Призрак

Тимми снова кричал. Но в этот раз это был обычный крик четырехлетнего ребенка (они часто так кричат, как я вскоре узнал), и целью его стал игровой монитор в зимнем саду. Тимми играл в мою недавно вышедшую игру «Убийца джипов». Это была самая простая из разработанных мною игр, гоночная, единственная подходящая для маленького ребенка из-за простоты управления. На коробке был указан подростковый рейтинг из-за нескольких кровожадных монстров, разбросанных там и сям. Но, эй, если уж Тимми не испугался столкновения с реальным призраком, я решил, что он вполне способен надрать зад паре-тройке цифровых убийц-маньяков. Тимми подложил под попу три подушки, чтобы выглядывать из-за края стола. Тампер сидела рядом, уставившись в экран. И каждый раз рычала, когда появлялся монстр. Радостные вопли Тимми перемежались редкими смешками. Мальчику было весело. Ему очень нравились эти монстры. Мы с Сэмом находились на заднем дворе, по другую сторону застекленной веранды, откуда оба могли видеть Тимми и в любой момент, если возникнет необходимость, подойти к нему. Мы тихо разговаривали и обсуждали, что делать с тем фактом, что Тимми считает, будто по дому бродит призрак его отца. Я поливал из садового шланга мои любимые деревья и цветы, чтобы они не засохли от жары, а Сэм продолжал болтать о призраке и о том, что, по его мнению, подозрения Тимми абсолютно верны. Я же так не считал. И повторял это каждый раз, открывая рот. Мне даже самому надоело слушать эти отрицания. Пожалуй, самым большим препятствием на пути к тому, чтобы поверить, будто папа Тимми поселился в моем доме, было то, что я просто не мог заставить себя поверить в смерть Пола. Мне казалось, что если бы он умер, кто-нибудь уже давно об этом упомянул. Однако не только призраки занимали наши мысли. Мы с Сэмом постоянно тянулись друг к другу. Прикасались. Ласкали. Флиртовали. Я совершенно потерял голову из-за Сэма, и, боже мой, был почти уверен, что он тоже от меня без ума. Ни один из нас не ожидал такого сильного влечения, поэтому мы все еще слегка ходили вокруг да около, не зная, чем это может закончится и как далеко мы готовы зайти. Я только знал, что мне нравилось быть с Сэмом, и его, похоже, тоже не слишком раздражало мое присутствие. Прошла неделя с тех пор, как мы первый раз занялись любовью, и теперь мы регулярно спали вместе. Мы по-прежнему играли целомудренных дядей рядом с Тимми, но мальчик не был настолько глуп, чтобы не заметить происходящего. Иной раз, случайно бросив взгляд на Тимми, я ловил его усмешку. Я уже всерьез подумывал усадить пацана и объяснить, что мы с Сэмом пара, и если он вдруг застукает нас за тайными поцелуями, то пусть просто-напросто игнорирует. Но я не был уверен, что взрослые так делают с четырехлетними детьми. Своих детей у меня нет, и поэтому я ступал на неизведанную территорию. Как и Сэм. Кроме того, не хотелось предполагать, что мы с Сэмом пара, пока не переговорю с ним самим. Несмотря на все эти поцелуи украдкой, у него может быть другое мнение. И, боже мой, это разбило бы мне сердце. И все же приходилось признать, что у нас были дела поважнее, чем наш крохотный любовный романчик, какой бы страстью он ни пылал. За прошедшую неделю мне еще дважды звонила сестра, и она до сих пор не имела понятия, что в доме находится Сэм. Я начал чувствовать себя подлецом. Сэм же по-прежнему был не в себе от всей этой истории про дом с привидениями. Не мог перестать об этом болтать. Наверное, он еще и фильмы ужасов обожал. — До сих пор не могу поверить, что вокруг