Ни шагу назад

Аранда проснулась. Медленно, неохотно, будто выныривая из глубокой, вязкой темноты на поверхность. Веки были тяжёлыми, словно налитыми свинцом, и она с трудом разлепила их. Первое, что она увидела — небо. То самое бездонное небо Пандоры, которое всего несколько часов назад было ярко-голубым, а теперь наливалось густыми, тревожными оттенками фиолетового и оранжевого. Уже практически смеркалось. Это означало только одно: она проспала хрен знает сколько. Но, к её собственному удивлению, сон пошёл ей на пользу. Той всепоглощающей, оглушающей боли, что терзала её после падения и нападения танатора, больше не было. Остался лишь лёгкий, почти незаметный зуд и неприятное, тянущее жжение в правой ноге — там, где полковник зашивал рану. Она осторожно приподнялась на локтях, оценивая состояние. Ничего жгучего. Ничего острого. Даже голова больше не кружилась. Она с немым удивлением покосилась на перевязанную ногу и осторожно, едва заметно, пошевелила ею. Лёгкий дискомфорт — и всё. Никакой адской, пронзительной боли, от которой темнеет в глазах. «Хорошая работа», — нехотя признала она про себя. Кстати о нём. Где он? Аранда обвела взглядом заросли. И увидела его. Полковник Куоритч стоял в нескольких метрах, облокотившись широкой спиной о ствол исполинского дерева. Его руки были скрещены на груди, лицо — непроницаемо, но глаза — цепкие, внимательные — смотрели прямо на неё. Изучающе. Он явно ждал, пока она очнётся, и ждал уже давно. — Спасибо, — сказала она. Тихо, но отчётливо.  Она сказала это не потому что ей безумно хотелось благодарить этого человека, а потому что так было надо. Нормы приличия, о которых она вдруг решила вспомнить. Он спас её. Дважды за один день. И это требовало хотя бы минимальной признательности. Мужчина чуть дрогнул уголком губ — то ли усмехнулся, то ли просто удовлетворённо кивнул. — Тебе лучше? Аранда ещё раз осторожно пошевелила ногой, покрутила ступнёй. Вынесла вердикт: — Намного. Куоритч кивнул и, отлепившись от дерева, сделал несколько шагов к ней. Его голос стал деловым, собранным: — Нам надо поскорее, пока не стемнело окончательно, найти убежище. Будем ночевать на деревьях. Или, если повезёт, в какой-нибудь пещере. Аранда кивнула, понимая, что он абсолютно прав. Ночевать на земле на Пандоре — чистое самоубийство. Слишком много хищников, которые с наступлением темноты выходят на охоту. Те же танаторы. Или, не дай бог, молотоголовые титанотерии. А вот на деревьях относительно безопасно: там обитают только всякие черви, жуки, мелкие пролемуры да изредка змеи — и то, в основном, в сезон дождей. Которого сейчас не наблюдалось. — А когда мы пойдём искать команду? — спросила она, пытаясь подняться. — Я могу пойти первая, а вы... Она не договорила. Куоритч успел подойти к ней ближе, прежде чем она успела закончить фразу. Его лицо оказалось пугающе близко. — Ты будешь под моим присмотром, пока мы не найдём отряд, Аранда. — Он выделил её имя. — Не смей отходить от меня ни на шаг, пока я не позволю. Иначе — я найду тебя и устрою тебе старую, добрую порку ремнём. Тебе понятно? Аранда на секунду потеряла дар речи. Вытаращила глаза, чувствуя, как щёки заливает жаром — то ли от гнева, то ли от чего-то другого. «Старую, добрую порку ремнём»? Да как он смеет?! — Понятно!! — рявкнула она, сжимая кулаки. — А как мы тогда найдём их?! Мужчина чуть отстранился, удовлетворённый её реакцией, и сказал уже спокойнее: — Мы решим это завтра. А сейчас мы найдём подходящее дерево, и я попытаюсь