отдыхе после целого дня, проведенного в погоне за четырехлетним ребенком. Это тяжелая работа. По-настоящему тяжелая. — Сегодня никаких призраков, — заметил Сэм, счастливо вздыхая и делая первый глоток пива. — Ага, — согласился я. — Может, наша крутость его отпугнула. Сэм улыбнулся, покачав головой. — Я все равно думаю, что он тут. — Я тоже. Сэм покатал бутылку по лбу. Еще один жаркий вечер. — Тимми ни разу не упомянул о том, что случилось вчера. Как будто не хочет об этом говорить. — Я даже не уверен, что он помнит. — Ну, пока он сам об этом не заговорит, мы, скорее всего, ничего не узнаем. Мне бы очень хотелось знать, о чем он думал, стоя перед дверью в подвал, пока по ту сторону завывал адский пес. Мы одновременно повернулись и уставились мимо плиты и холодильника туда, где виднелась задняя веранда и дверь на противоположной стене, ведущая в подвал. Дверь не распахнулась, не взорвалась, не загорелась и не взлетела к потолку, поэтому мы снова повернулись и посмотрели друг на друга. И продолжили потягивать пиво в воцарившейся на кухне уютной тишине. Это лишь укрепляло меня во мнении, что кухня — самая домашняя часть дома. Даже Сэм, похоже, думал точно так же. И кстати о Сэме. Я понятия не имел, о чем он думал на самом деле, но мой разум бурлил сексуальными фантазиями. В голове проносились ошеломляющие картины. Я голый. Сэм голый. Одна часть тела соприкасается с другой. Течет сперма. Чмокают губы. Шорты Сэма вместе с петухами висят на торшере, куда я их закинул. Я кинулся за новой парой бутылок пива, потому что понял, что еще минута, и у меня встанет член, и тогда я не смогу подойти к холодильнику, не выглядя при этом как похотливая шлюха. Сэм снова поставил стул на две задние ножки и покачался взад-вперед, переплетя пальцы на затылке. Мне, честно говоря, это совсем не мешало, потому что открылся великолепный обзор на его мохнатые подмышки и роскошные бицепсы. Я обожал мохнатые подмышки и роскошные бицепсы. Я как раз собирался с духом, чтобы протянуть через стол руку и провести пальцами по зарослям в одной или обеих привлекательных подмышках, когда зазвонил телефон. Пожалуй, самое время упомянуть, что я ненавижу Александра Грэм Белла. При звуке звонка на лице Сэма мелькнуло недоуменное выражение, показавшееся мне странным. Я потянулся за своим мобильным телефоном, лежавшим на столешнице позади меня, но в этот момент Сэм сказал: — Не отвечай. Я фыркнул, решив, что он шутит. Ножки его стула громыхнули по полу, и Сэм потянулся через стол, чтобы как-то неуклюже выхватить телефон из моей руки. Это застало меня врасплох. — Какого хе… — Прошу, не отвечай. От отчаяния на лице Сэма я застыл. Видя, что мое внимание полностью сосредоточено на нем, и понимая, что он меня еще и раздражает, Сэм попытался снова. — Если это твоя сестра, не говори, что я здесь. Пожалуйста. Я потом все объясню. Я пару раз моргнул, таращась на него. Ничего не понимая и совершенно растерявшись, я вырвался из его хватки, нажал кнопку ответа и сказал: — Алло? И будь я проклят, если это была не Салли. — Как там козявка? — поинтересовалась она, чуть ли не крича. Я слышал рев машин и какофонию автомобильных гудков на заднем плане. Я представил ее стоящей прямо посреди Таймс-сквер, укорачивающейся от автобуса. — Ну, в порядке. Спит. Ты же не хочешь, чтобы я пошел за ним? — Я все еще с подозрением смотрел на Сэма, как будто спрашивал: «Что с тобой не так, черт возьми?» Салли рассмеялась в трубку. — Стоило тебе подумать, что я могу попросить разбудить ребенка, так сразу запаниковал, я слышу по голосу! Нет, черт возьми, не надо его будить! Если этот мальчишка хочет спать, пусть спит! В мире становится тише, когда он спит как убитый. Ну так что, вы там в порядке? — Э-э, ну, да. Само собой. Почему нет? — Я не мог оторвать взгляд от лица Сэма. Теперь он поднес к губам палец и произнес: «Ш-ш-ш». Я прикрыл ладонью динамик и прошипел: — Не волнуйся, я не скажу, что ты здесь. Но как только она повесит трубку, я хочу, чтобы ты объяснил, почему я не должен говорить. — Кто там у тебя? — спросила Салли. — Ты как будто шипишь там на кого-то. Я выдавил