3-1

Мяч ударился о щит, отскочил от кольца и покатился в угол площадки. Тэхен, тяжело дыша, упёр руки в колени. Пот стекал по его вискам, капал с подбородка на паркет, чёрная футболка прилипла к спине, обрисовывая каждую мышцу, а ноги гудели от усталости после двухчасовой тренировки. Он выпрямился, откинул со лба влажную чёлку — тёмные волосы, мокрые от пота, падали на глаза. — Мы выиграли, — сказал он, всё ещё пытаясь отдышаться. — Ага, — согласился Тэйлор, который уже сидел на скамейке и вытирал лицо полотенцем. Его светлые волосы, обычно идеально уложенные, сейчас были растрёпаны и влажны, а очки запотели так, что он едва мог сквозь них смотреть. Он снял их, протёр краем футболки — аккуратно, методично, как всё, что он делал, — и надел обратно. — Пять очков разницы. Это если не считать тот бросок, который ты запорол в третьем периоде. — Я не запорол! — возмутился Тэхен, выпрямляясь и упирая руки в бока. — Меня толкнули! Там был фол. Причём чистый. Ты что, не видел? — Никто тебя не толкал, — Тэйлор чуть улыбнулся уголками губ, и в этой улыбке было что-то до боли братское: смесь подколки и нежности. — Ты просто промазал. Смерись. Тэхен просто покачал головой. Хосок, сидевший на корточках у края площадки, рассмеялся. Его смех — звонкий, искренний, заразительный — разнёсся по пустой площадке и отразился от стен. Зелёная футболка, мокрая от пота, облегала его поджарое тело, а волосы торчали во все стороны, как воронье гнездо. Но настроение, в отличие от утреннего, заметно улучшилось. Тренировка всегда помогала. Почти. — Вы как старики, — сказал Хосок, подбирая мяч и крутя его на пальце. Мяч вращался идеально, как глобус на оси, и это было завораживающе. — Устали? — Я не устал, — тут же отозвался Тэхен, и его глаза загорелись. — Я могу ещё немного мяч погонять. — Ну-ну, — Хосок подбросил мяч в воздух и поймал его, не глядя. — А я, честно говоря, вымотался. Намджун, ты как? Живой? Намджун, сидел на скамейке рядом с Тэйлором и пил воду из бутылки. Вернее, уже не пил, а просто держал бутылку, прижатую ко лбу, пытаясь остудиться. Его широкая грудь тяжело вздымалась, а по шее стекали струйки пота. — Жить буду, — сказал он низким, чуть хриплым голосом. — Но завтра всё будет болеть нафиг. Я это уже чувствую. — простонал Ким устало. — Завтра воскресенье, — напомнил Минхо, который лежал на полу, раскинув руки. Он был самым мелким в их компании — но только по росту. По характеру он мог дать фору любому. — Можно со спокойной душой дрыхнуть весь чёртов день. — Я не могу, — вздохнул Сонхен, стоявший у кольца и лениво бросавший мяч в корзину. Бросок. Мимо. Ещё бросок. Мимо. — У меня репетитор в десять утра по матеше. Убейте меня. — Сам виноват, — заметил Хосок. — Не надо было заваливать контрольную. Я же тебе говорил: готовься. А ты что? «Я потом, я потом, я всё успею». Ну и как? Успел? — Заткнись, Хосок. — безлобно кинул Сонхен. — Молчу. Тренировка подходила к концу. Парни собирали вещи: скидывали мячи в сетку, допивали воду, натягивали толстовки поверх мокрых футболок. Вечерний воздух был прохладным — начало октября давало о себе знать, — и после интенсивной игры начинало знобить. Ветер шелестел листвой тополей, срывал жёлтые листья, и они кружились в воздухе, как конфетти на невидимом празднике. Этот звук — тихий, шуршащий, успокаивающий — навевал какое-то странное, тревожное спокойствие. Такое, какое бывает перед бурей. Тэхен достал телефон из кармана джинсов. Экран загорелся, и первое, что он увидел, — уведомление из тик-тока. @min_yoongi отметил вас в видео. И ниже — @jeon_jungkook отмечен в том же видео. Сердце пропустило удар. — Опять, — пробормотал он, и его голос прозвучал глухо, как перед грозой. — Что? — Тэйлор повернул голову так резко, что хрустнули шейные позвонки. — Юнги отметил меня под новым видео. И Чонгука. Они что-то снова сняли блять. — прошипел сквозь зубы альфа. А перец стал немного тяжелее обычного. Вся компания замерла. Даже Минхо, который до этого пинал банку просто так — остановился и обернулся к ним. Все знали о ситуации. Все знали о близнецах и их странной, запутанной, ревнивой связи с новеньким омегой. И парни видели первое видео. Хосок места себе не находил, потому что на видео — на втором плане, в отражении окна — мелькнул Юнги. По близнецов вообще молчать. И вот теперь — новое видео. Тэхен открыл приложение. На экране были Чонгук и Юнги. Они стояли на подоконнике в том самом классе, где проходила литература — Тэхен сразу узнал этот подоконник, этот свет, эти чёртовы шторы с кисточками. Чонгук