связаться с отрядом по коммуникатору. Аранда кивнула, всё ещё кипя от его слов, но не развивая тему дальше. Они двинулись в путь. Нога ощутимо ныла, но идти было можно — если опираться на каждое дерево, на каждую палку. Куоритч шёл впереди, прокладывая путь, но постоянно, каждую минуту оборачивался, проверяя, как она там, не отстала ли. Шли они долго. Надо было найти новое дерево, и желательно — уйти от прежнего места ночлега как можно дальше. Оно пахло ими: потом, кровью, страхом. Хищники могли взять след. Они петляли, путали следы, проходили по одним и тем же кустам по два раза, сбивая возможную погоню с толку. Наконец, когда они нашли подходящее дерево — старое, огромное, с раскидистыми ветвями и широким стволом, — Аранда вдруг остановилась. — У меня есть условие, полковник! Куоритч, уже взявшийся за ближайшую ветку, замер. Медленно, очень медленно повернулся к ней. — Какое ещё условие? — Равноправие! — выпалила она. Его уши навострились — буквально. Он развернулся к ней всем корпусом. — Равноправие? — Да, — она вздёрнула подбородок, глядя ему прямо в глаза. — Пока мы здесь, вдвоём, пытаемся не быть сожранными хищниками, я хочу, чтобы вы относились ко мне как к равной. Куоритч медленно, изучающе окинул её взглядом с ног до головы и обратно. Аранда видела, как в его глазах идёт напряжённая внутренняя работа — он анализировал, взвешивал, прикидывал. Наконец он заговорил: — Ладно. Аранда, не скрывая удовлетворения, шагнула к нему и, как положено, по-мужски крепко пожала протянутую руку. Мужчина ответил на рукопожатие — сильно, до хруста. Но не успела она отпустить его ладонь, как он добавил — тихо, веско, не терпящим возражений тоном: — Но запомни: так или иначе, правила здесь устанавливаю я. Аранда тут же вспыхнула, недовольно сверкнула глазами и попыталась выдернуть свою руку из его хватки. Не вышло. Он держал крепко, не позволяя ей вырваться. Она дёрнулась ещё раз. Бесполезно. Куоритч смотрел на её попытки с выражением утомлённого, слегка раздражённого терпения. — Договор? — спросил он, выделяя это слово. Аранда недовольно, с шипением выдохнула: — Ладно!! — Отлично. — Прекрасно! — парировала она. — Восхитительно— не остался в долгу он. — Идите уже! — взорвалась она. — И пойду, — невозмутимо ответил он. — Если ты наконец-то пропустишь меня. Аранда моргнула, огляделась — и только сейчас осознала, что всё это время стояла прямо перед ним, загораживая ему путь к дереву. Она густо покраснела, но быстро взяла себя в руки и с наигранной, ядовито-сладкой улыбкой отвесила ему шутовской реверанс: — Проходите, многоуважаемый сэр. Мужчина не ушёл. Вместо этого он одним быстрым, хищным движением подхватил её на руки — легко, как пушинку. Аранда ойкнула от неожиданности, но сопротивляться не стала. Просто замерла, смиренно лёжа на его руках, пока он быстро, ловко, как прирождённый На'ви, карабкался вверх по стволу дерева. Через минуту он достиг самой большой, самой широкой развилки, где вполне можно было удобно устроиться на ночь. Он бережно посадил её на толстый, покрытый мхом сук и спрыгнул обратно на землю. Аранда непонимающе взглянула на него сверху вниз. — Ложись спать, — коротко бросил он. Аранда утомлённо вздохнула и улеглась на широкий, мягкий ствол. Погладила перевязанную ногу, устраиваясь поудобнее. Глаза закрылись сами собой. Лес вокруг наполнился ночными звуками — стрекотом, шорохами, далёкими криками каких-то животных. И под этот мерный, убаюкивающий ритм она окончательно провалилась в сон.