3-1

— Привет, бельчонок, — голос Тэхена прозвучал до тошноты сладко, как патока, в которую обмакнули лезвие ножа. Он растягивал гласные, смаковал каждую букву, и каждое слово падало в воздух тяжёлой каплей. — Давно не виделись. Соскучился? Он стоял в двух шагах от Чонгука, засунув большие пальцы в передние карманы светлых джинсов. Белая куртка расстёгнута, чёрная футболка обтягивает грудь и плечи. Тёмные глаза горели тем самым голодным, собственническим огнём, который Чонгук слишком хорошо запомнил. В них плескалось всё сразу: радость от встречи, злость за двухнедельное избегание, предвкушение и что-то ещё — что-то тёмное и опасное. — Мы — да, — добавил Тэйлор, и его ровный, спокойный голос ударил по нервам сильнее, чем любой крик. — Не представляешь на сколько сильно. Блондин стоял чуть позади брата, но его присутствие ощущалось так же остро. Красное худи, очки в тонкой оправе, руки скрещены на груди, подбородок чуть приподнят. Карамельные глаза смотрели на Чонгука изучающе, методично — как будто он сканировал его, считывал каждую микроэмоцию, каждый всплеск запаха. Ваниль омеги стала гуще, слаще, и Тэйлор это чувствовал. Его ноздри чуть расширились. Сандал потяжелел. Чонгук стоял, вцепившись пальцами в лямку рюкзака так, что побелели костяшки. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучало, а низ живота свело от того самого чувства, которое он так старательно игнорировал последние две недели. Страх? Да. Но не только. Внутри омега сжалась в комок, прикрыла мордочку хвостом, но при этом выглядывала — и в её огромных блестящих глазах было любопытство. Проклятое, неуместное, опасное любопытство. Он перевёл взгляд с Тэхена на Тэйлора, потом обратно. Одинаковые лица. Разные глаза. Оба — опасные. Оба — слишком близко. Слишком. И внутри него что-то щёлкнуло. Две недели. Две недели он прятался, бегал, менял маршруты, пересаживался за другую парту, вздрагивал от каждого шороха в коридоре. Две недели он убеждал себя, что это правильно, что так надо, что он не хочет иметь с ними ничего общего. Две недели он врал себе. И устал от этого вранья. Устал бояться. Устал прятаться. Хватит. Чонгук поднял голову. Расправил плечи — настолько, насколько позволял рост, который всё равно был ниже их обоих на голову. Его огромные оленьи глаза, всё ещё влажные от волнения, посмотрели прямо в тёмные глаза Тэхена. А потом — в карамельные глаза Тэйлора. — Соскучился? — переспросил он, и его голос, обычно тихий и мягкий, прозвучал неожиданно твёрдо. — С чего бы? Мы виделись всего три раза в жизни. — Он сделал паузу и чуть наклонил голову набок. — Знаете, обычно после такого не скучают. Тишина. На несколько секунд повисла такая тишина, что было слышно, как ветер шуршит листвой старой сливы у входа и как где-то на парковке чирикают птицы. Тэхен моргнул. Его улыбка — та самая, нахальная, собственническая — дрогнула и на секунду превратилась в выражение искреннего удивления. Он явно не ожидал такого. Он ожидал испуганного бельчонка, который будет дрожать и прятать глаза. А получил... вот это. Тэйлор, стоявший чуть позади, чуть приподнял брови. Это было единственным изменением в его лице, но для тех, кто знал его, это было эквивалентом падения челюсти на грудь. Он тоже не ожидал. Он помнил сжавшегося омегу, который не мог вымолвить ни слова. А этот — этот смотрел прямо в глаза и говорил вот таким тоном. Киен, стоявший рядом с Чонгуком, перевёл взгляд с близнецов на омегу и обратно. На его лице промелькнуло что-то среднее между удивлением и восхищением. Он знал, что Чонгук не робкого десятка, но такого не ожидал. — Ладно, — пробормотал он себе под нос, — а ты умеешь удивлять. Тэхен отмер первым. Его улыбка вернулась — но теперь в ней было что-то новое. Интерес. Настоящий, острый, хищный интерес. Омега с характером — это было даже лучше. Это было вкуснее. — Ух ты, — протянул он, и его голос стал ниже, с той самой