3-1

Утро понедельника началось с того, что Чонгук проспал. Не то чтобы он планировал это. Всё случилось само собой: суббота прошла за домашним заданием и танцевальной практикой в гостиной, где он пытался разучить новую связку, пока родители были на работе. Воскресенье — за уборкой, помощью маме на кухне и долгим созвоном с Чимином, который рассказывал о пусановских новостях и жаловался, что Чонгук «совсем забыл старых друзей». Чонгук клялся, что не забыл, обещал приехать на каникулах, и они вместе спланировали поход в их любимую кофейню у моря. Разговор затянулся до полуночи. А в понедельник будильник, поставленный на шесть тридцать, был безжалостно проигнорирован — Чонгук просто выключил его, даже не проснувшись, и продолжил спать, уткнувшись лицом в подушку. — Чонгук! — голос матери пробился сквозь. — Ты опоздаешь! Уже без пятнадцати восемь! Он подскочил на кровати с такой скоростью, что одеяло взлетело в воздух и приземлилось на пол. Телефон в руке, взгляд на экран: семь сорок пять. Первый урок — литература, у учителя Лим. Однажды он заставил опоздавшего ученика весь урок стоять у доски и отвечать на дополнительные вопросы. Бедняга вышел из класса с трясущимися руками и поклялся больше никогда не опаздывать. — Чёрт, чёрт, чёрт! — Чонгук скатился с кровати и заметался по комнате, как загнанный в клетку зверёк. Распахнул шкаф, вытащил первое, что попалось под руку. Чёрные джинсы с прорехами на коленях — те самые, в которых он был в прошлую пятницу и которые мама ещё не успела постирать. Белая футболка с длинными рукавами, чуть великоватая, но мягкая и уютная. Поверх — свободный свитер пастельно-голубого цвета, связанный бабушкой ещё в прошлом году. Волосы — светлые кудри, которые после сна торчали во все стороны, как одуванчик, — он кое-как пригладил пальцами, смоченными водой из бутылки, стоявшей на тумбочке. Времени на расчёску не было. Зубы почистил в рекордные двадцать секунд, едва не подавившись пастой. Рюкзак схватил на бегу, даже не проверив, все ли учебники на месте. — Чонгук, завтрак! — крикнула мама из кухни. Запах свежесваренного кофе и поджаренных тостов дразнил, но времени не было совсем. — Не успеваю! — крикнул он в ответ, натягивая кроссовки прямо на пороге, и запрыгал на одной ноге, пытаясь завязать шнурок. — Я в школе поем. — Чон Чонгук, ты не выйдешь из дома без завтрака! — мама вышла в коридор, держа в руках тарелку с тостом. На тосте — идеально нарезанное авокадо, яйцо-пашот, немного кунжута. Она всегда готовила красиво, даже если это был просто завтрак на бегу. Чонгук выскочил за дверь, успев схватить из рук мамы завёрнутый в салфетку тост, поцеловал её в щёку, пробормотал «спасибо, лучшая мама в мире, ты меня спасла» и выбежал на улицу, даже не дослушав, что она ответила. Сентябрьское утро встретило его прохладой и запахом прелой листвы. На асфальте блестели лужи — ночью прошёл дождь, мелкий и нудный, как это часто бывает в начале осени. Небо было серо-голубым, с рваными облаками, сквозь которые пробивались лучи солнца. Ветер трепал верхушки деревьев, срывая жёлтые листья, и они кружились в воздухе, как конфетти. Чонгук побежал. Автобус, конечно, уже ушёл. Чонгук увидел его на повороте — тот как раз скрылся за углом, выпустив облако выхлопных газов. Следующий — через пятнадцать минут. Ждать нельзя. Лим убьёт. Сначала — опозданием, потом — вопросами по домашнему заданию, которое Чонгук, кстати, тоже не проверил. Он припустил через дворы знакомым маршрутом, который они с Киеном разведали ещё на первой неделе. Мимо детской площадки, где молодые мамы выгуливали малышей. Мимо булочной, из которой пахло свежей выпечкой — запах корицы и ванили заставил желудок сжаться от голода, но Чонгук только откусил от тоста на бегу и побежал дальше. Через арку старого