Призрак

Сэм задрал мою футболку и провел языком по соску. Я задрожал и закрыл глаза. Бог ты мой. В следующее мгновение Сэм стянул с меня футболку целиком и швырнул через всю комнату. Мы оказались в столовой, где горел весь свет. Это было самое дальнее расстояние, на которое удалось уйти от кухни, прежде чем начали дурачиться. Свет выключить мы не успели, потому что все вышло из-под контроля. Сэм прижал меня, оставшегося в одних шортах, к обеденному столу. Склонился надо мной и скользнул губами по животу. Он двигался вниз, прямо как канадский гусь зимой. Решив, что ответная реакция вполне уместна, я сдернул с Сэма мятую майку, чуть не оторвав ему нос, и отбросил в сторону. Огладив сухощавые плечи, я запустил пальцы в его густые волосы, пока он языком продолжал медленно скользить по моему торсу. Он добрался до пупка, и у меня затряслись ноги, будто я страдал малярией. — Ты дрожишь, — пробормотал Сэм хриплым от желания голосом. Я почувствовал его улыбку в том месте, где он меня поцеловал. Говорить я не мог, поэтому просто кивнул. Сэм опустился передо мной на колени, и я почувствовал, как шорты поползли вниз по бедрам. В следующую секунду они собрались вокруг лодыжек, а член встал по стойке смирно. Я посмотрел вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сэм обхватывает ладонями заднюю часть моих бедер, чтобы притянуть к себе. Он нежно погладил мои яйца. — Ты хорошо пахнешь, — пробормотал он, и я почувствовал, как его горячее дыхание пошевелило волосы на яйцах. Мой член стал таким твердым, что я мог бы забивать им гвозди. Свернув и направившись на север, Сэм провел языком по мошонке, вдоль ствола до головки. Слизнул каплю предсеменной жидкости, висевшей на тонкой ниточке, и, улыбаясь и облизывая губы, посмотрел мне в лицо. Я подхватил его за подмышки и вздернул на ноги, прижавшись губами к его рту и обняв так крепко, что почувствовал каждую косточку, каждое сухожилие в его теле. Целовались мы очень долго. На Сэме все еще были шорты с петушиным рисунком, но его собственный член выскользнул наружу через ширинку. Он тыкался в меня, пытаясь пробраться мне между ног. А может, просто обследовал местность, высматривая, что там можно найти. Зарытые сокровища и все такое. Пришла моя очередь немного его обследовать. Я оторвался от рта Сэма и провел губами по щетине на подбородке, по острому бугорку кадыка и вниз к небольшому островку волос на груди. Прижавшись и вдыхая его запах, я потянул зубами волоски. Руки мои лежали у Сэма на бедрах. Просунув пальцы под пояс его шорт, я потянул вниз, пока они не оказались достаточно далеко от ягодиц, чтобы соскользнуть на пол без моей помощи. Мышцы его живота напряглись, когда я опустился на колени и прижался губами к пупку, наконец-то скользнув языком туда, куда хотелось попасть с того самого момента, как впервые увидел Сэма, стоящего в изножье моей кровати. Сэм вплел пальцы в мои волосы и прижал к себе лицом, наслаждаясь ласками языка и губ. Наслаждаясь дыханием на коже. Точно так же, как я наслаждался вкусом, запахом и теплом его тела. Спустившись чуть ниже, я почувствовал, как его теплый, твердый член коснулся подбородка. Я отпихнул его щекой и уткнулся носом в волосы на лобке. После душа от него все еще пахло чистотой и сладостью. Я обхватил ладонью его яички, чувствуя их вес и тепло. Они были темными от волос и тяжелыми от скопившейся спермы. Просунув руку между ног Сэма, я двинулся выше, погрузив основание ладони в складку ягодиц. Провел кончиками пальцев по влажному, горячему сфинктеру. Сэм выгнулся под моими прикосновениями, немного раздвинул ноги, позволяя мне двигаться так, как захочется. Кончик моего указательного пальца коснулся шелковистого, влажного, горячего отверстия, и я поднял взгляд, чтобы посмотреть на реакцию. Сэм запрокинул голову, плотно зажмурившись и чуть приоткрыв рот. Я видел, как подрагивал и ходил вверх-вниз его кадык, когда он сглатывал. Один раз. Два раза. Сэм чуть сильнее