Ни шагу назад

Аранда уже не знала, чем себя занять. Она сидела в этой грёбаной пещере уже приблизительно четыре часа, пока полковника не было рядом. Четыре часа — целая вечность, когда ты заперта в каменном мешке и не знаешь, что происходит снаружи. Время тянулось как густая патока, каждая минута казалась часом. Тишина звенела в ушах, нарушаемая только треском костров да монотонным стуком дождя снаружи. Она успела изучить каждый камень, каждую трещину на стенах, каждый выступ. От скуки сводило скулы. Кстати, пещера-то была совсем даже ничего. Очень просторное помещение, которое включало в себя несколько больших пещерных дыр, напоминающих обычные комнаты — настоящий подземный лабиринт, созданный природой. Высокие потолки терялись в темноте, и где-то там, в вышине, эхом отдавались звуки дождя. Первым делом, когда ушёл мужчина, Аранда сразу же развела множество костров в каждой из этих дыр, чтобы было светло. Огонь весело потрескивал, отбрасывая пляшущие, живые тени на каменные стены, наполняя пещеру теплом и уютом. Другим делом она стала бродить по огромной пещере, разведывая обстановку, осматривая каждый угол, каждую выемку в стене. Она быстро уловила суть ухода полковника: он будет пытаться связаться с командой и подать им сигнал, выйти на открытую местность, где работают радары. Так что единственное, что можно было Аранде — это сидеть и ждать. Ждать и надеяться. И, конечно же, она этого делать не собиралась. Усидеть на месте было выше её сил. Четыре часа неподвижности — это было за пределами её терпения. Она быстро отложила все свои вещи, поднялась на ноги, размяла затёкшие мышцы и прямиком направилась к выходу из пещеры. На улице противно тарабанил дождь, гремел гром — раскатисто, мощно, так, что вибрировали стены пещеры, — и повсюду были видны огромные лужи, сверкающие в свете молний, отражающие всполохи небесного огня. Но Аранду было не остановить. Ей надо было хоть как-то развеяться. Прогуляться. Вдохнуть свежего воздуха, пусть даже и мокрого. Даже в эту погоду. Пусть это будет её маленький секрет. Маленький бунт против его приказа. Она никому не скажет, а он никогда не узнает. Она быстро вышла из пещеры и спрыгнула с каменного выступа прямо вниз, в мягкую, чавкающую под ногами землю, начиная оббегать огромные лужи и бежать по знакомым, едва различимым в темноте тропинкам. Сердце колотилось от восторга, от ощущения свободы, от этого детского непослушания. Нож и пистолет были под боком — показывая настрой девушки. Если хоть кто-то попытается на неё напасть, она быстро скоординируется. Даже в такую погоду Пандора была безумно красива. Небо было сине-розовое, подсвеченное далёкими вспышками молний, показывая настроение природы — дикое, необузданное, живое. Дождь чуть уменьшился, начиная капать меньше и не так сильно, превращаясь в мелкую, почти невесомую морось. Лужи были большими, глубокими, и Аранда улыбалась, когда ненароком видела в них своё отражение — размытое, искажённое рябью, но такое счастливое. Все растения и деревья были мокрыми и по виду очень стеклянными, покрытыми сверкающей водяной плёнкой, с них капали тяжёлые, прозрачные капли прямо на Аранду — на её волосы, на плечи, на лицо. Но ей это нравилось. Даже очень. Она чувствовала себя живой. Свободной. Настоящей. А сейчас занятие Аранды — это дышать свежим, напоённым озоном воздухом и просто наслаждаться обществом без полковника. Без его пристального взгляда. Без его команд. Без этого странного, сбивающего с толку напряжения, которое возникало между ними всякий раз, когда они оставались наедине. Кстати о нём... Аранда быстро остановилась, вступая прямо в холодную лужу, и тут же шепнула себе:  —Чёрт Мысль о полковнике ударила как молния — внезапно и отрезвляюще. Она быстро развернулась и потопала обратно к пещере, мысленно молясь всем духам Пандоры, чтобы мужчина ещё не пришёл. Она совсем забыла о его приказе — не выходить