хрипотцой, которая появлялась, когда он чуял что-то действительно интересное. — А бельчонок-то с зубками. Мне нравится. Тэй, тебе нравится? — Определённо, — ответил Тэйлор, и в его голосе проскользнула тень усмешки. Чонгук не отступил. Он продолжал смотреть на них, хотя внутри всё дрожало, а омега скулила и просилась спрятаться. Но он не прятался. Не сегодня. — Отлично, — сказал он. — Тогда, может быть, вы отойдёте и дадите мне пройти? Урок через пятнадцать минут, а я ещё хочу успеть поздороваться с парой человек, которые не нарушают личное пространство без предупреждения. Он развернулся, собираясь уйти — и почти врезался лицом в грудь Киена, который стоял прямо за ним. Киен положил руку ему на плечо, и этот жест был одновременно защитным и... собственническим? Нет, скорее заботливым. Но со стороны смотрелось именно как «не трогайте его». — Ты молодец, — тихо сказал Киен, обращаясь только к Чонгуку. — Но, может, давай я тебя провожу? До класса? Тэхен прищурился. Его тёмные глаза уставились на руку Киена, которая всё ещё лежала на плече Чонгука. На его плече. Перец вокруг него стал тяжелее — теперь его чувствовали даже те, кто стоял далеко. Тэйлор чуть наклонил голову набок и поправил очки. Жест был спокойным, но взгляд — взгляд стал ледяным. — А ты, собственно, кто? — спросил Тэйлор, и его ровный голос разрезал воздух, как скальпель. Он смотрел на Киена без агрессии, но с таким холодом, что у случайного наблюдателя кровь застыла бы в жилах. — Ли Киен, — ответил альфа, не убирая руки с плеча Чонгука. — Мы с Чонгуком друзья. А вы, полагаю, те самые Кимы, о которых все говорят? — Те самые, — подтвердил Тэхен, и его улыбка стала шире. — Приятно познакомиться, Ли Киен. А теперь — руку убрал. — Прости, что? — Киен поднял бровь. — Руку, — повторил Тэхен всё с той же сладкой, до тошноты ласковой улыбкой. — С плеча убери. Киен не двинулся. Он смотрел на Тэхена, Тэхен смотрел на него, и воздух между ними искрил так, что, казалось, сейчас вспыхнет. Чонгук почувствовал это кожей — напряжение, густое, как кисель, трещало и вибрировало. Он перевёл взгляд с одного альфы на другого и вдруг понял: ещё минута — и начнётся драка. Прямо тут. На школьном дворе. И причиной станет именно Чонгук. И это было последнее, чего он хотел. — Так, стоп! — Чонгук вскинул руки и буквально вклинился между Киеном и близнецами. Он встал так, чтобы закрыть Киена собой, и уставился на Тэхена. — Никто никого не будет трогать. Никаких «руку убрал». Никаких разборок. Я сам разберусь, с кем мне дружить, с кем стоять и кто меня провожает. Ясно? Тэхен посмотрел на него. Сверху вниз. Долго. И вдруг — рассмеялся. Низко, хрипловато, почти довольно. — Тэй, — сказал он, не отрывая взгляда от Чонгука, — ты слышал? Он нам указывает. — Слышал, — отозвался Тэйлор, и в его голосе тоже проскользнуло что-то похожее на веселье. — Мне нравится. — Мне тоже, — кивнул Тэхен. — Ладно, бельчонок, беги пока. Но это не конец разговора. Он отступил на шаг, давая Чонгуку пространство. Тэйлор сделал то же самое. Они переглянулись — коротко, понимающе, — и, не сговариваясь, развернулись и пошли обратно к парковке, где их уже ждали подъехавшие Хосок, Намджун, Сонхен и Минхо. Киен выдохнул. Он даже не заметил, что всё это время задерживал дыхание. — Ничего себе, — пробормотал он. — Чонгук, ты... ты что, их не боишься? — Боюсь, — честно ответил Чонгук, и его голос чуть дрогнул. — Ещё как боюсь. Но я не хочу, чтобы они это знали. — Они прекрасно это знают, — сказал чей-то голос сбоку. Чонгук и Киен одновременно обернулись. Перед ними стоял невысокий парень с бледной, почти фарфоровой кожей, тёмными волосами, уложенными в небрежный, но стильный беспорядок, и острыми, как у лиса, глазами. Он был одет в чёрную облегающую футболку и широкие белые штаны со стразами, которые сидели на бёдрах так низко, что выглядывала резинка нижнего белья. На ногах — белые