Сутки трое

Лера, ощутив облегчение от оконченной первой помощи, отступила, давая Владиславу немного пространства. Она продолжала изучать его, пытаясь понять, насколько он истощен. Его незримая бледность и тихие вздохи говорили красноречивее слов. ‎ ‎— Уже вечереет. Удивительно, как быстро время пролетело, — с неприкрытым изумлением произнесла Тембра, заглядывая в окно. ‎ ‎— Да уж, провозились с этим парнем полдня, и так ничего не узнали о местности и, в принципе, об этом месте, — с подозрением в голосе пробурчал Гимад, прислонившись к дверному косяку рядом с Гришей. ‎ ‎— Макс, какой же ты эгоистичный. Мы раненому человеку помогли, а ты так о нем отзываешься, — с печалью в душе отругала его Файн, наводя порядок в медицинском уголке фургона. ‎ ‎— Да, имей совесть. Лучше бы посочувствовал, вместо того чтобы обвинять, — поддержала девушку Вика, осуждающе косясь на парней. ‎ ‎— Ничего, я понимаю вашу настороженность по отношению ко мне, все-таки неизвестный парень, один в лесу. Я бы тоже после такого не доверял, — поспешил остановить спор Хейдвальд. ‎ ‎— Ну хоть один нормальный мужик в доме. Даже он понимает, что это черезчур странно. А вы тут распелись, — не унимался юноша в гавайской кофте. ‎ ‎— И ничего здесь странного нет! Он же мог быть приезжим и не знать, что тут творится. Если хорошенько поискать, то еще таких полумертвых найти можно, — объяснила свою точку зрения бордоволосая, скрестив руки на груди. ‎ ‎— Ну, вообще-то, он действительно приезжий, — подал голос Нейзи, потупив взгляд на ребят в помещении. ‎ ‎После его слов повисла неловкая тишина. ‎ ‎— Я же говорила! — закатила глаза боевая женщина, ехидно улыбаясь. ‎ ‎— Тц, это не отменяет того факта, что он подозрительный, — покачал головой пепельноволосый. ‎ ‎— Может, хватит говорить о Хейдвальде в третьем лице? Он, вообще-то, всё слышит, — посмотрела на него как на идиота Тембра, разочаровываясь в умственных способностях парня перед ней. ‎ ‎— Мне нечего скрывать. Я говорю, что думаю, — фыркнул Гимад и, демонстративно хлопнув дверью, вышел из машины. ‎ ‎— Чёртов эгоист, — рыкнула Вика. ‎ ‎Наступила гробовая тишина. ‎ ‎— Блять, подождите, а куда он вообще пошёл? На улице же ночь! — воскликнул Нейзи, хватаясь обеими руками за голову. — Ой, дурааак, — взвыл он, разрушая хрупкую идиллию в "квартире". ‎ ‎— Надо его остановить, а то, не дай Бог, ещё потеряется, — взволнованно пролепетала Енотова, поджимая уши. ‎ ‎— Не волнуйся, Лер, сейчас мы его найдём. Пошли, Гриш, — позвала того девушка, беря со стола фонарик. ‎ ‎Раздался звук открывающейся и тут же захлопывающейся металлической двери. Всё стихло. Они с Файн остались вдвоём. ‎ ‎— Ты явно не человек, — начала гибрид, навострив уши. ‎ ‎— Ха, а ты оказалась не так проста, как казалась, — ухмыльнулся парень, поднимаясь со своего места. — Раз чувствовала, зачем же тогда помогла? — поинтересовался Влад. ‎ ‎— Я не совсем человек, а скорее… смесь. Человек и волк. Я таких, как ты, за версту чую. Но мне тебя стало жаль. Потому и помогла, — её голос стал резким и холодным, как лезвие. ‎ ‎Ухмылка, игравшая на лице парня, мгновенно сменилась хищным оскалом. Раздался тихий смех. ‎ ‎— Ты забавна. Похоже, тебе нравится, когда твои друзья попадают в неприятности? — на его костяшках пальцев за мгновение выросли острые, как кинжалы, когти. — Твоя беда — излишняя доверчивость. Не строй из себя