«Сверхъестественное: неизданный апокриф»

Лоуренс

штат Канзас

Ночь медленно опустилась на тихий пригород, укрыв улицы густым сумраком. В окнах соседних домов давно горел мягкий жёлтый свет, где-то за деревьями лениво стрекотали сверчки, а прохладный ветер время от времени покачивал ветви старых клёнов, заставляя их отбрасывать на фасады причудливые тени. Но в этом доме жизнь только начинала обретать форму. Он ещё не успел стать настоящим домом. Гостиная была наполнена запахом свежей краски, дерева и картона. Повсюду стояли нераспакованные коробки, некоторые были открыты, из них выглядывали книги, кухонная утварь, одежда и безделушки, которым ещё только предстояло найти своё место. Возле стены были прислонены разобранные стулья, в центре комнаты сиротливо стоял небольшой журнальный столик, а остальные предметы мебели словно застыли в ожидании, пока кто-нибудь вдохнёт в это пространство жизнь. За окнами царил густой полумрак. Сквозь тонкие занавески просачивался холодный серебристый свет полной луны, рисуя на полу длинные полосы и превращая обычную комнату в декорацию к старому тревожному сну. Единственным тёплым источником света оставалась маленькая лампа над кухонной столешницей. Её мягкое сияние едва доставало до гостиной, оставляя большую часть помещения в полутени. Среди коробок на полу сидела светловолосая женщина лет тридцати. Дженни. Она неспешно перебирала вещи, аккуратно доставая их одну за другой, словно боялась повредить не столько предметы, сколько связанные с ними воспоминания. Пальцы остановились на красивой металической рамке. Она осторожно подняла фотографию. На снимке были запечатлены двое счастливых людей в один из самых важных дней своей жизни. Она и её муж. Они вместе держали нож над огромным свадебным тортом, смеясь чему-то за кадром. Дженни была одета в роскошное белое платье с длинными кружевными рукавами и воздушной фатой, которая мягкими складками спадала на плечи. Рядом стоял её супруг в безупречном чёрном смокинге с бабочкой Высокий темноволосый мужчина с добрыми глазами. Его улыбка казалась настолько искренней, что даже сейчас, сквозь стекло фотографии, словно наполняла комнату теплом. Но этого человека больше не было. Дженни медленно провела пальцами по холодной поверхности стекла. Её губы дрогнули. В глазах предательски заблестели слёзы. Она почти незаметно улыбнулась сквозь боль, будто на мгновение снова оказалась рядом с ним. — Мамочка… Тихий детский голос вывел её из воспоминаний. Дженни подняла голову. У входа в гостиную стояла Сари. Маленькая русоволосая девочка с двумя аккуратными косичками, в розовой футболке и таких же розовых штанишках, крепко прижимала руки к груди и неуверенно переступала с ноги на ногу. Увидев дочь, женщина быстро смахнула выступившие слёзы и заставила себя тепло улыбнуться. — Эй, милая. Почему ты не в кровати? Сари опустила взгляд. Её голос прозвучал совсем тихо: — В моём шкафу что-то есть. На мгновение Дженни прикрыла глаза. Потом негромко усмехнулась, стараясь скрыть собственную усталость. Аккуратно поставила фотографию обратно в коробку и поднялась. — Пойдём посмотрим. Они вместе прошли по ещё непривычному дому. Пол под ногами тихо поскрипывал. Из-за нераспакованных коробок коридор казался уже, чем был на самом деле. Наконец они вошли в детскую. Комната выглядела почти сказочно. Посреди неё стояла большая белая кровать с мягким высоким изголовьем. Над ней висела спокойная пастельная картина, а по обе стороны располагались одинаковые прикроватные тумбочки с включёнными лампами, чей тёплый свет делал помещение уютным и безопасным. На первый взгляд. Дженни подошла к шкафу. С нарочитой уверенностью широко распахнула дверцы. Внимательно осмотрела каждую полку. Даже сделала шаг внутрь, упёрлась руками в бока и ещё раз демонстративно огляделась. Ничего. Только аккуратно сложенная одежда и пустое пространство. На кровати сидела Сари. Она почти не дышала, следя за каждым движением матери. Наконец Дженни повернулась к ней и с доброй улыбкой сказала: — Видишь? Здесь ничего нет. Она даже слегка развела руками, словно желая окончательно разрушить страх дочери. Но Сари всё ещё выглядела встревоженной. — Ты уверена? — тихо спросила девочка. — Я уверена. Дженни закрыла дверцы шкафа, подошла к кровати и присела рядом. Её ладонь ласково пригладила волосы дочери. — А теперь ложись спать. Сари послушно забралась под одеяло. Женщина заботливо укрыла её до самого подбородка. Девочка ещё крепче обняла любимую игрушку. Через несколько секунд она едва слышно прошептала: — Мне не нравится этот дом. Эти слова на мгновение заставили Дженни замереть. Но она быстро улыбнулась снова. — Ты просто ещё не успела к нему привыкнуть. Но мы все будем здесь очень счастливы. Обещаю. Она наклонилась и нежно поцеловала дочь в лоб. — Я люблю тебя. После этого выключила прикроватный светильник. Комната погрузилась в полумрак. Дженни уже собиралась выйти, когда за спиной прозвучал тихий голос: — Стул… Женщина остановилась. На её лице появилась понимающая улыбка. — Хорошо. Она подошла к стоявшему рядом деревянному стулу, поставила его вплотную к дверцам шкафа и ещё сильнее придвинула ногой. Тот тихо скрипнул по полу. — Просто на всякий случай. Сари заметно расслабилась. Она ещё крепче прижала к себе игрушку, свернулась клубочком под одеялом и вскоре затихла. Дженни осторожно прикрыла дверь. Щёлкнул язычок замка. Вернувшись в гостиную, она снова опустилась возле коробок. Открыла одну из них, доверху наполненную кухонной утварью. Достала стеклянную крышку от кастрюли и стала ее рассматривать. И в этот момент из глубины дома донёсся странный звук. Очень тихий. Почти неуловимый. Будто кто-то медленно скрёбся за стеной. Или где-то совсем рядом едва слышно потрескивал слабый огонь. Дженни застыла. Она подняла голову. В доме снова стало тихо. Настолько тихо, что было слышно собственное дыхание. — Пожалуйста, Господи… Только не крысы. Она поднялась, достала фонарик и направилась к двери, ведущей в подвал. Осторожно открыв её, начала медленно спускаться вниз. Каждая ступень жалобно поскрипывала. Одной рукой женщина придерживалась за стену, другой освещала путь. Она несколько раз щёлкнула выключателем. Ничего. Лампочка не загорелась. Луч фонаря выхватил из темноты старые бетонные стены, запылённые полки и переплетение труб под потолком. Подойдя ближе, Дженни потянула за верёвочку, свисавшую от одинокой лампы. Снова ничего. Только тишина. Она устало вздохнула. — Потрясающе… Не теряя бдительности, женщина медленно двинулась дальше. Луч света плавно скользил по полу, цеплялся за старые коробки, банки с гвоздями, инструменты и забытые хозяевами вещи. Именно в этот момент наверху, в комнате Сари, произошло нечто странное. Деревянный стул, плотно подпиравший дверцы шкафа, едва заметно дрогнул. А затем медленно, с протяжным скрипом ножек по полу, начал отъезжать в сторону. Сам. Без чьей-либо помощи. Сари мгновенно распахнула глаза. Она резко села на кровати. Игрушка выскользнула из ослабевших пальцев. Не в силах пошевелиться, девочка в ужасе смотрела, как стул продолжает скользить всё дальше, освобождая проход. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук слышен во всей комнате. Между створками шкафа появилась тонкая чёрная полоска. Щель. С каждым мгновением она становилась шире. Медленно. Почти незаметно. Но неумолимо. Тем временем Дженни продолжала обследовать подвал, ничего не подозревая. Луч фонаря скользнул по старому деревянному ящику, заваленному пыльным хламом. Она машинально отодвинула в сторону несколько забытых коробок и ржавых инструментов. И вдруг свет выхватил из темноты небольшой деревянный ящик с потускневшей металлической защёлкой. Он стоял в самом углу, словно был спрятан здесь много лет назад. Любопытство взяло верх. Дженни медленно опустилась на колени. Пальцами осторожно коснулась холодной защёлки. Тихий металлический щелчок эхом разнёсся по подвалу. Затем, почти не дыша, она медленно подняла крышку. Дженни медленно подняла крышку деревянного ящика до конца. Петли тихо заскрипели, нарушая вязкую тишину подвала. Луч фонарика скользнул внутрь, выхватывая из темноты содержимое, которое, казалось, пролежало здесь долгие годы, нетронутое человеческими руками. На дне аккуратной стопкой лежали старые фотографии с пожелтевшими краями. Рядом расположились несколько детских рисунков, выполненных цветными карандашами, уже слегка выцветшими от времени. Под ними виднелся потрёпанный блокнот с тёмной кожаной обложкой, потускневшей и исцарапанной так, словно он пережил не один переезд. Дженни осторожно взяла верхнюю фотографию. Она поднесла её ближе к свету. Со снимка на неё смотрел молодой мужчина. На нём была простая белая футболка без каких-либо надписей, волосы были короткие, тёмные, подстриженные почти квадратной формой, а на лице застыла спокойная, чуть усталая улыбка человека, привыкшего работать руками и не жаловаться на жизнь. В его взгляде не было ничего необычного. И всё же он казался удивительно живым. Будто сейчас моргнёт или скажет что-нибудь за пределами кадра. Дженни невольно нахмурилась. Она была уверена, что никогда прежде не видела этого человека. Но почему-то фотография вызывала странное чувство… словно прикосновение к чьей-то чужой памяти. Она ещё несколько секунд рассматривала незнакомое лицо, после чего медленно отложила снимок в сторону. В то время наверху, в комнате Сари, происходило нечто совсем иное. Стул, который Дженни совсем недавно собственноручно придвинула к шкафу, уже стоял в стороне. А дверцы... Они продолжали открываться. Медленно. Почти бесшумно. Будто кто-то с другой стороны терпеливо и осторожно толкал их наружу. Сари сидела на кровати, не шелохнувшись. Она прижималась спиной к изголовью так сильно, словно надеялась раствориться в нём. Дыхание стало частым и прерывистым. Грудь судорожно вздымалась. По бледным щекам одна за другой катились тонкие дорожки слёз. Она не могла закричать. Не могла отвести взгляд. Из глубины шкафа на неё смотрела непроглядная темнота. Не обычная ночная тень. А густой, почти осязаемый мрак, который, казалось, поглощал даже слабые отблески света из коридора. Дверцы открывались всё шире. Миллиметр за миллиметром. Без единого звука. И именно эта тишина пугала сильнее всего. В подвале Дженни перевернула следующую фотографию. Теперь тот же мужчина стоял рядом с светловолосой женщиной. На ней была простая синяя рубашка с закатанными рукавами. Она улыбалась открыто и счастливо, прижавшись к его плечу, словно в мире не существовало ничего, что могло бы омрачить этот день. Мужчина держал между пальцами сигарету. Ветер слегка растрепал их волосы. На заднем плане угадывался летний двор, залитый солнцем. Весь снимок дышал спокойствием, домашним теплом и той простой радостью, которая чаще всего замечается только тогда, когда остаётся в прошлом. Дженни сама не заметила, как уголки её губ едва заметно приподнялись. В чужом счастье было что-то удивительно искреннее. Она осторожно положила фотографию рядом с первой и взяла следующую. Едва луч фонаря осветил изображение, женщина невольно задержала дыхание. Эту картину она узнала сразу. На снимке был запечатлён тот самый дом. Тот самый, в который они с Сари и Ричи, своим младшим сыном, совсем недавно переехали, надеясь начать новую жизнь. Камера запечатлела солнечный день. Молодой мужчина теперь был в потёртой кепке. Рядом с ним стояла всё та же светловолосая женщина, державшая на руках младенца, которому на вид едва исполнилось несколько месяцев. Возле неё с важным видом застыл мальчик лет четырёх. А чуть впереди, придерживая подол лёгкого голубого платьица, стояла крохотная девочка чуть старше двух лет. Все пятеро смотрели прямо в объектив. Все улыбались. Настолько естественно, что казалось, фотограф нажал кнопку именно в тот миг, когда семья засмеялась над какой-то шуткой. По краям снимок был слегка помят. Его явно много раз доставали из альбома, носили с собой, перекладывали из кармана в карман, прежде чем он оказался забытым в этом деревянном ящике. Дженни долго не могла оторвать взгляд. Она будто смотрела не на старую фотографию, а на чей-то маленький, давно закончившийся мир. Наконец любопытство взяло верх. Она осторожно перевернула снимок. На обороте, немного выцветшими чернилами, аккуратным почерком было написано:

«Винчестеры»

Под ним располагалась ещё одна подпись. Чуть мельче.

«Джон, Мэри, Дин, Дженни и маленький Сэмми»

Дженни несколько раз перечитала строки. На её лице сама собой появилась тёплая, почти неосознанная улыбка. Она представила, как кто-то когда-то подписывал эту фотографию, не подозревая, что спустя годы её найдёт совершенно чужой человек в пыльном подвале. Женщина замерла. Вокруг царила полная тишина. Слышно было лишь собственное дыхание да едва различимый шелест ветра где-то за стенами дома. Фонарик освещал фотографию мягким кругом света, словно вырывая из темноты кусочек давно ушедшей жизни. Наверху. В детской, казалось, все только начиналось. Дверцы шкафа продолжали медленно расходиться в стороны. Щель между ними становилась всё шире. Изнутри не доносилось ни единого звука. Только густая, неподвижная чернота, словно живая, медленно выползала наружу, заполняя собой пространство за распахивающимися створками. Сари сидела, оцепенев от ужаса, не в силах даже позвать мать. И где-то глубоко в доме, между тишиной подвала и мраком детской комнаты, незримое присутствие будто терпеливо ожидало момента, когда его наконец заметят. Сари не могла отвести взгляда от шкафа. Она сидела, словно окаменев, прижавшись спиной к высокому изголовью кровати так сильно, будто пыталась стать с ним единым целым. Маленькие пальцы до боли впились в мягкую ткань плюшевой игрушки, а колени были подтянуты к груди в бессознательной попытке спрятаться от того, что происходило прямо перед её глазами. В комнате стояла такая тишина, что можно было услышать собственное сердцебиение. И именно в этой тишине дверцы шкафа продолжали двигаться. Медленно. Неумолимо. Они расходились всё шире, будто их действительно толкала чья-то невидимая рука. Осторожно, без спешки, словно нечто по ту сторону прекрасно знало, что девочка не сможет убежать. Петли почти не скрипели. Лишь едва слышное трение дерева о дерево нарушало гнетущую неподвижность. Между створками зияла густая тьма. Но затем в самой её глубине появилось нечто ещё более странное. Сначала — крохотная искра. Едва заметный золотистый отблеск, напоминающий далёкий огонёк, который можно увидеть ночью где-нибудь в лесу. Он дрогнул. Исчез на мгновение. И снова появился. С каждой секундой сияние становилось ярче. Тёплый, янтарный свет медленно разливался по внутренним стенкам шкафа, отражаясь на лакированной поверхности дверец. Он выползал наружу тонкими полосами, скользил по полу, поднимался по белым стенам комнаты и играл на стеклянных плафонах ночников, заставляя их поблёскивать так, словно внутри снова загорелись лампы. Но это был не уютный домашний свет. В нём чувствовалось что-то тревожное. Что-то неправильное. Он мерцал неровно, будто пламя, которое живёт собственной жизнью. По комнате поползли длинные, искажённые тени. Они вытягивались по потолку, дрожали на стенах и меняли очертания мебели, превращая знакомую детскую в место, которое Сари больше не узнавала. Девочка ещё сильнее вжалась в кровать. Её руки дрожали так сильно, что вместе с ними мелко тряслось и одеяло. По щекам без остановки текли слёзы. Она пыталась вдохнуть глубже, но дыхание всё время срывалось на короткие, испуганные всхлипы. Глаза не моргали. Она просто не могла заставить себя закрыть их хотя бы на секунду. Потому что боялась открыть вновь и увидеть нечто ещё страшнее. Тем временем золотистое свечение в глубине шкафа усиливалось. Теперь оно уже не напоминало далёкий огонёк. Оно было похоже на живое пламя. Языки света поднимались вверх без единого звука, не потрескивали, не выбрасывали искр и не выпускали дыма. Они плавно переплетались между собой, словно их направляла чья-то незримая воля. Постепенно в этом мерцающем сиянии начали угадываться очертания. Сначала размытый контур. Потом силуэт. Высокая человеческая фигура словно медленно рождалась из самого огня. Намечались плечи. Голова. Руки. Но всё это оставалось зыбким, будто сотканным не из плоти, а из света и жара. Казалось, фигура не выходила из шкафа, а отделялась от пламени, шаг за шагом обретая форму. От её мерцания стены покрывались всё новыми танцующими тенями. Комната словно ожила. Каждый предмет отбрасывал по нескольку силуэтов сразу, и ни один из них не оставался неподвижным. Сари перестала даже всхлипывать. Она замерла. Её губы дрожали, но ни звука не срывалось с них. В широко распахнутых глазах застыл первобытный ужас ребёнка, столкнувшегося с тем, чему невозможно найти объяснение. Время словно остановилось. Одно бесконечно долгое мгновение она и это мерцающее явление смотрели друг на друга через полутёмную комнату. А потом страх наконец прорвался наружу. Сари резко вдохнула воздух. И сорвалась на пронзительный, отчаянный крик. Он разрезал ночную тишину, эхом прокатился по пустым комнатам, пролетел через коридор и лестницу, достиг гостиной и глухого подвала, где, отражаясь от бетонных стен, прозвучал особенно резко. Крик был настолько внезапным и полным ужаса, что казалось, сам дом на мгновение замер, прислушиваясь к нему. А дрожащий золотистый свет продолжал плясать в раскрытом шкафу, отбрасывая на стены длинные, беспокойные тени.