из пещеры и сидеть на жопе ровно. Забыла, увлеклась, позволила себе эту маленькую шалость. Но в любом случае, сейчас надо было только дойти до пещеры, а с остальным она разберётся. Может быть, он ещё не вернулся. Может быть, пронесёт. Через полчаса быстрого шага, почти бега, она добралась до места, осторожно заходя внутрь и осматривая помещение. Сердце грохотало в груди. Она быстро всё оглядела, вглядываясь в каждый тёмный угол, и когда поняла, что мужчины нигде нет, облегчённо, шумно выдохнула. Пронесло. Она тут же осмотрела себя и поняла, что насквозь мокрая. С волос ручьями капала вода, стекая по спине и плечам, вся одежда была мокрой и противно прилипшей к телу — холодная, тяжёлая, отвратительная. Чёрт. Придётся переодеваться. И как можно скорее, пока он не вернулся. Девушка быстро схватила рюкзак и пошла в самую дальнюю дыру пещеры, желая переодеться именно там — подальше от входа, подальше от чужих глаз. В этом маленьком, укромном закутке её никто не увидит. Она быстро зашла в каменную «комнату», освещённую лишь отблесками далёкого костра, и одним резким движением стянула с себя мокрую одежду — кофту, брюки, всё до нитки, — оставаясь совсем голой. Холодный воздух пещеры коснулся обнажённой кожи, и по телу пробежала дрожь. Она открыла рюкзак и увидела последний, чудом сохранившийся чистый комплект чёрного белья — кружевной лифчик и тонкие стринги. — Кхм... — хмыкнула она, разглядывая его при скудном свете. И нацепила на себя. Бельё было и вправду очень красивое. Чёрная кружевная ткань красиво, изысканно переливалась на синем теле, давая превосходный, глубокий оттенок, подчёркивая каждый изгиб. Она быстро выжала мокрые волосы, скручивая их в жгут, отчего пряди стали ещё более кудрявыми, упругими и одновременно красивыми — они рассыпались по плечам, упали на спину, обрамили лицо. Аранда улыбнулась, осматривая себя в тусклом свете. Провела ладонями по телу — по талии, по бёдрам. Она оглядела себя, трогая волосы и тонкую ткань белья, и тихо, с довольной, самодовольной усмешкой сказала самой себе: — Ну, красопетка...

***

Полковник Майлз Куоритч быстро, почти бесшумно зашёл в пещеру. Он продрог до костей — дождь на открытой местности хлестал нещадно, и даже его выносливый организм требовал тепла. Первым делом он скинул к костру тяжёлый рюкзак и всё оружие — винтовку, ножи, — осматривая помещение быстрым, цепким взглядом. Когда он не увидел девушку на том месте, где оставил её четыре часа назад, его сердце пропустило удар. Он тут же нахмурился. Выхватил нож, висевший на поясе, и быстро, широкими шагами пошёл ко всем внутренним дырам, желая проверить и найти её. В голову уже лезли самые чёрные мысли — хищник, На'ви, обвал... Но он тихо, с облегчением выдохнул, когда увидел выглядывающий хвост девушки из дальней пещеры. Хвост повиливал из стороны в сторону — мерно, ритмично, в каком-то своём, беззаботном ритме. Мужчина увидел руки девушки, которые активно что-то перебирали в рюкзаке — она явно была увлечена и не замечала ничего вокруг. Её силуэт смутно виднелся в отблесках костра. Мужчина бесшумно отошёл от дыры, направляясь к основному костру. Встал возле него, протянул озябшие руки к огню, начиная греться. Но проклятая мокрая одежда не давала согреться — холод пробирал до костей, ткань липла к телу, и никакое пламя не помогало. В его голову пришла простая, практичная мысль: быстро переодеться в сухое, пока девушка чем-то занята в дальней дыре. Она роется в рюкзаке, не смотрит сюда, ничего не увидит. Это займёт минуту. Он посмотрел ещё раз туда, где видел Аранду, и когда убедился, что она всё так же увлечённо роется, то решился. На ходу быстро стянул с себя военную кофту, бросив её мокрой кучей на камень. Затем — брюки, ремень с лязгом упал на пол. Он остался в одних чёрных боксёрках — единственном, что было на нём. Мужчина уже повернулся, чтобы взять из рюкзака сухие вещи, как вдруг...