дома, разрисованную граффити, через небольшой сквер, где пенсионеры делали утреннюю гимнастику, и наконец — к школьным воротам. Он влетел в них ровно в тот момент, когда прозвенел предупредительный звонок. Чонгук остановился, тяжело дыша. Упёр руки в колени. Сердце колотилось где-то в горле, в боку кололо, во рту пересохло. Свитер прилип к спине, хотя утро было прохладным. Волосы — он чувствовал это кожей головы — превратились в полный хаос, и никакая вода из бутылки не спасла бы эту катастрофу. Кроссовки были забрызганы грязью, на джинсах — пара мокрых пятен от луж. — Отлично выглядишь, — раздался знакомый голос сбоку. Чонгук поднял глаза, всё ещё тяжело дыша. Юнги стоял, прислонившись плечом к кирпичному столбу у входа, и лениво потягивал айс-американо из высокого пластикового стакана. Соломинка была зажата между его тонкими пальцами, и он смотрел на Чонгука поверх стакана с выражением глубочайшего веселья. Выглядел он, в отличие от запыхавшегося и взъерошенного Чонгука, так, будто только что сошёл со страниц модного журнала. Чёрная водолазка без рукавов облегала его тело, подчёркивая острые ключицы и узкую талию. Широкие серые штаны с серебряной цепочкой на поясе сидели низко на бёдрах. Кроссовки на толстой подошве добавляли роста. Тёмные волосы были уложены в идеально небрежный беспорядок, который наверняка стоил ему получаса перед зеркалом. На запястьях — несколько серебряных браслетов, которые тихо позвякивали при каждом движении. В левом ухе — крошечная серьга-гвоздик с чёрным камнем. И, разумеется, лёгкий макияж: чуть подведённые глаза, благодаря которым его и без того острый взгляд становился ещё более лисьим, и блеск на губах. — Ты чего такой... — Юнги сделал паузу, подбирая слово, — ...запыхавшийся? — Проспал, — выдохнул Чонгук, всё ещё пытаясь отдышаться. — Будильник не стработал. Вернее, сработал, но я его выключил и даже не проснулся. А потом, как бешеный понессеся на автобус. В итоге не успел. Пришлось нестись сломя голову. — Вижу, — усмехнулся Юнги, отпивая кофе. — У тебя волосы как у Эйнштейна после экспериментов. Чонгук торопливо вытер подбородок рукавом свитера. — Спасибо, очень мило с твоей стороны. — Я всегда милый. — Юнги оттолкнулся от столба, сделал последний глоток кофе и выбросил пустой стакан в урну, стоявшую у входа. Движения его были плавными, ленивыми, кошачьими. — Идём, Эйнштейн. Лим убьёт нас, если опоздаем. А я только две недели проболел, у меня иммунитет к его гневу ещё не выработался. Они вошли в школу. В холле ещё толпились ученики, но большинство уже разошлось по классам. Коридоры постепенно пустели, гул голосов стихал, сменяясь эхом шагов. Где-то вдалеке хлопнула дверь кабинета, и звук этот прокатился по всему этажу, как выстрел. Пахло мелом, старыми учебниками и хлоркой — уборщица только что закончила мыть полы в крыле начальной школы. — Кстати, — сказал Юнги, пока они поднимались по лестнице на третий этаж, — ты видел новый тренд в тик-токе? Чонгук, который как раз пытался на ходу пригладить волосы и одновременно стряхнуть грязь с джинсов, замер на секунду. Тренд? Ему конечно надо было что-то поснимать, но не сейчас. Времени нет, надо на урок бежать. — Какой именно? Каждый день какую-нибудь херню выкладывают, что за всем не уследишь. — раздражённо прокомментировал Чонгук. — Ну, этот, — Юнги замедлил шаг и повернулся к Чонгуку, идя спиной вперёд. — Где двое стоят очень близко друг к другу и проверяют реакцию, кто быстрей сдастся. Чонгук медленно опустил руку от волос. Вроде бы омега видел этот тренд, да точно. — Видел, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — И что? — И то, — Юнги остановился у двери кабинета географии и повернулся к Чонгуку лицом, — что мы должны это снять. Чонгук замер и приподнял бровь. Мимо прошли две девушки-омеги