Призрак

— Ай, — вякнул я и, чтобы отвлечься от боли, которую причинял мне Сэм, вытирая горстью салфеток текущую кровь, спросил: — Ты постоянно меня чинишь. Интересно, почему? — Наверное, потому что ты не знаешь, когда следует увернуться. — Сэм скривился сильнее меня, когда я сощурился, наблюдая за очередной попыткой остановить кровотечение из моей бедной избитой грудины. — Извини, но он здорово тебя ударил. Ты только подумай, моего парня избил четырехлетний ребенок. Запрокинь голову. — Я? — спросил я со слегка сбившимся дыханием, запрокидывая голову. — Что ты? Избит? — Нет. Твой парень. Сэм прекратил свое занятие и дождался, когда я открою глаза и посмотрю на него. — Джейсон, мы спим вместе уже три недели. Мне нравится быть рядом с тобой. Я просто обожаю заниматься с тобой сексом. И когда я думаю о тебе, внутри у меня появляется какое-то странное ощущение. Я почувствовал, как на глаза навернулись слезы, и на этот раз не от боли. Я представил, как по моему лицу расползается удивленное выражение. — У тебя внутри странное ощущение, когда ты думаешь обо мне? Судя по нежному взгляду Сэма, мое удивление оказалось совсем недалеко от истины. — Да, — он осторожно промокнул мой нос. — И вряд ли это ленточный червь. А что чувствуешь ты, думая обо мне? — Не уверен. Кажется, я все время о тебе думаю. Сэм улыбнулся и перестал мучить мой бедный нос. — Правда? — Ага. И мне тоже нравится быть рядом с тобой. — А что насчет той части про секс? — спросил он. Я притянул его ладонь к своему паху и водрузил ее на довольно внушительный (если так можно говорить о себе) стояк. Почувствовав его под рукой, Сэм широко распахнул глаза. — Со мной такое случается всякий раз, когда ты находишься в пяти метрах от меня, Сэм. Даже когда я ранен. Как сейчас. Сэм с трудом сдержал улыбку. — Ну, это ненормально. У раненых людей обычно эрекции не бывает. — Ну конечно. Мы оба оглянулись на скрип кроватной пружины. Звук донеся из радионяни, стоявшей на кухонном столе. Мы замерли, прислушиваясь к остальным звукам, но, кроме тихого дыхания Тимми и не такого уж тихого храпа Тампер, ничего больше не услышали. Руки Тимми мы обработали антисептиком и заклеили пластырем. Он перенес процедуру куда более стоически, чем я сейчас. Если мальчик смог уснуть, значит, руки у него больше не болели. Это было облегчением. Мы с Сэмом снова повернулись друг к другу. Я дождался, когда наши взгляды и мысли сосредоточатся только на нас двоих. Ни Тимми, ни Тампер, ни все время мешающего надоедливого призрака. Я откашлялся. — Помнишь то, что ты сказал мне сегодня днем? На губах Сэма заиграла легкая улыбка. — Да, Джейсон. Я помню. Сердце замерло в груди. — Я… Я подумал, что буду не против, если ты скажешь это снова. — А ты бы хотел? — взгляд Сэма стал заботливым и добрым. В нем не было насмешки. Он не играл со мной. Говорил от всего сердца. Я видел это в теплоте его глаз и в том, как он со вниманием склонил голову. — Да, — выдавил я. — Пожалуйста, скажи это еще раз. Сэм протянул руку и приложил теплую ладонь к моей щеке. Другой откинул с лица волосы и придвинул стул чуть ближе, полностью сосредоточившись на мне. Большим пальцем он провел по моим губам, кончики других пальцев нежно и тепло коснулись уха. — Я с ума по тебе схожу, — сказал он. — Боже помоги, я без ума от тебя. Я хочу быть с тобой все время. Иногда просыпаюсь среди ночи, и просто от мысли, что ты лежишь рядом, сердце начинает трепетать. Когда это случилось впервые, я решил, что у меня инсульт или что-то такое. Но теперь я знаю, что это просто… Ну… Любовь. Все это означает быть влюбленным. Теперь я это знаю. И мне нравится это чувство, Джейсон. Очень нравится. Никогда раньше я не испытывал ничего подобного. Не так, как сейчас. Я лишился дара речи, глядя на него и слушая. Захотелось лучше почувствовать тепло ладони на коже, и я прижался щекой к его руке. Сидящий напротив Сэм был таким красивым, наши колени соприкасались, лицо его было мрачным и искренним, почти размытым из-за плескавшихся в моих глазах слез. Пульс отдавался в голове, бедное сердце работало на пределе возможностей из-за бушующих эмоций. Я надеялся, что мой мотор переживет этот прилив. У меня было предчувствие, что он мне еще пригодится. — Скажи что-нибудь, — выдохнул Сэм. — Расскажи, о чем думаешь. Я наклонился и обхватил его руками. Прижался губами к шее и закрыл глаза, когда он