—

Всё вокруг казалось странно размытым. Так, словно сам мир оказался скрыт за несколькими слоями мутного стекла. Будто воздух наполнился невидимой дымкой, а человеческий взгляд затянуло несколькими слоями мутной плёнки. Очертания домов и деревьев теряли резкость, свет расплывался длинными пятнами, а тени сливались друг с другом, превращая знакомую улицу в нечто тревожное и чужое. Происходящее казалось нереальным. Ночь стояла непривычно тихая. Не было ни шелеста листвы, ни стрекота насекомых, ни далёкого гула автомобилей. Лишь вязкая, почти неестественная тишина, от которой начинало звенеть в ушах. И вдруг её прорвали глухие удары. Раз. Ещё раз. И снова. Воздух дрожал. Словно раскалённый над пламенем. Каждое движение оставляло за собой размытый след, а звуки доносились приглушённо, будто их заглушала толща воды. И всё же среди этой зыбкой, почти нереальной картины одна сцена выделялась с болезненной ясностью. Во тьме второго этажа, в одном-единственном освещённом окне, отчаянно металась светловолосая женщина. Она с силой колотила ладонями по стеклу. Глухие удары эхом разносились в вязкой тишине, медленные и тяжёлые, словно удары большого барабана на похоронной процессии. Снова. Снова. И снова. Её ладони оставляли на стекле смазанные отпечатки, которые почти сразу растворялись в дрожащем отражении. Лицо женщины было искажено ужасом. Не испугом. Не паникой. А всепоглощающим страхом, который лишает человека способности думать, оставляя только одно желание: спастись любой ценой. Глаза были распахнуты так широко, что казалось, ещё немного и они не выдержат напряжения. Зрачки дрожали. Грудь судорожно вздымалась. Каждый вдох давался с трудом, а с губ срывались крики. Отчаянные, полные мольбы, но приглушённые, словно доносившиеся сквозь толстую стену. Она что-то кричала. Раз за разом. Но слов было не разобрать. Будто само пространство не позволяло услышать их. Женщина резко обернулась через плечо. Её лицо стало ещё бледнее. Она попятилась назад. Потом снова бросилась к окну и с новой силой ударила ладонями по стеклу, словно надеялась пробиться сквозь него. За её спиной клубилась тьма. Густая. Живая. В ней угадывалось какое-то движение. Абсолютно неясное, расплывчатое, но неотвратимое. Что-то приближалось. Без спешки. Без звука. И именно эта медлительность внушала настоящий ужас. Казалось, оно прекрасно знает, что жертве некуда бежать. Что ещё мгновение… И расстояние между ними исчезнет. Женщина снова закричала. Её руки беспомощно скользнули по стеклу. В глазах читалась не только паника, но и отчаянная надежда, что кто-нибудь, хоть кто-нибудь — увидит её. Поможет. Успеет. Но вокруг царила лишь безмолвная ночь. Резкий, оглушительный сигнал проезжавшей мимо фуры прорезал тишину, словно ножом разрезав ткань сна. Мир раскололся. Образы рассыпались. Окно, женская фигура , дрожащие тени — всё исчезло в одно мгновение. Сэм резко распахнул глаза. Он почти рывком сел на кровати, будто кто-то только что грубо выдернул его из ледяной воды. Грудь тяжело вздымалась. Сердце билось так быстро и сильно, что каждый удар отдавался в висках глухой пульсацией. По лбу и вискам медленно стекали капли холодного пота. Несколько секунд он просто сидел неподвижно, пытаясь понять, где находится. Перед глазами всё ещё стояло искажённое страхом лицо незнакомки. Казалось, стоит моргнуть и оно снова появится в темноте комнаты. Он быстро провёл ладонью по лицу. Глубоко вдохнул. Ещё раз. И ещё. Постепенно реальность начала возвращаться. За окном тянулась ночная дорога. Где-то вдали затихал гул тяжёлого грузовика, чей сигнал и вырвал его из кошмара. В комнате было темно. Тихо. Только слабый свет луны ложился на пол серебристыми полосами. Сэм медленно огляделся, всматриваясь в каждый угол, будто ожидал увидеть там продолжение своего сна. Но вокруг не было ничего, кроме знакомых теней и ночной тишины. И всё же ощущение тревоги не исчезло. Оно осталось где-то глубоко внутри, тяжёлым холодным камнем осев под рёбрами. Сон закончился. Но его эхо всё ещё звучало в сознании так отчётливо, словно женщина в окне действительно существовала и в эту самую минуту продолжала отчаянно стучать в стекло, надеясь, что кто-нибудь её услышит.