был в своём пастельно-голубом свитере, который делал его похожим на облако, на зефир, на что-то невероятно мягкое и тёплое, и в белых широких штанах со стразами, которые сидели так низко на бёдрах, что... Тэхен сглотнул. Резинка чёрного нижнего белья выглядывала из-под ткани, полоска бледной кожи над бедром — и этот образ впечатался в мозг, как клеймо. Юнги стоял напротив — чёрная водолазка без рукавов облегала его худощавое, но жилистое тело, серые штаны с серебряной цепочкой на поясе сидели так же низко, как у Чонгука, и в этой синхронности было что-то вызывающее. Лисья ухмылка играла на его губах. Они смотрели друг на друга. Близко. Слишком близко, почти касаясь носиками. Видео закончилось. Тэхен продолжал смотреть на экран, хотя там уже шли комментарии. Его большой палец завис над кнопкой «поделиться», но он не мог пошевелиться. — Дай сюда, — Тэйлор протянул руку. Его голос был ровным. Тэхен молча передал телефон. Тэйлор посмотрел видео. Его лицо осталось непроницаемым — ни одна мышца не дрогнула, ни одна эмоция не отразилась в карамельных глазах. Но пальцы, державшие телефон, чуть сжались. Побелели костяшки. Сандал вокруг него — обычно спокойный, древесный, обволакивающий — стал тяжелее. В нём появились нотки дыма. Гари. Той самой гари, которая бывает после лесного пожара. Тэйлор вернул телефон и откинулся на спинку скамейки. Его спина была прямой, как струна, плечи напряжены. Он смотрел в тёмное небо, где уже загорались первые звёзды, и молчал. Это молчание было страшнее любого крика. Хосок, почувствовав перемену в атмосфере — она стала густой, как кисель, и тяжёлой, как свинец, — подошёл ближе. Он уже знал, что увидит. Знал, потому что сам видел эти видео. Оба. — Что там? — спросил он, хотя ответ уже был написан у него на лице. — Юнги и Чонгук, — сказал Тэхен, не глядя на Хосока. Его голос был хриплым. — Сняли ещё одно видео. — Я видел, — тихо ответил Хосок. Его обычно весёлый голос прозвучал глухо. — И как тебе? Хосок помолчал. Он смотрел на телефон Тэхена, где всё ещё горел стоп-кадр видео — два парня стояли почти в плотную к друг другу. Солнечный свет запутался в светлых кудрях Чонгука, рассыпался бликами по тёмным волосам Юнги. И от этого было ещё дурнее. — Мне не нравится, — сказал Хосок наконец. — Мне очень не нравится. Я видел это чёртово видео хренову тучу раз. Я черт возьми, странных часа два пересматривал это видео. — он провёл ладонью по лицу. — Я схожу с ума похоже. — Мы все сходим с ума, — тихо сказал Тэйлор. Намджун, Минхо и Сонхен переглянулись. Они чувствовали себя неловко — как зрители в театре, которые случайно попали на чужую драму. Но уйти они не могли. — Ребят, — начал Намджун, делая шаг вперёд, — вы серьёзно сейчас будете устраивать истерику из-за видео. Они друзья блять, если вы дебилы не заметили. Хотят снимать — пусть снимают. — Друзья, — повторил Тэхен. — Друзья не смотрят друг на друга так. — хотя брюнет и понимал, что несёт бред, но он по другому не мог сказать. — Но Чонгук и Юнги не парочка, — возразил Минхо, всё ещё лёжа на траве. — Они же омеги. — Это ничего не меняет. — Тэйлор негромко сказал. — Дело не в том, что они приподносят себя таким образом. Дело в том, что они снимают это назло нам. Чтобы мы заметили. — Значит, просто не замечай, — пожал плечами Минхо. — Не можем мы не замечать его. — страдальчески произнёс Тэхен и запракинул голову назад. — Тогда терпите. — Заткнись, Минхо, — хором сказали все. Минхо поднял руки в примирительном жесте и снова улёгся на траву. Разговор был явно не его уровня. Тэхен встал и начал ходить по площадке. Взад-вперёд. Пять шагов в одну сторону, пять в другую. Его перец — острый, пряный, обжигающий — стал тяжелее. Он заполнил всю площадку, смешиваясь с сандалом Тэйлора, и воздух стал таким густым, что хоть ножом режь. — Почему он это делает? — спросил Тэхен, ни к кому конкретно не обращаясь. — Он боится нас, — ответил Тэйлор. Он всё ещё сидел на скамейке, и его спина была прямой, как штырь. — Но прошло уже сколько времени. — А для него это было будто вчера. — Тэйлор наконец повернулся к брату. — Ты не понимаешь, да? Ты думаешь, что если ты альфа, и привык получать всё, что хочешь, — то омега должен упасть к твоим ногам? Но он не падает. Мальчик сопротивляется и бросает нам вызов. И это... — Тэйлор сделал паузу. Тэхен замер на полпути. — Что? — Мне нравится, что он не сдаётся, — повторил Тэйлор. — Нравится, что он показывает характер. Нравится, что он не прогибается. Это значит, что он сильный мальчик. — Ты прав, — пробормотал Тэхен. — Но от