Вскормить змею своим телом

      Утренние голоса коллег тише, чем обычно, собственное дыхание почти неуловимо. Глухое эхо не уходит дальше, чем на метр, поэтому появляющиеся из-за углов врачи кажутся материализовавшимися из неоткуда призраками. Зелень в крупных горшках, стоящих в каждом коридоре, бледная и неживая. Сложилось ощущение, будто клиника каждое мгновение ожидает встретить в своих просторах бессмертного гения и правителя, желает показать безмерную покорность и тишину порядка.       …С утра всегда так тихо. Люди, ещё не отошедшие от сна, время от времени зевают и наклоняют голову, чтобы потянуть затёкшую за ночь шею. Несмотря на то, что они успевали дома прийти в себя после недолгой ночи, сонливость сидела близким другом на плечах до самого полудня. Коллега, приходящий раньше всех, никогда не оказывался в клинике первым: его встречала миссис Харрис, уже во всю трудящуюся в лаборатории. Санитарка, проверяющая порядок и закрытые двери в конце смены, ещё ни разу не ушла после Карен. Никто и подумать не мог, что дома отныне у миссис Харрис нет. Многие и не интересовались, почему она так усердно работает и не покидает клинику. Трудится и трудится, в чём проблема-то? Им бы свои планы успеть завершить. Никто вопросов не задавал, а Карен и не распылялась о своей ситуации. Толком ни с кем не говорила о чём-то отстранённом. Только иногда молодые девушки, работающие бок о бок с ней, могли интересоваться её жизнью и кошмарно утруждённым и напряжённым видом.       — Астра, будь добра, заверши свою работу здесь и загляни в соседнюю лабораторию. Там нужна твоя помощь. — В сонной истоме болтала Карен, касаясь плеча коллеги, но при этом читая записи Маркуса о вчерашних последних образцах. — Сообщи мне потом, как там обстоят дела.       Коллега что-то ответила, на что-то указала, но Карен её не услышала: в эту секунду она шумно выдохнула и шлёпнула тыльной стороной ладони по заключению о проделанной вчера работе Маркусом.       — Ах, ну сколько можно повторять, не пишут так уже, да и не за этим анализ проводился, — Карен бы продолжила причитать с жалостливым видом, если бы на этот раз не коснулась её плеча Астра.       — Миссис Харрис, — та, отвлёкшись от своей работы, слегка склонилась, чтобы заглянуть в глаза старшей и завладеть её вниманием, — не переживайте. Я сама могу разобраться с этой формальностью после того, как сбегаю в другую часть.       Рука молодой девушки уже коснулась листов бумаги с заметками, чтобы забрать их и освободить от не нужной рутины ведущего специалиста, но те выскользнули. Карен автоматически прижала их к груди и в то же мгновение покачала головой: «Нет, спасибо». Ей будет удобнее, если всё нужное для продолжения работы будет под рукой. Будет легче, если она сама исправит небольшой недочёт и продолжит записи в своём порядке и ритме. Так надёжнее. Конечно, мысль держать большую часть процесса в своих руках довольно-таки хороша: можно изменять ход работы сразу же, если пошло что-то не так, бумажная волокита всегда будет под её надзором, как и особенно важные образцы крови и клеток, которые могут понадобиться в любую секунду. Но, к сожалению, Карен не робот и не бессмертная — простому человеку, даже опытному, тяжело держать весь процесс работы лишь на себе. Обязательно должны быть подручные, помощники, сменщики, умелые и понимающие коллеги. Они есть. Вот только осознания, что можно передать какую-то часть заданий доверенному лицу и не потерять во времени, чтобы в один день не свалиться от усталости и обезвоживания, у Карен нет.       — Спасибо, Астра. — Сухо, без особой искренности из-за автоматизма, ответила миссис Харрис и собралась оставить коллегу с её задачами наедине.       — Постойте, миссис Харрис, — снова заполучив внимание обернувшейся женщины, Астра взглянула на часы. — Я бы хотела уточнить несколько моментов. Пообедаем вместе? Время ещё есть, я успею закончить здесь.       Удивительно, но Карен слегка опешила. Ей давно не поступало предложений о совместном обеде, да и если быть честными, об обеденном перерыве она давно позабыла. Отвлекалась на еду днём изредка и вспоминала о ней только поздним вечером, когда начинала кружиться голова. Она бы и сейчас отказалась от трапезы, если бы в приглашении не звучали слова о помощи. Что ж, если помочь действительно нужно, потратить время в столовой будет не жалко.       