Мотель

Было около десяти утра. Утреннее солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы его свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые выцветшие шторы мотеля. Золотистые лучи ложились длинными полосами на потёртый ковёр, цеплялись за края старой мебели и медленно скользили по стенам, придавая дешёвой комнате почти домашний уют, которого на самом деле здесь никогда не было. Из открытого окна доносился далёкий шум проезжающих машин и приглушённые голоса прохожих. Где-то неподалёку хлопнула дверца автомобиля, а затем всё снова утонуло в ленивой утренней тишине. Внутри комнаты каждый был занят своим делом. Дин устроился за небольшим столом у окна, закинув одну ногу на другую. Перед ним стоял открытый ноутбук, а рядом белая керамическая кружка с кофе, от которого уже почти не поднимался пар. Он сосредоточенно листал страницы, время от времени щёлкая мышкой и хмурясь, когда очередная статья оказывалась бесполезной. Экран отражался в его глазах короткими голубоватыми вспышками. Иногда он делал глоток давно остывшего кофе, не замечая, что тот уже потерял вкус. На соседней кровати, почти плечом к плечу, сидели Сэм и Джен. Джен молча заплетала длинные волосы в тугую косу. Её пальцы двигались уверенно и машинально, привычно переплетая густые пряди, но мысли были далеко отсюда. Она то и дело украдкой косилась на младшего брата. Каждый раз её брови едва заметно сходились к переносице. Недавний разговор всё ещё не выходил у неё из головы. Что-то изменилось, и явно не в лучшую сторону. Сомнения поедали ее изнутри каждую минуту, не давая и шанса тишине. Порой она корила себя за то, что вообще начала тот разговор. А в другой раз хотелось рассказать все Дину. Решить все вместе. Как в детстве, когда Сэм делился чем-то тайным с Джен, и они под руководством старшего брата быстро находили решение проблемы. Но не в этот раз. Нельзя. Сейчас все намного запутаннее, а хуже всего то, что сам Сэм не хотел этого. И она не могла пойти против брата. Сегодня Сэм казался ещё более тихим, чем обычно. Ещё более отстранённым. Он будто физически находился рядом, но мыслями был где-то очень далеко. Сидя вполоборота к сестре, Сэм держал в руке чёрную шариковую ручку и небольшой блокнот с белыми листами. Он почти не моргал и не поднимал головы. Лишь медленно проводил линию за линией поверх уже существующих штрихов, снова и снова прорисовывая изображение старого дерева. Каждая новая линия ложилась точно на предыдущую, делая ствол глубже, ветви выразительнее, а переплетение корней почти болезненно детализированным. Создавалось впечатление, будто он не рисует дерево… А пытается вспомнить его. Или восстановить по памяти то, что никак не может отпустить. Тишину нарушил голос Дина. — Ладно, я прогулялся по нескольким сайтам. Он не отрывал взгляда от экрана, лениво прокручивая страницу вниз. Джен машинально повернула голову в его сторону. Сэм никак не отреагировал, будто даже не услышал. — Думаю, я нашёл несколько кандидатов для следующего дела. Ответом ему стало лишь тихое шуршание бумаги. Сэм спокойно перевернул исписанный лист. Под ним оказался ещё один рисунок. То же дерево. Почти до мельчайших деталей повторяющее предыдущее. Он внимательно посмотрел сначала на новый набросок, потом на тот, что лежал сверху, словно сравнивая между собой два изображения. Закончив заплетать косу и затянув на конце резинку, Джен негромко спросила: — И? Дин сделал небольшой глоток кофе, слегка поморщился, и поставил кружку обратно. На экране ноутбука была открыта новостная статья с большой фотографией рыболовного судна, одиноко качающегося на холодных серых волнах под пасмурным небом. — Рыболовное судно нашли у побережья Калифорнии. Вся команда пропала. Произнеся это, он наконец поднял взгляд на брата и сестру. Но тут же заметил странную картину: Сэм по-прежнему был полностью поглощён своим блокнотом, а Джен больше не смотрела ни на Дина, ни на экран ноутбука. Её внимание целиком приковал рисунок. Она слегка подалась вперёд, опершись рукой о спинку кровати, и не сводила глаз с дерева. На её лице промелькнуло что-то едва уловимое. Не удивление. Не интерес. Скорее узнавание. Словно где-то глубоко в памяти шевельнулось воспоминание, настолько старое и смазанное, что его невозможно было ухватить сознательно. Будто она уже видела это дерево. Когда-то или где-то, или может, во сне? Не отрывая взгляда от рисунка, Джен тихо спросила: — А ещё что? — Есть расчленённые животные на западе Техаса… — начал Дин. Но неожиданно замолчал. Он задумчиво покрутил ручку между пальцами, потом медленно перевёл взгляд с ноутбука на кровать. Что-то явно было не так. Он внимательно посмотрел сначала на брата. Потом на сестру. Наконец негромко окликнул: — Эй. Будто только сейчас заметив его присутствие, Сэм и Джен почти одновременно подняли головы. Дин вопросительно уставился на брата. — Тебе настолько скучно слушать про охоту на нечисть? Он усмехнулся и тут же кивнул в сторону Джен. — Она хотя бы делает вид, что слушает. Джен шумно выдохнула. Закатила глаза. И с едва заметной улыбкой покачала головой, словно эта колкость была для неё настолько привычной, что отвечать на неё не имело смысла. Сэм тем временем уже снова опустил взгляд к блокноту и совершенно спокойно произнёс: — Нет, я слушаю. Продолжай. Дин несколько раз нетерпеливо постучал ручкой по деревянной столешнице. Потом снова повернулся к ноутбуку. — И ещё… мужчина из Сакраменто выстрелил себе в голову… трижды. Для убедительности он поднял руку, демонстрируя три вытянутых пальца. Но никто даже не посмотрел в его сторону. Джен лишь сильнее нахмурилась. Её взгляд снова вернулся к рисунку дерева. Она будто пыталась вспомнить что-то очень важное. Интуиция подсказывала: всё это ей хорошо знакомо. В голове непроизвольно начали всплывать кадры со старых фотографий. Дин теперь уже откровенно начал размахивать рукой перед собой. — Хоть что-нибудь из этого вас заинтересовало? Ответа не последовало. Сэм спокойно перевернул ещё одну страницу. И снова то же дерево. Те же изгибающиеся ветви. Тот же широкий ствол. Те же очертания, повторённые с почти пугающей точностью. В этот момент Джен резко замерла. Её глаза расширились. Не раздумывая, она быстро накрыла ладонью край блокнота, мешая брату перевернуть следующий лист. — Погоди. Сэм остановился. Его взгляд скользнул по рисунку, а потом по сестре, будто подтверждая себе, что видел это дерево не впервые. — Да, я тоже его уже видел, — тот же миг его лицо сменилось. В комнате словно стало тише. Даже Дин перестал барабанить пальцами по столу. Он нахмурился и вопросительно посмотрел на брата. — Видел что? — сразу спросил он. В голосе сквозило недоумение и Дин явно ждал какой-то ерунды, не заслуживающую внимания. Сэм бросил быстрый взгляд на сестру, словно искал в её лице немой ответ на вопрос, который давно не давал ему покоя. Она встретилась с ним глазами лишь на мгновение, и этого оказалось достаточно. В следующую секунду младший Винчестер резко поднялся и быстрым шагом пересёк комнату и оказался возле дорожной сумки, стоявшей на стуле у противоположной стены. Джен проводила его глазами, медленно устраиваясь поудобнее на кровати. Дин, всё ещё не понимая, что происходит, спокойно сделал ещё один глоток давно остывшего кофе и лениво покрутил кружку в руке, а затем в недоумении приподнял бровь, не отрывая взгляда от младшего брата. Молния поддалась с глухим треском. Запустив руку внутрь, Сэм уже лихорадочно перебирал содержимое сумки: одежда, папки, старые газеты, пачка патронов. Он что-то искал. Что-то конкретное, что жгло ему мысли. Потом его пальцы наткнулись на знакомую потёртую кожу. Нашел. Дневник отца. Он почти выдернул его наружу и, не теряя ни секунды, положил рядом с Джен. Следом лёг блокнот с рисунком дерева. Но Сэм не остановился. Он быстро раскрыл дневник и начал судорожно рыться в боковом кармашке, вытаскивая маленькие фотографии, какие-то пожелтевшие листки, старые записки. Бумага сыпалась на покрывало, парень буквально вытряхнул их на ладонь, выуживая ту самую, главную. И наконец он нашёл то, что искал — семейную фотографию. Сделанную задолго до пожара. Это был старый, слегка выцветший снимок. На нем они были все вместе. Ещё совсем маленькие Дин, Джен и Сэм, а рядом молодые Джон и Мэри, а позади возвышался их старый дом в Лоуренсе. А во дворе дерево. То самое дерево из блокнота. Сэм медленно положил фотографию рядом со своим рисунком. Джен наклонилась вперёд. Её взгляд метнулся с бумаги на снимок. Потом обратно. Несколько долгих секунд она ничего не говорила. Только внимательно сравнивала линии ствола, изгибы ветвей, форму кроны. Совпадение было слишком точным. Она подняла глаза на брата, пока он уже искал с ними встречи своими. Им не понадобилось ни слова. Во взгляде обоих читалось одно и то же. Это оно. Сэм резко приподнялся, распрямляя спину, и развернулся к брату. Лицо младшего Винчестера осунулось, глаза сузились, а голос, когда он заговорил, прозвучал неожиданно твёрдо, хотя сквозь него отчетливо зазвенело неприкрытое, пугающее беспокойство. — Дин… я знаю, куда нам надо ехать. Дин всё ещё сидел на своём месте, расслабленно покачивая ручку между пальцами. Он даже не сразу поднял голову. — Куда? Сэм ответил тише, почти шёпотом, но каждое слово прозвучало отчётливо. — Назад домой. Назад в Канзас. При этих словах Джен медленно развернулась к нему всем корпусом. Её брови поползли к переносице, а взгляд стал тяжелым и насупленным. Дин же слегка усмехнулся. Коротко, сухо, без капли искреннего веселья. Он положил ручку на стол. — Ладно. И с чего бы нам туда ехать? Сэм на секунду замешкался, словно наткнувшись на невидимую преграду. Слова застряли у него в горле, но, преодолев минутную слабость, он быстро подошёл к столу и почти бросил перед братом фотографию и лист с рисунком. — Это снято перед нашим старым домом, так? — он указал пальцем на снимок. — Домом, где погибла мама? Дин медленно, словно нехотя, потянулся рукой к столу и взял снимок. В этот момент Джен бесшумно поднялась с кровати. Она сделала несколько шагов, обходя стул Дина, и подошла к ним почти вплотную. Она подошла ближе и остановилась у стены возле окна, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди, она замерла. Теперь она молча наблюдала за обоими братьями. На мгновение лицо Дина изменилось и привычная ирония исчезла. Он поднял взгляд. — Да. Сэм шагнул ближе. Уперевшись ладонями в стол, он спросил: — Но ведь дом не сгорел полностью? То есть не совсем. Его потом восстановили? Джен слегка наклонила голову набок, пытаясь понять к чему ведет младший брат и какую карту он разыгрывает. — Думаю, да, — ответил Дин. — Куда, чёрт возьми, ты клонишь? Сэм обессиленно опустился на свободный стул. Он тяжело вздохнул и на мгновение отвел взгляд в сторону окна, а затем снова уставился на старших. — Ладно… послушайте. Это может прозвучать безумно, — он сделал короткую паузу. — Люди, которые сейчас живут в нашем старом доме… Еще одна пауза. Будто каждое слово давалось ему особенно тяжело. — Я думаю, они могут быть в опасности. Комната словно застыла. Джен сделала полшага вперед, выходя из тени угла, слегка прищурившись. — С чего ты это взял? — спросила она, и в её голосе послышался упрек. Сэм отвёл глаза. — Я... Гм... — Сэм запнулся. Храбрость на мгновение оставила его, он судорожно откочевал взглядом в сторону. — Просто... эм... Послушайте, просто... Слова не находились. Вместо ответа, он подорвался с места, избегая смотреть им в глаза, и почти убежал обратно к стулу, где лежала открытая сумка. Он начал хватать свои вещи и сгребать их внутрь, двигаясь слишком быстро, слишком хаотично. — Просто поверьте мне, ладно? Дин и Джен одновременно переглянулись. В этом взгляде было слишком много вопросов. Дин сразу поднялся и пошёл следом, к тому моменту Сэм уже бросил сумку на кровать и начал торопливо складывать вещи. Футболки. Куртку. Блокнот. Будто решение было принято окончательно. — Эй, стоп, стоп, — Дин остановился совсем рядом. — Поверить тебе? — Да. — Боюсь, этого мало, — он сделал ещё полшага вперёд. — Попробуй обосновать. Тем временем Джен, оставшаяся у стены, слегка усмехнулась. Едва заметно. Она видела эту картину сотни раз. Вечное противостояние Дина с упрямством Сэма. Она это уже проходила. — Я не могу сейчас это объяснить, — быстро ответил тот, не прекращая собирать вещи. Дин раздражённо развёл руками. — Отлично. Потому что тогда мы никуда не едем, — он повернулся к Джен, изумленно застыв. — Я не прав? Джен ничего не ответила. Она лишь тяжело выдохнула, медленно качнула головой и перевела взгляд на Сэма. Оторвавшись от стены, она подошла ближе и села на край деревянного комода, который стоял вплотную к стене, ближе к ним. Теперь её взгляд был полностью прикован к Сэму и словно прожигал Сэма насквозь. Она ждала ответов. И Дин заметил это. Что-то было не так и Джен точно что-то знала. Знала явно больше, чем говорила. А самое худшее, что он про себя отметил, так это то, что она не поделилась этим с ним. Старший брат насупился, переводя взгляд с сестры на брата. Сэм, почувствовав, как кольцо сужается, уловил тяжелый взгляд Джен, поджал губы и тут же отвернулся. Тот самый разговор, которого он так старательно избегал последние недели, начался. И, что самое паршивое, он начал его сам. Назад дороги не было и на кону стояли чужие жизни. Дин смотрел на него с явным удивлением, смешанным с подозрением и жестким ожиданием ответа. Сэм замер над сумкой. Он собирался с мыслями несколько долгих секунд. Наконец он перевел дыхание, вскинул брови, глядя прямо на брата, и тихо, но отчетливо произнес: — Мне снятся кошмары. Дин коротко кивнул, в его голосе промелькнула усталая ирония: — Да. Мы заметили. Сэм отвернулся к окну. Несколько секунд молчал. Он выдохнул, словно сбрасывая с плеч огромную тяжесть, и добавил: — И иногда они сбываются. В комнате повисла тишина. Дин даже слегка усмехнулся. Не насмешливо, скорее недоверчиво. Для человека, который всю жизнь охотился на нечисть, заявление брата прозвучало как какая-то бытовая нелепица или глупый фокус, по сравнению с существованием демонов. — Ещё раз? Сэм поднял на него взгляд. — Послушайте… Он резко развернулся, и в этот момент он поднял взгляд прямо на Джен. Тело окутало чувство вины перед ней. Слишком много было скрыто. Слишком много не сказано. Но он не мог поступить иначе. И это было признание. Чистое, обнаженное и страшное. Вот он ответ, который она ждала еще с дела в Толедо. Вот оно. Сэм сглотнул и словно сорвал плотину. Словно тысячелетний замок на дверях, который удерживал весь мир от гибели превратился в крах, выпуская все наружу. — Мне снилась смерть Джессики... за день до того, как это случилось. Она не отвела взгляд. Лишь едва заметно сжала губы. Дин застыл. Усмешка мгновенно сошла с его лица. Медленно, словно теряя опору, он опустился на край кровати прямо напротив брата. — Многим людям снятся странные сны, приятель, — тихо сказал Дин, заглядывая Сэму в самые зрачки, но голос его звучал глухо. — Уверен, это просто совпадение. Слова сорвались с губ Сэма быстрее, чем он успел их обдумать. Он уже не мог остановиться. Слишком долго он держал этот яд внутри себя, слишком долго молчал. — Нет. Мне снились капли крови. Она на потолке. Огонь. Всё это. И я ничего не сделал… потому что не поверил. Он снова судорожно вдохнул и продолжил, но теперь его речь стала еще быстрее, слова налезали друг на друга, будто Сэм боялся, что если он остановится, то все звуки на этой планете прямо сейчас исчезнут: — Теперь мне снится это дерево. Наш дом. И какая-то женщина, которая зовёт на помощь. Это ведь то место, где всё началось, Дин. Это ведь что-то значит? Он инстинктивно бросил быстрый взгляд на Джен, ища у неё поддержку. Так, как он делал всегда, с самого детства, когда спорил со старшим братом. А затем снова уставился на Дина. Дин, слушая этот безумный поток признаний, медленно перевел взгляд на старое фото, которое всё еще сжимал в руке. Пальцы слегка помяли края бумаги. Он тяжело вздохнул. — Я не знаю. Сэм не выдержал. — Что значит "ты не знаешь"? — он резко поднялся. — Эта женщина может быть в опасности! Это может быть то, что убило маму и Джессику! Последние слова прозвучали слишком резко. Упоминание о матери ударило по Дину с силой несущегося локомотива. Лицо его исказилось от внезапной вспышки боли и ярости. В порыве бушующих эмоций он резко вскочил с кровати, отходя к стене, словно стены мотеля внезапно начали сжиматься. А затем резко повернулся. — Хорошо, — он поднял ладонь, в которой по прежнему крепко сжимал фотографию. — Только притормози. Его взгляд встретился со взглядом Сэма. — То есть сначала ты говоришь, что у тебя видения… Сэм лишь тяжело сглотнул, не двигаясь с места. А Дин продолжил, и его голос становился всё тверже, обрастая ледяной коркой: — И после этого я должен вернуться домой? Особенно когда… Он осёкся. Воспоминания, которые он столько лет пытался похоронить в глубине души, обрушились на него с такой силой, что слова застряли в горле. Перед глазами поплыли языки пламени и крики. Он невольно посмотрел на Джен. Она поймала его взгляд и уловила ту же самую невыносимую мысль, что и он. В её глазах заблестели подступающие слезы, которые она отчаянно пыталась спрятать, намертво заблокировав внутри себя. «Никогда не возвращаться» Это было негласное правило Дина, его личный обет, в котором он признался ей еще очень давно. Еще будучи ребенком, которого уже тогда Джон Винчестер сделал своим личным воином в этой войне. И как это часто бывало в тяжёлые моменты, Дин, как и Сэм, всегда подсознательно искал её. Нуждался в ней. Нуждался в присутствии Джен рядом. И не важно, это было молчаливое одобрение или злость, лишь бы каждый из них, все еще был частью семьи, которую Дин так упорно старался сохранить. Частью той семьи, которую как ему казалось, он навсегда потерял в ноябре 83. И Джен всегда оставалась рядом. Стояла в стороне, молча, прекрасно зная, что в их споры лучше не лезть раньше времени. Это было правилом с детства: братья Винчестеры сначала решают все один на один. — Когда что? — тихо, разбивая затянувшееся молчание, вернул его в реальность Сэм. Дин медленно перевёл взгляд обратно на него. Глаза покраснели. Он сдерживал эмоции из последних сил, но он все же заставил себя перевести взгляд на младшего брата. — Когда я дал себе слово… — его голос сорвался. — Что никогда не вернусь туда. Он резко отвернулся к окну, шумно сглатывая горький комок в горле, и уставился на обшарпанный стол. Слишком много скрытых мыслей и чувств было внутри. Слишком много боли приносило слово «дом». У него не было дома. Он похоронил его уже очень давно. Еще в ту ночь, когда он на собственных руках выносил маленького Сэмми, а рядом уцепившись в его рукав бежала малышка Джен. Его домом стали люди, которых он старался защитить вопреки всему. Люди, которых он любил больше собственной жизни. Он поклялся защищать их. Это стало его долгом перед их матерью и отцом, обещанием, оставленным в том чёртовом доме. Потому что он был их старшим братом, и с тех пор он не позволял себе забыть эту клятву. Но встретиться один на один с местом, которое разделило его жизнь на до после, он был не готов. Оно забрало у него все. До грамма. Оно забрало у него самое важное — мать, которая была для него целым миром. И в ту ночь, часть самого Дина Винчестера умерла. Сэм, внезапно осознав, какую страшную, живую рану он только что расковырял, медленно перевел взгляд на сестру. Джен смотрела прямо перед собой в пустую стену. Она часто-часто моргала, изо всех сил сдерживая слезы, не давая им воли. Не показывать свои настоящие эмоции и боль было чем-то общим у семьи Винчестеров. И видеть старшего брату с сестрой в таком разобранном и беззащитном состоянии для Сэма было чем-то диким, невозможным и слишком причиняющим боль. Наконец взгляд Джен зацепился за него, но лишь на мгновение. Внутри неё смешалось всё сразу. Боль. Тоска по матери, которую она помнила лишь обрывками в памяти. Утрата. Злость на отца, который бесследно пропал. На себя, за то, что ушла и не была рядом с ним и Дином. За неоправданные надежды перед ними. Злость на Сэма, за то, что не сказал правды раньше. Ненависть к тому, что когда-то разрушило их семью, украло у них обычное детство и шанс на счастливую жизнь. К тому, что украло у них маму. Младший Винчестер, в свою очередь, застыл. Его собственные щеки обдало жаром из-за свежей раны от потери Джессики, из-за мамы, которую забрало нечто, возможно, прямо сейчас, хозяйничающее в доме их детства. Нахлынул стыд и жгучая вина перед Джен за то, что скрывал свои сны, за то, что избегал ее, и острая, пронзительная боль за Дина, который стал пожизненным узником тех страшных событий, лишивших его детства. Но Сэм понимал: отступать нельзя. Если он отступит сейчас — погибнут невинные люди. — Дженни... пожалуйста, — едва слышно, умоляюще прошептал он. Но Джен лишь резко повернула голову к окну, упрямо скрывая лицо. Она соскользнула с комода, на котором сидела минуту назад, и оперлась на него руками, глядя в спину Дина. Из уголка её глаза всё же сорвалась одна-единственная одинокая слеза, прочертив влажную дорожку по щеке, но она тут же смахнула её быстрым движением руки. Сэм опустил взгляд и понял, что решение за Дином. Он повернулся к старшему брату. — Мы должны это проверить, — он говорил тихо. Почти умоляюще. — Просто удостоверимся. Сэм смотрел на него снизу вверх, и в его глазах светилась отчаянная, почти детская надежда. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Джен сделала глубокий, судорожный вдох, расправляя плечи. Она медленно оторвалась от комода и подошла к Дину со спины. Почувствовав её приближение, Дин поднял на нее свои покрасневшие глаза. Джен посмотрела на него в упор, а затем слегка, почти незаметно кивнула. — Он прав, — тихо сказала она. Её голос прозвучал странно. Так, будто она процедила эти слова сквозь намертво сцепленные зубы, отдавая последние силы на то, чтобы голос не задрожал и не выдал бушевавшую внутри бурю, а глаза всё еще оставались слегка красными от порыва сдерживаемых эмоций. Дин долго смотрел на сестру, словно искал в её лице подтверждение того, что они совершают правильный шаг. Затем он медленно повернул голову и посмотрел на Сэма через плечо. Его челюсти сжались так сильно, что на скулах заходили желваки. Прошлое догнало их, и бежать больше не имело смысла.

Шоссе/Лоуренс

штат Канзас

Чёрная шевроле неспешно скользила по шоссе, словно сама не хотела приближаться к месту назначения. Глухо урчал двигатель, ровно отсчитывая мили, а за тёмными стёклами проплывал осенний Канзас: бескрайние выцветшие поля, одинокие амбары, покосившиеся заборы и редкие фермы, над которыми кружили чёрные птицы. Сильный прохладный ветер гнул высохшую траву, заставляя её перекатываться серебристыми волнами под бледным небом. Ни радио, ни разговоров. Только негромкий шум шин, разрезающих серую ленту асфальта. Тишина в салоне казалась почти осязаемой. Она заполняла собой каждый уголок машины, ложилась на приборную панель, на потрёпанные сиденья, на руки, сжимавшие руль, и давила сильнее любых слов. Впереди из-за плавного изгиба дороги медленно показался дорожный знак.

«ЛОУРЕНС — 3 МИЛИ».