него дул такой сильный ветер. Ты видел, Джейсон? Что это была за хрень? Я и сам бы ошеломлен этим явлением не меньше Сэма. Если бы знал, что в доме Салли обитает призрак, то, наверное, ни за что не купил бы его. Может быть. — Не знаю, — ответил я. — Никогда в жизни не видел ничего такого. Ветер касался только Тимми. Все остальное в комнате не двигалось. С момента происшествия мы с Сэмом постоянно мусолили эту тему. Казалось, пора бы уже устать от этих разговоров. Но нет, вот мы снова возбудились и болтали без умолку. — А Тампер? — сказал Сэм раз двенадцатый. — Ты видел, как она просила? У кого и что она выпрашивала? Молочную косточку из могилы? Солнце палило нещадно, как лесной пожар. Придется в скором времени зайти в дом, иначе я свалюсь замертво от теплового удара. — Прекрати говорить о могилах! Плевать мне, что думаешь ты или говорит Тимми, Пол не умер. Он сбежал от моей стервы-сестры. Вот и все. Однажды он появится на пороге и попросит разрешения увидеться с сыном. Сэм с понимающим и немного печальным видом улыбнулся. — Думаю, он уже это сделал. Более того, мне кажется, он послал ему воздушный поцелуй. — И добавил после небольшой паузы: — Просто сначала завернул его в торнадо. Я заулыбался, вспомнив смех Тимми этой ночью. — Малявке очень понравилось это, правда? — Ну конечно, он же ребенок. Лично у меня случился бы сердечный приступ при первом же порыве ветра, раздувшем мои петушиные шорты. — Сэм уткнулся носом в одну из моих роз, вдохнув аромат. — Как работает твой новый телефон? — спросил он куда-то в бутон. — Отлично. Не вздумай на него наступать. Сэм вытянул перед собой руки, будто собрался остановить автобус. — Нет, ну стоит совершить малюсенькую ошибку, и тебе будут напоминать об этом всю оставшуюся жизнь. Ворчун. Я рассмеялся, глядя, как Сэм нюхает цветы. На лице у него играла ленивая, очень привлекательная улыбка, волосы на затылке стали влажными от пота. Мы работали в саду уже больше часа. — Ты всерьез думаешь, что Пол мертв? — осторожно спросил я. Сэм выпрямился и посмотрел мне в глаза. Обеими руками откинул волосы и придержал, чтобы свежий ветерок охладил лоб. — Да, — сказал он. — Верю всем сердцем, Джейсон. Я заморгал, увидев грусть на его лице. — Тогда мне очень жаль. Он кивнул, зачесал назад волосы, не отрывая от меня взгляда. — Я знаю. Момент прервал визг Тимми, донесшийся из зимнего сада. По крайне странной музыке, игравшей в «Убийцах джипов» на втором плане, которую Тимми, судя по всему, выкрутил на максимум специально для всех соседей в округе и, возможно, для парочки кораблей в море, я догадался, что сейчас он сражается с демоном из канализации. Удачи ему с этим. Даже мне было трудно прикончить ублюдка, а ведь эту игру я сам и придумал. — Салли должна позвонить, — сказал я, и тут пришла моя очередь вскидывать руки в защитном жесте, когда Сэм бросил на меня острый взгляд. — И не волнуйся, я все еще не собираюсь рассказывать ей, что ты здесь. — Пока, во всяком случае, — сказал Сэм. — Ладно. Пока. Это натолкнуло меня на другую мысль. Мысль, совершенно мне не понравившуюся, но которую я никак не мог перестать ковырять, как болячку. — И когда ты планируешь уехать? — Я попытался произнести это небрежно, но все равно слышал бешеный стук своего сердца. Сэм коснулся моей руки. — Пока не планирую, — мягко ответил он. И я смог только кивнуть. «Пока». Когда Тимми и Сэм уедут, здесь будет очень одиноко, ведь останемся только я, Тампер и призрак, слоняющиеся по территории и старающиеся не сталкиваться друг с другом. Сэм