из себя фальшивый смех. — Просто собака. Ну… Как там ваша поездка? — Почему-то я не мог отвести глаз от лица Сэма. Он все еще выглядел нервно, опасаясь, что я выдам его. «Бог ты мой, у тебя что, проблемы с доверием?» — хотелось спросить у него. Но в итоге вывернул этот комментарий в сторону Салли: — Этот жопоголовый все еще с тобой? — Нет. Я бросила его ради бездомного из Нью-Йорка. Конечно же, со мной. Когда вы наконец поладите? — Никогда. — Так и думала. Ну, Тимми доставляет тебе проблемы? — Постоянно. — Тоже так и думала. Восхитительные глаза Сэма прожигали меня насквозь. Он напряженно наклонился вперед и смотрел так, будто все еще не доверял и не был уверен, что я не смогу промолчать о его присутствии. Это начало ужасно раздражать. За исключением глаз, конечно. Боже, какие же они были сексуальные. — Ну ладно, не буду тебя задерживать, — сказала Салли. — Мы только что вышли из театра и пойдем перекусим где-нибудь. Просто хотела узнать, как у вас дела. — Что смотрели? — «Чумовые боты». — О-о, — протянул я. — Там же трансвеститы. Наверняка это была идея Джека. — Хм-м, — промычала Салли. — Вообще-то, так и было. Это немного подозрительно, правда? — Я услышал, как она хихикнула. Сэм положил ладонь на мою руку, лежащую на столе и держащую бутылку. Когда бутылка оказалась у него на пути, он выхватил ее и отставил в сторону. А затем снова накрыл мою руку ладонью. Теперь он не выглядел испуганным тем, что я могу проболтаться о нем, но все еще, похоже, не особенно мне доверял. Я же хотел только побыстрее закончить разговор с сестрой и выяснить, что все это значит. — Ну ладно, Сэл, наслаждайтесь ужином. Передай тупице от меня привет. Или не передавай. Мне плевать. Насчет Тимми не переживай. Мы отлично ладим. Ах да, когда позвонишь в следующий раз, возможно, у меня будут кое-какие новости про дом. — Какой смысл обзаводиться собственным призраком, если никому нельзя похвастаться? По всей видимости, Салли меня почти не слушала. А может, у нее телефон разрядился. — Ничего не поняла, — сказала она, — но я позвоню через пару дней, и мы поболтаем как следует. Поцелуй за меня козявку. Если тебе придется его связать, не оставляй следов от веревки. Сотрудники соцзащиты относятся к таким вещам серьезно. Я решил, что это была вроде бы шутка, поэтому усмехнулся. Не знал, как еще реагировать. Голос Салли становился все более искаженным и хрипел. — Джейсон? Ты еще тут? Думаю, тебе лучше зарядить телефон. Кажется, ты… Из трубки раздался кошмарный визг. Оглушительно громкий. Я вздрогнул от звука и отодвинул телефон от уха на расстояние вытянутой руки. Сэм тоже услышал. Я понял по тому, как он подпрыгнул. Испугавшись, он споткнулся и вскочил на ноги, с грохотом опрокинув стул. — Срань господня! — рявкнул он, скривившись и заткнув пальцами уши. Невероятно, но визг в динамике стал еще громче. У меня по всему телу пробежал табун мурашек, от ступней до макушки. Звук напоминал электронно усиленный скрежет ногтей по школьной доске. Усиленный настолько, что у меня заломило зубы. Я тоже вскочил и швырнул телефон в маленькую мусорную корзину возле раковины, потому что не знал, что еще сделать. Понимал только, что надо избавиться от этого ужасного шума. За неимением идеи получше, я схватил кухонное полотенце и накрыл чертову штуковину, надеясь хоть немного заглушить звук. Не сработало. Вообще-то, телефон завизжал и завыл еще громче. Мусорка подпрыгивала и гремела по полу, как заводная игрушка, которой положено громыхать, жужжать и прыгать. Корзинка была пластиковой, и прямо на моих глазах у нее раскололась боковая стенка! Когда позади нас заговорил Тимми, мы с Сэмом подпрыгнули на целый метр. Голос мальчика был спокойным, почти зловещим. Повернувшись к нему, я увидел, что его лицо было еще спокойнее и зловеще, чем голос. Откуда он тут взялся? — Повесь трубку, — тихо велел мальчик. — Ему не нравится ее голос. Из-за него он злится. — Кто? — спросил Сэм. — Кто злится? Но Тимми не ответил. Просто стоял там с растрепанными волосами и в пижаме с ракетами, тер глаза и смотрел на нас, выглядя чертовски милым и полусонным. И