этого не легче. — Я знаю. Хосок, который всё это время стоял молча, вдруг заговорил: — А что насчёт Юнги? Он тоже сильный. Он тоже не прогибается. Он дразнит меня, играет со мной, снимает эти видео — и я ничего не могу сделать. Я смотрю на него и... и забываю, как дышать. А он смотрит на меня, как на пустое место. — Юнги не смотрит на тебя как на пустое место, — сказал Тэйлор. — Если бы ты был пустым местом, он бы тебя не замечал. А он замечает. Он дразнит именно тебя, чтобы ты увидел. — Зачем? — задаёт вопрос, словно маленький ребёнок. — Потому что ты ему как минимум небезразличен. — усмехается Сонхен. Хосок замолчал. Его глаза — обычно весёлые, искрящиеся — стали серьёзными. Он смотрел на свои руки, на мяч, который всё ещё держал, и о чём-то думал. — Ладно, — сказал он наконец. — Не забыли, что завтра заезд? — Какой заезд? — Намджун поднял бровь. — Ну на реально гонки завтра? — уточнил он. — Реально, — ответил Тэхен. — В одиннадцать вечера. — Аллилуйя, — протянул Сонхен. — Я и не помню, когда в последний раз гонял. — Завтра все и погоняем, — усмехнулся Тэхен. Тэхен убрал телефон в карман. Видео всё ещё горело где-то на подсознании, но сейчас он думал о другом. — Во сколько выезжать будем? — спросил Намджун, закидывая сумку на плечо. — В десять, — ответил Тэхен. — за час успеем доехать, встречаемся возле старого парка. — Окей, — кивнул Хосок. В его глазах загорелся тот самый огонёк — азарт, предвкушение, жажда скорости. — Я свой байк уже неделю не гонял. Пора размять колёса. Они разошлись по домам. Тэхен и Тэйлор ехали на байках молча рассекали ночной воздух, разрезая тишину спальных районов. Ветер свистел в ушах, фонари мелькали мимо — жёлтые пятна света, сливающиеся в одну линию, — и на какое-то время Тэхен почувствовал себя свободным. Свободным от мыслей о Чонгуке. От ревности и злости. От этого проклятого видео, которое засело в голове и не желало уходить. Свободным от матери, которая опять что-то задумала. Свободным от всего. Но когда они припарковались у ворот особняка, реальность вернулась. Окна гостиной горели ярким светом. У крыльца стояли две незнакомые машины — чёрный «Мерседес» представительского класса и серебристый «БМВ». Из дома доносилась музыка — что-то классическое, струнный квартет, — и звон бокалов. Гости. Чёрт. Они совсем забыли. — Кажется, у нас проблемы, — сказал Тэхен, снимая шлем. Его волосы, мокрые после душа и растрёпанные ветром, торчали во все стороны. — У нас всегда проблемы, — ответил Тэйлор, поправляя очки. — Идём. Мать, наверное, уже рвёт и мечет. — и усмешка появилась на его губах. Они вошли в дом. Запах дорогих духов, вина и закусок ударил в нос. Из гостиной доносились голоса — смех, звон бокалов, обрывки разговоров о бизнесе, о филиале в Барселоне, о перспективах азиатского рынка. Приём был в самом разгаре. Господин Ким, их отец — высокий, широкоплечий альфа с благородной сединой на висках и тем же пронзительным взглядом, что и у его сыновей, — сидел в кожаном кресле у камина с бокалом виски и что-то рассказывал гостям, жестикулируя свободной рукой. Он выглядел довольным и расслабленным. Мать, Ким Арин, в строгом сером костюме и с идеальной укладкой, стояла рядом с господином Со Джиёном и его женой, поддерживая светскую беседу с мастерством опытного дипломата. И тут были они — омеги-близняшки. Рина и Мина. Они сидели на диване с идеально ровными спинами, в одинаковых платьях — только у одной оно было нежно-розовым, а у другой мятным. Длинные тёмные волосы, уложенные в мягкие локоны, кукольные лица с аккуратным макияжем, натянутые улыбки. Они выглядели как фарфоровые куклы — красивые, дорогие, но абсолютно бездушные. И они заметили Тэхена и Тэйлора сразу — их глаза загорелись интересом. — А вот и наши сыновья! — объявил господин Ким Джихен, заметив близнецов. Его голос звучал радостно и чуть хмельно. — Тэхен, Тэйлор, познакомьтесь. Это господин Со Джиён, мой давний партнёр и друг. А это его очаровательная семья: супруга и дочери — Мина и Рина. Девочки, это наши мальчики. — Очень приятно, — пропели близняшки хором, и их голоса звучали так сладко, что у Тэхена свело скулы. Слишком сладко. Как сироп, в который добавили ещё сахара. — Взаимно, — процедил он, изображая подобие улыбки. Получилось не очень. Тэйлор молча кивнул. Его лицо было непроницаемым, как маска, но Тэхен знал: внутри он тоже в бешенстве. Не от гостей — от ситуации. От того, что мать опять устроила эти чёртовы смотрины. От того, что их пытались свести с какими-то кукольными омегами, когда единственный омега, который им был нужен, сейчас, возможно, лежал в своей кровати и отдыхал. — Мальчики только что с тренировки, — сказала Арин, и её голос был сладким, как патока, но с ядовитым послевкусием. — Они у нас спортсмены. Представляют сборную школы по баскетболу. — О, как интересно! — всплеснула руками госпожа Со Кирюн, полная женщина с чрезмерно ярким макияжем. — Наши девочки тоже занимаются спортом. Правда, больше танцами и верховой ездой. Но они очень любят баскетбол! Может быть, вы покажете им пару приёмов? Или... — она заговорщицки понизила голос, — ...