из параллельного класса, о чём-то шушукаясь, и скрылись за поворотом. Где-то на первом этаже загудел звонок — второй, окончательный. До начала урока оставалось две минуты. — Мы — кто? — Ты и я, — сказал Юнги. — Но это же тренд для парочек, — возразил Чонгук, хотя внутри него уже загорелась искорка интереса. — И что? — Юнги пожал плечами. — Правила созданы, чтобы их нарушать. К тому же, у меня есть идея получше. Давай снимем два видео. — и коварно улыбнулся — Одно — ты и Киен. Второе — ты и я. Чонгук открыл рот и закрыл. — Ты с ума сошёл? — Немного, — согласился Юнги, и его лисьи глаза блеснули. — Но это не повод отказываться от гениальной идеи. — Ты хочешь, чтобы я снял этот тренд с Киеном? С Киеном?! — вскопошился Чонгук. — Юнги блин. —Что «Юнги»? Представь: вы стоите близко, смотрите друг другу в глаза, музыка играет. Это будет красиво. — мечтательно произнёс брюнет. — А ещё вы классно будете смотреться вместе. Чонгук возмещенно посмотрел на друга, но что-то в его словах было. (не будем делать вид, что ему не хотелось полить близнецов). От этой мысли внутри Чонгука что-то дрогнуло. Мстительное удовлетворение. Да. Именно оно. Но было и что-то ещё. Что-то, что он не хотел признавать. Но мысль о том, что близнецы увидят его с Киеном — и будут ревновать. Будоражила все внутри. — Ладно, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я согласен. — Отлично! — просиял Юнги. — Тогда сегодня на большой перемене. В нашем классе. Там у окна подоконник широкий, свет хороший, и никто не помешает — все в столовую уходят. — Ты уже всё спланировал, да? — Конечно, — Юнги улыбнулся той самой ленивой, кошачьей улыбкой. — Я вообще-то встаю в шесть утра не просто так. У меня есть время подумать о жизни. Чонгук усмехнулся и пихнул Юнги в плечо. Тот драматично пошатнулся, схватился за сердце и изобразил смертельное ранение, хотя на самом деле даже не шелохнулся — стоял как вкопанный. Они зашли в кабинет ровно в тот момент, когда учитель Лим(это другой припадователь, но по географии) переворачивал первую страницу учебника. Учитель окинул их недовольным взглядом поверх очков, хмыкнул что-то про «молодёжь, которая не уважает время и думает, что мир будет их ждать» и жестом — резким, отрывистым — указал на свободные места. Чонгук скользнул на своё место — второй ряд, правая сторона, — и, прежде чем открыть учебник, бросил быстрый взгляд в дальний угол класса. Последний ряд у окна. Парта, за которой сидели близнецы. Свободное место между ними — то самое, на котором Чонгук просидел ровно один урок в свой первый день, — пустовало. Омега, который согласился поменяться с ним местами, сидел теперь на втором ряду и старательно делал вид, что не замечает ничего вокруг. Тэхен и Тэйлор смотрели на него. Оба. Сразу. Как будто почувствовали его взгляд — или, что вероятнее, почуяли его запах. Ваниль — всё ещё сладкий, но с лёгкой ноткой адреналина, которую Чонгук не мог контролировать. Тэхен сидел, развалившись на стуле и закинув одну руку на спинку пустующего места. Его тёмные глаза горели тем самым голодным, собственническим огнём, который Чонгук уже выучил наизусть. Губы были растянуты в ленивой, нахальной усмешке — но сегодня в этой усмешке было что-то новое. Тэйлор сидел ровно, положив руки на стол. Его поза была спокойной, но взгляд — карамельные глаза за стёклами очков — был пристальным, изучающим, тяжёлым, а на губах лёгкая улыбка. И Тэй так проникновенно смотрел, что становилось плохо (особенно кое-кому) . И этот взгляд проникал под кожу, под одежду. Чонгук отвернулся. Открыл учебник на нужной странице. Начал записывать тему урока в тетради, старательно выводя буквы, хотя рука дрожала. Он чувствовал их взгляды затылком. Буквально — кожей, волосками на шее, каждым нервным окончанием. Два альфы смотрели на него, и их запахи — перец и сандал, — даже на таком расстоянии, проникли в самые лёгкие и осидали там. «— Ничего», — подумал он, стараясь сосредоточиться на теме урока.