Сутки трое

‎— Ты...можешь не так сильно прижиматься ко мне? — его голос едва слышно дрогнул, а щёки залил лёгкий румянец. ‎ ‎Владислав немного ослабил хватку, но не отстранился, лишь чуть приподнял голову, устраиваясь удобнее. ‎ ‎— Прости, — прошептал он, касаясь щекой затылка Гриши. — Просто очень тепло. ‎ ‎Нейзи не знал, хотел ли он, чтобы Хейдвальд остался, или чтобы он отодвинулся. Его тело, вопреки разуму, наслаждалось этим теплом, этим непривычным для него ощущением близости. Но страх, этот вечный спутник, не давал расслабиться до конца. Каждый нерв был натянут, как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. ‎ ‎— Ты...ты слишком близко, — повторил темноглазый, его голос стал чуть увереннее. Он попытался вывернуться, но хватка Влада стала крепче, не давая ему ни отдалиться, ни приблизиться. ‎ ‎— Я знаю, — тихо ответил Слава, его дыхание было теплым и ровным на шее Гриши. — Но мне так спокойнее. ‎ ‎Лидер замер. Он ощущал, как тело Владислава расслабляется, словно в его присутствии находит то, чего так долго искал. И от этого становилось одновременно и страшно, и приятно. Он не мог отрицать, что ему тоже было уютно, несмотря на весь хаос, творившийся внутри. ‎ ‎— Просто постарайся не дышать мне в ухо, — пробурчал Нейзи, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Он закрыл глаза, чувствуя, как наступает сон. ‎ ‎— А если я хочу, — ехидно улыбнулся он, и Гриша всем своим существом ощутил, как что-то влажное и горячее коснулось его шеи. По телу пробежала дрожь, словно табун диких лошадей, и из его груди вырвался нервный вздох. ‎ ‎— П...прекрати, — голос сорвался, дрожа от неудержимого удовольствия, которое черноволосый так старательно пытался скрыть. Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но тщетная попытка была пресечена рукой, скользнувшей ниже, к паху. ‎ ‎Старший только улыбнулся, чувствуя, как тело Гриши напряглось в его объятиях. Он не собирался останавливаться. Наслаждаться этим моментом, этой неожиданной близостью. ‎ ‎— Ты такой...милый, когда стесняешься, — прошептал Влад, прижимаясь еще сильнее. Он ощущал, как сердце Нейзи колотится в груди, вторя его собственному. ‎ ‎— Перестань… — тихо простонал Рофлер, но его голос не содержал ни капли протеста. Он чувствовал, как запретная волна удовольствия захлестывает его, опровергая все его попытки сопротивления. ‎ ‎Слава склонил голову, шепча что-то неразборчивое на ухо Грише, от чего тот всякий раз вздрагивал, но теперь уже не от страха, а от нахлынувшего желания. Его рука, покоившаяся на бедре темноглазого, медленно скользнула выше, исследуя каждый сантиметр его тела. ‎ ‎— Ты тоже этого хочешь, — промурлыкал Владислав, чувствуя, как тело Гриши отвечает на его прикосновения. — Просто признайся себе. ‎ ‎Нейзи издал долгий, дрожащий вздох, его тело обмякло в руках Хейдвальда. Он больше не сопротивлялся, отдаваясь на волю нахлынувших чувств. Глаза его закрылись, когда губы Славы нашли его шею, жадно целуя. ‎ ‎— Хейд...— прошептал Гриша, и это имя прозвучало как мольба, как признание. Все его прежние сомнения, вся его осторожность растворились в этом моменте, уступив место всепоглощающей страсти. ‎ ‎Руки повязочника продолжали свое неспешное исследование, и лидер ощущал, как по его телу пробегают электрические разряды от каждого прикосновения. Он почувствовал, как тонкая ткань одежды натянулась, демонстрируя его растущее возбуждение. ‎ ‎— Я знаю, — промурлыкал Влад, его голос был полон удовлетворения. — Ты не можешь лгать мне. Не сейчас. ‎ ‎Он поднял голову, их взгляды