обнял меня в ответ. Слова дались мне легче, чем когда-либо. — Я тоже без ума от тебя, Сэм. Кажется, я понял это с того самого дня, когда ты приехал. — Сильные руки притянули меня ближе, и я почувствовал, как его сердце колотится рядом с моим. Сладкое и теплое дыхание касалось лица. — Когда мы первый раз занялись любовью, я понял, что пропал. В твоих руках я превращаюсь в пластилин, ты это понимаешь? Я стану таким, как ты захочешь. Что бы ты ни попросил, я это сделаю. Никогда раньше так себя не чувствовал. Не знаю, как буду жить, когда ты… — Когда я что? — мягко спросил Сэм. — Когда я что, Джейсон? А эти слова оказались самыми трудным из тех, что я когда-либо произносил. — Когда ты уйдешь. Сэм прижался и запустил руку мне в волосы, и я почувствовал, что он улыбнулся. Потерся щекой, чуть царапнув щетиной, потому что не хотел бриться. Я вдыхал аромат его жара. Вдыхал и не мог насытиться. Все время хотелось большего. И тогда он сказал то, что я никогда не смогу забыть. — Никуда я не денусь. Я уже сообщил родителям, что переезжаю в Сан-Диего. Если ты меня не хочешь, то я буду надоедать до тех пор, пока не захочешь. Рано или поздно тебе придется уступить. При желании я могу быть довольно упрямым. Но, может, мне и не придется всего этого делать. Может, ты уже готов ответить мне взаимностью. — В его словах звучала надежда, а еще мне показалось, что чуть ли не молитва. Если это и была молитва, то моя собственная. И Сэм только что ответил на нее. — Я согласен, Сэм. На самом деле, я уже пропал. Не хочу, чтобы ты просто жил в том же городе, что и я. Это было бы невыносимо. Я хочу, чтобы ты жил здесь, со мной. Впервые в его глазах погасло беспокойство. Он отстранился, чтобы заглянуть мне в лицо. — Знаешь, я приехал сюда не для того, чтобы влюбляться, а совершенно по другой причине. Я кивнул. — Ты приехал выяснить, что произошло с твоим братом. — Да. И теперь я думаю, что знаю. — Нет, не знаешь. Ты ошибаешься. Я в курсе, что ты думаешь, и ты не прав. Сэм печально улыбнулся. — Надеюсь на это. Ты позволишь мне хотя бы попытаться узнать правду? Ты же не станешь мне препятствовать? Был ли я готов позволить Сэму выяснить правду об исчезновении брата? Какой бы эта правда ни оказалась? Мне нужна была секунда, чтобы подумать. Но только секунда. Ради Тимми я мог принять только одно решение. В глубине души я знал, что это правда. Как бы все ни обернулось, Тимми важнее всего и всех. — Конечно, — сказал я. — Ради мальчика мы должны узнать, что на самом деле случилось с его отцом. Мы обязаны ему… Правдой. Какой бы они ни была. Взгляд Сэма скользнул к потолку, туда, где на втором этаже мирно и спокойно спал Тимми, а рядом дремал его лучший друг, Тампер. В трех метрах над нашими головами. После всего, что с ним случилось, я был просто поражен, что мальчик вообще смог уснуть. Но восстановительные способности четырехлетнего ребенка, должно быть, серьезно превосходят способности взрослого. Сэм еще какое-то время смотрел в потолок, а когда заговорил, голос его звучал печально. — Думаю, Тимми уже знает, что произошло, Джейсон. Я посмотрел туда же, куда и Сэм, и то, что совсем недавно было сердцем, полным любви и счастья, в одно мгновение превратилось в комок страха. И ужаса. — Да, — согласился я. — Боюсь, что он знает. * * * * * Несмотря на происходящее вокруг, мы с Сэмом нашли способ уединиться. Нам пришлось. Голые и возбужденные мы лежали в объятиях друг друга на моей кровати. Дверь в спальню была заперта. Свет горел. Тимми с Тампер по-прежнему крепко спали в детской комнате в конце коридора. Их нежные звуки я слышал через радионяню на тумбочке. Я уже начал к этому привыкать, и мне нравилось засыпать под мягкий, детский храп Тимми. И теперь я задавался вопросом, как смогу спать, когда Тимми здесь не будет. Но, возможно, Сэм меня отвлечет. Теплые руки гладили мою спину, притягивая к Сэму все ближе и ближе. Я почувствовал, как его пальцы поиграли с островком волос в основании позвоночника, чуть выше ягодиц. Похоже, ему очень нравилось это место. Мои руки были заняты тем же: одна разминала стройные бедра Сэма, другая комфортно покоилась на его упругой маленькой заднице. Указательный палец невинно сунулся в складку между ягодиц и просто лежал там, удобно и уютно. Я был слишком поглощен разговором, чтобы по-настоящему вторгаться куда-либо. Иногда слова значат больше, чем