— «— Скоро вы увидите кое-что поинтереснее.» --- Литература прошла без происшествий — по крайней мере, внешне. Чонгук честно пытался слушать — и даже записывал что-то в тетрадь, — но мысли его были далеко. Он прокручивал в голове предстоящую съёмку. Представлял какая будет реакция у брюнета и блондина. Ух-х.. По спине мурашки аж побежали. От этих мыслей Чонгуку становилось одновременно страшно и... приятно. Он не мог объяснить это. Страх и предвкушение смешались в один тугой ком где-то в солнечном сплетении, и этот ком пульсировал в такт сердцу. После литературы была история. Близнецы на истории опять же не сводили с него глаз. Тэхен, кажется, вообще не слушал учителя — он сидел, подперев голову рукой, и смотрел на Чонгука. Просто смотрел и ничего более. С улыбкой, от которой хотелось одновременно провалиться сквозь землю и улыбнуться в ответ. Потом была химия, на которой они писали лабораторную работу. Чонгук работал в паре с Юнги, и это было спасением: Юнги болтал без умолку, отвлекая его от мрачных мыслей и от прожигающих взглядов с последнего ряда. — Слушай, — сказал Юнги, аккуратно капая какую-то жидкость в пробирку, — Чонгук, ты точно уверен насчёт Киена? Ну, насчёт видео? — Уверен, — ответил Чонгук, записывая наблюдения в тетрадь. — А что? — поднял голову и посмотрел на него. — Да нет, ничего. Просто... — Юнги покосился на него, а после в сторону альфы. Который работал в паре с Юной. — Ты знаешь, что он на тебя запал? — перевёл обратно взгляд на блондина. Чонгук чуть покачал головой. В знак отрицая. — Нет. — чуть громче получилось, чем следовало. — Тихо, — шикнул Юнги, кивая на учителя, который ходил между рядами. — Не кричи. Я просто спросил. — С чего ты взял? — прошептал Чонгук, чувствуя, как щёки заливает румянец. Ну быть не может такого... — С того. У меня вообще-то если что глаза имеются, — Юнги пожал плечами. — Он смотрит на тебя так, будто ты — единственный источник света. И это я заметил с мометра, когда с тобой познакомился друг мой. Альфа, который хочет омегу. — Это просто дружба! — тихо возомнил Чонгук. Ну он правда ничего такого не делал. Киен для него только друг или старший брат. Не более. — Ну-ну, — Юнги усмехнулся. — Дружба, при условии, что он пригласил тебя на бал. Обычное дело для любого. Я такое каждую неделю делаю, с каждым встречным. Никакого подтекста вообще. — Ты невыносим. — Я знаю. — Юнги аккуратно поставил пробирку в штатив. — Но я прав. Просто имей это в виду, ладно? Киен — хороший парень. Не хочу, чтобы он пострадал из-за твоих игр с близнецами. Чонгук замолчал. Он не думал об этом в таком ключе. Он думал о мести. О том, как позлить Тэхена и Тэйлора. О том, чтобы доказать, что он — сам по себе. Но он не думал о Киене. О том, что альфа может что-то начать к нему испытывать. О том, что Киен, возможно, действительно... «—Нет» , — оборвал он себя. Киен просто друг. Он сказал: «как друзья». Он сам это сказал. Никакого подтекста. Юнги просто нагнетает. Но где-то глубоко внутри червячок сомнения уже поселился и начал грызть. *** На большой перемене, когда прозвенел звонок и класс начал расходиться, а Юнги уже крутился возле блондина. — Готов? — спросил он, поправляя браслеты на запястье. — Почти, — ответил Чонгук, запихивая учебники в рюкзак. — Надо найти Киена. — Он нас в коридоре ждёт. Я ему написал ещё на химии. — самодовольный улыбкой сообщил омега. — Ты ему написал?! — Чонгук чуть не выронил рюкзак. — Что именно? — Правду. Ну, почти. — Юнги пожал плечами. — Сказал, что мы снимаем тренд для тик-тока и что нам нужен его актёрский талант. И ещё — что ты лично просил его участия. — Я