вцепился в мои волосы, пока я продолжал ласкать его вход. — Тебе нравится, — пробормотал я и, прежде чем он успел что-нибудь ответить, взял в рот член, втянув так глубоко, как только мог. Сэм резко привстал на цыпочки, глубже засовывая член в мой рот. Меня это вполне устраивало. Я долго ласкал, чавкая и вылизывая щель его члена. Я вовсю наслаждался процессом, когда вдруг услышал, как Сэм охнул. И следом выкрикнул: — О, нет! Прости! Черт! — И я почувствовал, как из погруженного между моими обожающими губами члена в небо ударила первая струя горячей спермы. Сэм снова вскрикнул, отстранился — не спрашивайте, почему, — и еще одна струя семени брызнула мне в лицо, заляпав меня от подбородка до лба. Я засмеялся и подполз на коленях ближе, чтобы сунуть его твердый, извергающийся член обратно в рот, и уже тогда почувствовать третий и последний залп, разлившийся по языку. Я жадно проглотил каждую каплю, словно сладкие сливки. Продолжая посасывать его подтекающий член, я закинул руки на грудь дрожащего передо мной Сэма. Сердце у него билось так быстро и так сильно, что я буквально чувствовал это ладонями. Подняв руку повыше, я засунул палец ему в рот. Сэм вцепился в него, как младенец в соску. Наконец Сэм открыл глаза и посмотрел на меня сверху вниз. Его взгляд был полон удовлетворения, в уголках губ заиграла легкая улыбка, когда он смотрел, как я ласкаю его член в стремлении снова попробовать драгоценный сок Сэма. — Ух ты, — пробормотал он, дрожащим от страсти голосом. — Иди сюда. Он поднял меня на ноги и поцеловал мои влажные губы. Затем слизал сперму с моих щек, лба и носа. Закончив, Сэм снова меня поцеловал. — Ложись, — прошептал он. — Куда? — На стол. — Да ты шутишь. — Нет. Теперь ты официально главное блюдо. Мой обеденный стол был достаточно большим, чтобы накрыть на двенадцать человек. Из вишневого дерева, тяжелый, как океанский лайнер, и настолько прочный, что на него, наверное, можно было бы даже машину поставить. Я решил, что один маленький педик ему не сильно повредит. Я распластался на спине на краю стола, а Сэм встал рядом, поглаживая мои ноги, живот, время от времени наклоняясь, чтобы поцеловать меня в губы. Я увидел, как с его члена скатилась капля и, поймав ее большим пальцем, сунул в рот, прежде чем она успела упасть. Сэм улыбнулся, наблюдая за мной, и подошел вплотную к краю стола, а я лежал перед ним, как рождественская ветчина. Он ощупал меня повсюду и, наклонившись, взял в рот мой член, возвращая мне все то, что я сделал с ним. Сэм тоже знал, что делает. Меньше чем за пять минут я уже оторвался от стола, выгибая спину пешеходным мостиком и впиваясь ногтями в плечо Сэма. — Кончи для меня, — пробормотал он, обхватив ладонью член, и стоило ему произнести эти слова, я застонал. Глядя на Сэма прищуренными глазами, почти ослепленный желанием, я изверг сперму в его горячий, жаждущий рот. Спина выгибалась снова и снова, семя выстреливало, а Сэм безупречно управлял мной, ни на секунду не сбавляя темпа, не позволяя мне отстраниться, не ослабляя этого божественного стимулирования языком и губами, умоляя о большем. Еще большем. Он был так же хорош, как и я. Ему тоже было мало. Когда я наконец истощился и рухнул задницей на стол, Сэм напоследок нежно огладил мои яйца, прежде чем позволить моему насытившемуся члену выскользнуть из его рта. — Восхитительно, — проворковал он, уткнувшись влажным ртом в мои губы. Я обнял его и прижал к себе, ожидая, когда замедлится пульс и сердце перестанет бешено колотиться. Сэм нежно и протяжно прервал поцелуй. Поцелуй влюбленных. Жаждущий, счастливый, сладкий. — Спасибо, — выдохнул я, удовлетворенный настолько, что едва мог открыть глаза. — Нет, Джейсон, тебе спасибо, — коварно улыбнулся он. — Думаю, нам обоим это было нужно. Я кивнул, но пока еще не закончил. Я не мог позволить нам закончить на этом. Не мог. — Ложись сегодня со мной, Сэм. Пожалуйста. Я хочу чувствовать тебя рядом. Всю ночь. Я зажмурился и