***

Девушка хотела потянуться к рюкзаку и достать новый комплект запасной одежды — сухие штаны, чистую кофту, — но вдруг откинула рюкзак и шикнула себе: — Дура. Она повторно порыскала в нём, перерыла всё содержимое и выругалась повторно, громче и злее. Она оставила комплект возле костра. Тот самый комплект, который она приготовила заранее. Он лежал там, у огня, в нескольких шагах от входа — такой близкий и такой далёкий. Девушка выпрямилась и быстро, не раздумывая, ринулась к костру, желая забрать одежду, пока полковник не вернулся. Она бежала босиком по холодному камню, не чувствуя холода, думая только о том, чтобы схватить вещи и скрыться обратно. Но сбыться этому было не суждено. Как только она добралась до основной пещеры, то тут же, на полном ходу, налетела на что-то большое и мокрое. Твёрдое. Живое. Удар вышиб из лёгких воздух. Аранда вскрикнула от испуга — коротко, пронзительно, — но руки незнакомца быстро, с молниеносной реакцией схватили её за талию, прижимая к холодному, мокрому телу. Ноги запутались, мир перевернулся. Они повалились прямо возле костра, падая на каменный пол пещеры. Падение смягчило его тело — он принял удар на себя. Аранда оказалась лежащей на нём, лицом к его шее, и быстро, инстинктивно вздохнула до боли знакомый запах. Дождь. Металл. Кожа. И что-то пряное, древесное — то, что осталось от его одеколона. Полковник. От осознания этого у неё всё внутри оборвалось. Она уже хотела посмотреть ему в лицо — поднять глаза, встретиться взглядом, — как вдруг её нос и нос мужчины стукнулись. От неожиданности и резкого движения их лица столкнулись, и губы девушки едва не соприкоснулись с губами мужчины. Она почувствовала его дыхание на своих губах — горячее, частое. Аранда быстро отстранилась, насколько позволили его руки, всё ещё державшие её за талию, и встретилась с его глазами. Эти жёлто-зелёные, переливающиеся в свете костра глаза смотрели на неё. Губы полковника изогнулись в глупой, довольной ухмылке, от которой у Аранды тут же забился пульс чаще — громко, оглушительно, отдаваясь в висках. — Бегаешь по пещере голая? — спросил он, и его голос прозвучал низко, с лёгкой хрипотцой, от которой по её спине побежали мурашки. Аранда не сразу поняла всю сложившуюся ситуацию. Она быстро и неосознанно посмотрела на тело мужчины, пытаясь понять, почему прикосновение к нему такое... другое. И увидела его. Синее, большое, мускулистое тело, на которое были надеты только чёрные боксёрки. Матовая кожа, покрытая капельками влаги, поблёскивала в свете костра. Рельеф мышц — плечи, грудь, живот. И пресс — чёткий, прорисованный, уходящий вниз, под ткань боксёрок. Аранда быстро, резко отвела взгляд, чувствуя, как щёки заливает жаром. Одно чувство сменялось другим. Страх — смущением. Ещё смущение. Возмущение. Она осознала, что сейчас лежит на нём в одном белье — в этом чёртовом кружевном комплекте, который ничего не скрывал, — и быстро, сбивчиво, на нервах протараторила: — Я просто промокла под дождём и переодевалась!! Я не голая! На мне бельё! Мужчина выгнул бровь — медленно, скептически. И Аранда увидела, как его глаза скользнули вверх и вниз по её телу. Они осмотрели лицо, шею, ключицы, талию, руки и грудь девушки. До задницы и ног взгляд мужчины пока не доставал, но то, что он уже видел, заставило его зрачки расшириться. — Вижу, — протянул он, и в этом коротком слове было столько всего — признание, интерес, голод. И как только он это сказал, девушка отчётливо увидела, как его взгляд остановился на вырезе её декольте. Чёрный кружевной лифчик, как назло, показывал всё слишком хорошо лежащему под ней мужчине. Мягкая ткань облегала и подчёркивала, приподнимала и обрамляла. Её груди были очерчены чёрной тканью, из под которой предательски, от переизбытка чувств, от холода, от всего сразу