не просил! — воскликнул Чон. — Теперь просил. — Юнги улыбнулся. — Не благодари. Чонгук застонал и спрятал лицо в ладонях. Юнги был невозможен. Абсолютно, катастрофически невозможен. — Что он ответил? — Ответил: «Для Чонгука — что угодно». — Юнги сделал паузу, наблюдая за реакцией. — Очень мило, кстати. Ты уверен, что он тебе просто друг? — Заткнись. Они вышли в коридор. Большая перемена была в разгаре: коридоры заполнились учениками, которые спешили в столовую, к автоматам с закусками или просто на улицу — подышать свежим воздухом. Гул голосов, смех, топот ног, скрип кроссовок по плитке — школьный хаос в его самом чистом виде. Киен ждал их у окна, рядом с кабинетом химии. Высокий, широкоплечий, в простой серой футболке, которая обтягивала сильные руки, и в тёмных джинсах. Он стоял, прислонившись спиной к стене, и смотрел в телефон, но как только заметил Чонгука, сразу выпрямился и улыбнулся. Его глаза — тёплые, тёмные, с золотистыми искорками — засветились радостью. Чонгук заметил это. Заметил, как изменилось выражение лица Киена в ту секунду, когда он увидел его. Как его плечи расправились, как улыбка стала шире, как запах — тот самый, древесный, тёплый, — стал чуть интенсивнее. Юнги прав, — мелькнула мысль, которую Чонгук поспешно затолкал поглубже. — Привет, — сказал Киен, делая шаг навстречу. — Юнги сказал, вы что-то снимаете? Я весь во внимании. — Тренд, — объяснил Юнги, доставая телефон и проверяя заряд батареи. — Вот этот. — омега показал альфе это видео. Киён посмотрел короткий ролик и усмехнулся, а потом перевёл взгляд на Чонгука. — Просто, — повторил Киен, и его взгляд скользнул по блондин. Он смотрел на Чонгука. И в этом взгляде было что-то такое, от чего Чонгуку стало не по себе. Не в плохом смысле. В смысле — слишком тепло. Слишком нежно. Слишком... — Идём, — скомандовал Юнги, разворачиваясь на своих толстых кроссовок. — У нас не так много времени. Большая перемена — тридцать минут. Надо успеть, пока никто не занял класс. Они зашли в кабинет литературы. Он был пуст: миссис Ли ушла в учительскую, а ученики разбрелись кто куда. Солнце светило в окна, заливая подоконник мягким осенним светом. За стеклом качались ветви старой сливы, и тени от листьев дрожали на паркете. — Вот здесь, — сказал Юнги, указывая на подоконник. — Садитесь, блин не, вставайте. Лицом друг к другу. — командовал он. Чонгук встал возле подоконника с одной стороны. Киен — с другой. Подоконник был широким, но когда они встали лицом к лицу, расстояние между ними оказалось совсем небольшим. Чонгук чувствовал тепло, исходящее от тела Киена. Чувствовал его запах — древесный, с мускусными нотками. Чувствовал его дыхание — ровное, спокойное. Юнги отошёл на шаг, прицелился камерой. Покрутил телефон в руках, выбирая ракурс. Кивнул сам себе. — Так. Ближе, ещё ближе. Вот так, почти вплотную. Теперь смотрите друг другу в глаза. Постарайтесь не моргать. Музыку я наложу потом, она медленная, Поехали. — сказал Юнги и запустил таймер, который был выставлен на 3 секунды. Чонгук поднял глаза на Киена. И замер. Лицо альфы было так близко, что он мог разглядеть каждую деталь. Тёмные ресницы — длинные, чуть загнутые вверх. Лёгкую щетину на подбородке — Киен, видимо, брился утром, но тёмные волоски уже начинали пробиваться. Крошечную родинку над левой бровью, которую Чонгук раньше не замечал. И глаза. Тёплые, тёмные, с золотистыми крапинками. Они смотрели на Чонгука с такой нежностью, с такой заботой, с таким неприкрытым восхищением, что у омеги перехватило дыхание. — Не моргай, — прошептал Киен одними губами. Его дыхание коснулось щеки Чонгука — тёплое, с лёгким запахом мятной жвачки. — Сам не моргай, — так же тихо ответил Чонгук. Они стояли так несколько секунд. Пять. Десять. Пятнадцать. Время замедлилось, растянулось, как