вздрогнул снова, когда Сэм слизнул с моей щеки случайную каплю семени. Я понятия не имел, мое это или его, но решил, что на данном этапе вечерних развлечений это не имеет большого значения. — С удовольствием, — ответил он. — Я хотел быть с тобой с тех пор, как приехал. Знаешь, ты прекрасен. Я моргнул, немного ошеломленный тем, насколько романтичным может быть Сэм. Не знаю, почему меня это так удивило. — Ты тоже прекрасен, Сэм. Каждая твоя частичка. Он взял меня за руки и улыбнулся. — Пойдем в постель. Я рассмеялся. — Думаю, сначала надо вытереть стол. Возможно, нам еще придется за ним есть. — Хм, — он постучал по подбородку пальцем, как Шерлок Холмс, и окинул взглядом стол от одного края до другого. — Удивительно, что я сам не додумался. Где средство для мытья? — Иди за мной. — У тебя есть удалитель спермы? — Думаю, с этим мы и сами справились, — усмехнулся я. Сэм облизнулся. — Думаю, ты прав. Все до последней капли, и это было восхитительно. Значит, нам надо избавиться от следов твоей задницы. — Совершенно верно, — согласился я. Сэм хихикнул, схватил меня за задницу и следом за мной вошел в кухню. * * * * * Я лежал, устроившись головой на груди Сэма, закинув на него ногу и крепко обнимая. Его мягкий, теплый член нежно прижимался к моему локтю. Мне очень нравилось чувствовать его там. Через радионяню из спальни Тимми слышалось тихое похрапывание. Но на этот раз равномерное жужжание статического электричества, детское сопение и редкий шорох постельного белья смешивались с успокаивающим звуком мягко стучащего в ухе сердцебиения Сэма. Время еще было раннее. Часов десять или около того. Никто из нас не хотел спать. Сэм целовал меня в макушку, а я теребил дорожку волос, спускающуюся от его тугого аккуратного пупка. Теплый живот Сэма поднимался и опускался под моей рукой. Я настолько расслабился, что едва мог шевелиться, но в мозгу бушевал ураган событий. Некоторые образы заставляли меня краснеть. Некоторые снова возбуждали. А кое-какие вызывали улыбку. Я все еще чувствовал на губах вкус спермы Сэма, и это точно заставляло меня улыбаться. Я не до конца был уверен, но казалось, что те двадцать минут, проведенные с Сэмом в столовой, стали самым страстным сексом в моей жизни. Я улыбнулся воспоминанию о том, как мы смеялись в процессе. Как часто такое вообще случается? Особенно в самом начале? — О чем думаешь? — тихо и лениво промычал Сэм. Ему явно было также комфортно, как и мне. Вялые, вот мы были какие. Вялые. Слишком измученный, чтобы говорить полными предложениями, я просто вымучил несколько существительных и этим удовлетворился. — Столовая, — промямлил я. — Секс. Вспомнил. Сэм смешливо фыркнул мне в волосы. — Это было нечто. — Феноменально. — Обожаю твое тело. — Ага. — Я чмокнул его в живот. Совершенно неожиданно Сэм сказал: — Пару месяцев назад я играл в «Жалящего воина». Отличная игра. Я приподнял голову и заглянул ему в лицо. — Тебе понравилось? — крохотная похвала, и я вдруг смог осилить целое предложение. Насколько это эгоистично? — Ага, — ответил Сэм и поцеловал меня в нос. — А в прошлом году я играл в «Доматон», — добавил он и нахмурился, как будто у него умер любимый кот. — Управление было неудобным. Графика — так себе. Я усмехнулся над угрюмым выражением его лица. — Критиковать любой может. Смирись. Сэм рассмеялся. Я снова положил голову ему на грудь, а он прижал меня покрепче. Мы лежали и наслаждались прикосновениями, и я вдруг осознал, что ничего о нем не знаю. Снова подняв голову и положив подбородок на тыльную сторону ладони, я нежно погладил пальцами островок волос на его груди. Мне нравилось, что он внимательно слушал, когда я говорил. С этим довольным, искренним выражением лица, от которого у меня замирало сердце. — Чем ты занимаешься? — спросил я. — Где ты работаешь? — Я электрик. Получил профессию на флоте. Пытаюсь устроиться в Тусонскую энергетическую компанию, а пока работаю ремонтным мастером в частной фирме. Выполняю работы