прищурился, взглянув на солнце из-под ладони, вытер пот со лба, последний раз вдохнул аромат розового куста и повернулся ко мне, когда я сматывал и укладывал на металлическую полку на стене дома садовый шланг. — Ты должен перестать игнорировать происходящее, Джейсон. На мгновение показалось, что он имел в виду… — Нас? Ты имеешь в виду нас? Сэм добродушно улыбнулся, заметив обеспокоенное выражение на моем лице. — Нет, детка. Но об этом мы тоже скоро поговорим. Мне это не очень понравилось, поэтому я постарался пропустить его слова мимо ушей. — Ты говоришь о Тимми. — Да, пора бы поговорить с Тимми о том, что случилось позавчера. Думаю, он уже к этому готов. И похоже, ничуть не расстроен. Целую неделю никаких призрачных явлений и пугающих игр с ним. Или с нами. Хотелось бы услышать, почему он произнес той ночью некоторые слова. Про своего отца и тому подобное. Приходилось все время напоминать себе, что в этой ситуации для Сэма на кону стояло намного большее, чем для меня. Его брат пропал. Тимми уверен, что той ночью его навестил именно брат Сэма. Хотя я ни на секунду в это не поверил, все же считал справедливым позволить Сэму и дальше продолжать вести свое недоделанное расследование исчезновения Пола, куда бы оно не завело. Для него это было важно. Да и для меня тоже. Но у Сэма имелись более личные мотивы. — Хорошо, — я обнял Сэма у розового куста, не беспокоясь о том, что нас могут увидеть соседи или Тимми. Меня вообще ничего не волновало, кроме ощущения Сэма в моих объятиях. И его ответных объятий. — Тогда после ужина? — спросил он, и его голос соскользнул в тот хрипловатый тембр, что предвещал сексуальное пробуждение. Боже, меня просто завораживало, когда Сэм говорит так. Я кивнул, стараясь подавить желание. — Конечно. После ужина. Сэм с нежной благодарностью коснулся моих губ, и мое сердце чуть сбилось с ритма. Я осторожно схватил Сэма за волосы и удержал, отвечая поцелуй, переросший во взаимную улыбку. Улыбку на двоих. — Ты… — произнес я, отстраняясь и глядя в глаза Сэма, хотя даже не понимал, что хотел сказать дальше. А может, и знал. Но этот момент нарушило дребезжание оконного стекла. Не размыкая объятий, мы повернулись к дому. Тимми корчил рожи, расплющивал рот об стекло, облизывал его и чмокал, как донный обитатель большого аквариума. Водил губами туда-сюда по окну, оставляя слюнявые следы и отпечатки везде, где касался стекла. И при этом смеялся. Хохотал над нами, пока мы стояли, как дурачки, цепляясь друг за друга. Мелкий засранец. Я же только что вымыл эти окна. * * * * * На ужин Сэм приготовил шведские фрикадельки, и внезапно у меня появилась еще одна причина обожать этого парня. Он умел готовить. Тимми был впечатлен меньше. — Что это? — он указал на свою тарелку с таким видом, будто туда заполз скунс и там помер. — Обезьяньи слюни и козявки носорога, — похвастался Сэм, скромно хлопая ресницами. — По моему собственному рецепту. Тимми по-прежнему не выглядел особо заинтересованным. — Правда? — Он вытянул двумя пальцами из тарелки макаронину и предъявил нам для осмотра. — А это что? — Ганглий. — О. — Ага. Сопли носорога очень трудно достать. Носороги не любят ими делиться. А вот обезьяньи слюни и ганглии есть везде. Тимми потыкал вилкой в тарелку. — Хм-м. Мама никогда такого не делала. — Мама — лентяйка. К тому же, наверняка, паршиво готовит. Тимми фыркнул. — О-о, ты сказал «паршиво». Это лучше, чем говорит мама. — А что мама говорит? — Дерьмово. — Мило. Ешь давай уже, — велел ему Сэм. И мне заодно. Я подчинился. Тимми в