встретились. В глазах Гриши читалось смятение, но и неистовое желание, которое он больше не мог скрывать. Хейдвальд улыбнулся, этой улыбкой хищника, только что поймавшего свою добычу. ‎ ‎Слава наклонился ниже, его губы вновь коснулись кожи Гриши, на этот раз оставляя горячий, влажный след. Нейзи выгнулся навстречу, издавая тихий стон, полный одновременно и муки, и наслаждения. Он чувствовал, как его мир сузился до ощущений, до пульсирующего жара, разливающегося по венам. ‎ ‎— Ты мой, Гриша, — прошептал Владислав, его слова эхом отдавались в тишине комнаты, но звучали в ушах Рофлера оглушительно. — Только мой. ‎ ‎Черноволосый не мог ответить, только глубже впился пальцами в руку Хейдвальда, словно пытаясь удержать его, удержать этот момент, который казался таким хрупким и одновременно таким вечным. Его тело дрожало, готовое распасться на части от переизбытка чувств. ‎ ‎Старший же медленно провел ладонью по его спине, очерчивая контуры тела, словно художник, запечатлевающий в мраморе совершенство. Каждый сантиметр кожи Гриши отзывался на эти прикосновения, становясь все более чувствительным, податливым. ‎ ‎— Я всегда знал, — продолжил Владислав, его голос стал глубже, наполняясь силой. — Знал, что ты принадлежишь мне. Смотрел на тебя, ждал. ‎ ‎Чужая рука коснулась бугра штанов Гриши. От внезапности Нейзи инстинктивно сжал ноги. ‎ ‎— Не дергайся, — как всегда ласково, но с ноткой властности произнес Влад, его пальцы мягко, но уверенно обошли выступающий бугор. — Тебе же это нравится. ‎ ‎Рофлер снова дернулся, но не смог сопротивляться. Тепло внизу живота становилось невыносимым, разливаясь по всему телу. Он чувствовал, как тонкая ткань штанов натягивается еще сильнее, предательски выдавая его. Горло сдавило, и Гриша с трудом выдавил: ‎ ‎— Ты… ты причиняешь мне дискомфорт. ‎ ‎Он сам не верил своим словам. Каждый миллиметр кожи отзывался на прикосновения Славы, превращая дискомфорт в сладостное предвкушение. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. ‎ ‎Повязочник лишь улыбнулся, его пальцы продолжали медленно, дразняще скользить по материалу, обрисовывая каждый изгиб. Он ощущал, как тело Гриши напрягается под его рукой, как учащается его дыхание. ‎ ‎— Дискомфорт? — прошептал Хейдвальд, его голос стал еще тише, интимнее. — Или это… то, чего ты так долго хотел? ‎ ‎Он наклонился ближе, его губы коснулись мочки уха Гриши. ‎ ‎— Признай, — прошептал он, его дыхание обжигало кожу. — Ты хочешь этого. Ты хочешь меня. ‎ ‎Рофлер издал тихий стон, не в силах больше сдерживать себя. Тело отказывалось подчиняться разуму, отдаваясь на волю желания. Он чувствовал, как пальцы Хейдвальда сжимаются чуть крепче, вызывая волну нестерпимого удовольствия. ‎ ‎— Скажи это, — ещё тише прошептал Владислав, теперь ведя пальцами медленнее, заставляя тело Нейзи дрожать ещё сильнее. — Скажи, что ты хочешь меня. ‎ ‎Черноволосый поднял голову, его глаза полуприкрыты, зрачки расширены. Он смотрел на Славу, и в этом взгляде была вся боль, всё желание, которое он так старательно пытался скрыть. Губы дрогнули, и он едва слышно прошептал: ‎ ‎— Хочу… ‎ ‎Слова, произнесённые с таким трудом, прозвучали как приговор, как освобождение. Владислав улыбнулся, той самой улыбкой, от которой тело Гриши начинало дрожать ещё до того, как он успевал понять причину. Рука Влада скользнула под ткань штанов, и Гриша выгнулся навстречу, отдаваясь на волю накатившей волны наслаждения. ‎ ‎Чужая горячая ладонь бесцеремонно проникла под боксеры, скользя по затвердевшему члену. Каждое её движение было