действия. Хотя мы оба понимали, что события развивались стремительно. Я улыбнулся при этой мысли. — Ты уволился с работы в Тусоне? — спросил я. Сэм вздохнул. — Нет еще. Завтра, наверное. — Ладно. Мы уперлись друг в друга лбами, и его губы нежно коснулись моего носа. — Ай, — сказал я, вызвав у Сэма улыбку. — Твоя сестра будет в ярости из-за того, что ты меня впустил. — Знаю, — простонал я. — Ей придется это пережить. — Представив лицо сестры, я вспомнил, как она выглядела в детстве, и наши постоянные ссоры. — Ты же не веришь, что Салли причинила вред твоему брату? Не можешь верить, что она… — Я не смог закончить предложение. Просто не смог. Слова казались чуждыми, слишком… Нелепыми. Сэм, судя по всему, тоже не был в восторге от услышанного. — Я не знаю, что думать. Нет, наверное, не верю. Но других теорий пока не слышал, а ты? — Сэм чуть отодвинулся, ровно настолько, чтобы мы могли смотреть друг другу в лицо. — Но я знаю одно, Джейсон. Пол не бросил бы свою семью. Жену, сына. Наших родителей. Меня. Он бы никогда так не поступил. Такой холодной жестокости в нем не было. Не было, и все. — Знаю, знаю, — успокаивающе сказал я, притягивая Сэма обратно к себе и крепко прижимая. — Думаю, я тоже никогда по-настоящему в это не верил. Но когда ты поймешь, что ошибался насчет Салли, я бы хотел услышать, как ты скажешь это вслух. Хорошо? — Да, — кивнул Сэм. — С удовольствием сделаю это. — Ну и ладно. Мы полежали в воцарившейся тишине. Отгоняя злые мысли, я снова наслаждался удивительными ощущениями тела Сэма. Наши напряженные члены касались друг друга, твердые колени и бедра Сэма плотно и уютно прижимались к моим, волосы на ногах шуршали и мягко похрустывали. Сексуально, чертовски сексуально. Я закрывал глаза, сосредотачиваясь на том, как чудесно держать в объятиях Сэма, а его губы касались моих, ресницы щекотали мои веки. Кончик его языка скользнул по моему рту, и я приоткрыл губы, впуская. Словно не в силах больше сдерживаться, Сэм выгнул спину, сильнее прижимаясь членом. Я вздрогнул от этого ощущения, от непреодолимого желания быть ближе. Ребро его ладони скользнуло между моими ягодицами. Я поджал ногу, раскрываясь шире, и Сэм кончиком пальца провел по анусу, тут же убрал и сунул в рот, чтобы увлажнить. Мокрый палец вернулся на прежнее место, и, используя слюну в качестве смазки, он очень нежно и ласково принялся поглаживать отверстие кругами, дразня и улыбаясь, когда я вздрагивал от наслаждения. Я просунул между нами руку и обхватил пальцами его набухший и жаждущий член. Я сжал кулак, и Сэм сильнее вонзился в него. Я провел пальцами по щели и размазал по головке найденную там каплю влаги. Настала его очередь содрогнуться. Сэм усилил нажатие пальца к моему входу, и я втянул воздух. — Да, — прошептал я. Сэм снова убрал палец, облизал и вернул к отверстию, почти сразу проникнув внутрь. Я ахнул от райского ощущения. Он приник к моему рту, одновременно погружая палец глубже. Нежно, очень аккуратно и медленно ввел его до конца. Неторопливо и почти томно начал двигать пальцем. Внутрь и наружу. Я выгнул спину и раскрыл губы навстречу поцелую, теперь уже проникая языком в рот Сэма. Пробуя на вкус, впитывая, пока палец все быстрее приближал меня к той точке, где я знал, что только одно может сделать меня еще счастливее. — Трахни меня, Сэм, — пробормотал я ему в рот. — Трахни меня. Пожалуйста. Я открыл глаза и взглянул на него, на лицо, покрасневшее от возбуждения, на влажно блестящие от поцелуя губы. Сэм вытащил из-под меня вторую руку и добился, чтобы я лег лицом вниз. Встав на колени и все еще держа палец глубоко внутри меня и продолжая им двигать, он провел губами вниз вдоль позвоночника. Я уткнулся в подушку лицом и полностью отдался переполнявшим меня чувствам. Мне так сильно хотелось, чтобы он оказался внутри меня целиком, что тихо всхлипнул, даже не успев осознать, что это произойдет. Когда его губы прижались к островку волосков у основания позвоночника, я улыбнулся. Язык Сэма соскользнул оттуда к ягодичной складке, я приподнял бедра ровно настолько, чтобы дать понять, насколько ему там рады. Сэм вынул палец и заменил его горячим, жадным языком, и я вскрикнул, вцепившись в простыни и шире раздвинув ноги. Прикосновение губ к моей заднице было самым невероятным ощущением, которое я когда-либо испытывал. Сэм лизал, целовал и причмокивал, обволакивая мое отверстие, пока