конце концов тоже. Больше про список ингредиентов Сэма не было сказано ни слова. Вскоре кухня наполнилась звяканьем столовых приборов о фарфор, и, стоит признать, сопли носорога оказались просто восхитительными. Мы, как обычно, сидели втроем за кухонным столом. Так было проще, чем тащить все в столовую. К тому же, я решил, что тамошнему столу стоит дать пару дней проветриться. Никогда не угадаешь, какие половые патогены могли застрять в дереве с прошлой ночи. С ужином мы закончили. Пустые тарелки все еще стояли перед нами. Тимми допивал шоколадное молоко, а мы с Сэмом потягивали вино. С полными животами всем нам было лень даже думать о том, чтобы сдвинуться с места. По-прежнему нуждаясь в близости Тимми, Тампер дремала посреди стола на кухонном полотенце, как какая-то рождественская композиция. Сэм времени не терял, его ступня лежала на подъеме моей ноги под столом, но взгляд теплых карих глаз был устремлен на Тимми. Тот наконец это заметил и в упор уставился на дядю Сэма. — Наелся? — спросил Сэм. — Я много съел, — усмехнулся Тимми. — Знаю. Как и дядя Джейсон. Ты не разлюбишь своего дядю Джейсона, если он станет толстым и пухлым? — Не-а, — хихикнул Тимми. — А ты? Сэм слегка покраснел. — Посмотрим. — Ну спасибо, — простонал я им обоим, хотя наверняка и сам зарделся. В знак извинения за замечание про полноту Сэм провел босыми пальцами по моей ноге и снова сосредоточил внимание на Тимми, и мальчик, как всегда бесстрашный, ответил ему тем же. Сэм откашлялся, когда, видимо, пришла пора сказать то, что он хотел. — Ты помнишь ветер той ночью? — Ага, — оживился Тимми. — А мы можем делать так снова? — Не сейчас. Помнишь, ты сказал, кто устроил этот ветер? — Ага. У нас есть еще фруктовое мороженое на палочке? — Может быть. Проверю, через минуту. Кто, по-твоему, создал тот ветер? Ты помнишь? — Да. Это был папа. — Ты помнишь своего папу? — Нет. — Тогда откуда ты знаешь, что это был он? — Потому что он мне сказал. — Он с тобой говорил? — Да. Наверное, сегодня я буду вишневое. — Вишневое мороженое. Ты его получишь. Когда папа с тобой говорил, ты его видел? — Типа. — Что значит «типа»? — Он типа появляется и исчезает. — Тимми сделал паузу, как будто размышлял, как это лучше выразить словами. — Он выглядит типа волнистым. Как под водой. Но он тебе понравится. Он симпатичный. Похож на тебя. Сэм наклонился вперед. — Спасибо. Говоришь, он похож на меня? — Только выше, — кивнул Тимми. Сэм стрельнул в меня взглядом. — Он был. Пол был выше. Я решил задать собственный вопрос. — Тимми, когда папа с тобой говорил, что он тебе сказал? Тимми ненадолго задумался. — Он говорил про то, как я вырос. Назвал меня маленьким мужчиной. — Ты и есть маленький мужчина. А что еще он сказал? — Сказал, что хочет, чтобы я остался тут с тобой и Сэмом. — Он говорил обо мне и Сэме? Тимми кивнул. — А как же твоя мама? Разве о ней папа не говорил? Он не хочет, чтобы ты жил с мамой? Был ее мальчиком? Тимми пожал плечами, помрачнел, ему как будто стало неуютно. Мне показалось, что он больше не хочет разговаривать. Видимо, Сэм тоже это заметил. Он отодвинул стул и направился к двери. — Пойду схожу за мороженым. — Ура! — выкрикнул Тимми, хлопнув в ладоши. Тампер, даже не подумав проснуться, вильнула хвостом в ответ на его энтузиазм. Тампер была многозадачной. Пока Сэм ходил за мороженым к морозильной камере, установленной на веранде, я торопливо и шепотом спросил: — Папа был жив, когда ты его видел? Тимми снова пожал плечами. — Не знаю. Наверное. — Он живет тут, в доме, со мной? С