виднелись затвердевшие соски. — Зачем вы пялитесь на меня?! — шикнула девушка, пытаясь прикрыться, но рук не хватало, и она только сильнее заелозила на нём. Но мужчина невозмутимо, даже не моргнув, вернул взгляд на её лицо и ответил — просто, честно, обезоруживающе: — Хочу. Щёки девушки тут же вспыхнули жаром, залились краской до самых корней волос. Она ответила ему, чуть запинаясь, теряя всю свою обычную браваду: — Я... я... отпустите меня! Девушка заелозила на мужчине, пытаясь встать, упереться руками в его грудь и оттолкнуться. Но мужчина не собирался её отпускать. Его руки — большие, горячие, — сжались на её талии крепче, притянув её ближе к себе, не давая отстраниться. Аранда ошарашенно уставилась на него, когда он произнёс — слишком тихо и слишком серьёзно, без тени улыбки: — Задержись-ка. Девушка замерла. Перестала дышать. Он продолжил — всё тем же низким, вибрирующим голосом: — Ты выходила из пещеры? Сердце Аранды ухнуло в пятки.Она сморгнула, чувствуя себя пойманной с поличным, и тихо, почти шёпотом ответила: — Да... Мужчина чуть наклонил голову, не сводя с неё глаз: — Ждёшь наказания? Девушка застыла. Полностью. Абсолютно. Её тело перестало слушаться, мысли спутались в тугой клубок. Как назло, она не могла контролировать свою фантазию. Она разыгралась слишком быстро, подкидывая картины — одна откровеннее другой. Девушке показалось, что она сейчас просто взорвётся от нахлынувшего смущения и какого-то нового, неизведанного возбуждения, которое разливалось по телу горячей волной. Аранда судорожно сглотнула, когда почувствовала под собой тело мужчины. Его недавно холодное, мокрое от дождя тело стало чертовски горячим и притягательным. Она буквально сидела на его боксёрках, ощущая сквозь тонкую ткань своего белья и его боксёрок горячую, твёрдую, большую плоть мужчины. Это ощущение пронзило её насквозь. Внизу живота предательски, сладко потеплело, когда девушка неосознанно, сама того не замечая, чуть раздвинула ноги, устраиваясь на нём удобнее. Аранда быстро прочистила горло, всеми силами останавливая нахлынувший стон. Она отчётливо чувствовала его. Чувствовала его взгляд на себе — прожигающий, тёмный, — чувствовала его под собой — живого, горячего, готового. В глазах девушки заплясали искры — не то от костра, не то от чего-то иного. Волосы девушки, как бы желая добить ситуацию окончательно, быстро рассыпались по её спине и плечам, и их влажные кончики задели обнажённую грудь мужчины. — Нет... — тихо, почти беззвучно шепнула Аранда, и это «нет» прозвучало так неубедительно, что она сама в него не поверила. Мужчина посмотрел на неё — долгим, изучающим взглядом, в котором читалось всё: желание, терпение, вопрос. Его рука двинулась. Медленно, очень медленно. Ладонь скользнула чуть выше талии, прямо по обнажённой спине. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него у Аранды по всему телу побежали мурашки — волна за волной. Она вздрогнула. Через секунду его тёплое дыхание полностью касалось лица девушки. Его взгляд упал на её приоткрытые, пересохшие губы, и Аранде стало совсем нечем дышать. Воздух между ними сгустился, стал вязким, горячим. Аранда нервно закусила нижнюю губу, и он проследил за этим движением. Мужчина внимательно наблюдал за действиями Аранды, скользя глазами по её лицу — по родинке под глазом, по раскрасневшимся щекам, по прикушенной губе. Аранда набрала в лёгкие побольше кислорода — сколько смогла, — и шепнула дрожащим, срывающимся голосом: — Я пойду оденусь... х-хорошо? Заметив реакцию девушки — её сбитое дыхание, её расширенные зрачки, её пальцы, непроизвольно сжимающиеся на его плечах, — мужчина посмотрел на неё долгим взглядом. Ухмыльнулся тягучей ухмылкой. И наклонился к её лицу ещё ближе, так, что его губы почти коснулись её уха. Его дыхание обожгло ей кожу, когда