Ни шагу назад

Никогда ещё Аранда так отчаянно, так истово не хотела искупаться. И это было совершенно серьёзно. Не каприз, не прихоть, не желание скоротать время. Это была жизненная необходимость. Они шли уже битые часы по этой чёртовой, бесконечной тропинке, петляющей между исполинских деревьев и светящихся кустов, и Аранда мысленно проклинала всех жителей этой планеты — и На'ви, и людей, и всех духов Пандоры вместе взятых — за то, что они до сих пор не придумали дистанционную ванну и портативную раковину для чистки зубов. Неужели это так сложно? Неужели нельзя было как-то предусмотреть, что женщина, оказавшаяся в джунглях на несколько дней, захочет помыться? Ей уже всерьёз начинало казаться, что от неё откровенно воняет. Она чувствовала на себе этот запах: смесь запёкшейся крови — её собственной и того проклятого танатора, — едкого, солёного пота, впитавшегося в ткань формы, и горьковатого сока раздавленных листьев, сквозь которые они продирались. После завтрака теми самыми фруктами, которыми они перекусывали на ходу, она стала вся липкая, сладкая. Сок залил ей шею, ключицы, руки, и теперь к липкому соку приставали пыль, мелкие соринки, мошки. Её одежда была грязной, потной, пропитанной влагой и покрытой разводами. Единственное, что её радовало — это её любимые, непослушные, кудрявые волосы. Из-за вечной тугой косы они сохранили относительную свежесть и не были настолько грязными, как всё остальное. Но Аранда всё равно держала их в косе — так было практичнее. Аранде ещё никогда в жизни не было так некомфортно в собственном теле. Она безумно хотела пить. Хотела отдохнуть — просто сесть и не двигаться хотя бы полчаса. И — больше всего на свете — она хотела просто, банально, по-человечески искупаться. Смыть с себя всю эту грязь, пот и усталость. Почувствовать себя чистой. Идя по тропе, она всерьёз стала рассуждать: если она не помоется в ближайшее время, то ей придётся сбежать от полковника и отправиться на поиски озера в одиночку. Просто потому, что Куоритч — она была уверена — никогда в жизни не согласится сделать крюк ради того, чтобы она поплескалась в какой-то луже. Он слишком практичен. Слишком сосредоточен на цели. Слишком... полковник. А «луж», так сказать, пока что на радарах не наблюдалось. Только подумав об этом, Аранда остановилась как вкопанная. Ноги буквально приросли к земле. Рот сам собой приоткрылся. Она застыла, глядя вдаль, и не могла поверить своим глазам. Чёрт возьми. Она только что увидела озеро. Огромное. Голубое — такого чистого, пронзительного оттенка, что казалось, будто оно светится изнутри. Вода была настолько прозрачной, что с расстояния в сотню метров виднелось дно — камушки, ракушки, водоросли, колышущиеся в такт невидимому течению. Озеро было окружено светящимися деревьями, чьи ветви склонялись к самой воде, и гигантскими цветами, источавшими тонкий, приятный аромат. Поверхность озера была идеально гладкой, как зеркало, и в ней отражалось небо Пандоры — сиреневое, с проблесками далёких звёзд. Озеро манило её. Звало. Обещало прохладу и чистоту. Она не заметила, как остановилась. Но полковник заметил. Он тут же почувствовал её отсутствие за своей спиной — этот человек, кажется, чувствовал всё. Куоритч развернулся следом, сделал несколько широких шагов к ней и, оценив расстояние, на котором она от него находилась, с лёгким сарказмом произнёс: — Может, ты ещё дальше отойдёшь от меня? А то я всё ещё вижу тебя краем глаза. Аранда даже не услышала его. Она продолжала стоять, как заворожённая, и смотреть на это чёртово озеро с таким выражением лица, с каким верующий смотрит на явление святого. Мужчина нахмурился — он явно не привык, чтобы его игнорировали, — и