нами? Он всегда здесь? Тимми кивнул, но как-то печально и нерешительно, как будто его что-то смутило в этом вопросе. — Он сказал, что не может уйти. Ему хочется выйти поиграть, но он не может. — Почему? — Двери не работают. — Хочешь сказать, что он заперт в доме? — Наверное. Когда мама вернется? — А что? Ты по ней соскучился? Тимми саркастически закатил глаза. — Нет. Вернувшийся с веранды Сэм рассмеялся. — Какой добрый ребенок, — пробормотал он, вручая Тимми его вишневое мороженое. Тимми не взял. — Сначала сними обертку. — О, извини, — сказал Сэм, выполняя требование. Но Тимми все равно не взял мороженое. — Вот тут есть кусочек льда. Я не люблю лед. Сэм закатил глаза. — Малыш, это все лед. Бери, или отдам собаке, если смогу вывести ее из старческой комы. Тимми забрал мороженое и, косясь на Сэма, соскреб ногтем клочок инея. Сунул фруктовый лед в рот, и через десять секунд его подбородок и рубашка покрылись красными пятнами, а по руке потекла струйка вишневой жидкости. Краски на пацане оказалось так много, что казалось, будто его обстреляли из артиллеристской пушки. — Папе нравится со мной играть, — прохлюпал Тимми. — Он сказал, что может выдуть меня через дымофод, если захочет. — Дымоход, — сказал я. — Это произносится как дымоход. А потом до меня дошло, что сказал Тимми. Как и до Сэма. Мы переглянулись. Не раздумывая, я поднял лицо к потолку и проорал: — Даже не думай выдувать его в дымоход! — Не веришь в призраков, да? — с улыбкой пробормотал Сэм. — С кем ты тогда разговариваешь? Тимми засмеялся. — Папа пошутил. Он не сделает мне больно. — Он тебе сам это сказал? — поинтересовался Сэм, опередив меня. — Нет, — ответил Тимми, зажмурившись, как будто у него снова замерзли мозги. — Я просто знаю. Папа меня любит. — Это он тебе сказал? — Угу. А где живут носороги? Вопрос был настолько неожиданным, что мы с Сэмом на мгновение пришли в замешательство. — А, в двух кварталах отсюда, — наконец сказал я. — Я так и думал, — заявил Тимми, хлюпая вишневым мороженым, точнее тем, что от него осталось. Палочка была почти голой. Тимми вдруг наклонил голову набок и уставился в никуда, как будто прислушиваясь к только ему слышимому звуку. Что, судя по всему, так и было, потому что секунду спустя он воскликнул: — Это мама! Мы с Сэмом подпрыгнули. — Что? Где? Тимми ткнул липким красным пальцем в мой новенький сотовый телефон, лежавший рядом со мной на столе. — Там. Мы уставились на телефон… И он зазвонил! Мы с Сэмом снова дернулись. Кто бы это мог быть? Сэм смотрел на Тимми, как будто никогда в жизни не видел ничего более интересного. — Как ты… Но не успел Сэм закончить вопрос, Тимми вытащил изо рта палочку от мороженого и расплылся в улыбке. — Смотри! Папа тоже там! Видишь его? Я неуклюже вскочил и повернулся на 360 градусов, но никого, кроме нас троих, не увидел. Сэм совершил нелепый жест, наклонившись и заглянув под стол. Я чуть не засмеялся. И ключевое слово тут — «почти». Когда телефон снова зазвонил, я его проигнорировал. — Где он? — одновременно спросили мы с Сэмом. — Где папа? Тимми показал на печь. — Там. — И добавил: — Ой-ой. — Ой-ой? Что еще за «ой-ой»? — возмутился Сэм, глаза у него были круглыми, как мячи для гольфа. Ему явно не понравилось это ойканье. Мне тоже. Мы уже сталкивались раньше с этим «ой-ой». Мы повернулись к мальчику, и в тот же момент улыбка Тимми опала, как последний зимний листок. — Папа сердится, — сообщил он и, съежившись на стуле, натянул на голову салфетку. Темпер, вроде бы, наконец поняла, что происходит. Стуча когтями, она