я чуть не взлетел над кроватью. Затем он медленно ввел внутрь два пальца и погрузил до самого основания, и я больше не смог терпеть. Не поворачивая головы, я пошарил в ящике прикроватной тумбочки, вытащил оттуда горсть презервативов и бросил через плечо. — Знаешь, я вообще-то не Супермен, — рассмеялся Сэм. — Одного достаточно. Смазка есть? Я нашел тюбик и тоже перекинул через плечо. — О, господи, Сэм, поторопись. — Теперь я стоял, задрав зад и ожидая того, что, как я знал, должно было произойти, возбудившись настолько, что пришлось сжать член в кулаке. Сэм, судя по всему, тоже не хотел терять времени. Я услышал, как порвалась фольга, а затем наступила напряженная тишина, пока, как я предположил, он надевал резинку, а следом почувствовал прохладу смазки, растекшейся по анусу. Сэм размазал ее большим пальцем и снова погрузил два пальца, вырывая у меня стон. Я ощутил сотрясение кровати, когда Сэм встал позади меня на колени, именно там, где я хотел. Сильные руки взяли мои ноги и развели в стороны. Я услышал, как он пробормотал: «Как красиво», и тут же прочнее расположил свои волосатые ноги между моими. Он склонился надо мной, прижался губами к затылку и прошептал: — Готов, детка? Говорить я не мог, только кивать. Протянув назад руку, я схватил его за бедро, притягивая ближе. Умоляя. В тот же миг я почувствовал, как упругая головка его члена прижалась ко входу, и, когда губы Сэма нашли мое ухо и начали посасывать, как леденец, я расслабил сфинктер и принял Сэма внутрь. Хорошо смазанный член скользнул в меня плавным движением, и, не успел я вскрикнуть, вошел до самого корня. Сэм прижался и замер надо мной, давая время привыкнуть к длине и толщине. Его член оставался неподвижным и твердым, как камень, пока я не сделал первый шаг. Я качнул бедрами, отстраняясь, а затем снова прижимаясь к нему, толкнулся назад, и он начал медленно отвечать своими движениями. — О, да, Сэм. Трахни меня. — Я люблю тебя, — прошептал он мне на ухо. — Твоя задница просто восхитительна. Я кивнул, снова лишившись дара речи. Его член заполнил меня до краев. Появилось ощущение, что Сэм пронзил меня насквозь. Ноги у меня дрожали, а его рот продолжал дразнить мое ухо, пока я двигал бедрами все быстрее, отодвигаясь и подаваясь назад, чтобы насадиться на его член, как ножны, а Сэм вонзался в меня так глубоко, как только мог. Движения Сэма становились все более неистовыми. Я все еще стоял на коленях, уперевшись в изголовье головой и шлепаясь задницей по его промежности, а его руки стискивали мои бедра и удерживали на месте. Кровать скрипела. Мой собственный член был горячим, твердым, истекающим соком, как неисправный кран. Я пока не хотел кончать, но мне не хватало силы воли, чтобы перестать двигаться, пока Сэм трахал меня все сильнее и быстрее. Внезапно он остановился, замер неподвижно, полностью погрузив в меня член. Очень медленно вытащил его, оставив только головку, а затем лениво скользнул обратно сквозь мышечное кольцо, пока я не почувствовал кожей касание лобковых волос. Он медленно повторил движение, наружу, внутрь. Снова, снова и снова. — Кончи для меня, — прошептал он мне в ухо, — пока я внутри. Погладь себя, Джейсон. Кончи для меня. — Он просунул руку и обхватил мои яйца, продолжая медленно скользить членом туда и обратно. Когда его пальцы коснулись основания моего члена, я впился зубами в подушку и взвыл. Пальцы скользнули вверх по моему стволу и обхватили головку. Сэм сжал ее всего раз, и я вдруг понял, что все кончено. Я вскрикнул, когда хлынула сперма, покрыв руку Сэма и заполнив кулак. Струя за струей горячее семя вырывалось из меня, а он ласкал, сжимал, дразнил, пока не пролилась последняя капля. И только тогда его член снова начал двигаться внутри меня. Залитая спермой рука поднялась к моему лицу и прижалась к губам. Изо всех сил вонзив член, Сэм сунул пальцы мне в рот, и тогда я попробовал свое семя на вкус. Сладкое на языке. Сладкое и густое. В этот момент Сэм вынул член и перевернул меня на спину. Прополз вверх и, когда его мошонка оказалась у меня на груди, сорвал презерватив и сжал член в кулаке. Я протянул руку и погладил его грудь, и, когда коснулся соска, Сэм кончил. Я умолял дать мне то, что он предлагал, и Сэм расположился так, чтобы его сперма пролилась мне на лицо. На губы, на волосы, на щеку. Кончая, он ласкал свой член и все время держал меня