Призрак

Мы торчали в дверях, как коллекция разноразмерных пирожных, два больших и одно маленькое, покрытые глазурью из кирпичной пыли и пота, и молча смотрели на кухню. Но продолжалось это недолго. — Это добром не кончится, — наконец резюмировал Сэм. — Да пиздец, — согласился я, пока Тимми радостно извивался у меня на руках, пытаясь спуститься. — Я же говорил, что тебе не понравится, — Тимми прыснул со смеху, когда я поставил его на ноги перед собой. Обломки моего телефона были повсюду: раскиданы по кухонному столу, насыпаны в раковину, сверкали на кафельном полу по всему помещению, словно россыпь драгоценных камней, ниспосланных богами. Телефон не просто разбился. Он был практически аннигилирован. Казалось, что не осталось ни единого кусочка пластика, металла или микросхемы размером больше изюма. Я не смог бы уничтожить его надежнее, даже если воспользовался бы кувалдой или тремя динамитными шашками. Я был почти уверен, что услышал последний писк своего телефона. Отвернувшись от разрушений, я посмотрел вниз на задранное лицо Тимми. — Полагаю, это мама звонила, да? И папе это не понравилось? Тимми снова хихикнул, бросив мне в лицо мое же выражение. — Да пиздец. — Следи за языком, — рассеянно и в унисон сказали мы с Сэмом, и Тимми хватило совести прикинуться пристыженным. Сэм поставил Тампер у ног Тимми. Собака встряхнулась, создав облачко кирпичной пыли, и чихнула. Сэм поймал мой взгляд, и я с удивлением понял, что он тоже улыбается. — За две недели два уничтоженных телефона, — сказал он. — Твой сотовый оператор придет в восторг. И, вероятно, пришлет тебе благодарственную открытку. В этот момент в углу кухни зазвонил настенный телефон, напугав нас всех до смерти. Я совершенно забыл про стационарный телефон. Как только сердце перестало колотиться в горле, я с топотом пробежал по кухонному полу, еще сильнее расплющивая обломки несчастного, погибшего сотового телефона. Я сдернул трубку со стены и рявкнул: — Что? Тон у Салли был ледяным. Ни приветствия, ни лести, одно только: — Позови Тимми. Немедленно. У меня не было настроения спорить, и я передал трубку племяннику. Он не привык держать в своей крошечной четырехлетней лапке огромный приемник-динозавр. Он возился почти минуту, прежде чем пристроил к уху верхний динамик так, как хотел. — Алло? — сказал он, такой невинный и милый. И тут его лицо просветлело. — Привет, мамочка! Мы с Сэмом оглядывались вокруг, гадая, что предпримет призрак в ответ на новое вторжение самого своего ненавистного врага — моей сестры. Но дом, похоже, прислушивался к разговору Тимми также внимательно, как и мы с Сэмом. Никто не издал ни звука. Мы стояли, уставившись на пацана, ловя каждое его слово. — Мы играем, — сообщил микрофону Тимми, явно отвечая на вопрос. Я слышал доносящиеся из трубки резкий, монотонный голос Салли. С Тимми она звучала ничуть не счастливее, чем в разговоре со мной. Она очень рассердилась, и ее голос прорезал воздух с такой злобной четкостью, что я мог расслышать каждое слово. — Кто играет? — Я и мои дяди. — Ты хотел сказать «дядя». Один. Мой брат-идиот Джейсон единственный дядя, который у тебя есть. Да и этого уже многовато. Тимми засмеялся. — Это не правда! Сэм тоже здесь! Еще один дядя! Я думаю, что они бойфренды! Салли, похоже, лишилась дара речи от такого заявления. По крайней мере, на пару секунд. — С кем еще ты играешь? И во что? Отвечая на вопрос, Тимми поднял на меня взгляд. Его большие голубые глазища, полные наивной непосредственности, будто приковали меня к месту. И все же меня не покидало ощущение, что мальчишка прекрасно понимал, что делает. — Мы ищем