проведёте индивидуальную тренировку? — Нет, — ответил Тэйлор, и его тон был таким ледяным, что госпожа Со чуть стушевалась и отступила на шаг. Тэхен заметил, как Рина — та, что в розовом, — смотрит на него. Пристально. Изучающе. С голодным интересом, который она явно не пыталась скрыть. Она чуть наклонилась вперёд, демонстрируя декольте, и улыбнулась. Её губы были накрашены блеском, и в свете люстры они казались влажными. — Тэхен, да? — спросила она, растягивая его имя, будто пробуя на вкус. — А ты всегда так поздно возвращаешься? Или это только по субботам? — Только когда есть дела, — ответил он сухо, даже не глядя на неё. Его взгляд блуждал по комнате, скользил по картинам на стенах, по огню в камине, по чему угодно, кроме неё. — Дела? — она рассмеялась, и смех этот был искусственным, как и она сама. — Какие дела могут быть у старшеклассника в субботу вечером? Учёба? Спорт? Или... что-то более интересное? — Разные. Она явно ждала продолжения, но Тэхен не собирался его давать. Его мысли были далеко. Там, где светлые кудри, огромные испуганные глаза и запах ванили. Там, где омега, их милый мальчик. Там, где Чон Чонгук. Мина — та, что в мятном, — попыталась заговорить с Тэйлором. Она подошла к нему ближе, чем того требовали приличия, и спросила что-то про школу, и ещё про что-то. Её голос был тихим, вкрадчивым, как у кошки, которая ластится к ногам. — Я слышала, у вас в школе будет Осенний бал, — промурлыкала она. — Это так романтично. Ты уже пригласил кого-то, Тэйлор? Или... — она запнулась, изображая смущение, — ...может быть, я могу претендовать на этот танец? Тэйлор посмотрел на неё. Долго. Пристально. Своими карамельными глазами, которые сейчас были холоднее арктического льда. И ответил — вежливо, но так, что у Мины пропало всякое желание продолжать разговор: — У меня уже есть планы на этот вечер. — как отрезал. — Оу, — она отступила, её щёки порозовели от смущения и злости. — Ну, если передумаешь... — Не передумаю. Арин, наблюдавшая эту сцену со стороны, сжала губы в тонкую линию. Её пальцы, державшие бокал с шампанским, побелели. Тэхен видел, как в её глазах загорается огонь ярости — тот самый, который он слишком хорошо знал. Но она сдержалась. Не при гостях. Не сейчас, но точно позже. Домашний скандал был неизбежен. — Кстати, о бале, — сказала Арин ледяным тоном, — мальчики как раз ищут себе пару. Правда, мальчики? — Нет, — одновременно ответили близнецы. В гостиной повисла неловкая тишина. Даже классическая музыка, игравшая из колонок, казалось, стала тише. Господин Ким кашлянул в кулак и сделал большой глоток виски. Госпожа Со сделала вид, что поправляет причёску, хотя причёска и так была идеальной. Близняшки переглянулись — и в их взглядах промелькнуло что-то, похожее на досаду. — Мы сами разберёмся с этим, мам, — добавил Тэйлор, и в его голосе прозвучала сталь. — Спасибо за заботу. Но мы не нуждаемся в сватовстве. — Конечно, дорогой, — ответила Арин, и её улыбка была похожа на оскал. — Вы всегда сами разбираетесь. Именно поэтому я и пытаюсь вам помочь. Потому что сами вы, очевидно, не справляетесь. — Мы справляемся. Просто не так, как ты хочешь. Напряжение в комнате можно было резать ножом. Оно повисло в воздухе, густое и осязаемое, как дым перед пожаром. Тэхен чувствовал, как перец вокруг него тяжелеет, и знал, что Тэйлор чувствует то же самое. Ещё минута — и они сорвутся. Тэхен схватил Тэйлора за локоть. — Прошу прощения, — сказал он, обращаясь к гостям, — нам с братом нужно кое-что обсудить. Неотложные дела. Вы понимаете. Он буквально вытащил Тэйлора из гостиной. Они поднялись по мраморной лестнице на второй этаж, прошли по коридору, устланному ковровой дорожкой, и зашли в свою комнату. Тэхен захлопнул дверь и привалился к ней спиной. — Я убью её, — сказал брюнет, глядя в потолок. — Когда-нибудь. Мне будет всё равно. Главное — чтобы она перестала. Чтобы она перестала тащить в дом этих... этих кукол. Ты видел их лица? Обычные смозливые шлюшки. — Не убьёшь, — Тэйлор