за подбородок, скользя головкой по моему лицу, и его сперма растекалась по коже. Я поднял взгляд и увидел, что Сэм склонился надо мной. С закрытыми глазами, запрокинутой головой, напряженными сухожилиями шеи. Через несколько секунд он поднял веки и посмотрел на меня сверху вниз. Слабо улыбнулся, и от этой улыбки мне пробрала дрожь. Сэм рухнул на меня и прижался губами к моим. Я обнял его и крепко прижал. — Спасибо, — пробормотал он в поцелуе. И я улыбнулся, лежа под ним. Наши лица были перемазаны спермой, а сердца понемногу замедляли свой ритм. — Думаю, простыни пора постирать, — сказал Сэм. — И, может, даже принять душ. Что скажешь? Я засмеялся. Сэм. Мой Сэм. * * * * * Было субботнее утро. Тимми ел хлопья с яичницей и смотрел классические мультфильмы на маленьком портативном телевизоре, который я держал на кухне. После каждого куска он откладывал ложку, потому что даже два дня спустя после того, как он пытался пробить клюшкой своего отца кирпичную стену, у него все еще болели руки. Волосы мальчика были сострижены практически под ноль. Таким единственно возможным способом парикмахер мог исправить ущерб, который Тимми нанес своей голове при помощи моего триммера для бакенбардов. Поскольку короткая стрижка сделала уши мальчика похожими на паруса, я начал понимать, почему Салли настаивала на том, чтобы сын носил длинные волосы. Парикмахер извинился перед нами за то, что сделал мальчика похожим на Добби, домашнего эльфа из фильма про Гарри Поттера, и от этого рассмеялся даже Тимми. Он счел это прекрасным, потому что обожал Добби. Мы с Сэмом сидели на диване в гостиной, откуда могли наблюдать за Тимми и при этом разговаривать так, чтобы нашу тихую беседу не было слышно. Мы пили кофе, и рука Сэма лежала на моем колене. Моя свободная рука покоилась поверх руки Сэма. Я наслаждался любовью и был уверен, что Сэм тоже, но в тот момент у нас имелись другие темы для обсуждения. Сэм пытался убедить меня в том, в чем был уверен сам. Боюсь, бедолаге пришлось изрядно потрудиться. Я не собирался сдаваться без боя. — Тебе придется согласиться, — попытался он снова, — что в твоем доме обитает привидение. — Может быть. Он сердито уставился на меня, а я демонстративно съежился, словно раб, пытающийся избежать удара кнутом хозяина. Сэм не проявил никакого веселья, и я капитулировал. — Ладно. Хорошо. Да, кажется, в моем доме завелся призрак. — И ты должен признать, что, судя по всему, это призрак моего брата. Иначе зачем бы Тимми постоянно называть его папой? И почему призрак проявил себя только месяц назад, в тот момент, как сюда приехал Тимми? С фактами спорить было трудно, но я старался изо всех сил. Мне не нравилось, куда сворачивал разговор. — Полагаю, так, — неохотно ответил я. — Боже, какой же ты упрямый, — усмехнулся Сэм. — Ты полагаешь? Джейсон, призрак дал о себе знать, потому что вон там сидит его сын, уплетает шоколадные хлопья и смотрит мультики про Багза Банни. Ты должен поверить, иначе все остальное не будет иметь никакого смысла. — Ну… Сэм помахал рукой перед лицом, будто отгоняя муху. — Так, дальше. Еще ты должен признать, что когда призрак общается с Тимми наедине, то делает это так, чтобы мальчику это доставляло удовольствие. Ветер в комнате Тимми тому подтверждение. Как будто они играли. Да? Думаю, призрак даже свет в подвале выключил, как ты рассказывал, чтобы напугать тебя и развлечь таким образом Тимми. — По-видимому. Сэм отдернул руку и раздраженно провел по своему лицу. Почти как Мо Говард из «Трех балбесов» перед тем, как Кёрли ткнул пальцем ему в глаз. Я сдержал смешок. Он снова опустил руку на мое колено и повернулся с новым запасом терпения. Во всяком случае, мне показалось, что терпения. Хотя, возможно, это было зарождающееся желание убивать. Кто знает? Абсолютная решимость сохранять спокойствие и не сшибать меня с ног, что, скорее всего, было первоначальным выбором, придавали его лицу вид святого. Этот человек был просто невероятным. Я бы уже давно схватился за огнестрел. — И наоборот, когда звонит Салли, призрак устраивает настоящую истерику. Ты согласен с этой оценкой? — Нет никаких эмпирических доказательств подобному поведению. — Как тогда расценивать визжащий телефон и столбы пламени, вырывающиеся из плиты? — Сбои в работе коммунальных служб? — Ты точно хочешь снова заниматься со мной сексом? — Да, — я моргнул. — И скоро. — Хорошо. Тогда