спокойным. Он был единственным в комнате, кто совершенно не паниковал. Я вытаращился на пацана, а потом перевел взгляд на мусорную корзину. Шум стал таким громким, что мы с Сэмом закрывали уши руками, но, похоже, ничуть не беспокоил Тимми. Вообще-то, я даже не был уверен, слышит ли мальчик этот визг. Он определенно не подавал никаких признаков того, что слышит. А потом позади Тимми, в коридоре, раздался еще один жуткий вой. Мы с Сэмом снова подпрыгнули. На этот раз во всю глотку выла Тампер. Должно быть, звук из телефона резал ей слух. Только бог знает, как он резал слух мне. На кухне раздался новый треск. Я обернулся и увидел, как маленькие часики, встроенные в плиту, разлетелись на осколки. Стекло полетело во все стороны, вынуждая нас пригнуться. Один из осколков попал мне в руку, как крошечная стрела. Я с изумлением посмотрел вниз и вытащил осколок стекла из предплечья. — Ай, — как бы между делом сказал я. Все происходило настолько стремительно, что я просто не мог уследить. Даже боль ощущалась с трехсекундной задержкой. — Сломай его, — сказал Тимми по-прежнему спокойно, с прищуром, безразлично и невозмутимо глядя на происходящее вокруг. Он выглядел так, будто его накачали чем-то. — Сломай телефон, пока не поздно. — Зачем? — заорал я. — Что оно собирается сделать? Тимми проигнорировал меня. Сэм — нет. Он оттолкнул меня в сторону и ногой опрокинул корзину. Беснующийся телефон скользнул по полу и со стуком врезался в стену. Без полотенца он завывал еще громче. Зажимая уши ладонями, Сэм прокричал: «Прости, Джейсон», и шагнув к телефону босой пяткой со всей дури наступил на телефон. Мелкие кусочки пластика и металла разлетелись во все стороны, смешавшись со стеклянными останками часов. Внезапно наступившая тишина оказалась настолько оглушающей, что мне пришлось схватить за спинку стула, чтобы не рухнуть от неожиданности. В коридоре еще секунд пять завывала Тампер, а затем тоже умолкла. Я посмотрел на руку. У меня текла кровь. Сэм разглядывал свою ступню. У него тоже текла кровь. — Боже правый, — выдохнул Сэм, повернувшись ко мне и глядя на шокированное выражения моего лица. — Что это была за херня? Медленно повернувшись к Тимми, мы все еще ошеломленно наблюдали, как у него закрываются глаза, и мальчик начинает покачиваться. Я поймал его прежде, чем он грохнулся на пол. — Смотри, — сказал у меня за спиной Сэм. Я развернулся с Тимми на руках, опасаясь, что он потерял сознание. Почему он мог упасть в обморок? Тампер бежала через кухню на своих маленьких артритных ножках, и ее крошечные коготки стучали по кафельной плитке, как кастаньеты. Она выскочила в другую дверь так быстро, что, резко поворачивая, чуть не потеряла равновесие и не завалилась на бок. Неуклюже выровнявшись, она замерла у двери в подвал. Собака стояла перед ней, дрожа и скаля зубы, из горла у нее рвалось угрожающее рычание. Холка торчала дыбом. Все это походило на повтор вчерашнего вечера. Мой взгляд метнулся к Сэму в тот же момент, когда он посмотрел на меня. — Что у тебя в подвале? — спросил он. — Что за херня там внизу? Я мог только пожать плечами, прижав к себе Тимми и глядя в его лицо. Судя по звукам, мальчик спал. Мы с Сэмом снова уставились в сторону подвальной двери. * * * * * Сэм обработал мое ранение перекисью водорода и насухо вытер салфеткой. Подул на ранку, чтобы быстрее подсохла, и заклеил пластырем. Такого простого жеста — сладкое дыхание на моей коже, скольжение его волос по моей руке, интимность, заставившая подергиваться кожу и член — оказалось достаточно, чтобы я захотел его прямо здесь и сейчас, даже после всего пережитого. Я был не просто шлюхой, а шлюхой с невероятно неудачным выбором времени. А еще мне было любопытно, и, возможно, я немного злился. — Так почему я не мог сообщить Салли, что ты здесь? Ты обещал объяснить, так объясняй. Мы сидели за кухонным столом, и перед нами снова стояли бутылки с пивом. Тимми дрых наверху, а рядом с ним — Тампер. Я слышал их похрапывание, потому что притащил радионяню с собой. Она тихонько напевала свою трескучую мелодию со столешницы рядом со мной, уверяя нас, что с Тимми и