кроссовки. Выглядел он так, будто только что сошёл со страниц модного журнала — или с обложки альбома какого-то инди-исполнителя. — Юнги? — удивлённо произнёс Киен. — Ты вышел? — Ага, — парень лениво сунул руки в карманы своих широких штанов. — Две недели в кровати с температурой под сорок — и вот я здесь. Живой почти. — Он перевёл взгляд на Чонгука и чуть прищурился. — Ты новенький, да? Чонгук? — Да, — кивнул омега, всё ещё не оправившись от сцены с близнецами. — А ты... — Мин Юнги, — представился парень и лениво улыбнулся. — Твой однаклассник по классу, который две недели провалялся с ангиной. Рад познакомиться. — Он бросил взгляд в сторону парковки, где близнецы уже общались со своей компанией. — Вижу, ты уже познакомился с нашими местными звёздами. Впечатляет. — Ты их знаешь? — спросил Чонгук. — Можно и так сказать, — усмехнулся Юнги. — Долгая история. Расскажу как-нибудь. Чонгук хотел расспросить подробнее, но в этот момент прозвенел первый звонок — резкий, пронзительный, — и толпа на крыльце начала рассасываться. Юнги подмигнул Чонгуку, поправил лямку своего рюкзака и двинулся к входу. — Идём, — сказал он через плечо. — У нас география первым уроком. Старик Лим не прощает опозданий. Чонгук посмотрел ему вслед. Что-то в этом омеге было такое... особенное. Какая-то лёгкость. Какая-то уверенность, которая не била в глаза, но ощущалась в каждом движении. И ещё — он был одет почти так же, как Чонгук. Чёрная облегающая футболка, белые широкие штаны. Только у Чонгука стразинки на карманах были в форме звёзд, а у Юнги — в форме полумесяцев. Случайность? Или намёк? Киен тронул его за плечо. — Идём. Расскажешь потом, что это за «знакомство» с Кимами и почему они смотрят на тебя так, будто ты — их собственность. — сказал альфа. Чонгук вздохнул. — Это долгая история. — А я никуда не спешу, — улыбнулся Киен. *** География прошла на удивление спокойно. Старик Лим, сухой и подтянутый мужчина за шестьдесят, с седыми висками и вечно недовольным выражением лица, монотонно рассказывал о тектонических плитах и сейсмической активности, и под его бубнёж половина класса откровенно клевала носом. Юна, которая влетела в кабинет за минуту до звонка, заняла своё место у окна и, к чести её, старательно делала вид, что слушает. Получалось не очень — Чонгук заметил, как она под партой листает ленту соцсетей. Юнги сидел через ряд от Чонгука. Тот самый омега, который болел две недели. Он и правда выглядел так, будто только встал с постели: лёгкая бледность, тени под глазами, но при этом — живой, острый взгляд и та самая ленивая кошачья грация, которая запоминалась с первого взгляда. Его чёрная футболка облегала худощавое, но жилистое тело, а белые штаны сидели на бёдрах так низко, что Чонгук невольно позавидовал этой уверенности. Сам он тоже был в похожей одежде, но чувствовал себя в ней... по-другому. Более уязвимо. Особенно когда ловил на себе взгляды из дальнего угла класса. А они смотрели. Тэхен и Тэйлор сидели на своём обычном месте — последний ряд у окна. Свободная парта между ними снова пустовала: омега, с которым Чонгук договорился о пересадке, сидел теперь на втором ряду и старался не оборачиваться. Близнецы не делали ничего особенного — не шептались, не жестикулировали, не пытались привлечь внимание. Они просто смотрели. Тэхен — прожигающим, голодным взглядом, от которого у Чонгука горела кожа на затылке. Тэйлор — изучающим, методичным, от которого хотелось проверить, всё ли в порядке с одеждой, не сползли ли штаны, не задралась ли футболка. Чонгук старался не оборачиваться. Но получалось с трудом. Когда до конца урока оставалось минут десять, Юнги наклонился к нему через проход и прошептал: — Они на тебя так смотрят, будто хотят сожрать. Что у вас с ними произошло? — Ничего, — прошептал Чонгук в ответ. — Просто... не знаю вообщем. — О, это худшее, что можно сделать с такими альфами, — усмехнулся Юнги. — Просто