постарайся сосредоточиться. Призрак явно ненавидит Салли. Почему, по-твоему? Может, потому что Салли сделала что-то, разозлившее призрака, пока он был жив? — Вовсе не обязательно это должно означать… — Не должно означать что, Джейсон? Хотелось бы услышать, как ты это произнесешь. — Ладно, Сэм, я скажу. Это вовсе не обязательно должно означать, что Салли сделала нашего призрака… Призраком. — У призрака есть имя, и тебе оно прекрасно известно. — Сэм сжал мою руку так сильно, что я дернулся, попытался вырваться, но он не пустил. — Его зовут Пол. И Пол теперь мертв, и по какой-то причине поселился в этом доме, и я готов поставить все свои деньги на то, что твоя сестра каким-то образом к этому причастна. Если она не убила его сама, значит, ей что-то известно. Она должна знать достаточно, чтобы по меньшей мере разозлить Пола тем, что ничего не сделала, чтобы привлечь убийцу к ответственности. Это если… — Если что? Сэм нахмурился, пронзив меня взглядом насквозь. — Если не убила его своими руками. Теперь и я нахмурился. — Как бы я ни любил тебя, Сэм, и как бы сильно меня не раздражала Салли, как бы сильно мне ни хотелось ее убить временами, я все же не хочу, чтобы ты называл мою сестру убийцей. Насколько я знаю, у нее и Пола был идеальный брак. У Салли не было ни единой причины убивать Пола. Мне кажется, если за кулисами их брака и происходили какие-то странности, то повинен в них Пол. В конце концов, несмотря на все твои косвенные доказательства, единственный известный нам факт — Пола больше здесь нет. Он. Оставил. Ее. Ты заявляешь, что он сделал это, потому что она его убила. Но где доказательства? Если в доме правда живет призрак, то единственная причина, по которой мы считаем его твоим братом — это то, что четырехлетний ребенок называет призрака папой. Тебе ни разу не приходило в голову, что Тимми может ошибаться? — Нет, — ответил Сэм. — Даже на секунду не приходило. — А как насчет того факта, что Тимми взбесился с клюшкой в руках, когда позвонила не Салли, а Джек? Ты должен признать, что Джек ко всему этому не имеет ни малейшего отношения. Сэм взял на заметку мой тактический прием. — По-видимому, — сказал он. — И кстати, — продолжил я, — что вообще побудило Тимми колотить клюшкой по стене? Он услышал за ней какие-то голоса? Из-за этого он так среагировал? С чего все началось? Ты находился в подвале вместе с ним. А я — нет. Что его спровоцировало? Сэм задумался. — Не уверен. В одну минуту он играл под лестницей, веселился, копался в хламе, а в следующую уже колотил по стене клюшкой, плакал и ругался как сумасшедший. Казалось, не было ничего, что могло его спровоцировать. Просто… Это случилось. — Тимми! — крикнул я в сторону кухни. — Зачем ты пытался разнести мою стену? Из-за чего ты рассердился? Тимми дождался перерыва в мультике, прежде чем ответить. С набитым хлопьями ртом он крикнул: — Папа хотел поиграть в хоккей, но не смог. Из-за этого ему стало грустно. Сэм вмешался, крикнув: — Получается, папа за той стеной? — Иногда, — ответил Тимми. — Иногда он бывает за другими стенами. О-о, это же Йоземит Сэм. Я похлопал Сэма по руке. Моего Сэма. Не Йоземита. — Оставь ребенка в покое. Пусть ест. Я получил ответ. Ему не стоит слышать ничего другого из нашего разговора. — Хорошо, — Сэм кивнул. Мы задумчиво помолчали. — Другими словами, — сказал Сэм, понизив голос, чтобы его не слышал Тимми, — Пол может оказаться в любой момент в любой части дома. Это нам, наверное, мало чем поможет. Как я и сказал, все это случайность. — Да ничто нам особо не помогает, — сказал я сквозь вопли и нытье Йоземита Сэма о подгоревшем печенье. — А как насчет эпизодов, происходящих во время звонков Салли? Тебе не кажется, что это всего лишь совпадение? Просто… Ну, как ты и сказал… Случайность? Сэм уставился на меня так, словно я был тюльпаном, внезапно вылезшим из-под земли. — Случайность? А давай проведем эксперимент, — предложил он. — Бери телефон и звони сестре. Прямо сейчас. Посмотрим, как отреагирует твой призрак. — Я бы предпочел этого не делать, — сказал я. — Почему? Боишься, что он спалит дом? — Нет. — Да, боишься. — Сэм ухмыльнулся. — Как и я. Я решил, что пора проверить блеф Сэма. — Если ты настолько уверен, что твоего брата убила Салли, может, тебе тогда стоит позвонить в полицию и рассказать им все? Посмотрим, как они отнесутся к твоей маленькой