сел за стол и снял очки. Без них его лицо казалось более усталым, более человечным. Он потёр переносицу и вздохнул. — Она наша мать,но просто она не хочет понимать блять. — выругался Тэй. — Вот именно Тэй. — сказал отчайно он и посмотрел прямо на брата. — Она вообще не хочет понимать! — Тэхен отошёл от двери и начал ходить по комнате. — Она видит только то, что хочет видеть. Близняшки, из хорошей семьи, с хорошими манерами и с хорошим приданым. Идеально просто. — слова лились из него, словно лава. — А то, что нам нужен он — ей плевать. Она даже не знает о нём. И если узнает... — он замолчал на полуслове. — Если узнает, будет скандал, — закончил Тэйлор. — Она никогда не примет парня-омегу. И мы прекрасно это знаем. Поэтому нам надо держать его в секрете, до тех пор пока мы не сами не представим его и пока он сам не будет готов. — А если он никогда не будет готов? — Тэхен остановился у окна и уставился в темноту. Где-то там, за садом, за старыми тополями, был город. А в городе — Чонгук. С его ванильным запахом, светлыми кудрями и упрямым характером. — Что тогда? Тэйлор долго молчал. Потом поднялся, подошёл к брату и встал рядом. Они смотрели в окно вместе — две фигуры в тёмной комнате, освещённые только лунным светом. — Не знаю. — он впервые не знал, что действительно делать. Но они найдут решение и этой проблемы. *** На следующий день, в воскресенье, Тэхен и Тэйлор старались как можно реже попадаться матери на глаза. Они позавтракали рано, пока Арин ещё не спустилась, и уехали в офис — проверять документы, которые оставил отец. Работа помогала отвлечься, но мысли всё равно возвращались к Чонгуку. Днём они встретились с командой в гараже Хосока — просторном помещении на окраине города, которое его отец использовал для хранения старых машин. Здесь пахло бензином, маслом и резиной. Байки стояли в ряд, как хищники перед охотой: чёрный R6 Тэхена, кроваво-бордовый R7 Тэйлора, зелёная «Кавасаки» Хосока, синий «Сузуки» Намджуна, серый «КТМ» Сонхена и красный «Дукати» Минхо. Они проверили двигатели, тормоза, шины. Подкрутили то, что нужно было подкрутить. Заменили масло в паре байков. Хосок, как самый опытный механик среди них, колдовал над своей «Кавасаки» с таким сосредоточенным видом, что его никто не решался отвлекать. Он проверял каждую деталь, каждый винтик, каждое соединение. Его байк должен был быть идеальным. — Ты какой-то слишком серьёзный, — заметил Тэхен, проходя мимо с гаечным ключом в руке. — Хочу быть уверенным, что всё в порядке, — ответил Хосок, не поднимая головы. — Сегодня будет серьёзная гонка. Я слышал, Джихун и его компания тоже участвуют. И они настроены агрессивно. Очень агрессивно. — Джихун? — Тэхен замер. — Тот самый выродок? — Техен приподнял бровь. И пошёл дальше к своему байку. — Он самый. — кивнул альфа, поднимаясь с корточек и потирая руки тряпкой. — И да, он кстати положил глаз на Чонгука. — усмехнулся он, но во взгляде холод. — Пусть только попробует, — прорычал Тэхен, опираясь на свою R6. — Тише, тише, — Хосок поднял руки в примирительном жесте. — Не здесь Тэ. На трассе — пожалуйста. Здесь — давайте просто подготовим байки. Ладно? — Ладно, — буркнул Тэхен. Тэйлор, который проверял тормозную систему своего R7, поднял голову. — Хосок прав. Никаких разборок до гонки. — пробижался по брату взглядом. Тэхен заметил это и усмехнулся. — Я помню, — ответил Тэхен, хотя его глаза горели тем самым огнём, который не предвещал ничего хорошего. К вечеру байки были готовы. Шесть хищников, блестящих в свете ламп, ждали своего часа. Парни перекусили пиццей, которую заказал Сонхен, выпили по банке энергетика и начали собираться. Куртки, шлемы, перчатки. Всё было подогнано идеально. Всё было готово. В десять вечера они выехали. Ночное шоссе встретило их пустотой и ветром. Фонари мелькали мимо, как жёлтые молнии. Двигатели ревели, разрезая тишину. Тэхен ехал первым, и его чёрный R6 рассекал воздух, как нож. Ветер бил в грудь, заглушая все мысли. Но внутри всё равно что-то зудело. Ревность. Злость. Желание. Они подъезжали к перекрёстку, когда это случилось. Тэйлор, ехавший справа от Тэхена, чуть замедлился перед светофором. И в этот момент из соседнего ряда к нему начал прижиматься чёрный внедорожник. Огромный, блестящий, с тонированными стёклами. Он подрезал Тэйлора, заставляя его уходить вправо, к обочине. Ещё немного — и байк задел бы бордюр. Тэхен увидел это боковым зрением. Его сердце пропустило удар. А потом — забилось в бешеном ритме. — Тэй! — крикнул он, но ветер унёс его голос. Внедорожник продолжал