ту, кем не являешься, — коготь медленно, почти невесомо, скользнул по её щеке. ‎ ‎— О чём ты? Ты хочешь сказать, у тебя здесь какая-то особая цель? — её взгляд сжигал его силуэт, но она понимала, что духа ей сейчас не хватит, чтобы броситься на него. ‎ ‎— Надо же, какая проницательность, — голос Славы упал на пару тонов ниже. — Раз уж ты посвящена в лесные дела. Ты ведь помнишь первое правило выживания? «Кто силен, тот и прав», — последнее слово прозвучало неестественно низко, почти рыком. ‎ ‎— К чему ты клонишь? — её руки застыли, скованные холодным потом. ‎ ‎— Я хочу предложить тебе сделку. Ты не вмешиваешься в мои планы, делаешь вид, что ничего не произошло, а взамен… — он гипнотически медленно обвил тонкой прядью её податливых волос свой когтистый палец, — …я не истерзаю каждого из них. Вы останетесь живы и невредимы. ‎ ‎— Что будет, если я нарушу наш уговор? ‎ ‎— Тогда вам всем станет только хуже. И ты умрешь самой первой и самой неожиданной смертью. А потом я буду вылавливать каждого из них и долго, мучительно убивать, заставляя их давиться собственной кровью, — оскал становился всё шире, а голос — слащавее. — Мне продолжать? ‎ ‎— Н...нет, я поняла. Хорошо, — прохрипела она, зажимая рот рукой. От таких подробностей бедную девушку едва не вырвало. ‎ ‎Окончив физическое воздействие на собеседнице, Владислав отступил. Он убрал свои "эволюции", а затем, облокотившись спиной о стену, слегка вздрогнул от боли в пояснице. Файн же, успокоив обостренные чувства, незаметно задрожала, стараясь сделать вид, что ее ничто не тревожит. ‎ ‎Послышались приглушенные голоса. Вернувшиеся Вика с Гришей, под руки выволакивая разбушевавшегося Гимада, с силой втолкнули его в фургон. Сами зайдя следом, они захлопнули дверь, заперев её на замок. ‎ ‎— Эй, что за насилие по отношению ко мне? — демонстративно возмутился пепельноволосый, колотя подошвой кроссовка по полу. ‎ ‎— Может, ты, наконец, перестанешь вести себя как последний идиот? — предложил Нейзи, приподняв бровь. ‎ ‎— Разве что… — ехидно ухмыльнулся юноша, подставляя правую щеку и прикрывая глаза, — если ты поцелуешь меня в щечку, тогда не буду. ‎ ‎— А по ебалу ты не хочешь? — срывающимся голосом, в раздражении выдавил темноглазый, оставаясь стоять столбом. ‎ ‎— Я ждууу, — радостно пропел желтоглазый. ‎ ‎Наблюдая за этой сценой, все невольно начали хихикать и смеяться. Только Хейдвальду было не до веселья. Он пристально разглядывал выражение лица их лидера, оценивая его поведение. ‎ ‎— Иди нахyй, а? — обречённо послал его куда подальше Рофлер. Гимад молчал, выжидающе. ‎ ‎— Гриш, ну видишь, как он настойчив, ну давай разочек! — рассмеялась девушка, чуть не падая на пол. ‎ ‎— Блять, Вика, и ты туда же, — осуждающе покосился на неё черноволосый, нервно вздыхая. ‎ ‎Уловив взгляд, Нейзи инстинктивно обернулся, его глаза немым вопросом устремились к собеседнику. Владислав, ответив пожатием плеч, перевел свой взор на застывшего Гимада, а затем вернулся к негодующему Грише. Казалось, лидер умолял его спасти от неловкости, переключить внимание на себя. Поняв этот отчаянный зов именно так, Слава выпалил первое, что пришло на ум: ‎ ‎— Нейзи, а меня поцеловать не хочешь? ‎ ‎Смех захлестнул их с новой силой, становясь всё громче. Рофлер лишь укоризненно взглянул на парня, с горечью произнеся протяжное «блять». Гимад, в легком шоке, оглядел недоумевающего