Ни шагу назад

Полковник Майлз Куоритч. Он не был таким, как другие. Далеко не такой, как все. С самого первого дня, когда Аранда только оказалась на базе RDA — ещё в том огромном ангаре, под гул вертолётов и пристальные взгляды сотен мужчин, — он произвёл на неё впечатление. Властного. Противного. Слишком раздражающего мужчины. Что же поделать? Он лез куда не надо. Контролировал каждый шаг её команды. Всегда, с самой первой встречи, относился к ней со слежкой и подозрением. Смотрел так, будто она — потенциальная угроза, будто она вот-вот сорвётся и сделает что-то непоправимое. Аранда безумно не любила, когда к ней относятся как к неравной. И именно так, с первого дня, делал полковник. Он яро и очень открыто показывал своё превосходство над ней — на построениях, на тренировках, в кабинете, даже в столовой, даже в чёртовом коридоре. И Аранда ненавидела это. Презирала. Всем своим существом. В первые дни у неё даже появлялись мысли... . Так, фантазии. Убить его. Или задушить ночью подушкой, оставив рядом записку — короткую, в своём стиле: «Отоспись на небесах, полковник». Просто чтобы стереть эту самодовольную ухмылку с его лица. Просто чтобы доказать: никто не смеет так с ней обращаться. В первые дни Аранда хотела этого. В первые дни она всерьёз фантазировала, как её руки сжимаются на... Но потом... Потом Аранда стала замечать странные вещи. Его ухмылку. Ту самую — которую он бросал ненароком, мельком, на секунду, но она всегда, всегда бросалась девушке в глаза. Его вечно самоуверенную улыбку — но такую привлекательную и притягательную, что Аранда не могла перестать смотреть на него. Она ругала себя. Отворачивалась. Закатывала глаза. Но потом снова ловила себя на том, что ищет его в толпе. Она стала замечать, как Куоритч ненароком мог посмотреть на неё — иначе, чем на других. Защитить перед тем самым Ричардом — когда тот, со сломанным носом и злобой в глазах, попытался наброситься на неё в столовой. Отстаивать её права в команде — когда кто-то из мужчин отпускал сальную шуточку в адрес женского отряда. Всё это было безумно в новинку Аранде. Никто никогда не делал для неё такого. Никто никогда не вступался. Она всегда справлялась сама. Но он... он вступался. Не прося благодарности. Не ожидая ничего взамен. А когда они оказались вместе в лесу — одни, вдвоём, отрезанные от всего мира, — то её как будто подменили. Она не могла справляться со своим собственным отношением к нему. И это пугало. «Это неправда! — мысленно крикнула она сама себе. — Прекрати!» «Не ври сама себе, девочка, — ответил ей внутренний голос — тихий, вкрадчивый, тот самый, который всегда говорил правду, как бы больно ни было. — Он тебе нравится». «Это ложь!» — гневно зашипела Аранда, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. «Ложь? — внутренний голос усмехнулся. — Тогда почему ты ищешь его глазами? Почему твоё сердце бьётся быстрее, когда он рядом?» Но мы-то с вами всё прекрасно понимаем. Такой мужчина, как полковник Куоритч... Его нрав. Его характер. Его должность, его взгляды на жизнь, его несокрушимая, стальная воля. Всё это идеально подходило Аранде. Он бы безумно подошёл ей. Она могла бы быть с ним счастлива — по-настоящему, без притворства, без вечной борьбы за власть. Они бы вместе строили карьеру — два офицера, два лидера, два равных по духу человека. Любили бы друг друга — пусть не так, как в романах, без соплей и розовых лепестков, а так, как любят друг друга воины. И всегда были бы рядом. Плечом к плечу. «Аранда бы родила ему детей, — продолжил внутренний голос, и от его слов у неё что-то болезненно сжалось в груди. — Потом бы они вышли в отставку и жили бы вместе. А главное — они были бы вместе. Рядом. Всегда». «Заткнись!» — яростно оборвала она. «Ты думаешь, что это неправда?» «Да! — выкрикнула она в своих мыслях. — Это чистая неправда! Мне никто не нужен! Я справлюсь сама!» «Ого... — внутренний голос стал тише, но в нём зазвучала горькая, всё понимающая ирония. — А кто помог тебе, когда Ричард хотел изнасиловать тебя прямо в душевой? Кто не отправил тебя в отставку и под трибунал после твоего непослушания? Кто спас тебя, подав тебе руку и затащив в щель, когда танаторы неслись прямо на нас? Кто спас тебя от того зверя в лесу? Кто зашил твою рану на живую, без анестезии, пока ты кусала рюкзак? Кто обработал каждую царапину на твоём теле? Ты сама? Скажи мне — ты сама?» И тут Аранда замолчала. Действительно... Ведь Куоритч всегда помогал ей. Может, не открыто. Может, не так, как она привыкла — не сюсюкая, не жалея, не спрашивая разрешения. Но помогал. Раз за разом. Не ожидая благодарности. Не требуя ничего взамен. Просто потому, что мог. Просто потому, что считал это своим долгом? Или... нет? «Может, он