в компаниях и жилых домах. Все, что потребуется. — Ого, — впечатлялся я. — Очень мужественно. — А ты думал, чем я занимаюсь? — засмеялся Сэм. — Изготавливаю боа из перьев? Шью балетные пачки? — Жаль, что ты не работаешь в телефонной компании. Мог бы починить мой телефон. Сэм хмыкнул. — Чтобы починить твой телефон, понадобится нечто большее, чем обычный телефонный мастер. Тут нужен волшебник и божье чудо. — Это уж точно. — Мне следует еще раз извиниться, что я его растоптал? — улыбнулся Сэм. — Нет, — ответил я. — Ты уже достаточно извинился. Я увидел, как у Сэма загорелись уши. Он так мило краснел. Посреди любования его румянцем, я вдруг посерьезнел. Нужно было сказать несколько слов, и момент для этого был самым подходящим. — Сэм? — Хм? — лениво отозвался он. — Мне очень жаль, что так вышло с твоим братом. Жаль, что его больше нет в твоей жизни. И очень жаль, что Салли так поступила с твоей семьей. В голове не укладывается. Я знаю, что иногда она может быть стервозной и откровенно мстительной. Наверное, я не понимал, как сильно ее задел уход Пола. И несправедливо, что она отыгрывается из-за этого на тебе и твоей семье. Сэм пристально и задумчиво смотрел на меня. Он осторожно поднес пальцы к моему лицу и смахнул, как мне показалось, ресницу со щеки. Погладил и через мгновение снова обнял меня за спину, рассеянно поглаживая по плечу. — Я скучаю по Полу, — сказал Сэм, глядя на меня своими невероятными карими глазами. — Скучаю по нашим телефонным разговорам. Скучаю по нашим встречам. Знаешь, незадолго до его исчезновения мы планировали съездить вместе на рыбалку. Только он и я. С палатками и все такое. — Он затих. — Теперь я знаю, что этого никогда не случится. — Я могу пойти с тобой в поход, — сказал я и подумал, что это довольно смело с моей стороны. Сэм усмехнулся. — То, что ты считаешь походом, и то, что мы с Полом считали походом, — это, скорее всего, две совершенно разные вещи. Я задумался. Наверняка, в поход с палатками Пола и Сэма включал в себя насекомых, медведей, змей и клещей. Мое же видение похода подразумевало ночевку в мотеле эконом-сегмента, континентальные завтраки и молитвы о теплой воде в бассейне. — Наверное, ты прав, — согласился я. Из динамика радионяни донесся шорох. Шелест постельного белья. Скрип кроватных пружин. Звон колокольчиков в смехе Тимми. А затем тишина. — Ему что-то снится, — сказал Сэм с улыбкой в голосе. Я еще немного послушал. Казалось, что поток звуков прекратился. Теперь я слышал лишь тихое дыхание отдыхающего ребенка и едва слышное повизгивание Тампер. — Тампер тоже что-то снится, — сказал я. Только богу известно, как я умудрялся различать ее сонные взвизги. За последние два десятилетия я достаточно их наслушался, когда они меня будили. Обычно им предшествовало царапанье когтем или ледяной нос, уткнувшийся в ребра, потому что, когда Тампер визжала во сне, она обязательно ворочалась, как рыба на суше. Сон рядом с ней не способствовал полноценному отдыху. Это мне известно не понаслышке. Я спал с ней еще со средней школы. Беспокойство по поводу происходящего в детской спальне понемногу утихло. Я снова сосредоточил внимание на Сэме. Что не составило для меня никакого труда. Я рассматривал его лицо, пока он изучал мое. Я провел пальцами по его лбу, откидывая волосы в сторону. Сэм улыбнулся. — В твоем доме всегда водились приведения? — спросил он, застав меня врасплох. — Нет, — задумчиво ответил я. — Завелись с того момента, как приехал Тимми. Если только я не был настолько туп, чтобы не замечать этого раньше. — Это маловероятно. — Сэм цыкнул языком. — Очень даже вероятно. — Тебе не кажется странным, что все это началось после того, как тут появился ребенок? Не думаешь, что тут есть какая-то связь? — Какая? Хочешь сказать, что Тимми может быть ясновидящим или экстрасенсом? Да ладно. — Слишком нелепо. Я с трудом сдерживал смех, глядя Сэму в лицо. Мне было интересно, неужели он не шутит. — Может, Тимми