Он промелькнул мимо, но никто даже не пошевелился. Будто эти три мили были не расстоянием, а дорогой на много лет назад. За окном начали появляться знакомые улицы. Старые перекрёстки, небольшие магазины, заправка, несколько аккуратных домов с подстриженными газонами — всё выглядело почти так же, как когда-то. Импала свернула ещё раз. И тогда впереди возник он. Дом. Белый двухэтажный фасад, простое деревянное крыльцо, потемневшие от времени перила, аккуратные окна с занавесками. На первый взгляд, ничем не примечательный семейный дом, таких по всей Америке тысячи. Но для них он был совсем другим. Перед ним по-прежнему возвышалось огромное дерево. Его толстый ствол казался ещё массивнее, чем в детских воспоминаниях, а длинные искривлённые ветви, почти лишившиеся листвы, поднимались к серому небу, словно чьи-то иссохшие руки, навеки застывшие в безмолвной мольбе. Последние бурые листья лениво кружились в воздухе и опускались на землю, которую когда-то топтали совсем маленькие Дин и Джен, бегая друг за другом, пока их мать наблюдала за ними с крыльца. Импала плавно сбавила скорость и остановилась у обочины. Двигатель ещё несколько секунд негромко урчал, будто не желая нарушать это странное оцепенение. Затем Дин медленно повернул ключ в замке зажигания. Мотор смолк. И вместе с ним наступила почти абсолютная тишина. Он вынул ключи, но так и остался сидеть, положив руку на руль. Даже не сделал попытки открыть дверь. Окно с его стороны было опущено. В салон сразу проник холодный осенний воздух, пахнущий влажной землёй, сухими листьями и древесной корой. Где-то далеко кто-то жёг ветки, и едва уловимый запах дыма смешивался с этим ветром, заставляя воспоминания оживать ещё сильнее. Дин смотрел прямо перед собой. Его лицо оставалось почти неподвижным, но напряжение читалось в каждой черте. В стиснутой челюсти. В застывшем взгляде. В руке, которая чуть сильнее сжимала руль. Рядом сидел Сэм. Он тоже не отводил глаз от дома. Его плечи едва заметно напряглись, а пальцы сами собой сжались на колене, словно тело помнило то, чего разум никогда не мог увидеть, но его собственное сознание услужливо дорисовывало картины, от которых кровь стыла в жилах. На заднем сиденье Джен медленно подалась вперёд и опёрлась локтями на спинки кресел братьев. Она молча смотрела через открытое окно Дина, не в силах отвести взгляд. Тот самый двор. То самое дерево. Тот самый дом. Место, где когда-то всё было хорошо. И место, где однажды всё рухнуло. Никто из троих не произнёс ни слова. Слова здесь казались лишними. Дом выглядел удивительно обычным. Слишком спокойным. Слишком мирным. Где-то на соседнем участке лениво залаяла собака. Ветер прошёлся по двору, качнув старые ветви дерева. Те ответили тихим, протяжным скрипом, похожим на далёкий вздох, словно само время приветствовало вернувшихся детей, которых не видело больше двадцати лет. На соседней улице проехал велосипед, хлопнула дверца машины, где-то за изгородью рассмеялся ребёнок. Жизнь продолжалась. Но внутри машины время словно остановилось. У каждого из них в груди что-то болезненно сжалось. Слишком много воспоминаний было привязано к этому месту. Слишком много счастливых мгновений осталось под ветвями старого дерева. И слишком многое закончилось здесь в ту ночь, когда огонь навсегда изменил судьбу семьи Винчестеров. Но теперь они вернулись. Туда, где их нормальная жизнь закончилась, уступив место бесконечной дороге, пороховому дыму и вечной охоте в темноте. Сэм резко втянул воздух. Звук получился коротким, почти рваным, как будто что-то внутри него на секунду сорвалось с места и снова застыло. Джен краем глаза заметила это движение, но ничего не сказала. Она лишь ненадолго перевела на него взгляд. Наконец он тихо спросил: — Ты будешь в порядке, старик? Дин ответил не сразу. Он продолжал смотреть прямо перед собой, сжав руль чуть сильнее, чем нужно. Потом медленно выдохнул. — Я тебе это ещё припомню. Он сказал это сухо, почти буднично, но в голосе всё равно проскользнула привычная усталая ирония. Только после этого Дин повернул голову к Джен. — И тебе тоже. За то, что поддержала его. Джен приподняла брови, лениво закатила глаза и покачала головой из стороны в сторону. Она тихо выдохнула, но промолчала. Привычная защита от их семейной драматичности. Сэм же уже отстегнул ремень. Щелчок прозвучал резко, как точка. Он вышел первым. Почти сразу за ним вышла Джен, а за ней и Дин. Три двери закрылись почти одновременно.

Дом

Они молча поднялись по дорожке к знакомому крыльцу. Каждый шаг отдавался чуть сильнее, чем должен был. Дин поднял руку и постучал. Пауза. Секунды растянулись. И наконец дверь открылась. На пороге стояла женщина лет тридцати — светловолосая, в красной кофте и простых синих джинсах. Волосы были собраны заколкой, несколько прядей мягко спадали на лицо. Она посмотрела на них спокойно, с лёгким вопросительным выражением. — Да? Сэм застыл. Сердце пропустило удар. Это было лицо из сна. Он изучал ее так, будто сам не верил в происходящее. Его рот чуть приоткрылся, но слова не вышли. Джен уловила это изменение. Перевела взгляд на брата и по его лицу всё стало ясно без объяснений. Дин же мгновенно надел свою привычную маску. — Простите за беспокойство, мэм, но мы из федеральн… — Я Сэм Винчестер, — резко перебил он. Слишком быстро. Слишком честно. Дин лишь успел покоситься на него. Сэм вдохнул и, будто боясь передумать, добавил: — Это мой брат Дин и наша сестра Джен. Мы раньше жили здесь. Пауза. Он сглотнул. — Просто проезжали мимо… решили посмотреть на наш старый дом. Женщина повторила, словно пробуя имя на вкус: — Винчестеры… — и вдруг улыбнулась. — Надо же. Забавно. Кажется, прошлой ночью я нашла несколько ваших фотографий. Её взгляд медленно прошёлся по каждому из них: Дин, Сэм, Джен. Слишком внимательно для случайности. — Правда? — удивилась Джен. Женщина кивнула. — Конечно. Проходите. Она отступила в сторону и пригласила их внутрь жестом. Винчестеры вошли. Дверь закрылась за ними с мягким щелчком, который почему-то прозвучал громче, чем должен был. Дин на секунду задержался в прихожей. Закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Словно проверяя, что это всё ещё реальность. Джен коротко посмотрела на него. Он чуть заметно кивнул: нормально. Но «нормально» здесь звучало как ложь, к которой уже привыкли. Они прошли дальше. Кухня и гостиная были объединены в одно пространство. У входа стояло деревянное ограждение. Детское. И в нём — хаотичный мир игрушек: плюшевые звери, кубики, беспорядок детства, которое не знает, что такое угроза. Маленький мальчик лет двух радостно подпрыгивал внутри, крепко сжимая плюшевого енота. — Сок! Сок! Сок! Его голос был чистым, настойчивым и абсолютно счастливым. Женщина открыла холодильник и достала поилку. — Это Ричи. У него настоящая соковая зависимость. Она улыбнулась, протягивая бутылочку ребёнку. — Но, по крайней мере, цинга ему не грозит. Мальчик тут же ухватился за неё обеими руками и притих, сосредоточенно изучая незнакомцев. Женщина повернулась к девочке. — Сари, познакомься. Это Сэм, Дин и Джен. Они когда-то жили в этом доме. Девочка с косичками подняла взгляд от рисунка и спокойно помахала рукой. — Привет. — Привет, — почти одновременно ответили Дин и Джен. Сэм улыбнулся чуть мягче. — Привет, Сари. Дин медленно оглядел комнату. — Значит, вы недавно переехали? — Да. Из Уичиты. Джен сделала шаг ближе. — У вас здесь есть родственники? Женщина на секунду замялась. — Нет… Просто захотелось начать всё сначала, — она поставила тарелки в раковину. — Новый город, новая работа… надеюсь, и новая жизнь. — И как вам здесь? — спросил Сэм. — Нравится? Женщина вытерла руки полотенцем. — Со всем уважением к вашим воспоминаниям… уверена, этот дом для вас многое значит. Дин слегка улыбнулся. Но это была не улыбка, скорее была тень от неё. — Но у этого места есть свои недостатки, — добавила она. — Например? — спросил Сэм. — Проводка старая. Свет почти каждый день мигает. — Это нехорошо, — заметил Дин. — Ещё что-нибудь? — Трубы текут. И, кажется, в подвале завелись крысы. Джен чуть напряглась. — Вы их видели? Или только слышали? — Только слышала. И в этот момент Сари подняла голову. — Мам. Женщина тут же подошла к ней. И в комнате что-то изменилось. Едва заметно, но ощутимо. Словно воздух стал плотнее. Девочка посмотрела на мать и почти шёпотом спросила: — Спроси у них… оно уже было здесь, когда они жили? Женщина нахмурилась. — Что, Сари? Дин и Джен быстро переглянулись. Девочка не отводила взгляда. — То существо в моём шкафу. Она на секунду посмотрела на Сэма. И снова на мать. Женщина мягко улыбнулась, пытаясь вернуть привычную реальность в комнату. — Нет-нет, милая. В шкафу никого нет. Правда? Она посмотрела на гостей, ожидая подтверждения, поддержки, отрицания. Все трое почти синхронно покачали головами. — Конечно нет, — сказала Джен. — Нет, — добавил Сэм. Дин просто кивнул. Женщина погладила дочь по плечу. — Просто ей приснился страшный сон. Сари упрямо покачала головой. — Я не спала, — она сжала карандаш. И тихо добавила: — Оно пришло в мою спальню. Её взгляд поднялся. Прямо на Сэма. — И оно было в огне. И в этот момент всё внутри Винчестеров похолодело. Это было слишком точно. Слишком знакомо. Слишком их. Они почти одновременно вышли на крыльцо. За их спинами дверь мягко закрылась. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Только ветер лениво перебирал ветви деревьев, а где-то вдалеке лаяла собака. Но едва они сошли на дорожку, Сэм резко остановился. Он обернулся к брату так быстро, что Джен, шедшая позади, едва не налетела на него. В его глазах уже не было растерянности. Только напряжение, натянутое до предела. — Вы это слышали? — почти сорвался он на крик. — Она сказала: фигура в огне! Джен невольно вздрогнула от резкости его голоса. Дин медленно повернулся к нему вполоборота. Лицо оставалось спокойным, но в напряжённой линии плеч читалась тревога. — Это женщина… Дженни. Именно её ты видел во сне? Сэм кивнул без малейших колебаний. — Да. Он сделал шаг вперёд, словно сам пытался догнать собственные мысли. — И ты слышал, что она рассказывала? Скрежет в стенах, мигающий свет — всё сходится. Все признаки указывают на духа. Они уже приближались к Импале, но с каждым шагом между братьями словно натягивалась невидимая струна. Дин провёл рукой по затылку и устало выдохнул. На мгновение он прикрыл глаза. — Меня сейчас больше беспокоит то, что твои видения начинают сбываться. — Да забудь ты на минуту об этом! — всплеснул руками Сэм. — Эта тварь в доме… думаешь, это она убила маму? И Джессику? Позади них Джен молча шла, нахмурившись. Она перебирала в голове каждую деталь: слова Сари, поведение Сэма, его сны и собственное ощущение тревоги, которое не отпускало с той самой секунды, как они переступили порог дома. Но ни одна мысль пока не складывалась в цельную картину. Дин только развёл руками. — Я не знаю. Они остановились возле машины. Сэм резко развернулся к дому. Белый фасад казался безмятежным. Слишком. — Оно вернулось? — тихо, почти самому себе спросил он. — Или вообще никуда не уходило? Всё это время было здесь? С каждым словом в его голосе всё отчётливее звучала отчаянная злость. Дин не выдержал и тоже повысил голос: — А может, это вообще что-то другое, Сэм! Мы пока ничего не знаем! — Эти люди в опасности, Дин! — почти выкрикнул тот. — Мы должны увезти их из этого дома! И увезём. Дин тяжело вздохнул и уже потянулся к дверце машины. Но Сэм не собирался уступать. — Нет. Я имею в виду прямо сейчас. Эти слова заставили Дина резко обернуться. Он указал рукой на дом. — И как ты собираешься это сделать? Есть правдоподобная история, в которую она поверит? Сэм шагнул к нему. — А что ты предлагаешь? Голоса становились всё громче. Воздух вокруг будто накалился. Ещё немного и спор превратился бы в настоящую ссору. Джен больше не стала ждать. — Хватит. Не здесь. И Дин, и Сэм почти одновременно перевели на неё взгляды. Она посмотрела сначала на одного, потом на другого. Наступила тишина. Сэм стоял, стиснув челюсти, и не отрывал взгляда от белого дома. Словно пытался разглядеть за его стенами что-то невидимое остальным. Дин медленно провёл ладонью по лицу. Усталость и раздражение постепенно уступили место холодному расчёту. Сделав медленный вдох, Джен кивнула в сторону дороги. — Давайте сначала уедем отсюда.

Заправка

С каждой уходящей минутой времени у них оставалось всё меньше. За крышами домов медленно проплывали тяжёлые облака, а ветер, гулявший по улице, приносил с собой запах бензина и горячего асфальта. Рядом шумела заправка: подъезжали машины, с глухими хлопками закрывались двери, над входом в магазин то и дело звенел колокольчик. Возле чёрной шевроле стояли трое. Облокотившись на крышу автомобиля, они смотрели вдаль, туда, где между кронами деревьев белел знакомый фасад дома. Казалось, расстояние не имело значения: мысли каждого всё равно были там. Первым тишину нарушил Дин. Он говорил спокойно, почти деловито, словно намеренно заставлял себя смотреть на происходящее как на очередную охоту, а не как на возвращение в собственный кошмар. — Просто сохраняем трезвую голову, и всё. Если бы это была любая другая работа, что бы мы делали? Сэм нервно отбил пальцами по крыше машины короткую дробь. Потом неожиданно с силой хлопнул ладонями по металлу. По лакированной поверхности пробежала дрожь, и в воздух поднялось едва заметное облачко пыли. Он глубоко вдохнул, провёл рукой по волосам, пытаясь успокоиться, и только после этого ответил: — Мы бы попытались выяснить, с чем имеем дело. Выяснили бы историю дома. — Вот именно, — тихо произнесла Джен, делая шаг ближе. — Только на этот раз мы уже знаем, что там случилось. Сэм медленно покачал головой. Его взгляд стал тяжёлым. — Да… но как много мы знаем? Он посмотрел прямо на старшего брата. — Как много ты помнишь на самом деле, Дин? Вопрос повис между ними. Дин не сразу ответил. Несколько секунд он просто смотрел вперёд, словно за деревьями видел не сегодняшний день, а далёкую ночь, которую так долго пытался забыть. Потом негромко спросил: — О той ночи хочешь сказать? — Да. Дин отвёл глаза. Молчание затянулось. Наконец он медленно произнёс: — Немного. И воспоминания вспыхнули сами собой. Не цельной картиной, а разрозненными вспышками. Коридор. Удушающий запах дыма. Обжигающий жар, от которого невозможно вдохнуть полной грудью. Крик отца. Огонь, жадно ползущий по потолку. Маленький Сэм у него на руках. Совсем рядом с ним Джен, ещё ребёнок, бегущая следом, спотыкающаяся, но не отпускающая его, потому что только он казался ей тогда единственной опорой в рушащемся мире. Дин тяжело сглотнул. — Помню пожар… жару… Потом я вынес тебя через входную дверь. Джен едва заметно опустила голову. Она тоже помнила, не так четко, но помнила. Помнила широкую спину брата впереди, тяжёлое дыхание, собственные короткие, сбивчивые шаги и панический страх потерять его из виду хотя бы на секунду. Сэм удивлённо посмотрел на Дина. — Ты это сделал? Тот нахмурился. — Да. А что, ты этого не знал? Сэм медленно покачал головой. — Нет. Джен тихо добавила: — Мы ему об этом не рассказывали. Дин лишь коротко кивнул. Потом, словно возвращаясь к фактам, продолжил: — Ну а дальше ты знаешь историю не хуже меня. Мама была на потолке… Что-то затащило её туда. Отец нашёл её слишком поздно. Сэм присел на багажник. Он не сводил глаз с брата. — У него никогда не было теорий, кто это сделал? Джен подошла ближе и остановилась напротив. — Если и были, то он точно держал их при себе. Дин опустился рядом. Он снова посмотрел в сторону дома. — Бог знает, сколько раз мы его спрашивали. Ветер качнул ветви деревьев. Никто не произнёс ни слова. Потом Сэм нарушил молчание: — Ладно. Если мы хотим выяснить, с чем имеем дело сейчас, то должны узнать, что произошло тогда. И понять, связано ли это. После короткой паузы Дин кивнул. — Да. Поговорим с друзьями отца. С соседями, которые жили здесь в то время. Сэм внимательно посмотрел на него. В его голосе прозвучала едва скрытая горечь. — Похоже, для тебя это просто очередная работа. Эти слова ударили сильнее, чем любой крик. На лице Дина почти ничего не изменилось. Только челюсть напряглась настолько, что под кожей отчётливо выступили желваки. Он сглотнул. Несколько секунд молчал, будто сдерживая всё, что действительно хотел сказать. А потом ровным голосом произнёс: — Ладно. Я сейчас вернусь. Надо заглянуть в туалет. Он резко поднялся и быстрым шагом направился к зданию заправки. Оказавшись за углом, вдали от посторонних взглядов, Дин остановился возле двери с потускневшей табличкой «Мужчины». Несколько секунд он неподвижно стоял. Затем достал телефон. Экран вспыхнул в ладони холодным светом. Он открыл список вызовов и нажал знакомый номер. После нескольких гудков в динамике раздался записанный голос: — Это Джон Винчестер. Если это срочно, позвоните моему сыну Дину… Дин дождался сигнала. Опустил голову. И тихо произнёс: — Папа… Он закрыл глаза. На мгновение показалось, будто одно это слово далось ему тяжелее любой битвы. — Я знаю, что уже оставлял тебе сообщения. Даже не знаю, получаешь ли ты их. Голос предательски дрогнул. Он быстро вдохнул и машинально посмотрел туда, где возле машины по-прежнему стояли Сэм и Джен. — Но я с Сэмом... и с Джен… Мы в Лоуренсе. Пальцы крепче сжали телефон. Костяшки побелели. — И что-то есть в нашем старом доме. Он запнулся. Слова застряли в горле. — Не знаю, то ли это, что убило маму… или нет. Глаза начали краснеть. Он отвернулся, словно стыдился собственной слабости. — Я… я не знаю, что делать. Долгая пауза. А потом совсем тихо он произнес: — Так что, что бы ты сейчас ни делал… если можешь, приезжай сюда. Пожалуйста. Последняя фраза прозвучала почти шёпотом. Почти как признание. Почти как мольба. Он опустил голову ещё ниже. — Папа… мне нужна твоя помощь. В трубке наступила тишина. Вызов завершился. Дин медленно опустил руку. Провёл ладонью по лицу. Сделал несколько глубоких вдохов, собирая по кускам привычную маску уверенности, без которой не мог позволить себе выйти обратно. Тем временем Джен случайно повернула голову в сторону здания. Сквозь просвет между колоннами она увидела силуэт брата с телефоном у уха. И сразу всё поняла. Её взгляд потускнел. Она медленно покачала головой и отвернулась. Где-то глубоко внутри уже поселилась почти безнадёжная уверенность: отец не появится. — Джен… Она обернулась. Перед ней стоял Сэм. Сейчас он выглядел совсем иначе. Не как охотник. Не как человек, одержимый поиском ответов. А как младший брат, который боится, что его не поймут. — Прости. Она нахмурилась. — За что? Сэм отвёл глаза. Плечи едва заметно опустились. — За то, что не сказал. Я знаю, ты хотела понять, что со мной происходит… но я не мог, правда. Он беспомощно пожал плечами. Потом посмотрел на неё так же, как когда-то в детстве, сталкиваясь с тем, чего не мог объяснить и не понимал сам. Джен молчала. Наконец тихо ответила: — Ладно. Голос прозвучал ровно. Но в её глазах ещё оставалась невысказанная обида. Тонкая трещина, которая не исчезает только потому, что её решили не замечать. Несколько секунд они стояли рядом, слушая, как ветер шуршит листвой. Потом Джен подняла взгляд. — Только в этот раз всё будет иначе. Сэм внимательно посмотрел на неё. — Мы должны держаться вместе. Она перевела глаза туда, где за стеной заправки находился Дин. Её голос стал ещё тише. — Мы нужны ему. И снова посмотрела на брата. — И нужны друг другу. Сэм медленно кивнул. Никаких обещаний больше не требовалось. Они просто молча остались стоять рядом. Над их головами шумели деревья, ветер гнал по небу тяжёлые облака, а где-то впереди, скрытый за кварталами и листвой, старый белый дом терпеливо ждал, продолжая хранить ответы, которых все трое боялись сильнее, чем любого призрака.