папу. Кажется, он на тебя злится, — в его голосе чувствовалась нотка неприкрытой бравады. Голос Салли подскочил на октаву. Как я, собственно, и ожидал. — Что значит, ты ищешь папу? Ты что, забыл? Мы же об этом говорили. Он нас бросил. Теперь у нас есть Джек, милый. Теперь Джек твой папа. Тимми ничуть на это не повелся, как и я. — Джек только делает вид, что я ему нравлюсь, но мы никогда с ним не играем. Он просто смотрит на меня, как будто хочет, чтобы я куда-нибудь ушел. «Ой-ой», — подумал я. — «Устами младенца». У Салли, похоже, не было настроения, чтобы спорить о воспитательных талантах своего нового возлюбленного. — Что значит, твой папа на меня злится? Его нет. Откуда ты знаешь, что он злится? И когда приехал брат твоего отца? Сэм, — рявкнула она, словно вообще не могла поверить, что приходится произносить это слово. — Когда приехал Сэм? Тимми не пожелал считать дни. — Не знаю. Недавно, наверное. — Его личико озарилось улыбкой. — Папа со мной играет! На днях он устроил для меня торнадо! — Сильно сомневаюсь, — снова рявкнула Салли. — Дай трубку своему дяде. Не Сэму. Джейсону. Дай трубку Джейсону. Сейчас же. Тимми обеими руками протянул мне трубку. — Кажется, у тебя неприятности, — прошептал он, когда я выхватил у него трубку. — Как будто первый раз, — прошептал я в ответ и искренне ему улыбнулся. С той исключительно придуманной, натянутой веселостью, которая вырывалась из меня только ради удовольствия этого ребенка. Сэм сочувственно цокнул языком и принялся возить метлой по кухонному полу, собирая остатки моего телефона, но не сводя с меня глаз. Радостным он не выглядел. Голос Салли ножом воткнулся мне в ухо. — Ты что, черт возьми, вытворяешь и почему не отвечаешь на звонки? Я дотянулся до глубоко скрытого в психике упрямства и вытянул его на белый свет, где оно могло пригодиться. — Не уверен, что понимаю, о чем именно ты меня спрашиваешь, сестренка. — Не неси херню! — выплюнула Салли. — Не отвечать на мои звонки — уже никуда не годится, но зачем ты упоминаешь при Тимми отца? Ему незачем чувствовать себя брошенным. — Не думаю… — И что Тимми имел в виду, говоря, что вы ищите папу? Это что, какая-то ненормальная игра в прятки, или ты правда роешься в доме, пытаясь найти Пола? Ты ненормальный, Джейсон, ты это понимаешь? Как только я доберусь до вас, то заберу из твоих лап ребенка, и ты его больше никогда не увидишь. Я ссорился с сестрой чуть ли не с самого своего рождения. После такой практики я прекрасно умел за себя постоять. — То есть, сделаешь то же, что и с семьей Сэма? Почему ты вычеркнула их из жизни Тимми, Салли? Почему лишила Тимми единственных бабушки и дедушки? Наших родителей больше нет, но разве Тимми не понравилось бы, если другие бабушка и дедушка иногда приезжали бы, чтобы порадовать его любовью, окружить заботой и завалить подарками? А? Зачем ты изолировала ребенка? Начав свою гневную речь, я с облегчением увидел, что Сэм подхватил Тимми на руки и вынес на задний двор. Теперь я видел их через окно, стоящих под апельсиновым деревом и тихо беседующих. Сэм стоял перед Тимми на коленях, и мальчик выглядел печальным. Черт. Оставалось надеяться, это не из-за того, что я успел ляпнуть в его присутствии. Салли взбесилась так, что у нее задрожал голос. — Как я воспитываю сына никого, кроме меня, не касается. А насчет Пола, я бы предпочла оставить его в прошлом, где ему самое место, и если у тебя с этим проблемы, Джейсон, то мне, честно говоря, все равно. Кто ты такой, чтобы заявлять мне такое? Может, у меня были причины разорвать отношения с семьей Пола. Тебе это в голову не приходило? — Например, какие причины? — спросил