надвинулся на неё. Подошёл вплотную. Поравнялся с ней плечом к плечу. Проследил за направлением её взгляда. Озеро. Аранда резко развернулась к нему всем корпусом, и её глаза — обычно сощуренные, скептические — сейчас горели почти детским восторгом: — Давайте уже искупаемся наконец-то! Я уже чувствую, что я воняю! По-настоящему воняю! Мужчина посмотрел на неё. На её умоляющее, почти отчаянное выражение лица. На грязь, размазанную по щеке. На слипшиеся от пота пряди, выбившиеся из косы. И утомлённо, но без раздражения вздохнул: — Хорошо. Искупаться не помешает. Заодно фляги наполним. Аранда просияла. И, словно ребёнок, которого отпустили поиграть, сорвалась с места и побежала к озеру. Глупо. По-детски. Её ботинки скользили по мокрой траве, раненая нога всё ещё слегка подводила, но она не обращала внимания. Она неслась к воде так, будто от этого зависела её жизнь. Куоритч, глядя на эту картину, невольно улыбнулся. Широко, искренне — но так, чтобы она не видела. И тихо, почти беззвучно, одними губами прошептал: — Неугомонная... И двинулся следом за ней — не спеша, своим обычным тяжёлым, уверенным шагом. Аранда тем временем уже стояла у самой кромки воды и быстро, ловко расплетала косу. Пальцы привычно скользили по прядям, и вскоре её волосы — каштановые, волнистые, отросшие до лопаток — рассыпались по спине, упали на лицо, заструились по ключицам. Она быстро заправила выбившуюся прядь за ухо и уже взялась за край своей кофты, намереваясь стянуть её через голову... Как вдруг услышала шуршание. Чьё-то. Совсем близко. Аранда резко развернулась на звук, мгновенно принимая боевую стойку — ноги на ширине плеч, руки сжаты в кулаки, готовая отразить любое нападение. Хищник? На'ви? Кто-то из отряда? Нет. Это был полковник. И он расстёгивал ремень. Аранда ошарашенно выпучила глаза. Её мозг на секунду отключился, не в силах обработать увиденное. Мужчина стоял в нескольких метрах от неё и деловито, буднично, совершенно не стесняясь, снимал с себя форму. Ремень с лязгом упал на траву. Следом полетела тактическая жилетка. Потом он стянул с себя кофту — одним слитным, хищным движением через голову, — и Аранда увидела его торс. Снова. Но теперь — при дневном свете, во всех подробностях. — Как вы можете раздеваться при мне?! — взвизгнула она, стремительно отворачиваясь и зажмуриваясь. — Я первая буду купаться! Уйдите! Отвернитесь! В кусты идите! Аранда искренне, наивно полагала, что мужчина отойдёт в кусты или за дерево, пока она будет купаться, или хотя бы отвернётся. Что он проявит элементарную, базовую вежливость. Но уж точно не будет стоять и раздеваться прямо при ней, глядя на неё! Она зажмурилась так сильно, что перед глазами заплясали звёздочки. Но услышала его спокойный, абсолютно невозмутимый ответ: — Нет. Одно слово. Короткое. Уверенное. И в этом слове было столько непоколебимой, раздражающей самоуверенности, что Аранда глубоко, судорожно вздохнула, подавляя в себе желание то ли наброситься на него с кулаками, то ли заорать. Она краем глаза — ну не могла она совсем не смотреть! — видела, что он уже без формы. На нём остались только спортивные подштанники, которые больше напоминали обычные чёрные облегающие шорты. Это был самый базовый, самый стандартный элемент одежды у военных. Такие были у всех. Она сама такие носила. Но почему-то именно на нём, именно сейчас, именно эти чёрные шорты вызвали у неё ступор. Мужчина, как ни в чём не бывало, прошёл мимо неё к воде и бросил через плечо: — Ты идёшь? Аранда открыла рот, чтобы ответить что-то едкое... и замерла. Куоритч был настолько высоким и широкоплечим, что на долю секунды, проходя мимо неё, он заслонил собой солнце Пандоры. В буквальном