Миссис Харрис медленно вдохнула и пару раз моргнула, чтобы сделать выражение лица дружелюбнее, и кивнула:       — Хорошо. Я буду ждать тебя у сестринского поста на втором этаже.       Оставшиеся часы до полудня текли невероятно долго. Всё из-за того, что мысли Карен ушли в совершенно неправильном и тревожном направлении. Молодая и простодушная девушка просто позвала её на обед, чтобы обсудить рабочие моменты, а она уже думает о том, как отвечать на провокационные вопросы, которые, между прочим, совсем были не присуще Астре. Душащая напряжённость засела где-то в груди, не давая вернуться в рабочий темп. «А если она спросит, почему я в клинике нахожусь и ночью?», «Вдруг она узнала о чём-то или кто-то ей рассказал?», «Что скажет доктор Гидеон, если кто-то начнёт совать свой нос в чужое дело?». Последний вопрос показался наиболее важным и наталкивающим на более длительное размышление. Ни Карен, ни сам Виктор не говорили о конфиденциальности их договора. Карен потому, что попросту не задумывалась об этом, а Виктору, кажется, это вовсе не требовалось. Одного его вида было достаточно, чтобы понять, что просить у коллег помощи бесполезно. Было ясно с первых секунд и то, что Виктор урегулирует любое недопонимание между его излюбленной сотрудницей. Разговором или рукоприкладством — решит на месте. Как сердце пожелает. В любом случае, даже если момент распространения их не обоюдного соглашения не обговорён, Карен не осмелиться даже дать прозрачного намёка той же Астре, чтобы она подключила тех, кто действительно сможет её спасти. И не только её, между прочим. Где-то в глубине клиники, за дверьми повышенного доступа, в комнате, быть может, которой даже нет на плане здания, сидит в одиночестве и страхе погасший лучик света, уповающий на скорейшее воссоединение с той, кто должен был заменить настоящую мать. Ни в чём не виноватый ребенок, который обрёл дом совсем недавно, оказался втянут в незаконные дела Виктора Гидеона, потерял единственного близкого человека, который обещал защищать и поддерживать. Сидит себе в незнакомой обстановке с чужими людьми и не дай бог видит Виктора чаще, чем видит его Карен. Если так, то этот заражённый монстр станет кошмаром во плоти для шаткой детской психики. В любом случае, ребёнок уже несоизмеримо напуган, и стоит начать действовать как можно скорее. Для начала… Нужно набраться смелости.       Взгляд Карен зацепился за белый циферблат часов совершенно случайно. Оставалось около десяти минут до начала обеденного перерыва. Очень хорошо. Несколько минут потратятся на то, чтобы довести дело до «точки», а остальные минуты — на неспешное движение к месту встречи. Тютелька в тютельку, как и любит ведущая специалистка. Но для начала следовало зайти в личный кабинет. Поскольку суровая клиника стала для неё одновременно и тюрьмой, и домом, питаться оставалось тем, что продают в буфете. А чтобы что-то там приобрести, нужно заплатить. Хоть что-то хорошее Виктор даёт Карен — зарплату. Такое количество нулей и в самых лучших снах не снилось. С таким банком можно было бы открыть свою клинику, купить новые документы, уйти от ответственности, если дела Гидеона вскроются властями. Но Карен эти деньги ни к чему. Грязь и грех — продавать себя делу безумца с необратимыми последствиями. Никто и никогда не сможет купить Карен, сколько бы ей денег не предлагали.       Рука ленивым движением потянулась к выдвижному ящику, подушечки пальцев зацепились за плоскую ручку. Несколько скомканных купюр отправились в карман халата. Пока миссис Харрис шла по коридору, ладонь она, в которой находились купюры, ни разу не разжала, хотя страха, что что-то выпадет из рук или из кармана никогда не было. Теперь мысль, что что-то останется на полу позади, а она не услышит удар от падения, стала неотъемлемой частью её пустого переживания.       