повязочника, пожавшего плечами. Почему-то именно в этот момент Максу стало совсем не до смеха. ‎ ‎Успокоившись, ребята вернулись к прежнему разговору. ‎ ‎— Ладно, давайте спать, а то не хотелось бы сбить режим, — улыбчиво предложила красноглазая, настроив всех на сон. ‎ ‎— Да уж. Только куда мы денем нашего нового сожителя? — спросила Файн, всё ещё не оправившись от недавнего разговора с ним. — У него ведь рана. ‎ ‎— А давайте на пол? А Гришаня ко мне ляжет, — лучезарно улыбнулся Максим, заливаясь смехом. Все посмотрели на него, как на отброса общества. Впрочем, они просто не понимали тонкость его юмора. ‎ ‎— Давайте на кровать. Только она ведь двухместная. Кто-то ещё должен занять это место, иначе нам всем не хватит, — вопросительно обвела всех взглядом голубоволосая. ‎ ‎Все тут же отрицательно замотали головами, кроме Рофлера. Он смотрел куда-то в сторону окна, зачарованный пейзажем. Что-то так притягивало его взгляд, что он, полностью поглощённый созерцанием, даже не услышал вопрос. ‎ ‎— Опа, Гриша. Тогда ты и займёшь место на кровати. В прошлый раз ты уже спал на полу, с тебя хватит. Думаю, вы не будете собачиться и делить постель, — довольно и с лёгкой улыбкой произнесла бордоволосая, опираясь руками в боки. ‎ ‎— Чт… что? Я? На кровати с ним?! — казалось, до него только сейчас дошло, что за него всё решили, даже не спросив его мнения. ‎ ‎— Вам не кажется такое решение слишком… гейским? — поддержал негодование друга Гимад. ‎ ‎— Кто бы говорил! Каждый божий день не обходится без твоих своеобразных подкатов к Нейзи. ‎ ‎— Тц, неужели ты так ущемляешься, что не к тебе подкатываю? — одарил он подругу оценивающим взглядом. — Даже не мечтай, ты не в моём вкусе. ‎ ‎— И слава Богу, — томно вздохнула она. — Короче, Хейд, ты не против? Просто нам некого больше. С Гимадом вы не в ладах, а мы с Файн…— она начала жестикулировать, но, увидев лицо парня, остановилась. ‎ ‎— Вы… встречаетесь? — он замолчал. — Я в шоке. Я как-то не думал об этом. Тогда это всё объясняет. Я не против. ‎ ‎— Вот видите, даже он в ахуе с того, что вы лесбиянки. ‎ ‎—Да завались ты, Макс! С таким характером у тебя ни девушки, ни парня не будет. Ты хуже какой-нибудь меркантильной особы. ‎ ‎— Я знаю, что я ахуенный. Не у каждого найдётся ключ к моему сердечку, — драматично прикрыв глаза, юноша положил руку на лоб. ‎ ‎— Ладно, девчонки, я тут прикинул. Хорошо, так и быть. Уж лучше на кровати, чем с Гимадом, — прервал их очередную ссору Нейзи. ‎ ‎За спиной раздалось недовольное "эй". ‎ ‎— Как ты мог предать нашу братскую любовь! ‎ ‎Его слова потонули в общем равнодушии. Сил заводить старую пластинку, как и смысла, у всех давно не осталось. ‎ ‎В итоге девушки улеглись на диван, вчера смастерённый для болеющего Гимада, а самого зачинщика переполоха отправили спать на пол. Максим, конечно, поворчал и попрепирался, но, сдавшись, забрал с пола подушку, которую ему так любезно предоставили. ‎ ‎Ещё несколько минут возни – и в фургоне воцарилась тишина. Свет погас. Лишь чужие вздохи да возня в поисках уюта нарушали убаюкивающее стрекотание кузнечиков за окном. ‎ ‎Некоторые, похоже, не спали, иначе откуда было бы чувствовать чужое беспокойное бодрствование посреди ночи? ‎ ‎— Ты не спишь? — выдохнул Владислав, обращаясь к Нейзи, который лежал к нему спиной. ‎ ‎— Вообще-то, я собирался, — прозвучал его голос, лишённый всякой