с трудом поднялась на лапы и заозиралась. Оскалив зубы, собака зарычала в сторону плиты, и тогда Тимми схватил ее за заднюю лапу, как за куриную ножку, и подтащил к себе, чтобы тоже накрыть салфеткой. Вместе они лежали на столе, сгорбившись под салфеткой и не двигая не единым мускулом. Я начал подумывать, а не залезть ли и мне к ним. Телефон зазвонил третий раз. — Я ничего не вижу, — недоуменно сказал Сэм. Как будто я не был озадачен. — Я тоже. Мы с ним облегченно засмеялись, решив, что нас только что обманул четырехлетний ребенок. Я уже собрался протянуть руку и ответить на звонок, когда из всех четырех конфорок с воем вырвалось пламя. Оно ревело, потрескивало и взметалось до потолка. Я схватился за сердце, как раз когда Сэм вцепился мне в руку. — Господи боже! — До сих пор не знаю, кто из нас это сказал. Я или Сэм. Я ощущал жар этих четырех пламенных столбов на другом конце кухни, видел отражение красных полос в десятке бытовых приборов. Казалось, пламя нас окружало со всех сторон, но, само собой, это было не так. Зато, черт возьми, оно рвалось из плиты. Я и Сэм, кажется, пришли в себя одновременно. Он сдернул Тимми со стула, так сильно толкнув стол бедром, что стакан Тимми с молоком свалился на пол и разбился. Я схватил Тампер со стола, и мы вместе отступили к стене, как можно дальше от жара. Но стоило нам отойти, и пиротехнические эффекты тут же закончились. Пф-ф-ф! Вот так просто, раз — и пламя погасло. Четыре огненных столбы исчезли с той же скоростью, как и возникли, и как только это произошло, четыре металлические решетки с грохотом упали на свои места. И в этот момент телефон зазвонил снова. Тимми сидел на руках у Сэма, но, судя по всему, не чувствовал себя в безопасности. Засунув в рот палец, он крепко зажмурился, будто пытался отгородиться от всего происходящего. И я его вполне понимал. — Мне ответить? — спросил я у Сэма, сердито глядя на телефон. Рта Сэма я не видел, потому что он зарылся лицом в волосы Тимми, но услышал его ответ. — Да мне, блядь, откуда знать. Тимми отрыл глаза и заявил: — О-о, а вот это очень плохое слово. Сэм пожал плечами. — Ну, да. Иногда только такие слова и подходят. Дрожащими пальцами я взял телефон и уставился на экран. Там действительно отобразился номер Салли. Я поднял глаза и сердито посмотрел на плиту, гадая, что еще может случиться, если я отвечу на звонок сестры. Мне почти послышалось зловещее урчание из духовки, но, скорее всего, это было мое проклятое воображение. Я переводил взгляд туда-сюда, с плиты на телефон и обратно. Когда телефон зазвонил снова, я ткнул в кнопку отключения. К черту все. Помедлив пару секунд, я выключил телефон совсем. Я не хотел, чтобы он снова зазвонил. Не сегодня вечером. Возможно, никогда. — Пока, — сказал Тимми, широко распахнутыми глазами глядя на плиту. — Пока-пока, — повторил он и с улыбкой помахал. Папа, по-видимому, ушел. * * * * * — Эта странная фигня происходит все чаще и чаще. Теперь у меня подпалины на кухонном потолке. Дальше что? На заднем дворе из земли полезут гробы? С пустыря набегут банши и гоблины? Голова Линды Блэр окажется в ящике для носков? Скажи мне, Сэм. Что дальше-то, черт возьми? Сэм наклонился и взъерошил мои волосы. — А дальше у нас будет секс. От этого я воспрянул духом. — О, ну, тогда все не так уж плохо. Думаю, я справлюсь с этим. — Ты такой романтик, — прищурившись, сказал Сэм. Мы лежали в кровати. Я все еще в домашних шортах, а Сэм в желтых шортах с петухами. — Ну и когда нам предстоит заняться этим самым мифическим