прижимать Тэйлора. Из открытого окна высунулась рука — и показала неприличный жест. А потом из машины донёсся смех. Громкий, наглый, пьяный. Тэхен слез с байка. Он не помнил, как это произошло. Только что он сидел в седле — и вот он уже на ногах, идёт к внедорожнику, и его кулаки сжаты так, что ногти впиваются в ладони. Его перец стал удушающим. Тяжёлым. Обжигающим. Альфа внутри него рычал, скалился, рвался наружу. — Эй ты! — заорал он, подходя к машине. — Какого хрена ты делаешь?! — поднял визор шлема. А после снял. Внедорожник остановился. Из него вылез мужчина лет сорока — крупный, с пивным животом и красным лицом. От него разило алкоголем за версту. — А ты кто такой, щенок? — прорычал он, пошатываясь. — Решил поиграть в героя? — Я тот, кто сейчас сломает тебе нос, если ты не извинишься перед моим братом! — прорычал альфа, кулаки уже чисались набить морду этому уроду. — Перед кем? — мужик рассмеялся. — Перед этим? — он кивнул в сторону Тэйлора, который уже слез с байка и стоял, готовый вмешаться в любую секунду. — Да я таких, как вы, на завтрак ем. Мелкие сопляки. Думаете, купили байки — и стали крутыми? — и он задахнулся в собственном хрюкающем смехе. Тэхен только скривился Тэхен сделал шаг вперёд. Его глаза горели. Перец стал таким тяжёлым, что даже мужик, несмотря на свой алкогольный дурман, почувствовал это — и чуть отступил. — Повтори, — тихо сказал Тэхен. — Повтори, что ты сказал про моего брата. — склонился к его вздутой морде и посмотрел прямо в глаза. В отражении пьяных напротив он видел собственный гнев и страх. — Тэхен, — голос Тэйлора прозвучал сзади, — не надо. — Нет, надо. Пусть повторит. Мужик смотрел на него. На Тэйлора. На остальных парней, которые уже подъехали и окружили внедорожник. Заключили в круг. Повисло до дрожи гнеющее молчание. — Ладно, ладно, — мужик поднял руки. — Понял, извиняюсь. Маленьку перебрал. — нервно засмеялся он. — Проваливай отсюдого нахуй. — последнее, что сказал Тэхен сквозь зубы. Тэйлор лишь усмехнулся. Мужик поспешно залез обратно в машину, и внедорожник скрылся в ночи, виляя из стороны в сторону. Тэхен проводил его взглядом, тяжело дыша. — Ты в порядке? — спросил он, поворачиваясь к Тэйлору. — В порядке, — ответил тот. — Спасибо. Но не стоило рисковать. — Стоило Тэй, ты мой брат. Напоминаю тебе. Тэйлор ничего не ответил. А после парни сорвались с места и двинулись к окончательной точке назначения. *** Они приехали на заправку ровно в назначенное время. Старая заправка за городом, давно заброшенная и забытая властями, превратилась в центр притяжения для всех, кто любил скорость, риск и запах бензина. Здесь собрались десятки байкеров: кто-то сидел на своих машинах, кто-то стоял группами, кто-то пил влкоголь, кто-то курил в стороне. Рёв моторов заглушал голоса. Свет фар выхватывал из темноты лица — молодые, дерзкие, горящие азартом. Джихун и его компания уже были здесь. Тэхен заметил их сразу — они стояли у своих байков, о чём-то переговариваясь. Когда Джихун увидел близнецов, его губы растянулись в ухмылке. — О, Кимы! — крикнул он. — Приехали! А я думал, вы испугаетесь! — улыбка напоминала больше оскал. — Зря надеешься, — ответил Тэхен, слезая с байка. — Ну-ну. Посмотрим, как вы будете гонять. Трасса сегодня опасная. «Мёртвая петля» особенно. Надеюсь, вы хорошо подготовились. Или... — он сделал паузу, — ...ваши мысли заняты кое-чем другим? Или кое-кем? Тэхен сжал кулаки. Тэйлор положил руку ему на плечо. — Не ведись на поваду этого ублюдка, Тэхен, — тихо сказал он. Тэхен глубоко вздохнул и выдохнул. И отвернулся от Джихуна. Как же чешутся куляки взазать ему. Да так хорошенько. И Тэхен уверен, Тэйлор того же мнения. Гонка началась через полчаса. Стартовая линия была начерчена светоотражающей краской на асфальте. Девушка с флагом — высокая бета в коротких шортах — встала у края дороги. Двигатели взревели. Двадцать два байка. Двадцать два гонщика. Три круга по ночному шоссе. Флаг упал. Тэхен рванул с места, как ракета. Ветер ударил в грудь, слёзы выступили на глазах от скорости. Первый круг он прошёл лидером. Тэйлор держался вторым. Хосок — четвёртым, но он явно готовился к рывку. На втором круге началась жёсткая борьба. Джихун попытался обойти Тэйлора, но тот не дал — заблокировал траекторию. Тэхен ушёл в отрыв, и его R6 летел по шоссе, как чёрная молния. Третий круг. «Мёртвая петля». Тэхен вошёл в поворот первым, наклонив байк почти до земли. Колено скользнуло по асфальту, высекая искры. Он вышел из петли и победно вскинул руку. И в этот момент он услышал крик. Не