не обращать внимания. Они этого не выносят. — Он покосился на последний ряд и добавил: — Хотя, судя по их лицам, им это даже нравится. Извращенцы. Чонгук подавил смешок и уткнулся в учебник. *** Прозвенел звонок. География закончилась, и класс начал оживать — захлопали учебники, заскрипели стулья, загудели голоса. Миссис Ли, классный руководитель, которая вела у них ещё и историю, вошла в кабинет и встала у доски, дожидаясь тишины. — Ребята, внимание, — произнесла она, и её голос, обычно мягкий, прозвучал достаточно громко, чтобы перекрыть гул. — У меня важное объявление. Класс затих. — В конце октября, как вы знаете, в нашей школе традиционно проводится Осенний бал, — продолжила миссис Ли. — В этом году он состоится тридцатого числа. Тема бала — «Вальс золотой листвы». Форма одежды — вечерняя. Пары — по желанию, но вальс будет парным танцем, так что рекомендую заранее подумать о том, с кем вы хотите его танцевать. Билеты можно приобрести у старосты класса начиная со следующей недели. По классу прокатилась волна оживлённого шёпота. Кто-то захихикал, кто-то начал переглядываться, кто-то уже строил планы. Девушки-омеги с левой стороны класса — та самая компашка Рюджин — оживились особенно заметно. Сама Рюджин поправила локоны и бросила быстрый взгляд в сторону последнего ряда. Туда, где сидели близнецы. Чонгук этого не заметил. Он смотрел на миссис Ли, переваривая информацию. Какой к черту бал? Он никогда не был на балах — в старой школе в Пусане таких мероприятий не устраивали. И теперь он понятия не имел, что ему делать. Идти? Не идти? С кем танцевать? И почему при мысли о том, что Тэхен и Тэйлор могут кого-то пригласить, внутри всё сжимается в тугой, холодный ком? — А теперь все идём второй урок, — объявила миссис Ли и вышла из класса. *** Второй урок — химия. Третий — история. Чонгук механически записывал конспекты, отвечал, когда спрашивали, но мысли его были далеко. Он не заметил, как пролетело время. Не заметил, как Юнги и Юна обменялись какими-то репликами через весь класс. Не заметил, как Рюджин и её свита шушукались в углу, бросая на него колючие взгляды. Он очнулся только на большой перемене, когда прозвенел звонок на обед. Столовая встретила его привычным гулом голосов, звоном подносов и запахом еды. Чонгук взял свой обед, нашёл свободный столик у окна и сел. Через минуту к нему присоединился Юнги — так же лениво, с подносом в одной руке и телефоном в другой. — Ты не против? — спросил он, и, не дожидаясь ответа, сел напротив. — Не против, — ответил Чонгук. Они ели молча пару минут. А потом Юнги отложил палочки и посмотрел на Чонгука в упор. — Знаешь, ты странный, — сказал он. — В хорошем смысле. Новенький, вокруг тебя вьются два самых опасных альфы школы, ты при этом не прячешься и не лебезишь перед ними. Это вызывает уважение. — Спасибо, — осторожно ответил Чонгук. — А ты... откуда ты их знаешь? Юнги хмыкнул. — Долгая история. Если коротко — мы выросли вместе. Ну, почти. Наши семьи дружат, мы с Тэхеном и Тэйлором в одной песочнице копались. Я — часть их компании. Так уж вышло. Чонгук замер с палочками на полпути ко рту. — Ты... ты их друг? — Лучший друг, — уточнил Юнги, и в его лисьих глазах заплясали искорки. — Но это не значит, что я на их стороне. Чонгук не нашёлся, что ответить. Новость о том, что Юнги — часть компании близнецов, ударила его сильнее, чем он ожидал. С одной стороны — это объясняло, почему Юнги так спокойно о них говорил. С другой — это означало, что Чонгук только что сидел за одним столом с человеком, который знает о близнецах всё. — Не бойся, — сказал Юнги, заметив его замешательство. — Я не шпион. И не собираюсь докладывать им о каждом твоём шаге. Твои секреты — твои. — Он отпил сок и добавил: — Но предупреждаю: если ты думаешь, что можешь их игнорировать вечно, ты ошибаешься. Эти двое — как волки. Вцепятся — не оторвёшь. Чонгук вздохнул. Он уже