смысле. Его силуэт перекрыл свет, и Аранда оказалась в его тени. Его мышцы — рельефные, мощные, перекатывающиеся под синей кожей при каждом шаге — переливались под солнечными лучами, демонстрируя каждый мускул. Широченная спина, сужающаяся к талии. Сильные, бугрящиеся плечи. Мощные ноги, которыми он легко, уверенно ступал по траве. Бёдра, которые... «Шкаф», — пронеслось в голове у Аранды. Только одно слово. Но очень точное. Он был похож на ожившую скалу. На ходячий танк. На шкаф — огромный, несокрушимый, заполненный чистой, первобытной мужской силой. Аранда, словно заворожённая, смотрела на его тело, пока он входил в воду. Она и не заметила, как сама начала раздеваться — быстро, неловко, путаясь в рукавах. Стянула с себя грязную кофту. Скинула штаны. Осталась в одних мини-шортиках и чёрном топе на бретельках — том самом, с дурацкой крючковой застёжкой на спине. Она снова взглянула на мужчину. И снова застыла. Она не была слепой. И прекрасно видела, что он красив. Красивое тело. Красивое лицо. Всё это — вместе, в комплекте — делало его настолько привлекательным, что у Аранды перехватывало дыхание. И именно в этот момент, заглядевшись на него, она не заметила, куда идёт. Нога поскользнулась на мокрой траве. Аранда ойкнула и, взмахнув руками, с громким всплеском полетела в воду — прямо головой вперёд. Вскрик. Фонтан брызг. Холодная вода, обжигающая кожу. Куоритч среагировал мгновенно — быстрее, чем она успела осознать, что упала. Он ринулся к ней, вздымая волны, нырнул и, схватив её за талию своими сильными, горячими руками, рывком поднял на поверхность. Аранда закашлялась, отплёвываясь и убирая мокрые волосы с лица. Вода текла по её глазам, по носу, по губам. Когда она наконец проморгалась, то увидела его лицо прямо перед собой. И он ухмылялся. Широко, довольно, показывая все свои клыки. Аранда удивлённо покосилась на него и уже хотела слезть с его рук, но мужчина сжал её крепче, прижимая к себе. — Ты умеешь плавать? — спросил он, и в его голосе прозвучали какие-то подозрительные, игривые нотки. — Да... — машинально ответила Аранда и тут же пожалела об этом. Она увидела, как его ухмылка стала шире. Как в его глазах заплясали черти. — Не смейте... — начала она, но не успела договорить. Мужчина одним резким, сильным движением подбросил её в воздух. Аранда взвизгнула — по-настоящему, по-девчачьи, — и с громким всплеском ушла под воду. Вода оказалась на удивление хорошей. Чуть прохладная, освежающая, но не ледяная — приятная, мягкая, обволакивающая. Она была настолько прозрачной, что Аранда, оказавшись под водой, видела всё до мельчайших деталей: разноцветные камушки на дне, перламутровые ракушки, какие-то светящиеся водоросли, колышущиеся в такт течению. Она быстро всплыла на поверхность и тут же ощутила на языке вкус собственных волос. От непредвиденного броска они разметались, и добрая половина прядей оказалась у неё во рту. Остальные облепили лицо, заслоняя обзор. Аранда сердито, но без настоящей злости убрала волосы с лица. И вдруг услышала смех. Полковник смеялся. Это было так неожиданно, что девушка невольно застыла, смотря на мужчину. А потом…  Потом она невольно улыбнулась. Прыснула. Убрала последние пряди с лица, вспоминая, как комично, должно быть, выглядела со стороны, и тихо засмеялась сама. Но её смех продлился недолго. Она вдруг почувствовала кое-что очень, очень неприятное. Её застёжка. На спине. Она была расстёгнута. Аранда мгновенно опустила глаза вниз и с ужасом увидела, что её топ начал предательски сползать. Видимо, во время этого дурацкого полёта в воду крючковая застёжка не выдержала и расстегнулась. Ткань медленно, но верно скользила вниз. Мужчина затих, заметив, что