Дом Дженни

Кухня

На кухне стояла почти домашняя, обманчиво спокойная атмосфера. Сквозь занавески проникал мягкий дневной свет, ложась на столешницы тёплыми полосами, а из соседней комнаты доносились приглушённые детские голоса. Дженни старалась выглядеть непринуждённой, хотя тревога, поселившаяся в ней после последних событий, никуда не исчезла. Она провела гостя к мойке и, натянув вежливую улыбку, произнесла: — Нет, сэр. Там нет ничего… сверхъестественного. Обещаю. Подойдя к двойной раковине, она указала на слив. — Просто вода не уходит. Мужчина, приехавший по вызову, был невысоким, крепко сложенным, с загорелой кожей и аккуратно зачёсанными назад тёмными волосами. На кармане его потёртой рабочей рубашки белыми нитками было вышито имя: Джо. Он понимающе кивнул. — Сейчас посмотрим. С тихим металлическим лязгом тяжёлый ящик с инструментами опустился на пол. Рядом легли разводной ключ и короткая стальная труба. Дженни облегчённо выдохнула. — Спасибо. Не буду вам мешать. Она скрылась в глубине дома, и вскоре её шаги стихли. Кухня осталась в полном распоряжении Джо. Опустившись на одно колено, он распахнул дверцы шкафчика под мойкой и принялся методично разбирать сифон. Разводной ключ с негромким скрипом провернулся в его руке. Соединение поддалось. Из отсоединённой трубы с ленивым бульканьем вытекла мутная вода, застучав по стенкам заранее подставленного пластикового ведра. Джо отложил деталь в сторону и уже собирался продолжить работу, когда где-то за спиной прозвучал глухой, размеренный звук. Бам. Пауза. Бам. Ещё один удар. Бам. Он обернулся. Посреди детского коврика, окружённая разбросанными игрушками, сидела старая механическая обезьянка. Её крошечные лапки медленно сводили друг с другом две металлические тарелочки. Она играла сама по себе. Хотя никто её не заводил. На лице Джо появилась снисходительная улыбка. — Забавная штука. Пожав плечами, он снова вернулся к раковине. Осмотрел трубы. Посветил внутрь фонариком. Поднялся и открыл кран. Ничего. Даже тонкой струйки. Вода словно исчезла ещё до того, как успевала попасть в слив. Мужчина нахмурился. Закатал рукав почти до локтя и осторожно просунул руку в отверстие мойки. Пальцы скользнули по холодному металлу. Пусто. Он ощупал изгибы трубы. Ничего. За его спиной обезьянка продолжала стучать своими тарелками. Бам. Бам. Бам. Монотонно. Ровно. Словно отсчитывала время. Джо раздражённо покосился назад. В тот же миг игрушка замерла. Повисла тишина. Он вновь сосредоточился на работе, проталкивая руку всё глубже, почти до самого плеча. И вдруг, что-то коснулось его пальцев. Не труба. Не мусор. Что-то мягкое. Живое. Он насторожился, попытался нащупать предмет, но ощущение мгновенно исчезло. Мужчина медленно вытащил руку. Ладонь была совершенно пустой. Он нахмурился. — Что за… Не договорив, снова погрузил руку в слив, только теперь настойчивее, глубже, почти по локоть. И в следующую секунду его лицо перекосилось. Будто чьи-то ледяные пальцы сомкнулись вокруг запястья. Джо резко рванулся назад. Но рука не двигалась. Её удерживали. С нечеловеческой силой. Он попытался выдернуть её ещё раз. Безуспешно. Дыхание оборвалось. — Эй… Голос сорвался на испуганный хрип. Он напрягся всем телом, упёрся ногами в пол и дёрнул изо всех сил. И тогда дом содрогнулся от его крика. Пронзительный, полный ужаса вопль эхом пролетел по комнатам. Из отверстия раковины внезапно хлынула густая тёмно-красная кровь. Она с тяжёлым плеском ударилась о стенки пластикового ведра, заструилась вниз, быстро наполняя его вязкой алой жидкостью. Плечо Джо судорожно дёргалось. Мышцы вздулись под тканью рубашки. Создавалось впечатление, что кто-то по ту сторону трубы с чудовищной силой тянет его внутрь. За его спиной вновь ожила обезьянка. Но теперь она больше не отбивала размеренный ритм. Её металлические тарелки сталкивались с яростной, безумной скоростью. БАМ! БАМ! БАМ! Каждый удар звенел всё громче предыдущего. Нарисованная улыбка на игрушечном лице оставалась неизменной, неподвижной и жуткой. Заводной механизм скрипел, издавая хриплый, почти насмешливый смех, который сплетался с отчаянными криками мужчины. Джо тянул руку из последних сил. Безрезультатно. По кухне раскатывался хаос: бешеный звон игрушечных тарелок, лязг разбросанных инструментов, грохот перевёрнутого ведра, тяжёлое бульканье крови и захлёбывающиеся вопли человека, попавшего в ловушку чего-то невидимого. Шум нарастал, заполняя собой всё пространство дома, пока от него по коже невольно пробегал ледяной холод.

Автомастерская Майка Гюнтера

Лоуренс, штат Канзас

Автомастерская гудела привычной жизнью. Солнечный свет широкими золотистыми полосами проникал сквозь высокие окна, скользил по отполированным капотам автомобилей, отражался в металлических стойках подъёмников и дробился на сотни бликов. В воздухе висел тяжёлый запах машинного масла, бензина и раскалённого железа, а где-то в глубине помещения с лязгом ударил пневматический ключ. Дин шёл первым. За ним, почти в ногу, двигались Сэм и Джен, внимательно осматривая просторный павильон, где каждая деталь казалась пропитанной десятилетиями тяжёлой работы. Им навстречу вышел мужчина лет пятидесяти. Невысокий, слегка полноватый, с заметной залысиной и редкими вьющимися волосами по бокам головы, он был одет в потёртую рабочую кофту с закатанными до локтей рукавами, тёмные джинсы и массивные ботинки. Подойдя к старому седану, он машинально провёл тряпкой по крылу, даже не прекращая движения, словно делал это уже автоматически. Дин остановился напротив него. — Вы с Джоном Винчестером вместе держали этот гараж? Мужчина коротко кивнул. — Да. Много лет назад. Он задержал взгляд на собственном отражении в кузове машины, будто воспоминания проступали именно там. — На самом деле… должно быть, лет двадцать прошло с тех пор, как Джон исчез. Только после этого он внимательно посмотрел на Дина. — Так почему это вдруг заинтересовало полицию? На лице старшего Винчестера не дрогнул ни один мускул. Он безупречно вошёл в привычную роль. — Мы проводим повторное расследование нескольких старых дел. Исчезновение Джона Винчестера — одно из них. — А-а… Мужчина понимающе протянул звук и слегка пожал плечами. — Ладно. Что вы хотели узнать? — Всё, что сможете вспомнить. Любые детали. На лице Майка появилась короткая усмешка. Он тихо хмыкнул, словно в памяти всплыл чей-то особенно упрямый поступок. — Он был упрямым ублюдком. Это я помню точно. Уголки его губ дрогнули. — Какую бы игру ни затевали, он терпеть не мог проигрывать. Все эти морские привычки… Но одно могу сказать наверняка: Джон действительно любил Мэри. И до безумия любил своих детей. Джен невольно стиснула зубы. Она отвела взгляд к открытому выезду из мастерской, где солнечные лучи длинными полосами ложились на серый бетонный пол, и на мгновение крепче сжала пальцы. Повисшую тишину нарушил Сэм. — Но это было до пожара. — Верно, — спокойно подтвердил Майк. Сэм сделал ещё один шаг. — Он когда-нибудь говорил о той ночи? Мужчина задумчиво потёр подбородок большим пальцем. — Сначала — нет. Думаю, был в шоке. Джен приблизилась почти вплотную. Её голос прозвучал тихо, но настойчиво: — А позже? Что он говорил потом? Майк перевёл взгляд на неё. — Позже… он начал рассказывать совершенно неправдоподобные вещи, — он на секунду замолчал. — Уверял, будто что-то вызвало пожар и убило Мэри. Дин сразу подался вперёд. — ОН говорил что-то конкретное? Мужчина отрицательно качнул головой. — Нет. Он невесело усмехнулся. — Да и я ему не верил. По мне, это был обычный несчастный случай. Короткое замыкание где-нибудь в стене… или в потолке. Дин украдкой посмотрел на Сэма. Джен стояла неподвижно. В её взгляде читалось плохо скрываемое раздражение, но она ничего не сказала. Майк продолжил: — Я пытался уговорить его обратиться за помощью… — Но? — перебил Дин. — Но становилось только хуже. — В каком смысле? Мужчина пожал плечами. — Он начал читать какие-то древние книги. Ходил к человеку, который гадает по руке. — По руке? — переспросил Дин, уже доставая блокнот. — Имя у него было? Майк ненадолго задумался, но затем покачал головой. — Нет. Этого я не помню. Несколько минут спустя Винчестеры уже стояли возле Импалы, припаркованной неподалёку от мастерской. Разогретый солнцем чёрный кузов отдавал накопленным теплом. Дин и Джен, облокотившись на машину, молча ждали. Чуть в стороне, возле старой телефонной будки, Сэм держал в руках местную газету, быстро пробегая глазами колонку с объявлениями. Не отрываясь от страницы, он произнёс: — Ладно… В городе есть несколько ясновидящих и гадалок. Он мельком посмотрел на брата и сестру, затем снова опустил взгляд. — Некто Эл Дивенна… таинственный мистер Фортинский… На последнем имени он не удержался и тихо усмехнулся. — Очень оригинально. Страница шелестнула в его руках. — И ещё… Миссури Моусли. Дин будто мгновенно очнулся. Он резко выпрямился. — Постой. Постой. Миссури Моусли? Джен нахмурилась и перевела взгляд на него. Они видели это имя не раз. — Это то, о чём я думаю? Дин едва заметно качнул головой, словно сам ещё не был уверен. Сэм удивлённо посмотрел на обоих. — Что? — Она экстрасенс? — быстро спросил Дин. — Э-э… м… да, думаю да. Не произнеся больше ни слова, Дин распахнул заднюю дверь машины и достал из-под сиденья потёртый дневник отца. Быстро перелистнув страницы, он раскрыл его в самом начале. Пожелтевшая бумага тихо зашелестела. — Вот. Посмотри. Он ткнул пальцем в первую запись и протянул книгу Сэму. — Первая страница. Первая фраза. Читай. Сэм взял дневник. Пробежал глазами по строчке. Потом вслух произнёс: — «Я пошёл к Миссури… и узнал правду». Его брови медленно поднялись. Он перевёл взгляд на брата. Дин коротко усмехнулся и с лёгким неверием покачал головой. — А я всю жизнь думал, что отец имел в виду штат. На лице Джен мелькнула едва заметная улыбка, но почти сразу исчезла, уступив место сосредоточенности. Трое молча переглянулись. Внезапно оказалось, что ответ, который они столько лет искали среди старых записей, забытых воспоминаний и бесконечных дорог, всё это время скрывался не в далёком месте на карте, а в имени одного-единственного человека. И теперь это имя стало для них новой зацепкой. Возможно, первой настоящей нитью, способной привести их к правде о той ночи, когда их жизнь навсегда изменилась.