Астра уже ждала женщину у сестринского поста. Прислонившись локтем к поверхности, здоровалась с каждым проходящим мимо коллегой, с кем-то обменивалась случайной локальной фразой или шуткой, которую поймут только они. На самом деле, Астра была одной из самых активных и разговорчивых девушек в отделении Карен. Сердце одновременно радуется и обливается кровью — она душа компании, но, к сожалению, эта душа не понимает, какие цели преследует владелец Роудс-Хилла, либо понимает и молчит за большие деньги. Если последний вариант возможен и распространяется не только на неё, то и помощи в этом месте ни от кого не дождёшься. Все продажные.       За несколько метров Карен почувствовала, что ответственность за начала диалога легла на неё, именно поэтому с первых секунд она вспомнила о работе:       — Ну что, всё в порядке там? Никакие образцы не потерялись, как в прошлый раз?       Молодая девушка выпрямилась, повернулась плечом к плечу к Карен и поймала ритм её шага.       — Ни в коем случае. Это благодаря Вам, конечно же. И работа стала слаженнее, и остальные более уверены в выполнении задач с тех пор, как Вы стали возглавлять наше отделение. А сегодня они сами почти решили свою проблему до моего прихода. Мне оставалось, так сказать, свежим взглядом пробежаться, увидеть отсутствие косяков и согласиться с их решением. — Она пожала плечами и заговорчески склонила голову к старшей. — Странные, на самом деле, там некоторые. Им говоришь одно, а делают другое.       — Совсем недавно переформировали лабораторию и перебрали коллектив, — одна ясная и очевидная мысль пронеслась в её голове, которую Карен озвучивать не стала: оставили молодых, зелёных лаборантов, которые ни сном ни духом о происходящем здесь, а коллеги, которых сама Карен приравнивала к профессионалам, невзначай испарились и больше не появлялись. — Дай им немного времени освоиться. Разве мы не были такими же? Все начинают учиться и набираться опыта. Скоро лаборатория сможет работать без моих ежедневных проверок. — На последнюю фразу собеседница театрально приподняла брови и опечаленно пожала плечами. Миссис Харрис, уловив намёк, добавила: — О, не волнуйся, конечно же я буду заходить. — Теперь плечами пожала и сама Харрис. — Всё удивляюсь тому, как Вы рады меня видеть. Обычно вышестоящее руководство недолюбливают.       — Да, Вы правы. Так было с предыдущим. Мистер Джонсон, помните его? Вы должны были его застать хотя бы на пару дней, но тогда он не был «у власти». Ох уж этот скряга Керри Джонсон, — имя предыдущего завотделением Астра намеренно исказила неприязненным голосом, как было принято в кругах её коллег и всех тех, кто успел пострадать от старого маразматика. — Заставлял нас работать до упаду, а потом и вовсе сошёл с ума. Стал выдумать новые модификации генов, всё время упрекал нас и говорил, что втихую мы должны начать с ним новый проект. Якобы он будет гораздо успешнее, чем тот, над которым мы все тут трудимся. Лукавил с начальством. Долго ему заниматься этим не позволили. — Девушка поджала губы, оставив многозначительную паузу после своих слов. — Далее мы его не видели.       — Ушёл? — Наивно и невинно спросила Карен, в глубине души прекрасно представляя, куда, для чего и с чьей помощью исчез так называемый старый маразматик.       — Да никому и не было интересно. Все мы стали сразу налаживать контакт с Вами. Присматривались и, если честно, долго сравнивали Вас с ним, чтобы найти какой-то подвох. Но теперь лично мне стыдно за это. С Вами темп работы наладился, результаты стали лучше, эффективность организмов повысилась, хоть и мы все еще далеки от нужного идеала. Сами удивлялись, что Вы так посвящаете себя работе. Это дар и опыт, не иначе.       Хвалебные слова Астры, надеявшиеся стать чистым и искренним комплиментом, заставили Карен улыбнуться так, будто кто-то намеренно дёрнул её за ниточки. Дар. Конечно. Но стоит сделать благодарный вид и не поднимать лишних тем.       Девушки зашли в буфет. Тепло, накопившееся в помещении от работающих на кухне конфорок и духовок, ударило в лицо. Было не так душно благодаря слабой вентиляции. С теми, с кем Карен сегодня не виделась, она обменялась коротким приветствием. Эти ребята и вправду не воротили нос от неё. Даже наоборот, стремились попасться на глаза, чтобы запомниться. Коллеги прошли к выпечке за стеклом, рассеянно рассматривая имеющиеся яства и попутно продолжая разговор.       — А где Вы раньше работали? Почему сюда решили перейти?       — Я была заведующей гематологическим отделением. — С какой-то мутной паузой вначале ответила женщина. Слова не связывались для ответа на следующий вопрос, но оставить его растворяться в тишине попросту нельзя. Будет выглядеть очень глупо и неловко, если потом придётся усмехаться, говорить, что она прослушала, и просить повторить. Пришлось выдумывать что-то обобщённое, неприметное. — Здесь… Предложили условия получше. Да и клиника эта новая. Всегда хотела побольше работать с кровью. Интереснее, чем целыми днями заниматься бумагами и переговорами с крупными клиентами.       Весь обеденный перерыв коллеги обсуждали последние проведённые анализы в уголке светлого буфета. Астру волновали предстоящие цели и её сегодняшняя работа, а для Карен это было ничем иным, как серыми задачами повышенной бесчеловечности, которые нужно просто пережить. Миссис Харрис профессионально консультировала Астру по всем её вопросам, отвечала подробными рассказами на отвлечённые темы и просто поддерживала тишину отдыха, когда долгожданная пища отправлялась в рот.       Самой Карен на самом деле стоило подумать и о собственном дедлайне. Не зря же Виктор ждал от неё конкретных результатов. Неделя, к слову, подходит к концу, а достойного и отличающегося от предыдущих итога нет. Уже давно показалось, что работа пришла к тупику: новые и новые модификации генов приводят к одному и тому же результату, который узнаётся путём анализа крови заражённого. Работники, подвергающие свою жизнь опасности, работающие напрямую с живыми экспериментами, подтвердили слова учёных из лаборатории о том, что выявилось несколько видов: человек, получивший определённую дозу вируса, мог стать слабейшим, а мог иметь способность продолжать жить даже после того, как его сердце остановилось первый раз. Но ничего больше. Исходных вариантов всё больше, а результаты одни и те же. Где стоило искать проблему и где нужно было отходить от привычного плана действий, Карен пока не знала. Как бы не хотелось оставить работу с этим биологическим мусором, необходимость продолжать была.       Время за прерывающимся диалогом и кофе прошло достаточно быстро, час обеденного перерыва истекал. С тяжёлым вздохом, но приятным растекающимся теплом по телу девушки поднялись из-за стола и вернулись в чистую зону, предварительно продезинфицировав руки и сменив халаты. Карен последовала за Астрой. Подумала, что наблюдение за трудом своих подчинённых может натолкнуть её на особенную мысль, или в ином расположении духа к ней снизойдёт озарение, или вовсе на голову упадёт взявшееся из неоткуда яблоко.       — Что нужно вам сделать на сделать на сегодняшний день? — Спрашивала Карен, проходя за девушкой в лабораторию и попутно кидая внимательный взгляд на каждую рабочую поверхность.       — На самом деле нужно завершить сегодняшние анализы. Свежая кровь заражённых. И следует сравнить полученные результаты со всеми предыдущими, и занести всё это в протокол.       — Каков предположительный итог? — С намёком на строгость, с проявившимся нервным ожиданием медленно шепнула миссис Харрис, чтобы не отвлекать окружающих от своих задач.       Астра, принявшее удушение совести на себя, приостановилась, чтобы повернуться к завотделением. Лицо её выдало мгновенно вернувшуюся усталость и раздражительность, а губы поджались в надежде, что ответ может быть куда более позитивным.       — Неудовлетворительный.       Карен встала колом, утяжеляя свои лёгкие воздухом, пропитанным медицинским спиртом для дезинфекции и большим количеством резиновых перчаток. Даже здесь начинают понемногу понимать, что что-то идёт не так. Отчаяние коллектива к хорошему не приведёт — это знает каждый руководитель, которому доверяют. Плечи окаменели, пуская напряжение до самых кончиков пальцев. Ладони растянулись сеткой, готовой ловить каждую неразумную мысль. Хоть какую-нибудь! Пусть даже самую абсурдную!       