она вдруг перестала смеяться и резко отвернулась. Он уже напрягся, думая, что причинил ей боль или что она ударилась о камень. Но увидел, как она судорожно пытается застегнуть что-то на спине, и всё понял. Аранда тем временем лихорадочно, трясущимися пальцами пыталась застегнуть проклятую застёжку. Но мокрые руки не слушались. Пальцы скользили. Крючки лишь царапали кожу и не поддавались. Она чертыхнулась сквозь зубы. Снова попыталась. Снова неудача. Она молилась всем богам, всем духам Пандоры, всем, кто мог её слышать, только об одном: чтобы он не видел этого позора. И тут она почувствовала, как на её спину упали капли воды. Не из озера — сверху. Кто-то стоял прямо позади неё. Очень близко. Практически вплотную. Аранда замерла. Её сердце пропустило удар. Она отчётливо ощутила его — его присутствие, его тепло, его дыхание. Оно касалось её затылка, шеи, плеч. От него исходил жар, который контрастировал с прохладной озёрной водой. Аранда изрядно покраснела — вся, от корней волос до самых ключиц, — когда Куоритч одним мягким, но уверенным движением перехватил её руки и осторожно, почти нежно убрал их в стороны. — Я сам— тихо произнёс он над её ухом. Аранда вздрогнула — то ли от его голоса, то ли от того, насколько горячими оказались его пальцы, коснувшиеся её спины. Она стояла не шевелясь, затаив дыхание, и чувствовала каждое его прикосновение. Его пальцы — длинные, ловкие, удивительно аккуратные для такого большого мужчины — быстро поддели непослушный крючок, поправили ткань и с тихим щелчком застегнули застёжку. Он сделал это играючи. Легко. Даже не глядя. Но на секунду — на одну короткую, ворованную секунду — он задержал свою ладонь на её спине. Чуть ниже застёжки. Там, где начиналась татуировка. И эта секунда растянулась для Аранды в вечность. Когда мужчина наконец убрал руку, Аранда резко, порывисто развернулась к нему. Она сама не знала, зачем. Просто ей вдруг стало необходимо увидеть его лицо. Прямо сейчас. Немедленно. И она увидела. Большого, красивого, серьёзного. Его глаза — жёлто-зелёные, переливающиеся под солнечным светом, — смотрели прямо на неё. Не мигая. Не отводя взгляда. Заинтересованно. Изучающе. Так, как смотрят на что-то очень ценное. Аранда быстро выпрямилась, одёрнула себя, попыталась встать ровнее. Маленькая, совершенно незначительная прядь волос нечаянно упала ей на лицо. Крохотная, ничего не значащая. Она даже не обратила на неё внимания. Но мужчина обратил. Он медленно — слишком медленно для простого жеста вежливости — поднял руку. Его длинные, горячие пальцы коснулись мягкого локона, поддели его, и он так же медленно, аккуратно, почти благоговейно убрал прядь за ухо Аранды. Его кончики пальцев при этом едва заметно скользнули по её коже — по скуле, по краю уха. Аранда невольно, тихо, почти беззвучно вздохнула. Этот жест — маленький, спокойный, совершенно никчёмный с практической точки зрения, — вызвал у неё внутри бурю. Смесь непонятных, противоречивых, пугающих чувств. Где-то под ложечкой что-то кольнуло — сильно, безумно приятно и тепло. Это было похоже на крошечную молнию, пронзившую всё тело от макушки до пят. Она опустила глаза — просто потому, что не могла больше выдерживать его взгляд, — и уставилась на его грудь. На капельки воды, которые медленно, лениво скатывались по его торсу, огибая каждый мускул, каждую впадинку, и исчезали за поясом чёрных шорт. Она невольно проследила за одной такой капелькой и поймала себя на мысли: «На нём одни шорты. Куда глаза-то деть?» Она быстро перевела взгляд на его руки. Сильные предплечья с взбухшими, проступающими сквозь синюю кожу венами. Пальцы, которые только что касались её волос. Плечи. Шею. Его лицо. Она