я. — Перечисли. Объясни так, чтобы я понял. — Иди ты на хер, Джейсон. И я не хочу, чтобы брат Пола крутился возле моего сына. Заставь его уйти. — Нет. Они любят друг друга. И я люблю Сэма. У тебя не было права исключать его, Сэл. Ты разбиваешь кучу сердец. Ты понимаешь? Ответа не последовало. Повисла ледяная тишина. — Ты там? — наконец спросил я. — Отвечай на вопрос, Джейсон. Что Тимми имел в виду, говоря, что вы ищите Пола? Что, думаешь, я не знаю, что ты делаешь? Ты ненавидишь Джека и поэтому пытаешься настроить Тимми против него. Заставить его также ненавидеть Джека. — Он уже ненавидит Джека! Блядь, не будь ты так ослеплена его членом или чем там еще, что тебе в нем нравится, ты бы заметила, что мы все его ненавидим. Салли закипела от ярости. — Как только я смогу приехать, тебе конец, Джейсон. Ты больше никогда не увидишь моего сына. — Чего ты так боишься, Салли? Что такого тебе известно об исчезновении Пола, чего не знаю я? Тимми думает, что Пол здесь, в доме. А что ты об этом думаешь? Салли противно фыркнула. — Ему четыре, бога ради. Если он думает, что его отец в этом доме, то только потому, что ты сам ему это внушил. Погоди-ка, давай разберемся. Хочешь сказать, что веришь ему? Я не стал смеяться или фыркать, ни противно, ни как-то еще. Сэм и Тимми все еще находились на заднем дворе, а значит, меня услышит только Салли. Поэтому я лихорадочно зашептал, понимая, что рискую всем, произнося эти слова. — Да, я начинаю ему верить. В доме происходят какие-то безумные вещи. Совершенно необъяснимые. А мне очень хотелось бы получить объяснение. Голос Салли в трубке напоминал гул роя шершней — злобный и угрожающий. — Наслаждайся последними часами, проведенными с моим сыном. Когда мы с Джеком вернемся, ты его больше не увидишь. То же самое касается и твоего парня. — С Джеком, — с сарказмом пробормотал я. — Да, с Джеком, — огрызнулась Салли. — И он очень зол. — Это его никак не касается. — Это ты так думаешь. Я так разозлился, что у меня затряслись руки. Не успев придумать подходящий ответ, я почувствовал на затылке холодные пальцы. Я обернулся и увидел Сэма с обеспокоенным выражением лица. Выглянув в окно, я увидел Тимми, все еще находившегося под апельсиновым деревом. Он сидел на земле, прислонившись спиной к стволу, и с трудом очищал апельсин. — Клади трубку, — тихо и мягко сказал Сэм. — У тебя такой вид, как будто ты сейчас сгоришь заживо. Плюнь и положи трубку, пока не схлопотал сердечный приступ. Он погладил меня по щеке и осторожно вынул трубку из моих пальцев. — До свидания, Салли, — сказал он в микрофон и аккуратно опустил трубку на рычаг. Перед тем, как связь прервалась, я успел услышать, как Салли выкрикивает проклятия в адрес Сэма. Я закрыл глаза. Вот дерьмо. Все становилось только хуже. Сэм обнял меня и держал в объятиях, пока мое сердце бешено колотилось между нами. — У нас есть работа, — напомнил он. — Это ничего? Ты обещал, Джейсон. Обещал, что мы доведем дело до конца. Я прижался к его щеке, вдохнув его запах. Пахло кирпичной пылью, потом и резким цитрусовым ароматом. Наверное, забирался на дерево. Я не мог не произнести слова, которые говорил уже столько раз. Каким-то образом они заставляли все остальное казаться нормальным и разумным. И почти заставляли меня забывать о страхах, которые я начинал испытывать по отношению к своей сестре. Невозможные страхи. Ужасающие. Страхи, которые не могли быть правдой, но от которых я никак не мог избавиться. — Я люблю тебя, Сэм. — Я перевел взгляд за окно, на сидевшего на лужайке и жующего апельсин Тимми. Такой юный, невинный и чистый. Тампер лежала рядом, под