Дом Миссури Моусли

Лоуренс, штат Канзас

В небольшом двухэтажном доме царил мягкий полумрак, пронизанный тёплым светом настенных ламп. Справа от прихожей вверх поднималась широкая деревянная лестница с тяжёлыми резными перилами, отполированными до благородного блеска множеством прикосновений. В гостиной стоял стеклянный журнальный столик, окружённый двумя аккуратными диванами, и всё вокруг казалось слишком спокойным для людей, что собрались здесь. Сэм и Джен молча ждали. Дин, не выдержав затянувшейся паузы, резко захлопнул журнал, лежавший у него на коленях, и бросил его на стеклянную поверхность стола. Звук удара коротко разнёсся по комнате и снова утонул в тишине. Сэм сидел рядом, крепко сцепив пальцы в замок и напряжённо сжав челюсти, словно пытался удержать мысли под контролем. Джен, закинув ногу на ногу, внешне выглядела куда спокойнее, терпеливо ожидая, хотя её внимательный взгляд не упускал ни одной детали. Дин задумчиво провёл ладонью по подбородку, почесал его, затем прикрыл рукой рот и нос, уставившись в пол. Спустя несколько секунд его нога начала отбивать размеренный нервный ритм по деревянному полу. Из соседней комнаты донёсся добродушный женский голос: — Ладно, не волнуйтесь об этом. Сэм и Джен одновременно повернули головы на звук. Из-за угла появилась полноватая темнокожая женщина с густыми кудрями, удерживаемыми широким ободком. На ней были красная футболка и тёплая вязаная кофта. Она как раз провожала пожилого лысоватого мужчину в клетчатой рубашке и светлом плаще. С искренней улыбкой она произнесла: — Ваша жена от вас без ума. Проводив гостя до двери и мягко закрыв её за ним, женщина обернулась к ожидавшим Винчестерам. На её лице медленно появилась лукавая, почти озорная ухмылка. — Ух, бедный ублюдок. Его баба спит с садовником. Она лишь покачала головой, словно подобные истории давно перестали её удивлять, и неторопливо пошла дальше. Дин не удержался от усмешки. — Что ж вы ему не сказали? Женщина безразлично пожала плечами. — Люди приходят сюда не за правдой, они приходят за хорошими новостями. Она небрежно щёлкнула пальцами в его сторону, сделала ещё несколько шагов и, не оборачиваясь, бросила через плечо: — Итак, давайте уже, хватит тянуть. С этими словами она исчезла за углом. Винчестеры обменялись быстрыми взглядами и молча последовали за ней. Проход был завешан плотной занавесью из длинных нитей с бусинами. Сэм первым раздвинул её руками. Деревянные бусины тихо застучали друг о друга. Следом внутрь прошла Джен, а последним вошёл Дин. Женщина остановилась в центре комнаты, уперев руки в бока, и с неподдельной радостью воскликнула: — Ну-ка, дайте мне на вас поглядеть. Миссури внимательно осмотрела каждого с головы до ног, и её лицо озарила широкая улыбка. — О, а вы выросли красивыми мальчиками. Она звонко рассмеялась, затем перевела взгляд на Джен и, добродушно улыбаясь, заметила: — Ты была такой сладкой девочкой в детстве. Джен невольно смутилась и отвела взгляд, а Миссури озорно посмотрела на Дина. — А ты малышом походил на Гуфи. Комната снова наполнилась её смехом. Дин несколько раз растерянно моргнул, не сразу найдясь с ответом, а Сэм тихо усмехнулся, покосившись на брата. Неожиданно Миссури протянула руку к Сэму. — Сэм. Она осторожно взяла его ладонь обеими руками и замолчала. Несколько секунд её лицо оставалось неподвижным, после чего она тяжело вздохнула. — Ох, милый, сожалею о твоей девушке. Сэм словно окаменел. Женщина подняла на него взгляд, Джен и Дин почти одновременно посмотрели сначала на неё, затем на Сэма. Миссури обвела взглядом всех троих и спокойно спросила: — А ваш отец? Он пропал? Они замерли, поражённые услышанным. Дин негромко цокнул языком. Сэм медленно поднял глаза. — Как вы всё это узнали? Она ответила так же спокойно: — Ну, ты просто подумал об этом только что. Дин мгновенно подался вперёд. — И где же он? Он в порядке? Но Миссури только развела руками. — Я не знаю. — Не знаете? — с недоверием переспросил Дин. Он переглянулся с Сэмом и добавил. — Вы же экстрасенс, разве не так? Женщина насупилась и посмотрела прямо на Дина. — Мальчик, ты видишь, что я кого-то распиливаю пополам? Ты думаешь, я фокусник? Дин смущённо замолчал. Чуть смягчившись, Миссури продолжила: — Я могу прочесть мысли, чувства того, кто находится в комнате, но я не могу извлекать факты из воздуха. Сядь, пожалуйста. Она указала ему на место. Сэм и Джен переглянулись, едва сдержав улыбку. Миссури развернулась и опустилась на диван напротив. Сэм и Джен устроились на небольшом диванчике возле стеклянного столика, а рядом с ними сел Дин. Едва он успел устроиться поудобнее, как Миссури тут же ткнула в него пальцем. — Малыш, если ты положишь ноги на мой кофейный столик, я стукну тебя ложкой. Дин удивлённо поднял брови. — Я ничего не сделал. — Да, но ты подумал об этом. Он шумно выдохнул, покачал головой и отвернулся к окну. Сэм с лёгкой улыбкой покосился на брата, всё ещё поражённый увиденным. Джен аккуратно сложила руки на коленях. — Когда вы с ним впервые встретились? Миссури кивнула. — Он пришёл на сеанс через несколько дней после пожара. Все трое Винчестеров мгновенно сосредоточились. — Я только сказала ему, что на самом деле обитает во тьме. Я полагаю, вы могли бы сказать… Я открыла ему глаза. Джен удивлённо распахнула глаза. — Что насчёт пожара? Что вы знаете о том, что убило нашу маму? На лице Миссури промелькнула тень воспоминаний. — Немного. Ваш отец отвёл меня в ваш дом. Она тяжело вдохнула. — Он надеялся, я смогу почувствовать эхо, следы присутствия этого существа. Сэм тихо спросил: — Вы смогли? Она покачала головой. — Нет. Джен почти шёпотом произнесла: — Что это было? Миссури посмотрела ей прямо в глаза. — Я не знаю, но это было зло . В комнате повисла тишина. Даже спустя годы эти слова звучали так, будто воспоминание о том дне по-прежнему вызывало в женщине скрытую тревогу.

Дом Дженни

Кухня

В это время, в другом конце города, Дженни, ничего не подозревая, разговаривала по телефону, машинально убирая со стола посуду. В деревянной загородке стоял маленький Ричи. На нём были красная рубашка и джинсовый комбинезон. Держась крохотными ладошками за перекладины, он весело подпрыгивал и беззаботно смеялся. — Послушайте, мне ужасно жаль руку бедняги, — говорила Дженни в трубку. — Но как я могу быть за это ответственной? Выслушав ответ, она нахмурилась. — Да, но я не могу позволить себе адвоката. Вдруг женщина насторожилась, услышав наверху какой-то странный звук. — Ладно, послушайте, позвольте, я вам потом перезвоню. Она положила трубку и, наклонившись к сыну, мягко улыбнулась. — Ричи, мамочка сейчас вернётся. Хорошо? Мальчик радостно закивал. — Хорошо, хорошо, — повторила про себя Дженни и быстро поднялась на второй этаж. Оставшись один, Ричи принялся крутить пропеллер игрушечного самолётика.

Дом Миссури Моусли

Лоуренс, штат Канзас

Миссури задумчиво посмотрела на Винчестеров. — Так, вы думаете, что это вернулось в дом? Сэм уверенно кивнул. — Определённо. Женщина отрицательно покачала головой. — Я не понимаю. — Что? — спросила Джен. Миссури снова опустилась на диван. — Я больше не входила внутрь, но я присматривала за этим местом, и там было тихо. Никаких внезапных смертей, никаких необъяснимых несчастных случаев. С чего вдруг сейчас? После короткой паузы Сэм тихо произнёс: — Я не знаю. Дин и Джен одновременно посмотрели на него. — Но исчезновение отца и гибель Джессики. Теперь и этот дом. Одно за другим… похоже, что-то начинается. Дин поднял брови. — Успокаивающая мысль. После этих слов он тяжело сглотнул.

Дом Дженни

Кухня

Деревянная загородка Ричи внезапно распахнулась сама собой. Шурупы медленно открутились сами собой и одна из секций с глухим стуком рухнула на пол, открывая ребёнку свободный проход. Почти одновременно с этим защёлка на холодильнике медленно откинулась, словно её кто-то осторожно потянул невидимой рукой. Дверца бесшумно приоткрылась. Ричи удивлённо поднял голову.Заметив внутри свою поилку, он радостно улыбнулся. — Сочок. Совершенно не чувствуя опасности, малыш подошёл к холодильнику, забрался внутрь, взял поилку и сделал несколько глотков. В следующую секунду дверь с оглушительным грохотом захлопнулась, а замок автоматически защёлкнулся. На кухню обрушилась мёртвая, давящая тишина. Спустя несколько минут вниз спустилась Дженни. — О, крошка, либо у нас крыса, либо мама сходит с ума. Но, опустив взгляд, она увидела лежащую на полу загородку. Улыбка исчезла с её лица. Мальчика нигде не было. — Ричи? Голос предательски дрогнул. Она бросилась осматривать кухню. — Ричи? Пробежала по прихожей, метнулась наверх, снова спустилась. — Малыш, ты где? И вдруг её взгляд зацепился за тонкую белую струйку молока, медленно вытекавшую из-под двери холодильника. Мир словно остановился. Сердце болезненно ухнуло вниз. Дженни подскочила к холодильнику, сорвала защёлку и резко распахнула дверцу. Изнутри донёсся слабый детский голос: — Мама. — О господи! Она быстро вытащила мальчика наружу и крепко прижала его к груди. — Ох, малыш… В этот момент раздался стук. Не выпуская Ричи из объятий, Дженни подошла и открыла входную дверь. На пороге стояли Винчестеры вместе с Миссури. Запыхавшись после пережитого, она удивлённо спросила: — Эй, привет, что вы здесь делаете? Сэм мягко представил женщину: — Привет, Дженни. Это наш друг, Миссури. Он указал на неё рукой. — Если это не очень затруднит вас, мы надеялись показать ей дом. Знаете, вспомнить прошлое. Дженни устало покачала головой. — Знаете, сейчас не лучшее время. Я занята. Дин слегка нахмурился. — Послушайте, Дженни, это важно. Она уже собиралась закрыть дверь, но он сделал шаг вперёд. В ту же секунду Миссури без колебаний отвесила ему лёгкий подзатыльник. — Дай бедной девочке перерыв. Не видишь, что она расстроена? Дженни удивлённо перевела взгляд на женщину. Миссури спокойно улыбнулась. — Простите этого мальчика, он хочет как лучше, просто ломится напролом. Дин растерянно замолчал. Её слова почти дословно совпали с тем, что он сам только что подумал. Миссури медленно перевела взгляд на Дженни, и её лицо стало серьёзным. — Но послушайте меня. Рядом Дин тоже поднял глаза и внимательно посмотрел на хозяйку дома, ожидая, согласится ли она впустить их внутрь. В воздухе повисло напряжение, словно сам дом прислушивался к каждому их слову. Дженни беспокойно посмотрела на Миссури. Её пальцы крепче сжали край двери, а в глазах промелькнуло напряжение, которое она уже давно безуспешно пыталась скрыть. — О чём? Миссури не ответила сразу. Она медленно подняла голову и перевела взгляд на стены дома, словно вслушиваясь в едва различимый шёпот, пронизывающий старые балки, лестницы и перекрытия. Её лицо стало серьёзным. — Об этом доме. Дженни нахмурилась. — О чём вы говорите? Женщина повернулась к ней и посмотрела прямо в глаза. Спокойно, внимательно, будто читая мысли ещё до того, как они успели оформиться. — Я думаю, вы знаете, о чём я говорю. Вы думаете, в этом доме есть что-то, что хочет обидеть вашу семью, я права? На лице Дженни мелькнула растерянность. Она поспешно натянула неуверенную улыбку, но та лишь подчеркнула страх, который прятался за ней. — Кто вы? Миссури сделала шаг ближе, не повышая голоса. — Люди, которые могут помочь и которые могут это остановить. Но вы должны довериться нам хоть немного. Воцарилось молчание. Дженни переводила взгляд с Миссури на Сэма, затем на Джен, задержалась на Дине, будто пытаясь понять, можно ли верить этим незнакомцам. Наконец она едва заметно кивнула и молча отступила в сторону, освобождая проход. Поднявшись по лестнице, они оказались на втором этаже. Старые ступени тихо поскрипывали под ногами, а воздух казался тяжелее, чем внизу. Миссури первой вошла в одну из комнат. Следом за ней переступили порог Винчестеры. Женщина остановилась в самом центре помещения и медленно осмотрелась, позволяя взгляду скользить по стенам, мебели и потолку. — Если здесь кругом тёмная энергия, эта комната должна быть её центром. Сэм вопросительно посмотрел на неё. — Почему? Миссури спокойно повернулась к нему. — Здесь когда-то была твоя детская, Сэм. Та, где всё случилось. Его взгляд сам собой поднялся к потолку. Дин медленно обвёл комнату взглядом. Его лицо стало жёстче, а в движениях появилась едва заметная скованность. Джен молча подошла ближе и легко прислонилась плечом к его плечу. Перед внутренним взором на миг вспыхнули обрывки воспоминаний, слишком смутные, чтобы сложиться в картину, но достаточно отчётливые, чтобы вызвать неприятный холод где-то глубоко внутри. Дин машинально посмотрел на неё и почти незаметно качнулся навстречу, позволяя ей опереться и без единого слова давая понять, что он рядом. Не нарушая тишины, старший Винчестер достал из кармана ЭМП-детектор и включил его. Прибор ожил тихим потрескиванием. Миссури приблизилась к прикроватной тумбочке. Её ладонь плавно скользнула над лампой, затем над аккуратно сложенными тетрадями и детскими альбомами. На мгновение она замерла, словно почувствовала лёгкую вибрацию в воздухе. Не оборачиваясь, спросила: — Есть что-нибудь? Дин взглянул на экран. — Да. Сэм и Джен, осматривавшие противоположную сторону комнаты, одновременно повернулись к нему. Женщина сделала несколько шагов, бросила беглый взгляд на детектор и тихо, почти себе под нос, произнесла: — Дилетант. Дин исподлобья покосился на неё, затем вновь перевел взгляд на прибор и молча выдвинул антенну ещё дальше. Женщина подошла к письменному столу с компьютером и вновь провела рукой в воздухе. В ту же секунду детектор ожил. Красный индикатор вспыхнул, а из динамика вырвалось тихое, но отчётливое шипение. Дин едва заметно толкнул Сэма локтем. Тот вопросительно посмотрел на брата. Миссури нарушила молчание: — Не знаю, ребята, разочарует это вас или обрадует, но это не то, что забрало вашу маму. Все трое Винчестеров одновременно уставились на неё. Первым заговорил Сэм. — Вы уверены? Миссури кивнула без малейших сомнений. — Откуда вы знаете? — Это не та энергия, которую я чувствовала в прошлый раз. Это что-то другое. Джен нахмурилась. — Что именно? Но Миссури не ответила. Вместо этого она открыла дверцу шкафа и шагнула в небольшую гардеробную. Её взгляд скользнул по полкам, по детской одежде, по аккуратно развешанным вещам. Тихо прозвучало: — Не оно, сделав ещё один шаг в глубину тесного пространства, она добавила. — Они. Из гардеробной донёсся её ровный голос: — В этом месте больше, чем один дух. Джен застыла. — Тогда что они здесь делают? Миссури медленно вышла обратно в комнату. — Они здесь из-за того, что случилось с вашей семьёй. Никто не произнёс ни слова. Женщина продолжила, и её голос стал тяжелее: — Понимаете, годы назад к вам пришло настоящее зло, — Сэм невольно сжал челюсти. Миссури медленно обвела взглядом комнату. — Оно проникло в этот дом. Такое зло оставляет раны… и иногда инфицированные. Сэм покачал головой. — Я не понимаю. Она подняла взгляд к потолку, словно ощущая невидимое присутствие. — Это место стало магнитом для паранормальной энергии. Оно притягивает полтергейстов, другую мерзость. И они не успокоятся, пока Дженни и её дети не умрут. Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Даже потрескивание ЭМП-детектора показалось слишком громким на фоне наступившей тишины. Через несколько секунд Сэм, заметно напрягшись, спросил: — Вы сказали, здесь больше одного призрака. — Так и есть, — спокойно подтвердила Миссури. Она вновь заглянула в гардеробную, словно пытаясь различить среди невидимого хаоса чьё-то присутствие. — Я просто не могу отчётливо распознать второй. Дин переглянулся с братом и Джен. В его взгляде больше не осталось сомнений. Он твёрдо произнёс: — Ладно, в одном можно быть уверенным — никто не умрёт в этом доме больше никогда, — затем перевёл взгляд на Миссури. — Но если он здесь… как мы его остановим?