понял это. В этот момент к их столику подошёл Киен. Он поставил свой поднос рядом с Чонгуком и сел, придвинувшись чуть ближе, чем того требовали приличия. Юнги это заметил. Приподнял бровь, но промолчал. — Ты как? — спросил Киен, глядя на Чонгука с беспокойством. — После того, что было утром? — Нормально, — ответил Чонгук. — Я в порядке. — Точно? — Киен наклонился чуть ближе. — Может, хочешь, я с тобой на физкультуру схожу? У нас сегодня баскетбол, можно просто посидеть на трибуне, поболеть. Составить тебе компанию. Это было приглашение. Тёплое, искреннее. И Чонгук улыбнулся — впервые за сегодняшний день по-настоящему. — Хорошо, — сказал он. Киен просиял. Юнги посмотрел на эту сцену поверх стакана с соком и чуть заметно усмехнулся. Ему было интересно, как на это отреагируют близнецы. Он знал их достаточно хорошо, чтобы понимать: они будут в ярости. И, как по заказу, дверь в столовую открылась. Тэхен и Тэйлор вошли вместе со своей компанией. Хосок — высокий, с лёгкой игривой улыбкой, — шёл первым. За ним — Намджун, широкоплечий альфа со спокойным взглядом. Сонхен и Минхо замыкали шествие. Близнецы шли в центре, плечом к плечу, как всегда. Тэхен заметил Чонгука сразу. Его взгляд метнулся к столику у окна и задержался на Киене, который сидел слишком близко. А потом — на руке Киена, которая лежала на спинке стула Чонгука. Почти касаясь. Почти обнимая. Перец вокруг Тэхена стал тяжелее. Они переглянулись. И молча двинулись к столику Чонгука. Компания, заметив их манёвр, остановилась. Хосок проследил за взглядом близнецов и увидел Юнги. Его улыбка на секунду дрогнула. А потом стала ещё шире — но теперь в ней было что-то опасное. Юнги, в свою очередь, заметил Хосока. Их взгляды встретились. И воздух между ними начал искрить. — О, — тихо произнёс Юнги. — Вот и старые знакомые. — Ты про Хосока? — спросил Чонгук. Юнги не ответил. Он смотрел на высокого альфу и на его губах играла та самая ленивая, кошачья усмешка, от которой у альф обычно сносило крышу. Хосок, в свою очередь, смотрел на Юнги и явно пытался держать лицо. Получалось плохо. Между этими двумя явно что-то было. Что-то, что тянулось ещё со средней школы. — Юнги, — сказал Чонгук, — ты только что говорил мне не связываться с близнецами. А сам? — А я и не связываюсь, — пожал плечами Юнги. Чонгук не успел ответить. Потому что в этот момент Тэхен и Тэйлор подошли к столику. — Привет, Чонгук, — сказал Тэхен, и его голос был всё таким же сладким. — Можно мы присядем? — Здесь занято, — ответил Чонгук, не поднимая глаз. — Киен уже сидит. Тэхен перевёл взгляд на Киена. Улыбнулся. Опасно. — Киен, — произнёс он, пробуя имя на вкус. — Слушай, Киен, у меня к тебе предложение. Ты сейчас встаёшь, берёшь свой поднос и пересаживаешься за другой столик. А мы садимся сюда. Взаимовыгодно, правда? — Нет, — ответил Киен. — О, — Тэхен сделал вид, что удивлён. — Смелый. Мне это даже нравится. Но знаешь, что мне нравится больше? Когда правила соблюдают. — И какие же? — переспросил Киен, поднимая бровь. Тэхен долго смотрел на него. А потом — вдруг — улыбнулся. И они ушли. Так же молча, как пришли. Киен выдохнул. Чонгук заметил, что его пальцы, сжимавшие палочки, дрожат. — Они всегда такие? — спросил Киен. — с недовольством спросил Киен. — Всегда, — ответил за Чонгука Юнги. — Привыкай. А Чонгук смотрел в спину уходящим близнецам и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. И самое страшное — где-то глубоко внутри ему это нравилось. *** После обеда Киен, как и обещал, проводил Чонгука до спортзала. Они шли по коридору, и альфа рассказывал что-то о предстоящей игре — какая-то товарищеская встреча между классами, ничего серьёзного, но команда близнецов всегда выигрывает. Чонгук слушал вполуха, думая о своём. О том, что Киен сидит слишком близко, но ему от этого... спокойно? Или не совсем? Они уже почти подошли к спортзалу, когда Киен вдруг остановился. Чонгук