патока. Звуки школы — гул голосов в коридоре, смех, топот ног — отступили на задний план, стали неважными, приглушёнными. Существовали только этот подоконник, этот солнечный свет, эти глаза напротив. Воздух между ними стал густым, тёплым, наполненным запахом ванили — сладкой, густой, с цветочными нотками — и древесным ароматом Киена. Чонгук чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, как кровь приливает к щекам, как пальцы, лежащие на подоконнике, начинают дрожать. Киен чуть наклонился вперёд. Самую малость. На какой-то миллиметр. Но Чонгук заметил и ничего не предпринял. Он видел, как расширились зрачки Киена. Как его дыхание стало чуть более частым. Как его пальцы, лежащие на подоконнике рядом с пальцами Чонгука, чуть сдвинулись — на сантиметр ближе. Почти касаясь. — Снято! — объявил Юнги, и его голос разорвал тишину, как выстрел. — Офигенно. Это просто офигенно. Вы бы видели свои лица. Особенно ты, Чонгук. Ты покраснел, как помидор. — Юнги был радостным, как ребёнок. Чонгук выдохнул. Он даже не заметил, что всё это время задерживал дыхание. Воздух ворвался в лёгкие, и комната на секунду покачнулась. Киен отстранился — медленно, почти неохотно. На его губах играла лёгкая, счастливая улыбка. Такая, какой Чонгук у него ещё не видел. — Это было... здорово, — сказал он тихо. — Ага, — согласился Чонгук, всё ещё пытаясь прийти в себя. — Здорово. Он не был уверен, что говорит правду. Точнее, не был уверен, что «здорово» — подходящее слово. Юнги уже колдовал над телефоном, накладывая музыку и фильтры. Его пальцы летали по экрану с невероятной скоростью. Через минуту он повернул телефон к Чонгуку. — Готово. Выкладываю? Чонгук посмотрел на экран. Видео получилось... красивым. Даже слишком красивым. Солнечный свет падал на его светлые кудри и на тёмные волосы Киена, создавая эффект контраста — свет и тьма, омега и альфа. Они стояли так близко, что, казалось, ещё секунда — и их губы встретятся. Музыка делала видео ещё более интимным, ещё более глубоким. Чонгук смотрел на Киена на экране и видел, как тот смотрит на него. И этот взгляд... этот взгляд был взглядом влюблённого. Без сомнений. Юнги был прав. Киен смотрел на него не как друг. — Выкладывай, — сказал Чонгук, отводя глаза от экрана. — И отметь меня. Юнги поднял бровь. Улыбнулся — той самой ленивой, понимающей улыбкой. — Будет сделано. *** Видео появилось в тик-токе через десять минут. Юнги выложил его со своей страницы — у него было около пяти тысяч подписчиков, в основном из школы и из параллелей. Он отметил Чонгука, Киена. Эффект превзошёл все ожидания. Даже ожидания Юнги, а уж он-то ожидал многого. Уже через полчаса видео набрало пару тысяч просмотров и продолжало набирать. Комментарии сыпались один за другим — быстрее, чем Чонгук успевал их читать. Чонгук читал эти комментарии в столовой, сидя за столиком с Юнги и Киеном. Перед ним стоял поднос с обедом — рис, суп, кимчи, — но он почти не притрагивался к еде. Внутри всё смешалось: гордость от того, что видео получилось красивым, смущение от того, что все считают их с Киеном парой, и предвкушение. Тёмное, острое, мстительное предвкушение того, что близнецы это увидят. — Они уже должны были увидеть? — спросил он, откладывая телефон экраном вниз. — Кто? — уточнил Киен, который как раз расправлялся с порцией риса. Он, в отличие от Чонгука, ел с аппетитом — видимо, съёмки пробудили в нём зверский голод. — Близнецы. — ответил омега. Киен перестал жевать. Положил палочки на стол. Посмотрел на Чонгука. В его глазах мелькнуло что-то — понимание? Разочарование? Чонгук не успел разобрать. — А, — сказал он. — Ты поэтому хотел это снять? — с каким-то отстранением спросил альфа. Запах стал на Мгновение тежелее. — Не только поэтому, — ответил Чонгук, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения — не на Киена, на себя. — Но это одна из причин. — Какая именно? — Чтобы они поняли: я не их собственность. — Чонгук отпил сок из коробочки и посмотрел Киену прямо в глаза. — Я сам выбираю, с кем мне общаться и проводить время. Они не имеют права решать за меня. Они возомнили себе непонятно что. Будто я — вещь. Будто я должен сидеть и ждать, пока они соизволят обратить на меня внимание. Ли помолчал. Долго. А потом улыбнулся — легко, но с какой-то тенью. Тенью, которая говорила: я понимаю больше, чем ты думаешь. — Ты им нравишься, — сказал он. — И что? — И то, что они не отстанут. Особенно после этого видео. — Он кивнул на телефон. — Пусть бесятся, — пожал плечами Чонгук, стараясь, чтобы голос звучал безразлично, хотя внутри всё дрожало. — Я не боюсь их. Киен посмотрел на него долгим взглядом. — Знаешь, — сказал он наконец, — иногда мне кажется, что ты самый смелый омега из всех, кого я знаю. А иногда — что ты просто безрассудный. — Может быть, и то, и другое, — усмехнулся Чонгук. Юнги, сидевший напротив и молча слушавший этот разговор, наконец отложил телефон. — Хосок мне написал, — объявил он. Чонгук и Киен повернулись к нему. — Что он сказал? — спросил Чонгук. — Дословно: «Твой друг только что подписал себе приговор». А потом: «Тэхен чуть телефон не разбил, когда увидел. Тэйлор молча вышел из класса. Я никогда не видел его таким. Это страшно». В столовой вдруг стало тихо. Или Чонгуку показалось? Он перестал слышать гул голосов, звон посуды, смех за соседними столиками. Всё исчезло. Осталась только эта фраза, повисшая в воздухе, как лезвие гильотины. Тэхен чуть телефон не разбил. Тэйлор молча вышел из класса. Это страшно. Чонгук представил эту картину. Тэхен — сжимает телефон так, что трещит корпус, глаза горят тёмным пламенем, перец вокруг него тяжёлый, удушающий, как перед грозой. Тэйлор — молча встаёт и уходит, не говоря ни слова, не глядя ни на кого, и его сандал становится холодным, как лёд, и тяжёлым, как камень. И внутри Чонгука что-то дрогнуло. Удовлетворение — да, оно было. Он добился своего. Наконец-то... Но было и что-то ещё. Что-то похожее на страх. На волнение. На... беспокойство? Он не мог понять. — Ну вот, — сказал Юнги, нарушая тишину. — Ты хотел их позлить. Получилось. — Получилось, — эхом повторил Чонгук. — Ты рад? Чонгук не ответил. Потому что сам не знал ответа. *** Остаток большой перемены прошёл в странном, тревожном молчании. Киен, кажется, что-то почувствовал — он больше не спрашивал, не давил, просто был рядом. Юнги листал ленту тик-тока и изредка зачитывал особо смешные комментарии, пытаясь разрядить обстановку. — О, смотри, — сказал он, — тут пишут: «Если это не любовь, то я не знаю, как описать, что было в их глазах». Красиво. — Заткнись, — буркнул Чонгук без злости. — А вот ещё: «Ребята, вы такие милые, что я заплакала». У тебя фан-клуб, Чонгук. — Замечательно. Именно то, о чём я мечтал. — поджал губы омега, ваниль стала раздражительной. — Ну, не знаю, о чём ты мечтал, но свою цель ты достиг. — Юнги отложил телефон и посмотрел на Чонгука. — Кстати, о целях. Мы с тобой ещё не сняли наше видео. — Какое? — Наше. — Юнги улыбнулся. — Мы же договорились. Чонгук застонал. — Юнги, может, не сегодня? После того, что Хосок написал... — Именно сегодня, — перебил его Юнги. — Именно после того, что Хосок написал. Слушай, — он наклонился ближе и понизил голос, — я знаю Хосока с детства. Мы учились в одной средней школе. Он смотрел на меня так же, как твои близнецы смотрят на тебя. Долго. Упорно. Безуспешно. — Почему безуспешно? — спросил Чонгук. — Потому что я ему не даюсь, — усмехнулся Юнги. — Это такой кайф — видеть, как альфа бесится от того, что не может тебя получить. Особенно такой альфа, как Хосок. Он привык, что всё падает к