импровизацией: то Влад проводил рукой по всей его длине, то сосредоточивался на уже пульсирующей головке. Его пальцы едва касались ствола, очерчивая вены, словно карту неведомых земель, доставляя Грише ни с чем не сравнимое удовольствие. ‎ ‎Каждое движение пальцев Хейдвальда было преднамеренным, исследующим, словно он пытался изучить каждый миллиметр возбужденного тела Гриши. Темнота комнаты, казалось, сгустилась, оставляя их в плену. Рофлер ощущал, как его собственные руки непроизвольно сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони, пытаясь справиться с волнами нарастающего экстаза. ‎ ‎— Ты дрожишь, — прошептал Влад, его голос был низким и обволакивающим, словно бархат. — Уже не сопротивляешься. ‎ ‎Его слова были скорее констатацией факта, чем вопросом. Нейзи не мог говорить, лишь тихо стонал, задыхаясь от нахлынувших ощущений. Каждый надавливающий, поглаживающий жест Славы усиливал и без того невыносимое напряжение, сводя его с ума. Он был игрушкой в руках более опытного и решительного, но в этой беспомощности было что-то, что подчиняло его сознание. ‎ ‎— Просто… продолжай, — выдавил он наконец, слова прозвучали хрипло и неуверенно, но были наполнены таким отчаянием и желанием, что Владислав, кажется, понял всё без слов. ‎ ‎Хейдвальд усмехнулся, его пальцы стали двигаться быстрее, более уверенно, вызывая у Гриши непроизвольные вздохи. Это было осязаемое удовольствие, каждое прикосновение оставляло след, горевший на коже, приковывая его к этому моменту, к этой близости. Его тело, словно позабыв обо всём, кроме физических ощущений, отзывалось на каждое прикосновение, всё сильнее и сильнее. ‎ ‎— Ты такой...покорный, когда сдаёшься, — промурлыкал старший, наклоняясь ближе. Его горячее дыхание на шее черноволосого вызывало новую волну дрожи. — Я знал, что ты не выдержишь. ‎ ‎Темноглазый лишь закрыл глаза, отдаваясь потоку ощущений. В этот момент не было места размышлениям, страхам или сомнениям. Было только жаркое, пульсирующее удовольствие, которое захватывало его целиком, растворяя в себе. Он был не в силах сопротивляться, да и не хотел. ‎ ‎Внезапно ритм участился, вынудив Нейзи распахнуть глаза. Влад, словно почувствовав его готовность, ускорил свой темп. Его пальцы двигались в отточенном ритме, вызывая у Гриши череду непроизвольных стонов. Каждый толчок, каждое нежное поглаживание пронзали его волной удовольствия, унося все дальше от реальности. Темнота комнаты казалась плотной завесой, сквозь которую пробивались лишь отголоски их страстных вздохов и учащенного дыхания. ‎ ‎Лидер почувствовал, как его тело натягивается, как дрожь пробегает по каждой клеточке. Он больше не пытался сдерживаться, отдаваясь на волю накатывающего экстаза. Его взгляд метался по лицу Славы, ища в глазах темноглазого подтверждение своим чувствам. В них он видел лишь предвкушение, силу и нескрываемую страсть, отражающую его собственную. ‎ ‎Руки Хейдвальда двигались быстрее, увереннее, подгоняя Гришу к грани. Он чувствовал, как напряжение нарастает, становится невыносимым, как каждая мышца его тела готова разорваться от жара. Ему казалось, что он вот-вот потеряет контроль, что его мир сузится до одного лишь пульсирующего ощущения. ‎ ‎— Скоро, — прошептал Влад, словно читая его мысли. Его пальцы сократили дистанцию, заставляя Нейзи замереть в предвкушении. Он знал, что этот момент будет абсолютным, разрушающим и возвышающим одновременно. ‎ ‎Именно в этот момент, на грани, почувствовав, как последняя ниточка самоконтроля рвется, Рофлер издал протяжный стон, который