эмоциональной окраски. ‎ ‎— Ты уже минут десять так лежишь и вздыхаешь, — заметил повязочник. ‎ ‎В ответ повисло красноречивое молчание. ‎ ‎— Что-то тебя тревожит? Ты напряжён. ‎ ‎— Сам подумай. Я и так лежу на самом краю этой кровати; едва дышу, чтобы тебе не мешать, а ты ещё спрашиваешь? — возмутился, повернувшись, темноглазый. Было такое ощущение, что если бы не спящая команда в этой комнате, он бы точно не стал сдерживать голос. ‎ ‎— А я разве запрещал тебе лежать ближе? Ты говоришь так, будто я виноват в том, что ты выбрал такое место, — с нескрываемым недоумением спросил Хейдвальд. ‎ ‎— Да, виноват. Ты поставил меня в неловкое положение. Я никогда не думал, что окажусь на одной кровати с парнем, с которым знаком всего день, — лидер разводил руками, жестикулируя. Казалось, он вымещал так накопившееся напряжение, которое достигло предела за время их пребывания здесь. ‎ ‎— Что? В смысле? Тебя это напрягает? Ты, что, гомофоб? ‎ ‎— Бля, нет, я не гомофоб, но и не гей, — Гриша вскинул руку к лицу и выпалил. ‎ ‎— Тогда почему ты так взволнован? — не унимался Владислав. — Мы просто спим в одной кровати. Это всего лишь вынужденная мера, учитывая, что нам пришлось уплотниться. ‎ ‎— Это не просто "уплотниться", — перебил его Рофлер, — это значит, что мне, блять, приходится постоянно думать о каждом своём движении, чтобы случайно тебя не коснуться. Потому что я не знаю, как ты отреагируешь! Ты же мне не сказал, никто из вас, что решение уже принято без меня. ‎ ‎— А ты ожидал, что мы будем спать на полу? — голос Влада стал резче. — С нами в фургоне были девчонки и Максим. Ты знал, что нас больше, чем спальных мест, и всё равно согласился лечь здесь, со мной. ‎ ‎— Я согласился, потому что посчитал этот вариант более оптимальным для себя, — Гриша устало потёр виски. — Я не рассчитал, что окажусь так близко к тебе. Это...непривычно. ‎ ‎— Может, эта "непривычность" пройдет? — усмехнулся Хейдвальд, и в его голосе промелькнула какая-то новая нотка. ‎ ‎—Ты бредишь? Почему у меня складывается стойкое ощущение, что ты со мной заигрываешь, — юноша окинул того презрительным взглядом. ‎ ‎— Не пытайся читать мои мысли, — спокойно ответил Хейдвальд, его голос стал ровным, почти безэмоциональным. — Просто говори, чего хочешь. ‎ ‎Гриша вздохнул, собираясь с мыслями. Он знал, что такой разговор неизбежен, как и то, что Слава, вероятно, не будет отступать. ‎ ‎— Я хотел бы, чтобы мы наладили нормальные отношения, — начал он, стараясь не встречаться взглядом с собеседником, купавшимся в лунном свете. — Рабочие...ой блять, командные, именно так. Чтобы не было никаких... недоразумений. Я не хочу повторения истории с Гимадом номер 2, к тому же у тебя ранение. Мы обещали тебя выходить. Давай просто сосредоточимся на этом. ‎ ‎— "Нормальные отношения", — повторил Хейдвальд, и в его глазах мелькнул огонёк, который темноглазый успел заметить. — Это интересная формулировка. Так ты называешь желание держать дистанцию? ‎ ‎— Это называется профессионализм, — парировал лидер, чувствуя, как к горлу подступает раздражение. — Я не намерен смешивать личное с рабочим. И тебе не советую. ‎ ‎— А если я считаю, что смешивание личного и рабочего может быть продуктивным? — Хейдвальд подался вперёд, его взгляд стал тяжёлым и пронзительным. — Что, если я думаю, что наши "недоразумения" могут быть не такими уж и недоразумениями?