его ногам. А я не падаю. — довольно проговорил он и выгнулся в спине, хрустя позвонками. — Ты его мучаешь. — Я его... воспитываю. — Юнги подмигнул. — Так что? Снимем? Чонгук вздохнул. А потом улыбнулся. — Давай. Они снова зашли в тот же класс — кабинет литературы. Солнце уже сместилось и светило теперь под другим углом, создавая длинные тени. Подоконник был всё тем же — идеальным местом для съёмки. — Вставай, — скомандовал Юнги. — Как с Киеном. Только теперь — со мной. Чонгук занял позицию на подоконнике. Юнги встал напротив. Они посмотрели друг другу в глаза — и Чонгук вдруг понял, что это совсем другое ощущение. Не такое, как с Киеном. С Киеном было тепло. Немного неловко. Трогательно. С Юнги — остро, даже слишком. И это будоражило. Они как два сообщника, которые задумали что-то запретное и не могут сдержать улыбок. Юнги смотрел на него с вызовом, с азартом, с той самой лисьей искоркой, которая говорила: «Мы с тобой одной крови, ты и я». — Готов? — спросил Юнги. — Готов. — за ответом последовал кивок. Юнги поднял телефон на вытянутой руке, целясь так, чтобы в кадр попали оба. Нажал запись. Они стояли молча, глядя друг на друга. Чонгук чувствовал, как его ваниль смешивается с запахом Юнги — что-то цитрусовое, свежее, с нотками бергамота и зелёного чая. Это было... приятно. Юнги чуть наклонил голову набок — жест был ленивым, кошачьим. Чонгук зеркально повторил движение. Они улыбнулись одновременно — как будто репетировали. Телефон зафиксировал всё: игру солнечного света на их волосах — светлые кудри Чонгука и тёмные пряди Юнги, — контраст между голубым свитером и чёрной водолазкой, две пары глаз, горящих азартом и весельем. В какой-то момент Юнги, не выдержав, тихо рассмеялся. Чонгук подхватил. Они стояли возле подоконника и смеялись, как два дурака, и телефон продолжал снимать. — Снято! — объявил Юнги, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Это будет бомба. — Дай посмотреть. Юнги показал видео. Чонгук уставился на экран. Видео и правда получилось мощным: два омеги, стоящие вплотную, смотрят друг на друга с вызовом и улыбкой. — Выкладывай, — сказал Чонгук. — С удовольствием. *** Второе видео появилось в тик-токе уже через пять минут. Юнги снова отметил Чонгука и наслаждался реакцией комментаторов. Эффект был мгновенным — даже более мощным, чем в первый раз. Чонгук читал комментарии и улыбался. На душе было легко — впервые за этот день. Может быть, потому что видео с Юнги было более.. Ммм... А потом он увидел комментарий, от которого улыбка сползла с лица. Пользователь @thv_kim написал: «Ты пожалеешь». Всего два слова, но в них было всё: злость, ревность, собственничество, угроза. Чонгук знал, кто скрывается за этим аккаунтом. Тэхен. А через минуту пришло личное сообщение. От @ty_kim. Тэйлор. «Красиво. Но ты знаешь, что это ничего не меняет». Чонгук прочитал сообщение. Перечитал. Потом ещё раз. И ещё. Его пальцы дрожали — то ли от страха, то ли от адреналина. Сердце колотилось в груди. Ваниль стала слаще, тяжелее, и Юнги, сидевший рядом, покосился на него. — Что там? — спросил он. — Ничего, — ответил Чонгук, гася экран. — Просто... ничего. Он не ответил на сообщение. Даже не открыл его — оставил непрочитанным. Отложил телефон и уставился в столешницу. Внутри него боролись десятки эмоций. Страх — да, был. Острый, холодный страх перед тем, что они могут сделать. Злость — на них, на их уверенность в том, что он «их». Мстительное удовлетворение — потому что видео сработало, потому что они взбесились, потому что он задел их за живое. И — опять, снова, в который раз — то самое. Тёмное, горячее, запретное. То, что заставляло его перечитывать сообщение Тэйлора снова и снова. То, что заставляло его сердце биться быстрее при мысли о том, что они смотрят на него. Ревнуют. Хотят.