проводник, — предположил Сэм, но не смог произнести это с серьезным лицом. Его губы расползлись в улыбке. — Забудь, что я сказал. Я рассмеялся. То, что Тимми мог являться проводником для потустороннего, казалось чересчур надуманным. Мальчик с трудом мог пройти по комнате, ни разу не споткнувшись. — С удовольствием забуду об этом навсегда. Но Сэм явно не закончил с этой темой. — Но, Джейсон, тебе не кажется странным, что в доме ничего… необычного не происходило до приезда Тимми? Тебе не кажется, что это что-то значит? — Ну, да. Наверное. Вроде бы я читал, что полтергейст чаще появляется рядом с детьми или подростками. Но даже если это призрак или полтергейст, думаю, нет особых причин для беспокойства, пока он не делает ничего слишком злого или страшного, или не пытается зарезать нас во сне, или совершить еще какой-нибудь ужас. Тимми вот, похоже, ничего не боится. Сэм напряженно хмыкнул. — Он такой один. — Это точно. Я демонстративно оглянулся через плечо, состроив испуганное лицо. Сэм легонько ткнул меня в подбородок. — Перестань, — фыркнул он, и мы захихикали. А потом меня вдруг снова охватило возбуждение. И его тоже. — Поцелуй меня, — прошептал Сэм, и я поцеловал. Услышав всего два простых слова и почувствовав восхитительную сладость губ Сэма, я ощутил то неумолимое влечение, которое испытывают все геи в присутствии другого мужчины. Как и чуть ранее, я оторвался от губ Сэма и расцеловал его теплое, отзывчивое тело, пока снова не добрался до его жаждущего, твердого и ожидающего члена. Совсем как я недавно. Совсем как мой член недавно. Сэм переместился на кровати, развернувшись в другую сторону, и когда я обхватил его ствол губами, он то же самое сделал со мной. На этот раз мы знали, что нас ждет и чего ожидать. Мы даже уже немного поняли, какой реакции ожидать друг от друга. Мы не пробирались вслепую. Мы питались друг от друга раньше. И это знание и привычность сделали связь более глубокой и удовлетворяющей, в то же время — более неотложной и возбуждающей, и одновременно — более доверительной. Сделали ее… комфортной. И чертовски захватывающей. Спустя прекрасную вечность наши соки пролились, жажда утолилась, и мы уснули. Ночь пролетела незаметно, неслышно. Мы лежали в объятиях друг друга, измученные и счастливые. Пока нас не разбудил крик Тимми. * * * * * Испугавшись пронзительного, как нож, крика, донесшегося из радионяни и заметавшегося по комнате, мы выскочили из кровати и, потоптавшись, пошаркав и стукнувшись головами, натянули шорты. Разобравшись с этим и приведя себя в более-менее приличное состояние, мы помчались по коридору к комнате Тимми. Даже сквозь пятисантиметровую дубовую дверь был слышен пронзительный визг, от которого у меня по коже побежали мурашки. Это был самый жуткий звук, что я слышал в жизни. Мы вломились в комнату Тимми бок о бок и, оказавшись внутри, так резко остановились, что у Сэма подломились бы ноги, не подхвати я его под локоть, чтобы удержать. Первое, что я увидел, это Тампер, сидящую посреди кровати. И говоря «сидящая», я именно это и имею в виду. Собака сидела на заднице, высоко подняв передние лапки и размахивая ими. Она тяжело дышала, улыбаясь во всю пасть, вывалив болтающийся розовый язык, а маленький коричневый хвостик махал во все стороны. Одна счастливая собака. Мне удалось оторвать взгляд от Тампер только тогда, когда перед лицом возник указательный палец. Рука и палец принадлежали Сэму. — Смотри, — сказал он. — Посмотри на это. Я посмотрел в указанном направлении и увидел Тимми, стоящего на мягком кресле в углу. Он держал руки расставленными в стороны, будто Иисус Христос на кресте, только Иисус никогда не носил пижаму с ракетами, во всяком случае, на тех картинах, что я видел. Тимми как будто находился внутри глаза бури. Пижама развевалась вокруг маленького тельца, как флаг во время тайфуна. Я практически слышал, как шелестит при трении ткань. Изуродованные волосы Тимми торчали во все стороны, развеваясь то