Тампер все хорошо, спасибо огромное. Мы смели все осколки стекла и обломки моего телефона и выкинули в большой мусорный контейнер в гараже, и теперь Сэм перевязывал меня, а я ждал обещанного объяснения, почему нельзя было говорить Салли о его присутствии. Со всем тем, что происходило в моей голове, я никогда в жизни не был настолько бодрым. Прежде чем ответить, Сэм аккуратно приклеил пластырь к ранке на моей руке. Пальцы у него были нежными и теплыми. Он так сосредоточился на своем занятии, что возле глаз у него образовались маленькие морщинки от беспокойства. Сэм очень старался не причинить мне боль. Когда он закончил, я отобрал у него свою руку и сказал: — Спасибо. Все замечательно. И только тогда он посмотрел мне в лицо. Мгновение он меня рассматривал, а потом я заметил, как его взгляд скользнул мимо, к соседнему помещению и двери в подвал. Всего лишь мимолетный взгляд, но я понял, что он по-прежнему гадает, почему дверь в подвал играет такую важную роль во всей творящейся вокруг жути. Мне хотелось разобраться с дверью в подвал, но в тот момент меня занимали другие мысли. — Скажи мне, Сэм, — тихо потребовал я. — Что происходит между тобой и моей сестрой? Вы поссорились? Сэм промокнул смоченной пероксидом салфеткой порезы на пятке, откинулся на стуле и сделал большой глоток пива. Отставив бутылку, начал возиться с пузырьком перекиси водорода, обертками пластырей и испачканными салфетками, наводя порядок. Кашлянув, он мазнул пару раз взглядом по моему лицу, прежде чем наконец остановиться. А, застыв, посмотрел на меня в упор. — Лично я не встречал твою сестру до самого дня свадьбы. Это было пять лет назад. — Ну, часть этого времени ты служил на флоте. Сам так сказал. Наверняка после увольнения ты говорил с ней по телефону хотя бы несколько раз. Сэм опустил взгляд на свои руки, лежавшие на столе, а потом снова поднял на меня взгляд. — Нет. Ни разу. С тех пор, как Пол… Исчез. Это случилось больше трех лет назад. — В этом ты сам виноват, — сказал я, стараясь быть вежливым, но все равно раздражаясь. — Ты не можешь сваливать все на Салли. Если хочешь оставаться в чьей-то жизни, надо прикладывать усилия, время от времени связываться с человеком. Звонки. Визиты. Я уже упоминал, что Тусон совсем недалеко. Его губы изогнулись в мрачной ухмылке, и он протянул руку, чтобы положить поверх моей. — Не злись, — попросил он. — Все не так, как ты думаешь. Мне нравилось ощущение его ладони, но я все еще не понимал, к чему все это ведет. — А как тогда? — спросил я. — Перестань ходить вокруг да около и скажи. Сэм тяжело вздохнул и переплел наши пальцы. Казалось, что ему необходимо это прикосновение. Связь. — Никто из моей семьи не видел Салли и Тимми уже много лет. Она оборвала все связи. Полностью. Дала понять, что не желает иметь с нами ничего общего. Я слушал, как радионяня наполняет кухню эфирными помехами. Теперь они уже не казались такими уж успокаивающими. Я все ждал криков, плача, лязга цепей и громыхания. Ну, вы поняли. Всякие призрачные штуки. — Салли никогда бы такого не сделала, — наконец сказал я. Сэм выгнул бровь. — И все же она сделала. Я слушал мягкое сопение Тимми из другого конца дома. Надеясь, что он в безопасности. Я не мог поверить в то, что только что сказал мне Сэм. А потом понял, что поверил, просто не понял. — Твои мама и папа, бабушка и дедушка Тимми, они, наверное, были… — Раздавлены, — закончил мою фразу Сэм. — Да. Тимми их единственный внук. И единственный, кто у них будет, учитывая, что я — гей, а Пол — мертв. Я дернулся. — Пол не мертв. Он сбежал. Почему ты говоришь, что он умер? — Сердце подсказывает, — Сэм произнес это с печалью, которая, казалось, проникла до самых глубин его души. Но эти слова не являлись правдой. Такого просто не могло быть. Настала моя очередь наклониться и пустить в дело вторую руку. Обеими ладонями я обнял руку Сэма. Мне нравилось ощущать ее в своих руках, нравилось, как пальцы ерошили волосы на его запястье, ощущение пальцев на моей ладони, прохладной из-за пивной бутылки. Прохладной и податливой. — Сэм, ты ошибаешься насчет Пола. Надеюсь, когда-нибудь