крик радости. Крик ужаса. Он обернулся — и увидел, как зелёная «Кавасаки» Хосока на полной скорости несётся к отбойнику. Тормоза не работали. Хосок пытался затормозить — Тэхен видел, как его нога давит на педаль, как руки сжимают руль, как тело напрягается в попытке остановить машину, — но байк не слушался. — Хосок мать твою! — закричал Тэхен и резко развернул байк, тоже чудом не врезавшись в кого-то. Время замедлилось. Байк врезался в отбойник. Раздался скрежет металла. Хосока выбросило из седла. Он пролетел несколько метров, перевернулся в воздухе — беспомощный, как тряпичная кукла, — и упал на асфальт. Звук удара был глухим, страшным, окончательным. Тишина. А потом — крики. Визг тормозов. Топот ног. Кто-то вызывал скорую. Кто-то кричал «не трогайте его, не двигайте!». Кто-то плакал. Тэхен добежал до Хосока первым. Он упал на колени рядом с другом — и его сердце сжалось в ледяной ком. Хосок лежал на асфальте, раскинув руки. Его глаза были закрыты. Из-под шлема сочилась кровь — тонкая струйка, чёрная в свете фар. Правая нога была вывернута под неестественным углом — открытый перелом, кость прорвала кожу. Дыхание было слабым, прерывистым. — Нет, нет, нет, нет... — шептал Тэхен, не узнавая собственного голоса. — Хосок! Хосок, открой глаза! Ты слышишь меня?! Открой глаза! Пожалуйста! Тэйлор подбежал через секунду. Его лицо было белее мела. — Скорая едет, — сказал он. — Держись, Хосок.... Слышишь? Ты должен держаться. Ты не можешь... не можешь... Он не договорил. Его голос сорвался. Намджун стоял рядом, и по его щекам текли слёзы — молчаливые, скупые, альфьи слёзы, которые он даже не пытался скрыть. Сонхен отвернулся и ударил кулаком по своему байку — раз, другой, третий, разбивая костяшки в кровь. Минхо просто стоял и смотрел — и его лицо было лицом человека, который не может поверить в происходящее. — Кто-то подрезал тормоза, — сказал Сонхен, и его голос был глухим от ярости. — Я проверял его байк перед гонкой. Я сам, твою ж, сам проверял... — отчайно произнёс альфа и начал медленно осидать на землю. Пальцы закрылись в волосы. — Тормоза были в порядке. А теперь... — Что? — Тэхен поднял голову. Его глаза горели. — Кто? — Я не знаю... — закрыл лицо руками. — Тихо, — оборвал его Тэйлор. — Не сейчас. Сейчас главное — Хосок. — он сам не выглядел лучше их. Его мелко трясло. Блондин смотрел на своего брата, который склонился над другом. И тихо что-то шептал и молил, чтобы Хосок выжил. Он снял куртку и накрыл Чона. Ночной воздух был холодным, а Хосок терял кровь — слишком быстро, слишком много. Лужа под ним росла, растекаясь по асфальту чёрным пятном. — Держись, — прошептал Тэйлор, сжимая руку Хосока. — Пожалуйста держись Хоуп. — прижал свою макушку к его медленно вздымающийся груди. — У тебя ещё столько впереди. Ты ещё не завоевал Юнги. Ты не можешь вот так... просто... Где-то вдалеке завыла сирена скорой помощи. Звук приближался, становился громче. Но Тэхену казалось, что время остановилось. Что эта ночь никогда не кончится. Что этот асфальт, эта кровь, это неподвижное тело — это всё, что осталось от мира. Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. На них была кровь — кровь Хосока. Его лучшего друга. Его брата. — Ты выживешь, — сказал он, глядя на закрытые глаза Хосока. — Ты выживешь. Потому что я тебе запрещаю умирать. Слышишь? Запрещаю. Ты нужен нам. Ты нужен Юнги. Ты нужен... Он не смог договорить. Голос сорвался в хрип. Скорая приехала через семь минут. Медики действовали быстро, слаженно: зафиксировали шею, наложили шину на ногу, подключили капельницу. Хосока погрузили на носилки и занесли в машину. Двери захлопнулись. Сирена взвыла снова — и скорая умчалась в ночь, увозя с собой самого светлого человека в их компании. Тэхен остался стоять на коленях на асфальте. Его джинсы промокли от крови. Его руки всё ещё дрожали. Его сердце билось где-то в горле. Тэйлор подошёл и молча сел рядом. Они сидели вдвоём на холодном асфальте, посреди ночного шоссе, и смотрели вслед удаляющимся огням скорой. — Он выживет, — сказал Тэйлор. — Ты уверен? — Да. — «нет», Тэйлор не был уверен, но не хотелось ещё больше расстраивать парней. Особенно Тэхена. — Иди суда. — у блондина внутри творилось что-то необъяснимое внутри. Он развёл руки для объятий. Тэхен, как маленький подлетел к нему и прижался. Закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла картина: зелёный байк, летящий на отбойник. Тело Хосока, взлетающее в воздух. Кровь на асфальте. И голос Джихуна перед гонкой: «Трасса сегодня опасная. Надеюсь, вы хорошо