теории. Сэму, судя по всему, не понравилось мое предложение. Его шепот больше напоминал шипение. Раздраженное шипение. — Я не могу позвонить в полицию. У меня нет никаких доказательств. — Я так и сказал, Сэм. — Да, Джейсон. Ты так и сказал. Но я все еще считаю, что тут что-то произошло. Что-то… Неправильное. Потребовалось некоторое время, чтобы смириться с тем, что я согласен с его словами. Но так и было. С болью в сердце я наконец признался в этом. Самому себе и Сэму. — Знаю, детка. Тут что-то случилось. Что-то плохое. Не то, что ты думаешь, но что-то. Доказать это — совсем другой вопрос. Печаль Сэма совпадала с моей. — Но попробовать-то мы можем, правда? Нельзя же все просто бросить. — Нет, — я отвел взгляд, погружаясь в собственные мысли. О детстве. О семье. — Нет, мы не можем просто отпустить ситуацию. Сэм погладил меня по руке. — Прости, — сказал он, и я кивнул. Уже несколько минут меня терзал другой вопрос, и я решил его озвучить. Вывалить как грязное белье. — Все эти тихие разговоры, которые ты ведешь за дверью своей спальни, Сэм. Что это все значит? Полагаю, ты говоришь с родителями. В конце концов, поиски брата — это единственное дело, ради которого ты приехал в Сан-Диего. Верно? — Да. — Ты приехал по их поручению или по собственной инициативе? — Это было моим решением, но они не стали спорить. Они так же сильно, как и я хотят, чтобы загадка разрешилась. — Твои родители думают, что Салли убила их сына? Сэм перевел взгляд на Тимми, завывающего, как койот. Теперь он смотрел мультфильм про Дорожного Бегуна. — Они стараются в это не верить. Вера заставила бы их признать, что Пол мертв. А они к этому пока не готовы. Из телевизора на кухне раздался звук взрыва. Вайл И. Койот так и не научился обращаться со взрывчаткой. — Призраки привязываются к тому месту, где они умерли, — заметил Сэм, словно предоставляя мне право распоряжаться данной информацией по своему разумению. Я лишь усмехнулся. — Нет никаких доказательств существования призраков. Сэм покосился на меня. — Как ты тогда объяснишь, что у тебя тут есть один? Несколько мгновений до моего сознания пытался достучаться странный голос. Доносился он из кухни. Сэм, кажется, тоже вдруг обратил на него внимание. Мы одновременно повернули головы, чтобы посмотреть сквозь кухонную дверь. Тимми выбрался из-за стола и теперь стоял перед тридцатисантиметровым экраном. Он привстал на цыпочки, уцепившись за столешницу подбородком и кончиками пальцев, завороженно наблюдая за происходящим на экране. Ложка все еще торчала из его кулака. Тампер стояла возле его ног. Мы не могли рассмотреть, что показывал телевизор, потому что многострадальная стриженная голова Тимми загораживала обзор. Я затаил дыхание, прислушиваясь. Этот голос. Мне он был знаком. Но говорил он так, как я ни разу раньше не слышал. Темп речи был совершенно неправильным. Привычный гнусавый тембр стал ниже, голос глубже, тише. Он шептал как заговорщик. Я и Сэм двинулись одновременно. Осторожно поставили кружки на стол и поднялись на ноги. Бок о бок бесшумно направились к кухне. Рука Сэма лежала на моем плече, пальцы напряженно стискивали кожу, как будто он хотел меня остановить. Но мы продолжали идти. Не могли остановиться. У самой двери обзор стал лучше, и мы смогли присмотреться поверх головы Тимми. И увидели, на что смотрел мальчик. На Багза Банни. Пушистая мордочка почти целиком занимала экран. Позади, на заднем плане мелькали кадры мультика про Дорожного Бегуна, все еще беззвучно шедшего по телевизору. Багз что-то тихо шептал Тимми. Мне потребовалась минута на осознание того, что мультяшный персонаж шепчется с кем-то из реального мира, но, боже мой, ничего не поделать, именно это и происходило. Пока Багз, уставившись большими заячьими глазами на мальчика, что-то ему говорил, Тимми кивал, словно понимал все, что пытался сказать кролик. Абсолютная невозможность происходящего, похоже, ничуть не беспокоила Тимми. Он принимал все с непоколебимой верой и неподдельной детской наивностью. Это было больше, чем мог принять я. На самом деле, настала моя очередь изобразить растерянный жест Мо Говарда. Кажется, я сделал это дважды. Опешивший Сэм стоял рядом и шептал одно и то же: — Срань господня, срань господня, срань господня. Это было почти забавно. Но потом шепот кролика дошел до моего мозга, и внезапно это перестало быть смешным. — Сегодня ночью