Как бы творческая голова не пустовала, фантазии не прибавиться, пока не произойдёт что-нибудь эдакое. Наблюдение за работой, ответы на вопросы и совместные думы с коллегами по поводу некоторых образцов не дали никакого результата. Эти долгие часы заставили тело Карен изнывать, колени начало крутить как при плохой погоде. Хотелось просто отключить каждое из своих чувств, выключить навязчивые белые лампы и отправиться в беззвучное бытие наедине со своими мыслями. Хотя, возможно даже, лучше было бы и без них.       — Миссис Харрис, — мужчина, подошедший справа, осторожно окликнул женщину, видя, как она склоняется над столом с ещё одним коллегой. Вроде как позвал, а вроде как и не сильно отвлёк. Он бы подождал ещё, если бы передаваемое им сообщение было не таким щепетильным. — Миссис Харрис. — Уже более смело и более настойчиво произнес он.       Завотделением начала медленно выпрямляться, однако последние секунды все ещё пристально читала заключение и что-то комментировала. Поставив точку в своих рассуждениях, обернулась:       — Да, Дэвид?       — Я, конечно, прекрасно понимаю, что Вы сейчас вся в работе, — пожимал он плечами, глядя на женщину с одной высоты роста, — но Вас ожидают.       Красноречивая пауза повисла между коллегами. Карен, естественно, сразу же поняла, о ком речь, но принимать эту истину совсем не хотелось. Может быть, какой-нибудь заведующим другим отделением? Или врачи организовали внезапное собрание, чтобы обсудить все загвоздки между собой и не доносить их до верха?       Дэвид слегка кивнул и приподнял брови: «Доктор Гидеон, — окончательно убил он надежду женщины. — Передал, что ждёт момента, когда Вы сможете к нему зайти».       Карен в рабочем тоне поблагодарила коллегу, в это мгновение сохраняя идеальное беспристрастное выражение лица. Никто не должен догадаться, что каждая встреча с этим монстром обходиться ей в десятки тысяч потраченных нервных клеток, сотни нецензурных слов, проносящихся в голове, и как минимум три волны острых мурашек, из-за которых она начинает чувствовать себя первоклассницей перед престарелым учителем, с которым неуютно находиться наедине.              Бесполезный, совершенно ненужный перебор документов и недельных отчётов в собственном кабинете впопыхах и нервах не приносил результатов и идей. Глаза бегали по строчкам, видели слова, но не читали их, не осмысливали. Не получалось найти что-то стоящее, что-то, что могло бы заинтересовать Виктора, натолкнуть Карен на новую идею. Почему-то отсутствие результатов пугало больше, чем сам факт ожидания встречи. Ещё ни разу она не приходила к нему с пустыми руками, а он ещё никогда не вызывал её перед концом рабочей недели. «Что-то прознал?» «Волнуется?». Ожидает. Ждёт момента, когда Карен сможет прийти сама. Выжидает, когда ловушка захлопнется. Даёт ей ложное ощущение власти над временем, но на деле же чем ближе к вечеру, тем более становиться ясно то, что Карен окажется с ним лицом к лицу. С пустыми руками и тяжёлым сердцем.       Под страхом новых угроз, под невыносимым весом ответственности за чужую жизнь, миссис Харрис на негнущихся ногах шла по коридору. В руках она зачем-то несла бумаги, которые выбрала в кабинете. Как будто она могла ими прикрыться или начать обороняться. Пальцы барабанили по их задней части, а глаза зачем-то рассматривали каждый предмет в коридоре, как будто она в него больше не вернется. Интересно, будет ли ощущаться этот разговор, как тот самый диалог с начальником, когда Карен в самом начале своей карьеры не удовлетворила желаний заносчивого клиента с большой короной на голове? Или будет она ощущать себя обвинённой, стоящей прямо напротив высокого стола широкоплечего судьи, который, кажется, опустит деревянный молоток правосудия не на стол, выражая своё недовольство, а ей на голову? Она и предположить не может. Как только она приходит к одному умозаключению, оно кажется ей неуместным. Как только надумывает другое, оно становится ещё более абсурдным.       Виктор Гидеон. Имя, которое не забудется и за всю жизнь, если она будет длинной. Проклятье, которое не спадёт с души во веки веков. И наконец кошмар, от которого не удастся очнуться, пока сделка не будет совершена.