Кухня

Кухонный стол был превращён в настоящий алтарь для странного ритуала. На его потёртой поверхности теснились десятки стеклянных баночек, деревянных коробочек и небольших шкатулок, доверху наполненных засушенными травами, кореньями и неизвестными растениями. Между ними лежали аккуратно нарезанные полоски плотной ткани, готовые стать частью защиты, которую ещё предстояло создать. Дин сидел за столом, сосредоточенно перебирая лоскутки и раскладывая их перед собой. Сэм стоял рядом, опершись руками на спинку стула, наблюдая за каждым движением Миссури. Та, не торопясь, расставляла свечи и переставляла сосуды с такой уверенностью, словно повторяла давно знакомый ритуал. Джен подошла ближе, взяла одну из стеклянных банок и, прищурившись, заглянула внутрь. — Что здесь? Не отвлекаясь от дела, Миссури поставила рядом ещё одну ёмкость и спокойно ответила: — Корень с Анжелики, масло, пырей с перекрёстка и немного других компонентов. Дин подцепил щепотку душистой смеси, осторожно высыпал её на ткань и спросил: — Что нам с этим делать? — Мы должны поместить это в стены в северном, южном, восточном и западном углах. На каждом этаже дома. Она опустилась напротив него. Джен, облокотившись бедром и ладонью о край стола, внимательно наблюдала, как Дин заворачивает травы в ткань. — Пробить дыры в стенах? Дженни это понравится. Он с короткой усмешкой взглянул на Джен и Сэма. Миссури лишь загадочно улыбнулась. — Она будет жить. Сэм нахмурился. — И это уничтожит призраков? — Должно. Джен молча взяла один из лоскутков и присоединилась к работе, помогая Дину складывать аккуратные свёртки. — Это должно полностью очистить дом. Каждый возьмёт по этажу, но надо работать быстро. Дин вдруг, не удержавшись, подцепил пальцами немного травяной смеси и бросил её себе на язык. Спустя секунду его лицо исказилось. Он резко зажмурился, едва не выплюнув содержимое. Невыносимая горечь заставила его скривиться. Джен тихо прыснула со смеху и покачала головой. Миссури тем временем перевела взгляд на Сэма. — Как только призраки сообразят, чем мы заняты, положение тут же ухудшится. Потом посмотрела на Дина и Джен. Долго, внимательно, словно заранее предупреждала о том, что впереди их ждёт настоящее испытание. К вечеру небо заволокло густыми тучами. Свет померк, а дом казался ещё более мрачным на фоне сгущающихся сумерек. Миссури вывела Дженни вместе с Ричи и Сари на крыльцо. Держа девочку за руку, она мягко сказала: — Осторожнее, спускайся вниз. Дженни обернулась. — Послушайте… я, знаете, не уверена, что удобно оставить вас здесь одних, ребята. Миссури успокаивающе улыбнулась. — Просто отведите ребят в кино или ещё куда-то, и когда вы вернётесь, всё уже будет кончено, — женщина посмотрела на Сари. — Ладно, идите. Закинув сумку на плечо, она приобняла детей и медленно пошла прочь по дорожке. Миссури проводила их взглядом до тех пор, пока они не скрылись за поворотом, после чего неторопливо закрыла входную дверь. Щёлкнул замок. И дом словно затаил дыхание. Сэм поднялся на второй этаж с молотком в руке. Опустившись на колени возле стены, он начал осторожно простукивать панели, определяя нужное место. За его спиной в полной тишине из розетки медленно выскользнула вилка настольной лампы. Шнур плавно поднялся в воздух. Извиваясь, будто живое существо, он бесшумно пополз в сторону ничего не подозревающего Сэма. Но тот был слишком сосредоточен на работе, чтобы заметить опасность. На кухне Дин с усилием отодвинул тяжёлую бытовую технику, несколько раз ударил рукоятью небольшого топора по стене и начал прорубать отверстие. Каждый удар отдавался глухим эхом. За его спиной один из кухонных ящиков бесшумно выдвинулся сам собой. Дин даже не обернулся. В бывшей гостевой комнате на первом этаже Джен присела у стены, отметила нужную точку и уже подняла молоток. Как вдруг позади неё с протяжным скрипом сам собой распахнулся старый шкаф. Она резко обернулась. Пусто. В следующее мгновение дверцы с грохотом захлопнулись. И почти сразу с верхних полок одна за другой полетели тяжёлые книги, рамки и декоративные фигурки. Джен вскинула руки, прикрывая голову. Фарфоровая статуэтка разбилась о стену буквально в нескольких сантиметрах от неё, осыпав плечо осколками. — Да чтоб тебя… Не теряя времени, она рванулась вперёд, ударила молотком по стене, быстро затолкала внутрь приготовленный свёрток и едва успела отпрыгнуть, когда огромная картина с сорвавшимся креплением рухнула точно туда, где она только что стояла. В подвале Миссури медленно пробиралась между штабелями старых досок, освещая путь дрожащим лучом фонарика. Она наклонилась и осторожно вложила один из свёртков в подготовленное отверстие. В ту же секунду тяжёлая деревянная тумба с чудовищной силой сорвалась с места и впечатала её в стену. Женщина вскрикнула. Навалившаяся мебель придавила её, не давая пошевелиться. На кухне Дин уже собирался вложить мешочек в пробитое отверстие. Вдруг за его спиной раздался пронзительный свист. Он резко развернулся. Прямо в него летел кухонный нож. Инстинкты сработали быстрее мыслей. Дин пригнулся. Лезвие с сухим треском вонзилось в дверцу верхнего шкафа. Он ещё не успел подняться, как вслед за первым ножом в воздух взмыли новые. Дин мгновенно рухнул на пол, опрокинул стол и выставил его перед собой как импровизированный щит. В следующую секунду десятки ударов один за другим сотрясли деревянную столешницу. Ножи глубоко вошли в дерево, и их острия остановились всего в нескольких сантиметрах от его лица. Дин ошеломлённо смотрел на торчащие лезвия, тяжело дыша. На грохот в кухню вбежала Джен, застыв в дверном проеме. Наверху Сэм продолжал работать у стены. Вдруг с небольшого комода с грохотом рухнула лампа. Он машинально повернул голову и в ту же секунду оживший провод молниеносно обвился вокруг его шеи. Сэм захрипел и повалился на пол. Пальцы отчаянно пытались ослабить удавку. Рядом лежал приготовленный мешочек. Из последних сил он потянулся к стене. Не достал. Пальцы разжались. Свёрток выскользнул и упал рядом. Воздуха почти не осталось. Движения становились всё медленнее, а взгляд мутнел. Дверь комнаты распахнулась. Внутрь одновременно ворвались Дин и Джен. — Сэм! — крикнул Дин. Они бросились к брату. Дин обеими руками вцепился в провод, пытаясь ослабить его хватку. Джен подползла с другой стороны и начала лихорадочно разматывать витки вокруг шеи Сэма. Но шнур словно жил собственной жизнью. Чем сильнее они тянули, тем крепче он затягивался. Джен резко подняла голову. — Дин! Она указала на пробитую стену. Он понял без лишних слов. Подскочил, с силой ударил ногой, расширяя отверстие, схватил лежащий рядом мешочек и до упора затолкал его внутрь. В тот же миг по дому прокатилась ослепительная вспышка холодного голубого света. Казалось, тысячи электрических разрядов одновременно пронеслись по стенам. Белое сияние вырвалось через окна наружу, и где-то над крышей с оглушительным раскатом ударила молния. Дин невольно пригнулся. Ударной волной Джен отбросило в сторону и она тяжело рухнула рядом с Сэмом. Через мгновение свет исчез, а дом снова погрузился во мрак. Дин мгновенно кинулся к ним. — Ну же… Он сорвал провод с шеи брата. Джен, быстро придя в себя, подползла ближе и помогла распутать последние витки. Наконец удавка ослабла. Голова Сэма безвольно качнулась назад, Джен поддержала ее рукой, смахивая волосы с лба. Спустя мучительно долгую секунду Сэм резко запрокинул голову. Грудь судорожно вздрогнула. Он жадно втянул первый полноценный вдох и закашлялся, возвращаясь к жизни. Позже все четверо собрались на разгромленной кухне. Перевёрнутый стол по-прежнему был утыкан ножами. Стулья лежали сломанными, дверца холодильника оставалась распахнутой настежь, продукты были разбросаны по полу, а сорванные полки валялись среди осколков посуды и дерева. Миссури устало опиралась ладонью о край стола. Джен и Сэм молча осматривали разбитый шкафчик. Наконец Сэм повернулся к женщине. — Вы уверены, что всё закончилось? Джен сразу посмотрела на него. Миссури спокойно кивнула. — Уверена. Затем внимательно всмотрелась в лицо Сэма. — А почему ты спрашиваешь? Он помедлил. — Нет… не имеет значения, — он тяжело выдохнул. — Ничего такого. Дин внимательно посмотрел на брата, словно уловил в его словах нечто недосказанное. В этот момент хлопнула входная дверь. В доме вспыхнул свет. — Эй! Мы дома! На кухню вошла Дженни. Окинув взглядом царивший вокруг разгром, она застыла в полном оцепенении. — Что случилось? Сэм виновато поднял глаза. — Привет… простите. Джен уже открыла рот, чтобы что-то объяснить, но он поспешно добавил: — Мы за всё заплатим. Дин молча поморщился. Миссури же, сохраняя невозмутимость, указала пальцем на него. — Не беспокойтесь. Дин уберёт весь этот беспорядок. Тот ошарашенно замер. Женщина повернулась к нему. — Ну чего ты ждёшь, мальчик? Иди за шваброй. Дин едва слышно пробормотал ругательство себе под нос. Не меняя выражения лица, Миссури тут же произнесла: — И не проклинай меня. Он снова удивлённо уставился на неё. Джен и Сэм переглянулись и украдкой улыбнулись. Дин же лишь буркнул себе под нос что-то совсем неразборчивое, вызвав у них ещё более явное веселье. Когда всё было закончено и дом наконец погрузился в спокойствие, Дин, Джен и Сэм вместе с Миссури вышли на крыльцо. Вечерний воздух был прохладным и свежим после пережитого. Дин бережно поддерживал женщину под локоть, помогая ей осторожно спуститься по ступенькам. На порог вышла Дженни, чтобы проводить гостей. Все обернулись к ней. Миссури задержала на ней тёплый взгляд и, после короткой паузы, спокойно сказала: — Ладно… Они медленно пошли по дорожке прочь от дома. Миссури шагала впереди, Дин все еще поддерживал её под локоть, а рядом молча шли Сэм и Джен. Никто не произносил ни слова, после пережитого тишина казалась единственным уместным разговором. Дженни ещё долго стояла на пороге, провожая их взглядом. Только когда их силуэты скрылись в вечернем полумраке, она тихо закрыла входную дверь. Дом постепенно затих. Один за другим погасли огни в окнах. Дети уже давно спали, и лишь в спальне на втором этаже ещё горел мягкий свет прикроватной лампы. Дженни лежала под одеялом с раскрытым журналом в руках. Дочитав последнюю страницу, она негромко зевнула, устало потёрла переносицу и положила журнал на тумбочку. Пальцы коснулись выключателя. Раздался тихий щелчок. Последнее светившееся окно растворилось во мраке. Женщина перевернулась на бок, удобнее устроилась на подушке, крепко обняла её и закрыла глаза. И почти сразу по всему дому прокатился странный, едва различимый гул. Словно где-то глубоко под фундаментом проснулось нечто древнее. В следующую секунду кровать резко содрогнулась. Потом ещё раз. И ещё. Она заходилась в яростной тряске, подпрыгивая так, будто снизу в неё били невидимыми ударами. Дженни вскрикнула, судорожно вцепившись в матрас. Она попыталась подняться. Не смогла. Что-то удерживало её, прижимая к месту с нечеловеческой силой. Тем временем напротив дома, в припаркованной Импале, сидели Дин, Сэм и Джен. Салон машины был погружён в темноту. Все трое неотрывно смотрели на чёрный силуэт особняка. Наконец Дин нарушил молчание: — Так, напомни мне, почему мы всё ещё здесь? Он покосился на Сэма. Тот, не сводя глаз с дома, тихо ответил: — Не знаю… Просто у меня плохое предчувствие. Джен перевела взгляд с Дина на брата. — Почему? Дин тяжело вздохнул и устало откинулся на спинку сиденья. — Миссури сработала прямо как Зельда Рубинштейн. Дом чист. Всё должно закончиться. — Да, возможно. Я просто хочу убедиться в этом, и всё. Дин прикрыл глаза. — Проблема только в том, что я мог бы сейчас спать в кровати… Но договорить он не успел. Сэм резко подался вперёд. Джен мгновенно проследила за направлением его взгляда и застыла. На втором этаже, за тёмным стеклом, кто-то отчаянно бил ладонями по окну. Это была Дженни. Лицо Сэма в один миг побледнело. Перед глазами вспыхнули образы из его сна. Точь в точь. Удар в удар. Крик за криком. — Дин! — одновременно выкрикнули Сэм и Джен. Сестра резко толкнула его в плечо, заставив открыть глаза. Он быстро посмотрел в окно и ужаснулся. Дверцы машины распахнулись почти синхронно. Все трое бросились к дому. На бегу Дин крикнул: — Хватайте детей! А я уведу Дженни! Наверху Дженни метнулась к двери спальни. Схватилась за ручку. Дёрнула. Ничего. Ещё раз. Безрезультатно. Она с отчаянием навалилась на дверь плечом. Та даже не шелохнулась. Словно намертво срослась со стеной. В комнате Сари створки гардеробной медленно раскрылись сами собой. Из чёрной глубины выступила высокая полупрозрачная фигура. Всё её тело было объято пламенем. Огонь не пожирал силуэт. Он жил вместе с ним, струясь по рукам, плечам и лицу. Волны жара расходились по комнате, окрашивая стены тревожным оранжевым светом. Фигура медленно направилась к кровати девочки. Дин уже добежал до спальни женщины. — Ну же, — прошептала она. — Дженни! — вскрикнул он. Изнутри донёсся её отчаянный голос: — Я не могу открыть дверь! — Отойди! Она едва успела сделать шаг назад, как услышала шорох за стеной. Дин с размаху ударил ногой. Дверь сорвалась с петель и с оглушительным грохотом рухнула внутрь. Он ворвался в комнату и схватил Дженни за руку. — Идём! Она отчаянно замотала головой. — Нет! Мои дети! — Сэм и Джен приведут твоих детей. Идём! Не давая ей времени спорить, он буквально потащил её за собой. Тем временем Сэм уже держал маленького Ричи на руках и быстро двигался по коридору. Джен распахнула дверь комнаты Сари. И застыла. Огненная фигура стояла всего в нескольких шагах. От неё исходил такой жар, что воздух дрожал, словно над раскалённым асфальтом. Страх ледяной волной пробежал по телу Джен. Воспоминания ударили по телу. В глазах невольно проскользнули картинки гибели Джессики, как она бежала вместе с Дином, как смотрела на огонь вырывающийся из окон детской Сэма. Но уже через мгновение она шагнула вперёд. И закрыла собой девочку. Сари вжалась в стену, беззвучно плача. Джен медленно протянула к ней руку. — Ну же… иди ко мне. Иди сюда. Девочка сорвалась с места. Подхватив её на руки, Джен тут же прижала ладонь к затылку Сари и осторожно отвернула её голову. — Не смотри. Не смотри. Из коридора донёсся голос Сэма: — Дженни! Ответа не было. Он крикнул снова, уже почти сорвавшись на отчаяние: — Дженни! И тут же Джен выбежала в коридор, всё ещё закрывая Сари глаза. Сэм слегка выдохнул и последовал за ней. На улице Дин и Дженни остановились у крыльца. Они одновременно обернулись к распахнутой двери. Но никто не выходил. Дом молчал. Настолько тихо, что это пугало сильнее любого крика. Лицо Дина стало каменным. На лестнице Сэм и Джен уже почти спустились вниз. Как вдруг Сэм резко остановился. — Сэм! — окликнула его Джен. Он мгновенно поставил Ричи на пол. Сари сама соскользнула с рук Джен. Присев перед девочкой, Сэм быстро сказал: — Сари, быстрее веди своего братика наружу. И не оглядывайся. Джен шагнула к нему. — Сэм, что ты делаешь? Я не оставлю тебя здесь! Но закончить фразу не успела. Невидимая сила с чудовищной мощью впечатала Сэма в пол. — Сэм! Джен резко обернулась к детям. — Бегите! И сразу рванулась к брату. Но его уже волокло по коридору, снося мебель и с силой ударяя о стены. Сари выбежала наружу, крепко держа Ричи за руку. Дженни тут же бросилась к детям. Она прижала к себе дочь и подняла сына. — Ты в порядке, малыш? Дин опустился на колено рядом с Сари. — Где они? Девочка дрожащим голосом ответила: — Они внутри! Что-то утащило его! На лице Дина всё застыло. Страх подкатил к горлу. Это не повториться снова. Он не потеряет двух самых родных ему людей. Не позволит. В ту же секунду входная дверь с оглушительным грохотом захлопнулась и что-то внутри него оборвалось. Он сорвался к машине, распахнул багажник и начал лихорадочно перебирать оружие. Дробовик. Патроны. Топор. Вокруг уже начинали собираться встревоженные соседи, а Дженни, с трудом сдерживая слёзы, пыталась успокоить детей. Дин бросился обратно. С яростью начал выбивать дверь ногой. Внутри дома Сэма с нечеловеческой силой швыряло по кухне. Он ударялся о стены, скользил по полу и снова взмывал в воздух. Вбежавшая следом Джен закричала: — Сэм! Но в ту же секунду и её отбросило прочь. Они оба тяжело рухнули на пол. Снаружи Дин уже рубил дверь топором. Каждый удар был пропитан страхом, отчаянием и решимостью добраться до них любой ценой. Сэм и Джен с трудом поднялись, опираясь друг на друга. Но невидимая сила вновь подхватила их. И прижала к стене. Руки и ноги перестали слушаться. Сэм отчаянно пытался пошевелиться. Не мог даже опустить голову. Выбив одну из досок, Дин заглянул внутрь. Но никого не увидел. Паника внутри него только нарастала. Он боялся не успеть. — Я иду! — крикнул он, надеясь, что они его слышат. Ещё удар. Ещё. В двери образовалась дыра. Он пролез через образовавшийся проём и ворвался в дом. — Сэм! Джен! В ответ тишина. Из коридора в кухню медленно вышло огненное существо. Его тело целиком было охвачено пламенем. От него исходили жар, дым и дрожащие потоки раскалённого воздуха. Оно остановилось прямо перед Сэмом и Джен. Те застыли. Их глаза наполнились удивлением, узнаванием и тоской, а воздуха будто бы не хватало. «Не может быть» — думал про себя каждый из них. Дин вбежавший в кухню застыл. Брат сестрой были прижаты к стене, а безликий человек сотканный из огня, стоял прямо перед ними. Придя в себя, он тут же вскинул дробовик целясь прямо в грудь, не сводя с него глаз. И вдруг Джен вскрикнула: — Нет! Почти одновременно Сэм отчаянно закричал: — Нет! Не надо! Не надо! Дин непонимающе, краем глаза посмотрел на них. — Что? Почему? Сэм ответил едва слышно: — Потому что я знаю, кто это. Рядом Джен почти шёпотом произнесла: — Мама… — Теперь я могу её видеть, — тихо сказал Сэм. Разъярённое пламя, секунду назад грозившее сожрать всё живое, вдруг усмирило свой дикий нрав и начало медленно расступаться. Сквозь полупрозрачные, дрожащие языки огня проступили до боли знакомые, родные черты. Едкий дым неохотно рассеялся, и на плечи призрачного силуэта мягко легли светлые волосы, подсвеченные золотистым ореолом. Перед ними стояла Мэри Винчестер. На ней была та самая простая ночная рубашка. Точь-в-точь как в тот последний вечер, который навсегда расколол их жизни на «до» и «после». Дин оцепенел. Его губы задрожали, а к глазам подступили слезы. Глаза отказывались верить. Все казалось слишком нереальным. Внутри у него всё заледенело. Дин Винчестер, который привык каждую секунду быть начеку, просчитывать ходы и держать палец на спусковом крючке, вдруг начисто забыл, как дышать. Тяжёлый дробовик в его руках, всегда служивший продолжением тела и гарантией безопасности, в одно мгновение превратился в бесполезный, чужеродный кусок металла. Пальцы свело мелкой, предательской дрожью. Перед ним стоял его самый главный, самый обжигающий личный кошмар и одновременно его самая заветная, несбыточная мечта. В это мгновение Дин перестал быть солдатом. Время повернулось вспять, безжалостно швырнув его в ту самую страшную ночь 83. Из груди вырвался не голос взрослого мужчины, а тихий, надрывный хрип четырёхлетнего испуганного мальчика: — Мама… Вместе с этим словом наружу хлынула вся та тупая, непреходящая боль и застарелая вина, которую он годами заливал алкоголем и прятал за циничными ухмылками. Он ведь всегда считал, что это он не уберёг, не спас, не защитил. И теперь, когда она смотрела на него, у Дина перехватило горло от дикой, детской беспомощности. Ему до безумия, до дрожи в коленях хотелось сделать шаг вперёд, уткнуться лбом в её плечо и почувствовать ее запах, который он едва помнил. В глазах нестерпимо защипало, и мир вокруг поплыл от подступивших слёз. Мэри мягко, с тёплой материнской нежностью улыбнулась и сделала несколько бесшумных шагов навстречу. — Дин. Но когда Мэри прошла мимо, едва задев его подолом рубашки, и направилась к Джен и Сэму, внутри у Дина что-то глухо оборвалось. К удушающей тоске примешался горький, щемящий укол. Его не коснулись, его словно оставили позади, один на один с этой разрывающей грудь лавиной эмоций. Он застыл соляным столбом, не в силах даже сморгнуть слезы, застилавшие обзор, отчаянно и жадно впитывая каждую секунду её присутствия, пока это призрачное видение снова не отобрало у него пламя. Мэри скользнула мимо, словно эфемерное видение. Ступив ближе к Джен, Мэри тихо произнесла: — Дженни. Затем повернулась к младшему сыну. — Сэм. Ещё одна тёплая улыбка, предназначенная ему. Лицо Сэма судорожно исказилось от невыплаканной боли, и лишь одна-единственная слеза беззвучно сорвалась вниз, разбившись о грязный пол, вобравшая в себя всю горечь его сиротского детства. Он смотрел на мать сквозь пелену мгновенно подступивших слёз, и его высокая фигура словно уменьшилась под тяжестью нахлынувших чувств. В отличие от брата с сестрой, у Сэма не было чётких, осознанных воспоминаний о Мэри. Лишь старые фотографии и сны в которых она появлялась. Но они были смутные. Ускользающие образы, больше похожие на сны, и бесконечная, фантомная тоска по человеку, которого он потерял в младенчестве. Увидев её сейчас, живую, осязаемую, протягивающую к нему руки, Сэм ощутил, как внутри него с корнем вырывается всё то одиночество, которое он копил годами. Его лицо судорожно исказилось, челюсть сжалась до боли, когда он попытался сдержать рвущийся наружу навзрыд выдох. Ему хотелось закричать, спросить обо всём, что мучило его всю жизнь, но ком в горле намертво заблокировал голос. А для маленькой Джен этот момент обернулся настоящим возвращением в кошмар, который она, вопреки всему, помнила слишком хорошо. Помнила как их привычный мир сгорел. В её сознании навсегда отпечатался тот самый последний вечер: силуэт мамы в ночной рубашке, тепло её рук и последовавший за этим огненный ад. Когда Мэри шагнула к ней и тихо произнесла её имя, Джен словно снова оказалась той испуганной маленькой девочкой. Девочкой, у которой в один миг отняли всё. Взгляд Джен заметался по лицу матери, жадно фиксируя каждую клеточку. Родной изгиб бровей. Мягкость светлых волос. Джен судорожно втянула воздух, замирая от невыносимой, щемящей нежности. Обычное слово. Ее имя. Но это было словесное прикосновение, которого ей так отчаянно не хватало все эти годы, одновременно исцеляло и причиняло дикую боль. По её лицу, оставляя горячий влажный след, медленно покатилась слеза. Джен не шевелилась, боясь даже вздохнуть, чтобы это хрупкое, невозможное видение из её далекого детства не развеялось как дым. Мэри тихо, но отчетливо выговорила: — Простите меня. — Что?.. — едва смог выдавить из себя Сэм через силу, пока ком в горле намертво перекрывал дыхание. Она начала медленно отступать назад, и в её глазах, казалось, тоже блеснули прозрачные искры сожаления. Остановившись в самом центре разгромленной кухни, Мэри выпрямилась. Вся её хрупкая фигура вдруг налилась неодолимой, праведной силой. Обращаясь к невидимому злу, затаившемуся в углах, она твёрдо и властно приказала: — Ты. Убирайся из моего дома. И оставь моих детей. В тот же миг пространство взорвалось. Её силуэт ослепительно вспыхнул, превращаясь в чистую, яростную энергию. Дом содрогнулся от оглушительного, утробного рёва, а яростный столб огня взметнулся под самый потолок. Волна нестерпимого, обжигающего жара ударила в лица Сэма и Джен, заставив их зажмуриться и закрыться руками. А затем наступила оглушительная, мёртвая тишина. Фигура Мэри рассыпалась мириадами ослепительных, гаснущих искр и растаяла в воздухе. Невидимые тиски, сковывавшие брата и сестру, мгновенно разжались. Они тяжело, судорожно вдохнули обречённый на гарь воздух, снова почувствовав под ногами твёрдую опору. Дин ошеломлённо, диким взглядом оглядел пустую кухню. Джен сделала несколько неверных, шатающихся шагов вперёд, словно протягивая невидимую нить к месту, где только что стояла мать, в безумной надежде вернуть её назад. Сэм молча и резко провёл тыльной стороной ладони по щеке, стирая следы минутной слабости. Дин медленно перевёл взгляд на брата и сестру. Время словно остановилось, застыло в янтарной смоле этого ужасного и прекрасного мгновения. Никто не решался нарушить тишину. Наконец, Сэм глубоко вздохнул и, взяв себя в руки, твёрдо отчеканил: — Теперь это закончилось. Он медленно сжал челюсти и ещё раз посмотрел в темноту кухни, туда, где всего мгновение назад стояла их мать, в последний раз защитившая своих детей. Утренний воздух был свежим и прохладным. На подъездной дорожке, прямо у заднего колеса чёрной Импалы, стоял небольшой потёртый деревянный ящик. Тот самый, который Дженни случайно обнаружила в подвале сразу после переезда. Крышка была открыта. Дин молча перебирал лежавшие внутри фотографии. Пальцы осторожно скользили по пожелтевшим снимкам, словно он боялся повредить не бумагу, а собственные воспоминания. На одной фотографии совсем молодые Джон и Мэри стояли рядом, беззаботно улыбаясь в объектив. Их лица ещё не знали ни трагедий, ни бесконечной войны, которая однажды разрушит их жизнь. Следующий снимок заставил Дина задержать дыхание. Он сам — ещё мальчишка, серьёзный не по возрасту — держал на руках крошечного Сэма. Рядом стояла Джен, сияя широкой детской улыбкой прямо в камеру. На несколько долгих секунд всё вокруг будто исчезло. Остались только эти лица. Этот момент. Этот мир, которого больше не существовало. Дин осторожно провёл большим пальцем по краю фотографии и так же бережно положил её обратно. Подняв взгляд на Дженни, он тихо произнёс: — Спасибо за них. Она лишь мягко улыбнулась. — Не благодарите меня. Они ваши. Едва заметный кивок, и в этих простых словах прозвучало больше понимания, чем можно было выразить иначе. Он подошёл ближе, аккуратно сложил фотографии в ящик и медленно закрыл крышку. Дерево тихо скрипнуло. На крыльцо вместе с Джен вышла Миссури. Сэм уже сидел на верхней ступеньке, опершись локтями на колени и задумчиво глядя куда-то вдаль, где дорога скрывалась за деревьями. Миссури остановилась рядом. — Что ж, здесь больше нет никаких духов. На этот раз я уверена. Она неторопливо присела возле него. Джен спустилась на несколько ступенек ниже, прислонилась к деревянным перилам и посмотрела на них сверху. После короткой паузы Сэм спросил: — Даже нашей мамы? Миссури повернула к нему голову. — Нет. Джен едва заметно кивнула, словно уже знала этот ответ, но всё равно надеялась ошибиться. — Что случилось? Женщина на мгновение задумалась. Её взгляд стал далёким. — Призрак вашей мамы и полтергейст были связаны. Ваша мама уничтожила себя, чтобы убить это существо. Слова повисли в утренней тишине. Джен почувствовала, как к горлу подкатывает тяжёлая, почти физическая горечь. Сэм долго молчал. Потом едва слышно спросил: — Зачем она это сделала? Миссури посмотрела на него с необычной теплотой. — Чтобы защитить своих детей, конечно. В глазах Сэма заблестела влага. Джен медленно подошла к нему, села рядом и, не говоря ни слова, положила ладонь ему на плечо. Этого было достаточно. Миссури тоже будто хотела прикоснуться к нему. Она даже приподняла руку. Но на полпути остановилась. Несколько секунд её пальцы неподвижно висели в воздухе, после чего она молча опустила руку обратно. Тихо, почти виновато, она сказала: — Сэм… прости меня. Он удивлённо повернулся к ней. — За что? — Ты ведь почувствовал, что она здесь, даже когда я не смогла. Сэм отвёл взгляд. Глубоко вдохнул. Сжал челюсти. — Что со мной происходит? Миссури долго смотрела куда-то в сторону, словно надеялась найти ответ среди качающихся на ветру деревьев. Потом медленно покачала головой. — Я знаю, что у меня должны быть все ответы, но… я не знаю. Повисла долгая тишина. Её нарушил голос Дина, донёсшийся со двора: — Эй! Вы готовы? Джен и Сэм одновременно подняли головы. Сэм ещё раз посмотрел на Миссури. На его лице появилась едва заметная, благодарная улыбка. Все трое поднялись и направились к машине. Возле Импалы Дженни тепло похлопала Дина по плечу. — До свидания. — До свидания. Джен, проходя мимо, тоже улыбнулась ей. — До свидания. — До свидания, ребята, — ответила Дженни, переводя взгляд с одного Винчестера на другого. Рядом остановилась Миссури. Она внимательно посмотрела на троих братьев и сестру и негромко произнесла: — Не отворачивайтесь друг от друга. Джен без колебаний кивнула. — Не будем, — твердо сказал Дин. На лице Миссури появилась лёгкая, чуть лукавая улыбка. — Ещё увидимся. Дверцы машины захлопнулись. Дин повернул ключ в замке зажигания. Двигатель привычно зарычал. Он бросил последний взгляд на дом. Потом медленно вывел мащину со двора. Миссури долго стояла на крыльце, провожая взглядом исчезающий за поворотом чёрный автомобиль. Ветер усиливался. Тяжёлые тёмные облака постепенно затягивали небо, погружая улицу в холодную серую тень. Она задумчиво кивнула сама себе. Будто какая-то мысль по-прежнему не давала ей покоя.