перешёл в надрывной крик. Хейдвальд мгновенно зажал ему рот ладонью, чтобы не потревожить спящих ребят. ‎ ‎Гриша выгнулся дугой, чувствуя, как волна финального освобождения захлестывает его с головой. Он бился в руках Влада, пытаясь вдохнуть, но чужая ладонь плотно зажимала ему рот, приглушая крик. Тело сотрясала крупная дрожь, и каждое движение пальцев Славы, замедляющееся и становящееся ласковым, продлевало агонию наслаждения. Наконец, он обмяк, обессиленный, уткнувшись лбом в плечо Владислава. ‎ ‎Влад убрал руку, но не отстранился. Он медленно вытер пальцы о простынь, затем провел ладонью по влажным волосам Нейзи. ‎ ‎— Тише, — выдохнул он ему в макушку. ‎ ‎В комнате повисла та особенная тишина, которая бывает только после бури. Слышно было лишь, как тикают часы на стене да где-то за окном стрекочут кузнечики. Темноглазый лежал неподвижно, пытаясь вернуть себе способность дышать ровно. Он чувствовал, как липкая влага остывает на коже,под одеждой, и как тяжелая рука Влада все еще лежит у него на пояснице. ‎ ‎— Я… — начал Гриша, но голос сорвался. Он прокашлялся. — Я не думал, что будет так. ‎ ‎Слава мягко погладил его по спине. ‎ ‎— И я тоже, — его голос был тихим, почти неузнаваемым. — Ты был...неожиданным. ‎ ‎Рофлер перевернулся, чтобы посмотреть на него, его глаза были темными и задумчивыми. ‎ ‎— Ты знал, что я не выдержу, да? — он говорил шепотом, на грани слышимости. ‎ ‎— Я знал, что ты сдашься, — поправил Хейдвальд, его пальцы все еще лежали на пояснице Нейзи, словно помечая свою "территорию". — Это разные вещи. ‎ ‎— Это было… слишком, — темноглазый не мог подобрать слов, чтобы описать шквал эмоций, который пронесся через него. — Бля, я думал...я умру от этих нахлынувших чувств. ‎ ‎— А я думаю, ты не умрешь, — Влад усмехнулся, и в его глазах мелькнул озорной огонек. — Хотя, возможно, тебе просто захочется еще. ‎ ‎Гришины щеки вспыхнули. Он отвернулся, чувствуя, как жар разливается по всему телу, но уже не от физических ощущений, а от неловкости и смущения. Слова Хейдвальда, сказанные так легко и непринужденно, заставляли его сердце биться чаще. Он не знал, как реагировать, что говорить. Все его тщательно выстроенные барьеры, казалось, разрушились в одно мгновение, оставив его обнаженным и уязвимым. ‎ ‎— Блять...не говори так, — прошептал он, пряча лицо в ладони. — Это… неправильно. ‎ ‎— Неправильно? — Слава наклонился ближе, его голос вновь стал бархатным и манящим. — Гриша, ты сам этого хотел. Ты сам отдал мне себя. ‎ ‎Он осторожно коснулся его щеки, провел большим пальцем по скуле. Нейзи вздрогнул, но не отстранился. В прикосновении не было ничего насильственного, лишь нежность и… понимание. ‎ ‎— Ты не понимаешь, — прошептал Рофлер, его голос слабо дрожал. — Я не хотел этого. Я просто… я не знаю. ‎ ‎— Знаешь, — мягко возразил Хейдвальд, его пальцы погладили его по руке. — Ты хотел. Ты просто боялся признаться в этом самому себе. И это нормально. ‎ ‎Он чувствовал, как Слава смотрит на него, и его сердце забилось быстрее. Взгляд старшего был таким проницательным, словно он мог читать его мысли. Это одновременно пугало и завораживало. ‎ ‎— Ты… ты не осуждаешь меня? — спросил темноглазый, поднимая на него глаза. ‎ ‎— Осуждаю? — Влад усмехнулся, его губы прижались к его виску. — Гриша, я чувствовал то же самое. Я чувствовал твое желание, твое смятение. И я просто… помог тебе сдаться. ‎ ‎Его слова были настолько искренними, что Нейзи наконец почувствовал, как напряжение внутри него начало таять. Он прижался к Хейдвальду, его дыхание выравнилось.