сексом? Определенно, не сегодня. — Да уж, — проворчал Сэм. — Не сегодня. Мы оба посмотрели на Тимми. Он лежал между нами, занимая половину постели. Мы побоялись оставлять Тимми в одиночестве после произошедшего на кухне, и, не решившись уложить мальчика в его кровать, принесли в свою. Тампер тоже. Ребенок и собака развалились вольготно, а мы с Сэмом жались по краям двуспального ортопедического матраса на приличном расстоянии друг от друга. Сегодня Тимми был одет в пижаму с Губкой Бобом Квадратные Штаны. Мне же больше нравились космические ракеты. Я взглянул на часы. Ровно полночь. Протянутая через Тимми рука все еще ерошила мои волосы. Голос Сэма звучал лениво, возможно, даже с примесью веселья, хотя на лице у него никакой радости не наблюдалось. — Ты начинаешь верить, что в твоем доме завелся призрак. Я чувствую. Наконец-то до тебя стало доходить. Я не стал спорить. — Меня больше беспокоит другое. — И что же? — Ты сам знаешь, — ответил я, потому что не мог себя заставить произнести это вслух. Поэтому Сэм сказал это за меня. — Ты не можешь больше отрицать, что в твоем доме есть призрак. Но если Тимми прав, то это призрак его отца. Моего брата. А если его отец и мой брат стал призраком, значит, он должен быть мертв. Я ничего не упустил? — Упустил. Кучу всего. — Например. — Например, если Пол мертв, как он оказался здесь? И если он мертв, то почему поселился именно в моем доме? Он точно умер не здесь. — Откуда ты знаешь? — Ну, мы бы об этом услышали, тебе не кажется? — От кого? Я был не в настроении для увиливаний. Дурачиться, да. Ходить вокруг да около? Нет. — Выкладывай, Сэм. Что именно ты пытаешься сказать? Сэм всмотрелся в лицо Тимми, чтобы убедиться, что тот спит. Я тоже внимательно посмотрел. Нас обоих удивило, что ребенок, переживший все это, спит как младенец. Я был практически уверен, что не смогу спать до самого осеннего равноденствия. Убедившись, что мальчик действительно спит, а не притворяется, Сэм прошептал: — Ты прекрасно понимаешь, что я пытаюсь сказать, Джейсон. Не можешь же ты быть таким тупицей. — Ладно, — вздохнул я. — Просто не хочется быть первым, кто это скажет. — Что скажет? — Сам знаешь. И не пытайся меня обдурить. Только Тимми достаточно умен, чтобы регулярно это проворачивать. И тогда Сэм задал вопрос, который я не ожидал услышать: — Насколько хорошо ты знаешь свою сестру? Я выпрямился на кровати и вытаращился на Сэма поверх Тимми и Тампер. Он лежал и смотрел на меня с невинным выражением лица, ничуть меня не обманувшим. На самом деле в нем не было ничего невинного. Вот совсем. Любое веселье по поводу сложившейся ситуации, что еще могло задержаться в моей голове, выдуло в окно прежде, чем я успел даже стиснуть зубы. — Ты думаешь, что твоего брата убила Салли. — Я такого не говорил. — Да нет, сказал. Еще пару секунд в упор посмотрев на Сэма, я потянулся и выключил прикроватную лампу. В темноте я повернулся спиной ко всем: Сэму, Тимми, собаке. Ко всем своим страхам. Я потыкал кулаком подушку, пытаясь придать ей нужную форму, и как только это более-менее удалось, сказал: — Спи, Сэм. — Извини, — прошептал Сэм. — Все нормально, — вдохнул я. — Просто спи. Мы погрузились в тревожное молчание. Тимми и Тампер похрюкивали, храпели и ворочались между нами, а я, находясь в полнейшем смятении, пытался осмыслить происходящее; до утра еще было полно времени. Именно в ту бесконечно долгую ночь я понял, что влюбился в Сэма. Ну отлично. Теперь, когда он уйдет, мне придется еще и с разбитым сердцем справляться, помимо всего прочего.