деревом, и дрыхла, наслаждаясь тенью. И близостью Тимми. Меня чуть не сбил с ног внезапный прилив любви к мальчику. И к Сэму. Черт, да даже к Тампер. Они были моей семьей. Все до единого. Сэм улыбнулся, прижимаясь ко мне щекой. — Я тоже тебя люблю, Джейсон. — И чуть помедлив, добавил: — У тебя есть лопата? Давай закончим начатое. Я фыркнул, отпихнул его на расстояние вытянутой руки и, печально усмехнувшись, сказал: — Думаю, нам и правда лучше все это закончить. Доказать, что все это лишь недоразумение, — единственный способ воссоединить семью. Если, конечно, еще не слишком поздно. Кончиком пальца Сэм смахнул кирпичную пыль с моего носа. — Мне жаль, — сказал он. — Знаю, — кивнул я. — Мне тоже. Еще раз выглянув в окно, чтобы проверить, как там Тимми, я с удивлением обнаружил, что тени сместились. Наступил полдень. Время стремительно убегало. — Надо покормить Тимми, — сказал я. — И нам тоже не помешает поесть. Давай прервемся. — А потом продолжим? — Да, Сэм, а потом закончим, что начали. Он пошел за мальчиком, а я принялся возиться на кухне, готовясь утолить голод, которого не ощущал. Меня мучил вопрос, неужели Салли правда вычеркнет меня из жизни Тимми? Я подозревал, что она выполнит то, что обещала. Она не постеснялась оттеснить Сэма. И всю его семью. До меня начало доходить, что в генетическом коде моей сестры отсутствовал один фундаментальный элемент. У нее, похоже, не было сердца. И это напугало меня сильнее, чем все остальное вместе взятое. * * * * * Тимми зевал весь обед, и поэтому, когда он закончил есть, я уложил его на диван в гостиной рядом с его лучшей подружкой. Мальчик и собака в считанные мгновения захрапели, как циркулярные пилы. Мы с Сэмом долго пили кофе на кухне, расслабляясь и обдумывая свои проблемы. И только когда мы взялись за мытье посуды, слова потекли сами собой. И стоило им вырваться, поток уже было не остановить. — Я хочу, чтобы Тимми был рядом, когда мы будем работать, — сказал я. — Боюсь оставлять его здесь одного. Как только он проснется, мы продолжим. Ладно? — Да. Я тоже не хочу оставлять его одного. Твой призрак настолько силен, что запросто расщепляет телефон. Я уверен, что он не обратит эту силу против Тимми, но все же… — Сэм, мы ничего подобного не знаем. Думаю, мы правда не понимаем, что тут происходит. Я сошел с ума, если думаю, что отец этого мальчугана поселился в моем доме? Спятил, думая, что моя сестра может быть причастна к смерти Пола? Да поможет мне господь, неужели я начинаю верить в то же, что и ты? Но, проклятье, Салли иногда просто убийственно холодна. Стоило лишь осознать сказанное, я отчаянно попытался сдать назад. Убийственно. Откуда это вообще взялось? — Сэм, я это сказал, но не имел в виду, что мне так показалось. Сэм не больше моего обрадовался выбору слов, но, выслушав мой комментарий, все же выдавил улыбку. — Ужасное предположение, Джейсон. Странная грамматика. Я знаю, что ты не это имел в виду, но все-таки… — Все-таки что? — с опаской спросил я, пожалев о вопросе сразу же, как он слетел с губ. Судя по всему, Сэм самому не нравилось то, что он сказал: — Тем не менее, думаю, в этом есть доля правды. В твоих словах. В том, как ты выразился. Думаю, Салли известно, что тут произошло. И думаю, Пол тоже знает. Может, не сам Пол, но его дух… Я считаю, что он, возможно, пытается до нас это донести. Сэм мыл посуду. Он стоял с тарелкой в руке, глядя в окно над раковиной, и его мысли, похоже, витали где-то в миллионе километров отсюда. Я коснулся его руки. — В чем дело, Сэм? О чем ты думаешь? Он посмотрел на меня своими карими глазами, и если бы речь шла о чем-то другом, я растаял