обернулся и увидел, что альфа смотрит на него как-то иначе. Не так, как обычно. С каким-то... волнением? — Чонгук, — начал он, и его голос прозвучал чуть тише обычного. — Я хотел спросить... — Да? — Осенний бал. Ты ведь слышал объявление? — Слышал. — И... — Киен замялся. — Ты уже знаешь, с кем пойдёшь? Чонгук замер. Вот оно. Он понял, к чему идёт разговор, ещё до того, как Киен открыл рот. И внутри него всё смешалось: радость, смущение, паника. Киен хороший. Киен добрый. Киен заботливый. Но... — Нет, — честно ответил он. — Я ещё не думал. — Тогда... может быть, — Киен глубоко вздохнул, — может быть, ты согласишься пойти со мной? Не как омега с альфой. Просто... как друзья. Если хочешь. Если не хочешь — я пойму, правда. Я не давлю. Просто... я подумал, что это может быть весело. Я бы хотел провести этот вечер с тобой. Чонгук смотрел на него. На его искренние глаза. На его чуть смущённую улыбку. На его руку, которая нервно сжимала лямку рюкзака — точь-в-точь как сам Чонгук. И внутри него потеплело. — Хорошо, — сказал он, и его голос прозвучал мягче, чем он ожидал. — Я пойду с тобой. Киен просиял. Его улыбка стала такой широкой, что, казалось, сейчас расколет лицо пополам. — Правда? — Правда. — Спасибо! — Киен чуть не подпрыгнул на месте. — Обещаю, будет здорово. Я всё организую. То есть... нам ничего не надо организовывать, просто прийти, но я имею в виду... я буду рад. Чонгук улыбнулся. — Идём, — сказал он, кивая на дверь спортзала. — У нас физкультура. И, кажется, твоё присутствие там будет кое-кому поперёк горла. — Близнецы? — уточнил Киен. — Они самые. Киен усмехнулся. — Пусть бесятся. — усмехнулся он. — И я это имел в виду. Они вошли в спортзал. И первое, что увидел Чонгук, — две пары глаз. Карамельные и тёмные. Тэхен и Тэйлор уже были на площадке. И они смотрели прямо на него. Смотрели так, будто знали: что-то только что произошло. Что-то, что им не понравится. Что-то, от чего их альфы внутри начали порыкивать. Киен пригласил Чонгука на бал. И близнецы, кажется, это почувствовали. *** Физкультура началась с общей разминки. Класс выстроился в шеренги, учитель — молодой альфа по имени господин Пак — давал указания, и все послушно выполняли упражнения. Чонгук стоял в третьем ряду, между Юнги и какой-то девушкой-омегой, и старался не смотреть на площадку. Получалось плохо. Близнецы и их компания — Хосок, Намджун, Сонхен и Минхо — разминались отдельно. Они составляли баскетбольную команду школы, и сегодня у них была показательная игра. Против них выставляли сборную одиннадцатого «А» — тоже сильных ребят. Тэхен снял свою белую куртку и остался в чёрной футболке. Его мышцы — широкие плечи, сильные руки, рельефный торс — проступили под тонкой тканью, и несколько омег на трибунах дружно вздохнули. Тэйлор тоже остался в футболке, но его движения были более сдержанными, экономными. Он не красовался. Ему это было не нужно. Хосок разминался с мячом, ловко перекидывая его из руки в руку. Его взгляд то и дело скользил в сторону трибун — туда, где сидел Юнги. А Юнги, заметив это, специально откинулся на спинку скамейки, закинул ногу на ногу и лениво поправил волосы. Его широкие белые штаны со стразами сползли ещё ниже, открывая резинку нижнего белья, и чёрная футболка обтянула худощавое тело. Хосок споткнулся на ровном месте. Мяч укатился в сторону. Намджун, стоявший рядом, удивлённо поднял бровь. — Хосок, ты чего? — Ничего, — буркнул тот, подбирая мяч. — Отвлёкся. Юнги усмехнулся. Чонгук, сидевший рядом, покосился на него. — Ты специально, — прошептал он. — Конечно, специально, — ответил Юнги. — А что мне ещё делать? Скучно же. — Он бросил ещё один взгляд на Хосока и добавил: — Этот идиот запал на меня ещё в средней школе. С тех пор бегает. Я ему не даюсь. Ему от этого ещё больше сносит крышу. Идеальный баланс. — Ты жестокий, — заметил Чонгук. — Верно, — ответил Юнги. Тем временем началась