подготовились». — Это он, — сказал Тэхен, открывая глаза. — Джихун. Или кто-то из его компании. Они что-то сделали с байком. — У нас нет доказательств. — тихо сказал Тэйлор. Сильнее прижимая брата к себе, гладя его по спине. — Мне плевать на доказательства. Я знаю. — отчайно сказал Тэхен. Тэйлор ничего не ответил. Но его сандал стал тяжелее — тяжёлым, дымным, с металлическим оттенком. Он тоже знал. *** Ночь тянулась бесконечно. Они сидели в коридоре больницы — белые стены, запах антисептиков, тихие голоса медсестёр за стойкой. Хосока оперировали уже три часа. Врач сказал: «Состояние стабильно тяжёлое. Множественные переломы. Внутреннее кровотечение. Мы делаем всё, что можем». Всё, что можем. Тэхен сидел на полу, уперев локти в колени, и смотрел в одну точку перед собой. Его руки всё ещё были в крови — он не мог заставить себя пойти в туалет и смыть её. Это была кровь Хосока. Тэйлор сидел рядом и молчал. Он не плакал. Он не кричал. Он просто смотрел в одну точку на стене — и это молчание было страшнее всего. Намджун, Сонхен и Минхо сидели напротив. Никто не говорил. Никто не мог. Не получалось вымолвить что-то, хотя душа хотела рвать и метать у всех пятерых. Но борьба шла молча. Внутри каждого из присутствующих. В четыре утра в коридор вбежал запыхавшийся Юнги. Он был в домашней одежде — широкие спортивные штаны, мятая футболка, волосы в беспорядке. Его глаза были красными — то ли от слёз, то ли от недосыпа, то ли от того и другого сразу. Он подлетел к Тэхеху и схватил его за плечи. — Что?! Что случилось?! Мне позвонили, сказали — авария! Хосок! Он... он жив?! — у омеги глаза были красными и опухшими от слез. — Жив, — ответил тихо Тэхен, поднимая на него глаза. — Но состоящее тяжёлое. Юнги отпустил его плечи и отступил на шаг. Его лицо — обычно такое дерзкое, такое самоуверенное — сейчас было лицом испуганно го заплаканого ребёнка. — Я... я не... — он запнулся. — Я должен был быть там. Я должен был... — Ты ничего не мог сделать, — сказал Тэйлор. — Никто не мог. Кто-то подрезал тормоза на его байке. Юнги замер. Его лисьи глаза расширились. Его тело начало потряхивать и парень обнял себя за плечи. Мин в таком состоянии был потерянным и напуганным. — Кто? — тихо прошептал он. — Мы не знаем сами. В коридоре снова повисла тишина. Юнги сел на свободный стул, обхватил себя руками и уставился на дверь операционной. Его губы дрожали. Пальцы сжимали ткань футболки так, что побелели костяшки. — Он не может умереть, — прошептал он. — Не может. Я ему ещё не сказал. Я... я ему не сказал. Он же не знает. Он думает, что мне плевать. Что я играю с ним. А мне... мне не плевать. — Он знает, — сказал Тэйлор. — Поверь. Он знает. — Откуда тебе знать Тэй? — спросил Юнги. — Потому что он говорил о тебе. Просто... просто скажи ему это, когда он очнётся. — негромко ответил другу Тэйлор и посмотрел на него из под светлой чёлки. Юнги закрыл лицо руками. Его плечи затряслись. Тэхен смотрел на него — и впервые за эту ночь почувствовал что-то, кроме ярости и боли. Печаль. Глубокую, всепоглощающую печаль. Юнги, который всегда был таким сильным, таким дерзким, таким неуязвимым, сейчас плакал, как ребёнок. И это было страшно. Операция закончилась в пять утра. Хирург вышел в коридор — уставший, с тёмными кругами под глазами, но с облегчением во взгляде. — Он будет жить, — сказал он. — Состояние тяжёлое, но стабильное. Множественные переломы правой ноги, трещина в позвоночнике, сотрясение мозга. Мы сделали всё, что могли. Ему повезло. Если бы удар пришёлся на голову... — врач не закончил фразу. Юнги вскочил со стула. — Я могу его увидеть? — Пока нет. Он в реанимации. Приходите завтра. То есть, уже сегодня. Днём. — спокойно ответил доктор и оставил их снова одних. Тэхен выдохнул. Он даже не заметил, что всё это время задерживал дыхание. Тэйлор рядом с ним чуть ссутулился — напряжение, державшее его всю ночь, начало отпускать. Они вышли из больницы на рассвете. Небо было серым, с розовыми полосами на востоке. Город просыпался. Где-то начали гудеть машины, кто-то выгуливал собак и готовил завтрак своей семье. И где-то там один бельчонок ещё спал сладко в своей спальне. И от этой мысли на душе стало на мгновение легче. Но для них этот день уже наступил. И он был одним из самых страшных в их жизни. — Мы найдём того, кто это сделал, — сказал Тэхен, глядя на восходящее солнце. — И он заплатит. Клянусь. — холодно лился голос Тэхена. Тэйлор кивнул. — Найдём. — тихо ответил в пространство он. Но в этом тихом шёпоте было больше угрозы и силы, чем где-либо ещё.