бы под этим взглядом. Ответа ждать долго не пришлось. — Иногда, Джейсон, я ловлю себя на мысли, что, может, нам надо остановиться, позволить мальчику вернуться к матери и прожить наши жизни, не вникая в тайну его отца и всего происходящего вокруг нас. В конце концов, Тимми всего четыре года. Со временем он все забудет. Ведь забудет же? — Возможно. — Проблема в том, что мы не остановимся. Верно? Не сможем оставить это позади, пока не выясним правду о случившемся в этом доме. Это разлучит нас, Джейсон. Я даже не уверен, что наша любовь сможет это пережить. А ты? — Нет. Нет, я так не думаю. Но и не уверен на все сто, что наша любовь сможет вынести правду. — Не говори так, — сказал с болью в глазах Сэм. — Даже не думай об этом. Я не ответил, потому что он не дал мне шанса. — Джейсон, я все время вспоминаю, что Пол — точнее, призрак — сказал на днях, подражая Багзу Банни. — Он криво усмехнулся. — Боже, поверить не могу, что на самом деле это сказал. — Я тоже, — ухмыльнулся я. Но Сэма это не остановила нелепость слов, и в тот момент, когда он продолжил, улыбки сползли с наших лиц. — Я все время думаю о том, что этот… Кролик… Иисусе. О том, как он сказал, что Тимми теперь наш. Помнишь? Помнишь, как он это сказал? — Конечно, помню. И все еще не могу поверить в это. — Знаю, Джейсон. Я тоже не могу поверить, но в данный момент пытаюсь отвлечься от произошедшего и сосредоточиться на словах. Что он имел в виду? Почему сказал, что мальчик теперь принадлежит нам? Шорох заставил нас обернуться. Тимми стоял в дверном проеме, рядом с ним — Тампер. Оба выглядели серьезными. Тимми тер глаза, пытаясь прогнать сонливость. Голос у него был хриплым со сна. — Это значит, что папа хочет, чтобы мама ушла. Это значит, что мама больше не сможет обо мне заботиться. Я подошел к Тимми, сел перед ним на корточки и ласково погладил по плечам. — Ты же знаешь, что это неправда. Наверное, тебе просто приснился сон. Тимми упрямо смотрел на меня. — Это правда. Мне папа сказал. — Где он сейчас? — Везде. Я не знал, что на это сказать, потому что понял, что Тимми прав. Внезапно я совершенно четко это осознал. — Тебе от этого грустно? — наконец спросил я. — Ты не будешь скучать по маме, если она уйдет? — Она не уйдет. Она останется здесь. Так же, как папа. Так же, как ты, я и Сэм все еще будем здесь. Просто мама и папа будут жить в другом здесь. — Другом здесь? — Да, — Тимми кивнул. — Ну ты знаешь. В стенах. Я заморгал, видя, как уверенно говорит и ведет себя Тимми. Я понял, что для него все это вовсе не загадка. Он уже все знает. Каждую мелочь. Тут мальчик исполнил короткую чечетку и вывернулся из моих объятий. Присущее ему от природы хорошее настроение расцвело, будто широко раскрылись лепестки цветка, ловящего солнце. Он слегка встряхнулся, внезапно наполнившись энергией. — Мне надо в туалет. Потом пойдем искать папу. Хорошо? Разрываемый эмоциями и не способный произнести ни слова, я только кивнул. Сэм перехватил инициативу. — Да, иди в туалет, а потом поищем папу. — Ура! — завопил Тимми и убежал в ванную, а страдающая от артрита Тампер поковыляла следом, стараясь не отстать. Все еще сидя на корточках, я поднял голову и посмотрел на нависшего надо мной Сэма. — Он не понимает. Не понимает, что говорит. И что все это означает. — А ты? — спросил Сэм. Я не ответил. Потому что не хотел. — Все будет хорошо, — тихо сказал Сэм и протянул руку, утешающим жестом положив ладонь мне на шею и погладив большим пальцев подбородок. Я попытался улыбнуться прикосновению и его словам, но щеки как будто парализовало. — Для кого? — тихо спросил я. — Для кого все будет хорошо?