игра. Близнецы играли как одно целое. Тэхен — агрессивный, взрывной по своей натуре, который прорывался к кольцу, как танк, сметая защитников одним своим видом. Тэйлор — разыгрывающий, стратег, который читал площадку на три хода вперёд. Они не переговаривались — им это было не нужно. Короткий взгляд, едва заметный кивок, движение брови — и мяч уже летел в нужную сторону. Хосок играл на позиции атакующего защитника — быстрый, ловкий, с танцевальной пластикой. Намджун, мощный и основательный, держал центр. Сонхен и Минхо страховали фланги. Это была команда, сыгранная до автоматизма, и одиннадцатый «А» явно проигрывал в скорости и тактике. Но Чонгук почти не следил за счётом. Потому что каждый раз, когда Тэхен забивал, он поворачивался к трибунам и находил глазами Чонгука. И улыбался. Нахально и открыто. Каждый раз, когда Тэйлор перехватывал мяч, он бросал короткий взгляд на трибуну — и его карамельные глаза останавливались на Чонгуке. Он улыбался. А когда Чонгук в перерыве наклонился, чтобы поправить сползшие штаны, и его белая ткань соскользнула ещё ниже, открывая край чёрного нижнего белья и полоску бледной кожи над бедром, — Тэхен пропустил передачу. Мяч ударился о его плечо и улетел в аут. Тэйлор, который давал пас, замер. Проследил за взглядом брата. Увидел Чонгука. И его сандал стал тяжелее. — Тэ, — произнёс он сквозь зубы, — отвлечёшься — проиграем. — Я в порядке, — отозвался Тэхен, но его голос был хриплым, а перец вокруг него стал гуще. Чонгук, сам того не замечая, наклонился ещё раз, чтобы поднять упавший телефон с пола, и его штаны сползли окончательно — так, что резинка белья стала видна полностью, а бледная кожа поясницы мелькнула на секунду. Тэйлор, который как раз оборачивался к площадке, застыл на полудвижении. Его челюсть сжалась, желваки выступили, а пальцы сжали мяч так, что тот, казалось, сейчас лопнет. — Тэй! — окликнул его Намджун. — Ты чего? — Ничего, — ответил Тэйлор, и его ровный голос был обманчиво спокоен. — Играем. Но Чонгук заметил. Заметил, как Тэйлор на секунду прикрыл глаза, как глубоко вздохнул, как его плечи напряглись. И ваниль стала слаще. Юнги, сидевший рядом, уловил этот запах и усмехнулся. — Кажется, ты им нравишься, — пропел он вполголоса. — Заткнись, — прошептал Чонгук. — Да ладно тебе. Это даже мило. Два альфы, которые не могут отвести от тебя глаз. — Он покосился на Хосока, который как раз вёл мяч к кольцу, и добавил: — Знакомая ситуация. — Ты про Хосока? Юнги не ответил. Но его улыбка стала шире. Игра тем временем накалялась. Одиннадцатый «А» начал догонять, и счёт сравнялся. Близнецы переглянулись — и словно включили второе дыхание. Тэхен начал играть жёстче, агрессивнее, не оставляя защитникам ни шанса. Тэйлор ускорился, его передачи стали точнее, а броски — смертоноснее. Хосок порхал по площадке, как бабочка, оставляя соперников в дураках. Команда снова вырвалась вперёд. И когда до конца игры оставалось две минуты, Тэхен снова забил — красивый, мощный бросок сверху, после которого кольцо загудело. Он спрыгнул на пол, повернулся к трибунам — и подмигнул. Конкретно Чонгуку. На глазах у всей школы. Чонгук залился краской. Юнги тихо засмеялся. — Ну всё, — сказал он. — Теперь ты точно не отвертишься. После игры, когда команды расходились, Чонгук направился в раздевалку. Но на полпути его перехватил Киен. — Отлично сыграли, да? — сказал он, улыбаясь. — Ты за них болеешь? — удивился Чонгук. — Нет, — ответил Киен. Чонгук пихнул его в плечо. Киен рассмеялся. — Ладно, ладно, — сказал он, поднимая руки. Они разошлись: Киен пошёл на следующий урок, а Чонгук — в раздевалку. В раздевалке было тихо. Почти все уже переоделись и ушли, только в душевой шумела вода — кто-то задержался после игры. И тут услышал шаги. Из душевой вышел Тэхен. С мокрыми волосами, в одном полотенце на бёдрах. Его торс блестел от капель воды, мышцы перекатывались под кожей, и чёрная татуировка — какое-то переплетение линий на левой стороне груди, — была видна во всей красе. Он заметил Чонгука и улыбнулся. — О, бельчонок. А ты чего здесь? Чонгук замер с футболкой, которую начал стягивать с себя, чтобы переодеться. Но замер с осознанием, что кажется перепутал раздевалки. — Я... — помедлил омега, — уже ухожу. — Не спеши, — сказал Тэхен и, к ужасу Чонгука, направился прямо к нему. — Поговорим? — Нам не о чем говорить, — ответил Чонгук, прижимась к стене, как щит. — Есть о чем, — возразил Тэхен. — Например, о том, что ты согласился пойти на бал с этим... Киеном. Чонгук похолодел. Откуда он знает? Они же только что договорились! Неужели кто-то подслушал? Или Киен рассказал? Или... — Не знаю, о чём ты, — сказал он, пытаясь сохранить спокойствие. — Знаешь, — Тэхен остановился в метре от него. — Я чую. Твоя ваниль изменилась. Она стала... довольной. А довольной она становится, когда рядом с тобой этот щенок. И когда он пригласил тебя, ты согласился. Я прав? Чонгук молчал. — Молчишь, — констатировал Тэхен. — Значит, прав. — Он наклонился чуть ближе. — Знаешь, бельчонок, я не против, чтобы ты ходил на балы. Танцевал, веселился. Но есть одно «но». Ты — наш. Ты можешь этого не признавать, но твой омега уже. Он откликается на нас. Твоя ваниль сладкая, когда мы рядом. Твоё сердце колотится быстрее. Ты краснеешь, дрожишь. Всё это — для нас, а не для Киена. Чонгук открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент из душевой вышел Тэйлор. Тоже в полотенце, с влажными волосами, зачёсанными назад. Его карамельные глаза нашли Чонгука, и он направился к ним. — Присоединяюсь, — сказал он ровным голосом. — О чём разговор? — О бале, — ответил Тэхен. — И о том, что наш Чонгук-и идёт с другим. Тэйлор остановился рядом с братом. Два альфы — мокрые, полуголые, пахнущие перцем и сандалом — стояли перед ним, отрезая путь к выходу. Чонгук прижался спиной к стене и сглотнул. — Это не ваше дело, — сказал он, и его голос, к его собственному удивлению, не дрогнул. — Я сам решаю, с кем идти. — Решаешь, — согласился Тэйлор. — Но мы будем рядом. И если этот Киен сделает что-то, что нам не понравится... — он не закончил фразу. Ему не нужно было её заканчивать. Чонгук смотрел на них. Снизу вверх. На их мокрые тела, на их горящие глаза, на их напряжённые челюсти. И внутри него боролись два чувства: страх и... что-то ещё. Что-то тёмное, горячее, запретное. — Вы мне угрожаете? — спросил он. — Нет, — ответил Тэхен. — Мы тебя предупреждаем. Он протянул руку и почти коснулся щеки Чонгука. Почти, но не коснулся. Замер в миллиметре. Чонгук почувствовал тепло его ладони кожей, и по спине побежали мурашки. — Думай, бельчонок, — прошептал Тэхен. — Думай. И они ушли. Оставив Чонгука одного в раздевалке, с бешено колотящимся сердцем и ванилью, слаще которой не было никогда. *** Вечером того же дня близнецы сидели в своей комнате. Тэхен лежал на кровати, закинув руки за голову и глядя в потолок. Тэйлор сидел за столом, листая что-то в телефоне, но мысли его были далеко. — Мы не можем его потерять, — сказал Тэхен в потолок. — Не потеряем, — ответил Тэйлор, не поднимая глаз. — Ты уверен? Потому что Киен пригласил его на бал, а он согласился. И этот Киен вечно рядом с ним. Тэйлор отложил телефон. Снял очки и потёр переносицу. — Мы тоже имеем право, — сказал он. — Просто мы им ещё не воспользовались. — И когда воспользуемся? — Когда он будет готов. — А если он никогда не будет готов? — Тэхен сел на кровати и уставился на брата. — Что тогда? Тэйлор долго молчал. А потом поднял глаза. — Тогда мы сделаем так, чтобы был готов. Мы — Кимы. Мы не сдаёмся. — Мы не сдаёмся, — повторил Тэхен. — Особенно когда речь идёт о нём. Они переглянулись. И в этом взгляде было всё: понимание, решимость, ревность и что-то ещё — то, что они не говорили вслух. То, что они оба чувствовали к одному омеге с ванильным запахом и оленьими глазами.