действительно идеальный? — прошептал внутренний голос. — Мужественный. Умный. А главное — мужчина, который не бросает слов на ветер. Ты же всегда хотела себе такого мужчину. С самого детства. С тех пор, как поняла, что все твои бывшие — пустышки. Так что же тебя останавливает?» «Моё прошлое», — тихо, почти беззвучно ответила Аранда. «Прошедшее забыто, — мягко произнёс внутренний голос. — Грядущее закрыто. А настоящее даровано. Не стоит портить себе жизнь из-за прошлых ошибок, Аранда. Тебя слишком занимает то, что было, а не то, что будет. Ведь он тебе нравится. Так что же ты ждёшь?» И тут Аранда замолчала окончательно. Как бы полковник ни раздражал её, как бы ни бесил — а он бесил её, ох как бесил, до скрежета зубов, до желания запустить в него чем-нибудь тяжёлым, — но Аранда всё равно знала, чувствовала, осознавала: она ищет его внимания. Ищет его взгляда — в коридоре, в столовой, на тренировках и планёрках. Ищет его присутствия. Его молчаливого, тяжёлого, такого раздражающего присутствия, без которого ей теперь почему-то неуютно. «Может... совсем чуть-чуть...» — неуверенно, робко, почти шёпотом согласилась она. «Чуть-чуть? — внутренний голос рассмеялся — на этот раз откровенно, почти издевательски. — Чуть-чуть?! А кто сидел у него на коленях, обрабатывая его раны? Кто пялился на него, пока вы купались в озере? Кто позволил ему дотронуться до себя? До своих волос? До своего тела? Кто позволил?! Почему ты не отдёрнулась? Почему не ударила его? Почему не сказала «убери руки»? Почему ты не отвергла его, Аранда? Почему?!» И тут Аранда задумалась. Всерьёз. Без игр и секретов. Без привычной бравады и напускного безразличия. Почему она и вправду позволила ему то, чего не позволяла никому до него? Ни одному мужчине. Никогда. Что в полковнике такого удивительного, чего нет в других? Его характер. Его отношение к ней. Ведь и вправду. Он — полковник. Военный до мозга костей. Он мог бы орать на неё — как орали другие. Мог бы указывать ей на её место каждый божий день— как указывали другие. Мог бы просто сослать её в другой блок базы, списать в утиль, избавиться от проблемной подчинённой — как сделали бы другие. Зачем он возится с ней? Зачем терпит её выходки, её закатывания глаз, её колкие комментарии? Почему не сдаётся? Его стойкость, смелость и мужество будоражат Аранду. Она ещё никогда не встречала таких мужчин, как Куоритч. Тех, кто защитит, жертвуя собой. Тех, кто сможет заткнуть Аранду и указать ей на её место — но не унижая, а ставя в рамки, которых она сама в глубине души искала. Тех, кто не назовёт её истеричкой и не хлопнет дверью, а будет терпеть — и не откажется от неё. Ведь будем на чистоту. Если бы он хотел — он бы уже давно избавился от тебя, Аранда. Не спас бы. Скинул бы с дерева. Утопил бы в озере. Дал бы танатору сожрать тебя. Списал бы всё на несчастный случай — и никто бы не узнал. Но он с тобой. Возится. Спасает. Лечит. Защищает. «Ты только сейчас поняла?» — тихо спросил внутренний голос. Аранда только сейчас осознала одну простую, но сокрушительную деталь. Она чувствовала его власть над ней. Не ту власть, которую она презирала — власть грубую, унижающую, попирающую. А другую. Он был выше неё. Сильнее. Больше. И он открыто показывал свою роль доминанта — не чтобы унизить, а потому что это было его естественное состояние. Он — лидер. Он — вожак. И теперь Аранда впервые не знает и не может понять: нравится ли ей это? Если раньше, когда какой-то мужчина пытался указать ей на её место, она шипела, сопротивлялась и не давала этому свершиться — била в ответ, кусалась, царапалась, — то сейчас... Сейчас её собственное сердце само начинает требовать власти полковника. Его силы и непробиваемости. Его прикосновений. Его взгляда. Того самого пальца, который медленно, едва заметно водил по её талии — вверх-вниз, заставляя её замирать и чувствовать тепло, разливающееся где-то глубоко внизу живота. Того самого пальца, прикосновения которого она не остановила — потому что не хотела останавливать. Когда она впервые поняла, что он не плох собой? Когда поняла, что он красивее многих её мужчин вместе взятых? Что он лучше — объективно, по всем статьям? Что он перспективнее, надёжнее, сильнее? Что он нравится ей намного больше, чем все те, кто был до него? Аранда томно вздохнула, прикрыв глаза. Вспомнила на себе его взгляд — тот самый, которым он смотрел на неё, пока она обрабатывала его раны. Вспомнила на себе его сильные и большие руки — как они держали её за талию, как поправляли застёжку на спине, как убирали прядь волос за ухо. Вспомнила его ухмылку. Его пресс. Его тело. Чёрт. Она хотела это признать. Хотела сказать себе — честно, без увиливаний: да, он мне симпатизирует. Да, он мне... Но не могла. Пока что.