ты это поймешь. Сейчас меня больше беспокоит Салли. Не могу поверить, что она поступила так, как ты говорил. Она, наверное, все еще злится на то, как с ней поступил Пол, и раз уж она не могла ничего поделать, то выместила злость на твоей семье. Я поговорю с ней. Неправильно, что Тимми лишили бабушки и дедушки. Его отца уже нет. А мальчику нужно больше семьи, чем могу предложить я. Нужно больше… Любви, чем могу предложить я один. И уж точно нужно больше, чем просто мать и тот придурок, с которым она встречается. Сэм печально покачал головой. Я еще не видел его таким. Очень хотелось утешить Сэма, но я не знал, как это сделать. Под его печалью кипела злость. Я практически ощущал ее. И когда он заговорил, я впервые по-настоящему ее увидел. — Я пытался поговорить с Салли сотню раз. Она не отвечала на мои звонки. Я хотел договориться о встрече, попытаться уладить ситуацию. Ради родителей. Она категорически отказалась. И просто повесила трубку. — То есть, — сказал я, начиная понимать, — ты решил, что просто появишься из ниоткуда и навяжешь встречу, но, когда пришел, обнаружил, что ее нет. Даже будь она здесь, Сэм, это не сработало бы. Салли — самый упрямый человек, которого я знаю. Ничего бы не вышло. — Знаю, — кивнул Сэм. — Я пришел не договариваться. А просто увидеть племянника. Убедиться, что с ним все хорошо. Я говорил тебе, что узнал, что Салли уехала из города, из записи на автоответчике. Я знал, что Тимми остался с тобой. Поэтому и приехал. Чтобы узнать, позволишь ли ты мне провести с ним немного времени. Сделать парочку фотографий, если получится. Рассказать родителям о нем как можно больше. Чтобы они увидели, как он выглядит. Дать им лицо, которое они смогут полюбить. Даже если лицо будет только на бумаге. Сэм подтянул мою руку ближе и прижался к ней губами. Поцелуй меня ошеломил, но Сэм не дал мне времени отреагировать или ответить. Он продолжил говорить, словно ему необходимо было выговориться. Необходимо было заставить меня понять. — Прости, что солгал, Джейсон. Это был единственный способ сблизиться. По тому, как ты отреагировал на нашу встречу, я понял, что ты понятия не имеешь, что Салли нас разлучила. И увидев возможность, я ею воспользовался. Я просто не знал, что еще делать. Потом ты пригласил меня остаться, и я ухватился и за этот шанс. Не для того, чтобы тобой воспользоваться, Джейсон. Просто чтобы побыть с Тимми. Просто чтобы провести время с племянником. Его широко распахнутые глаза блестели. — Прости меня, — повторил он. — Пожалуйста. — Прощаю, — ответил я. На этот раз я поднес его руку к своим губам. На вкус его кожа была божественна. Когда я скользнул губами к перепонке между большим и указательным пальцем, его большой палец согнулся и поладил мою щеку. — Господи, помоги, я рад, что сделал это, — сказал он. — Рад, что воспользовался твоей добротой. Удивленный, я посмотрел ему в глаза, все еще прижимаясь губами к руке. — Почему? Почему ты рад? Он замялся. Слова явно готовы были сорваться с его языка. Метались в его голове, готовые вырваться. — Потому что мне нравится быть здесь, Джейсон. Ты мне нравишься. Я хочу… — Его голос затих; взгляд снова скользнул в сторону двери в подвал. — Чего? — спросил я, чувствуя, как сердце пустилось вскачь, и гадая, что он скажет дальше. Молился, что я угадал. Молился, что знал с самого начала. — Чего ты хочешь, Сэм? Посмотри на меня. Скажи мне, чего ты хочешь. Его взгляд снова остановился на мне. Я почувствовал, как под моими пальцами на его запястье бешено заколотился пульс. Он пульсировал так же сильно, как и мой. Губы Сэма приоткрылись, словно он набирался смелости, чтобы сказать то, что хотел. И наконец набрался. — Я хочу побыть с тобой какое-то время, — едва слышно сказал он. — Дело больше не только в Тимми, Джейсон. Я хочу быть с тобой. Мое сердце буквально взбесилось. Я отодвинул стул, поднялся и наклонился через стол. Провел рукой по затылку Сэма, чуть не задохнувшись от исходящего от него жара, а затем притянул к себе. Когда мои губы коснулись его рта, Сэм закрыл глаза, и наши сердца пустились вскачь. Клянусь, я слышал стук их обоих.