в одну сторону, то в другую, хлеща мальчика по лицу, а затем взлетая наверх. Хотя в сияющих глазах Тимми не было страха, он щурился от ветра, и слезы текли по лицу то горизонтально, то ко лбу, а потом обратно к носу, потому что ветер постоянно менял направление. Щечки Тимми сплющились и изогнулись, как щеки астронавта НАСА, сидящего в центрифуге. От силы ветра щеки мальчика оттянулись назад, а губы расползлись в стороны, во всей красе открывая молочные зубы Тимми, по лицу стекала струйка слюны, смешиваясь со слезами. Ребенок был в ужасном состоянии. Ах да, я забыл упомянуть, что он смеялся? Тимми издавал тот самый ужасный визгливый звук, который мы слышали, радостный вопль четырехлетнего ребенка, кричащего от эйфории, настолько счастливого, что он просто не мог сдержаться. Пока его мотало из стороны в сторону, чуть не сбивая со стула, Тимми выл от смеха, плакал, хихикал и фыркал, и я был уверен, что если он не прекратит в ближайшее время, то намочит штаны… и мое кресло. И все это время, пока Тимми плакал и смеялся, он держал руки раскинутыми, будто умолял о большем. Мальчик был бесстрашным. Но откуда взялся ветер? В комнате ничего не двигалось. Даже шторы висели неподвижно. Что за чертовщина? Я был настолько потрясен, что едва мог соображать. Потребовалась целая минута, чтобы понять, что Сэм что-то говорит. — Что? — заорал я, перекрикивая рев ветра. — Что ты сказал? Когда Сэм не ответил, я на мгновение оторвал взгляд от Тимми, чтобы взглянуть, что делает Сэм. А увидев, не мог поверить глазам. Сэм смотрел на хохочущего мальчика, и на его лице расплывалась широченная улыбка. Он перевел взгляд на меня, и, думаю, шокированное выражение моего лица его по-настоящему рассмешило. Сэм согнулся пополам и хлопнул себя по колену, как какой-то старикашка, которому только что рассказали очень смешную шутку про социальное обеспечение. — Он с ним играет, — сказал Сэм, снова указав на Тимми и фыркнув от смеха. — Посмотри сам. Ты что, не видишь? Он с ним играет. Я вытаращился на Сэма, как будто у него на лбу вырос ананас. — О чем ты говоришь? Кто? Кто с ним играет? Сэм смеялся так, что у него потекло из носа. Но он уже смеялся не надо мной. Он смеялся над Тимми. Вместе с Тимми. Боже мой, эти двое могут быть еще счастливее? — Призрак, — задыхаясь от смеха, выдавил Сэм. Из глаз у него текли слезы, он хихикал, как четырехлетний ребенок, как Тимми. — Он смеется из-за призрака. Ты не видишь? Призрак играет с ним! Я перевел взгляд туда, куда указывал его палец, и просто стоял, наблюдая за Тимми. В самый разгар всего этого Тимми каким-то образом заметил меня на другом конце комнаты. Обдуваемый ветром, с развевающейся пижамой и волосами, Тимми снова разразился веселым, звонким смехом и замахал мне обеими руками. Просто махал, махал, хихикал и хохотал. Сэм помахал ему в ответ. Минуту спустя, расплывшись в улыбке, я немного нерешительно ответил на приветствие Тимми. Не мог этого не сделать. Он выглядел таким счастливым. И в тот самый момент, когда с моих губ сорвался смешок, ветер стих. Вот просто взял и исчез. В комнате внезапно воцарилась тишина. Смех Тимми стих тоже. Лицо у него мгновенно стало серьезным. Даже пижама безвольно обвисла. Это было самое печальное зрелище, что я видел. — Не уходи, — прошептал Тимми в пустоту. Затем перевел взгляд на нас с Сэмом, икнул, вытер слезы и слюни рукавом пижамы. Тампер заскулила на кровати. — Правда, не уходи, — пробормотал Сэм, взяв меня за руку и продолжая смотреть на мальчика. Мы вместе подошли к Тимми и сняли его с кресла. И в этот момент он начал плакать. — Пусть он вернется. Было весело, — всхлипнул Тимми, обнимая меня за шею и кладя голову мне на грудь. Сэм погладил мальчика по спине под пижамной курточкой и уткнулся лицом в его встрепанные волосы. Другой рукой он погладил меня по щеке. — Кто, детка? — мягко спросил Сэм. — Кто должен вернуться? С кем ты веселился? Тимми глубоко, прерывисто вздохнул и ответил: — С папой.