Дом Миссури Моусли

Лоуренс, штат Канзас

Наконец женщина развернулась и вошла в дом. Дверь тихо закрылась за её спиной. Внутри царила полутьма. Миссури тяжело вздохнула, сняла с плеча сумку и положила её возле небольшого комода. Несколько секунд она просто стояла неподвижно. Затем почти шёпотом произнесла: — Этот мальчик… Она поджала губы. — Имеет такие мощные способности. Ключи со звоном легли на деревянную поверхность. Миссури медленно повернулась в глубину комнаты. — Почему он не почувствовал присутствия своего отца? Я просто не понимаю. Полумрак гостиной казался пустым. Но лишь до тех пор, пока из тени не выступил силуэт человека, неподвижно сидевшего на старом стуле. Это был Джон Винчестер. Он устало тёр переносицу обеими ладонями, почти полностью закрывая лицо. Когда руки медленно опустились, стало заметно, насколько сильно его изменила эта бесконечная охота. Густая тёмная борода уже была тронута сединой. Отросшие волосы небрежно спадали на лоб. Под глазами залегли глубокие тени человека, который слишком давно не спал по-настоящему. Тёмная рубашка помялась, поношенные джинсы покрывала дорожная пыль, а тяжёлые ботинки выглядели так, словно он не снимал их неделями. Джон медленно потёр ладони друг о друга. Поднял взгляд и тихо спросил: — Дух Мэри… ты правда думаешь, что она спасла их? Миссури глубоко вдохнула. — Да. Ответ прозвучал просто. Без малейших сомнений. В тот же миг глаза Джона наполнились влагой. Он медленно опустил взгляд на обручальное кольцо, которое до сих пор носил на безымянном пальце. Осторожно повернул его и надолго замер, не отрывая от него глаз, словно в этом маленьком золотом круге заключалась вся его прежняя жизнь. Миссури покачала головой. — Джон Винчестер, меня просто тянет тебя отшлёпать. Почему ты не пойдёшь и не поговоришь со своими детьми? Он болезненно поджал губы. На несколько секунд в комнате снова стало тихо. Потом, почти не слыша собственного голоса, произнёс: — Господи… я хотел бы… В его короткой бороде особенно ярко серебрились отдельные седые волоски. Он поднял на неё измученный взгляд. И продолжил так тихо, будто признавался самому себе: — Ты понятия не имеешь, как я хочу увидеть их. Джон отвернулся к стене. Долго молчал. А потом снова посмотрел на женщину. На этот раз в его голосе появилась твёрдость, резко контрастировавшая с нескрываемой болью в глазах. — Но я не могу. Не сейчас. Он сделал короткую паузу. И, сжав пальцы в кулак, произнёс: — Не до того, как я узнаю правду.