ложись спать в комнате дяди Сэма, — говорил Багз. — Ни в коем случае не возвращайся в свою комнату, Тимми. Там для тебя небезопасно. Обещай мне. Тимми кивнул, как будто каждый день разговаривал с персонажами мультипликационных фильмов. — Ладно. Я посплю в кровати Сэма. Эй, а где Элмер Фадд? Мне нравится Элмер. Багз проигнорировал вопрос. Вытащил откуда-то из-за края экрана морковку, откусил кусок, и его взгляд скользнул по макушке Тимми и остановился на нас с Сэмом. Голос Мэла Бланка произнес те самые слова, которые я и ожидал услышать. — В чем дело, Док? — спросил кролик. На его морде не было ни грамма веселья. Глаза оставались холодными, а голос почти обвиняющим. Находясь в прострации, я поднял руку в каком-то бессмысленном приветственном жесте — все происходило как в замедленной съемке, как будто я был под кайфом от успокоительных. — Э-э… Привет. — Срань господня, срань господня, — бормотал позади меня Сэм. Багз перевел взгляд с меня на Сэма и обратно. — Оберегай мальчика, — велел кролик. — Не пускай его в ту спальню. Пусть спит у Сэма. Не в твоей комнате, не в его комнате, а в комнате Сэма. Запри его там, если понадобится. — Э-э… Хорошо, — кивнул я. Сэм вдруг обрел голос. Он шагнул ближе к телевизору. Его рука все еще лежала у меня на плече, как будто ему требовался этот контакт, чтобы удержаться на плаву и сохранить остатки здравомыслия. — Пол? — сказал он дрожащим голосом. — Это ты? Кролик просто смотрел в ответ, шумно чавкая морковкой. Большие мультяшные глаза взглянули на Сэма, а потом вернулись ко мне. Усы дернулись. Через мгновение его взгляд снова упал на Тимми. — Заканчивай свой завтрак, — велел Багз, его пушистые щеки распухли, когда он одарил нас всех широкой улыбкой с торчащими зубами. — И будь милым со своими дядями. Им и так сейчас нелегко. Тимми тоненько рассмеялся. — Знаю. Они медленно соображают. Они любят друг друга. Может, в этом дело. — Может, и в этом, — кивнул Багз. — Знаешь, тебя они тоже любят. Теперь ты принадлежишь им. Не своди их с ума. Тимми снова захихикал. — Ты моя любимая кинозвезда, — сообщил мальчик. — Ой, ну что ты, малыш. — И морда Багза Банни медленно покрылась вишнево-красным свечением от шеи и выше. Из макушки вырос нарисованный фитиль, дымящийся и искрящийся, который сгорал до основания ушей. Когда фитиль исчез в крошечном облачке дыма, наступила минута тишины, прежде чем голова кролика выросла, как у рыбы-фугу, глаза вытаращились, а щеки раздулись. И так же быстро она уменьшилась до нормального кроличьего размера. На секунду глаза превратились в спирали, радостно вращающиеся в голове. Из ушей повалил дым. Затем он рассмеялся своим классическим заячьим смехом и откусил еще кусок моркови. — У тебя болит голова? Хочешь аспирина? — спросил Тимми с тревогой. — Черт, нет! — воскликнул Багз, жуя морковь и шлепая себя по голове большой белой лапой. — Это очень приятно! Ой. Мне нравится твоя прическа, Док. Ты немного похож на старину Элмера. — Отлично, — засмеялся Тимми, хлопая в ладоши. Но даже встреча лицом к лицу с самим мистером Банни не смогла надолго удержать его внимание. Он помахал на прощание и сказал: — Пойду поем. А то хлопья размокнут. — Он протопал обратно к столу, чтобы доесть завтрак, как будто ничего необычного не случилось. Багз проводил его взглядом, и снова посмотрел на нас с Сэмом. — Будьте осторожны, приятели. И держите Тимми подальше от его комнаты. — Почему? — спросил Сэм. Багз прищурился и, скривив рот, тихо зарычал. — Просто сделайте это. Ошарашенные и растерявшие все слова, мы с Сэмом только кивнули. — Ладно, — в унисон пробормотали мы. Ну прям Твидлди и Твидлдум. Выражение морды Багза смягчилось. Он подмигнул, дружелюбно помахал пальцем на прощание, совсем как Тимми, и исчез с веселым: «Ю-ху!» Звук в мультфильме с Дорожным Бегуном появился ровно в тот момент, когда Койот с наковальней в лапах пролетал сквозь кучевое облако, оставляя за собой пылевой след в форме койота и направляясь к пустынной равнине в миле под ним. Слопав еще ложку шоколадных хлопьев, Тимми захихикал, когда Койот приземлился с едва слышным, чуть глухим стуком. Сэм повернулся ко мне. Выражение его лица можно было бы внесли в словарь в качестве иллюстрации к слову «контузия». — Это что была за херня? — спросил он. Тимми повернулся к нам, улыбчивый и довольный. — Мне нравится этот канал. Есть еще какие-нибудь хлопья?