засмотрелась, позабыв обо всём. — Нравится? — раздался его низкий, с лёгкой хрипотцой голос. Аранда вздрогнула, выныривая из своего транса, и гневно, возмущённо сверкнула глазами: — Нисколько! Мужчина ухмыльнулся — той самой невыносимой, всё понимающей ухмылкой: —Врёшь. Аранда вспыхнула, вскинула подбородок и резко, демонстративно отплыла от него на несколько метров. И уже оттуда, с безопасного расстояния, бросила через плечо — громко, но очень уверенно: — На базе полно симпатичных мужчин, у которых формы получше ваших Но мужчине было уже всё равно на её язвительный комментарий. Он привык к ним за то время, что они провели вдвоём в этом лесу. Один на один. День за днём. Её колкости, её закатывания глаз, её вечное недовольство — всё это стало для него почти родным. Он просто смотрел на неё. Аранда тем временем направилась к большому плоскому камню, который одиноко возвышался посередине озера. Она решила забраться на него — то ли чтобы побыть одной, то ли чтобы доказать что-то, то ли просто потому, что он там был. Она ухватилась за шершавый край и стала подтягиваться. Её бёдра качнулись в воде. Она чуть выгнулась, перенося вес тела на руки. Мокрые волосы рассыпались по спине, прилипая к влажной коже. Топ на бретельках красиво облегал её фигуру. Мини-шортики... В голове у Куоритча запрыгали черти. От таких видов. От таких мыслей. Чёрт. Она была безумно хороша. Безумно красива. Только идиот этого не заметит. Её глаза — острые, выразительные, вечно горящие вызовом. Родинки — одна под глазом, другая под нижней губой, придававшие её лицу особый, запоминающийся шарм. Красивые, волнистые волосы, которые она вечно прятала в тугую косу, а сейчас, распущенные, они струились по её спине как шёлк. Вечно недовольное, но симпатичное лицо. Всё это — до скрежета зубов — нравилось мужчине. И он осознавал это. Осознавал с пугающей, кристальной ясностью, от которой некуда было деться. Его кадык дёрнулся. Внизу живота предательски потеплело. Он резко тряхнул головой, смахивая наваждение, прогоняя ненужные, опасные мысли. Прочистил горло и, чтобы хоть как-то отвлечься, спросил первое, что пришло в голову: — Кстати, насчёт базы. Твоя подружка с Лайлом — не так ли? Аранда, уже усевшаяся на камень, покосилась на него: — Лайл? Ну да... По-моему, он милый. Мужчина быстро нахмурился. Спросил — и его голос прозвучал странно, глухо: — А я не милый? Аранда без единой секунды промедления ответила: — Вы — нет. Куоритч кивнул. Медленно. — Понятно. Аранда вдруг улыбнулась. И добавила — то ли чтобы подсластить пилюлю, то ли потому, что это было правдой: — Вы харизматичный. Мужчина взглянул на неё — быстро, остро, — и на его губах снова появилась эта ухмылка. Понимающая. Довольная. Девушка неосознанно улыбнулась в ответ и вдруг почувствовала, как её уши краснеют. Предательски. Сами по себе. Чёрт. Она быстро, украдкой взглянула на мужчину — не смотрит ли он? — и, увидев, что он отвернулся, облегчённо выдохнула. Протёрла лицо ладонями, стирая не то воду, не то пот, не то следы собственного смущения. Ещё некоторое время они купались — тщательно, с наслаждением смывая с себя грязь, пот и усталость прошедших дней. Но потом мужчина решительно вышел на берег и, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Пора двигаться дальше, Спарент. И Аранде пришлось выйти из воды. Нехотя. Медленно. Оставляя в этом озере не только грязь и пот, но и какую-то часть себя. Смесь эмоций, чувств и непонятных, пугающих мыслей, которые она не была готова анализировать. Но одно она знала точно: что-то изменилось. Что-то между ними треснуло — та самая броня, которую она выстраивала годами. И она не знала, радоваться этому или бежать без оглядки.