он прошептал — низко, протяжно, с какой-то опасной, завораживающей лаской: — Ну... как хочешь, Аранда. От звука собственного имени, произнесённого этим голосом, от этого шёпота, от этой близости у Аранды свело низ живота острой, сладкой судорогой. Рука полковника медленно, невесомо скользнула по спине девушки вниз, попутно задевая кончиками пальцев краешек кружевных стрингов, проходя по самому чувствительному месту, и коснулась её левого бедра. Девушка вздрогнула всем телом, издав тихий, сдавленный звук — не то всхлип, не то стон. И тут же, словно очнувшись от наваждения, быстро вскочила с него, пулей ринувшись к своей дальней дыре. Босиком по холодному камню, не оглядываясь, не помня себя. Она уже ни о чём не могла думать. Только он. Только его тело — такое горячее, такое твёрдое под ней. И его слова. И его голос, произносящий её имя. И её состояние. Это невозможное, пугающее, манящее состояние, от которого звенело в ушах и горели щёки. От которого подкашивались ноги и сбивалось дыхание. От которого хотелось одновременно провалиться сквозь землю и... вернуться обратно. И где-то глубоко внутри, в том потаённом месте, о котором она даже самой себе не признавалась, Аранда Спарент жалела, что убежала. Аранда прямиком забежала в свою дыру и, не разбирая дороги, уселась прямо на холодный, влажный камень, вцепившись обеими руками в волосы. Пальцы сжались у корней, причиняя почти приятную боль, отрезвляющую, возвращающую в реальность. Она зажмурилась и прошипела куда-то в темноту, в пространство, в саму вечность: — Твою ма-а-ать... Девушка вскочила и стала быстро, почти лихорадочно выравнивать сбившееся дыхание, размеренно вышагивая по крошечной пещере — три шага туда, три обратно. Каменный пол холодил босые ступни. Она говорила самой себе, как мантру, как заклинание, способное всё исправить: — Всё хорошо... Всё нормально... Всё хорошо... Но всё было бы не так уж и плохо, если бы Аранда, сделав очередной шаг, не почувствовала внизу живота некий дискомфорт. Влажно. Мокро. Это было первое, что она ощутила, когда немного успокоилась и смогла прислушаться к собственному телу. Предательская, тёплая влага на кружевных стрингах. Она замерла на полушаге. Медленно, почти боясь подтвердить свою догадку, потрогала подушечкой пальца тонкую ткань. И шумно, яростно выругалась: — Ну и хрень... Аранда тут же одёрнула руку, сжав её в кулак, будто обожглась. Но обожглась она не о ткань. Она прекрасно всё понимала. Её тело говорило громче, чем разум. Громче, чем принципы. Громче, чем всё, во что она верила последние десять лет. Она думала над тем, чтобы заняться сексом с полковником. Прямо там. На той холодной, сырой земле, у костра. Под треск огня и шум дождя. Она представляла это — в красках, в деталях, в ощущениях. Как он перевернул бы её, как его руки сжали бы её бёдра, как его дыхание стало бы чаще. Она думала об этом. Безумно. До дрожи. И мужчина, кажется, сам этого хотел. Его тело говорило об этом красноречивее любых слов. Его руки на её талии. Его шёпот. То, как он посмотрел на неё. Но Аранда понимала, что это неправильно. Некомпетентно? Не по уставу? Что ей скажут сослуживцы, если узнают? «Аранда, почему ты занимаешься сексом со своим начальством? Ты же всегда говорила, что мужчины — это груз. Что они не стоят твоего времени. Что спать с командиром — это последнее дело. А теперь ты сама? С полковником?» И что Аранда скажет самой себе? Она же не хочет изменить собственным принципам! «Не спать с начальством» — это было её железное правило. Высеченное в камне. Неприкосновенное. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Даже если очень хочется. Даже если он смотрит на тебя так, что подкашиваются колени. Даже если его руки уже почти... почти... Но чёрт. Ей хотелось. Очень. Безумно. До скрежета зубов, до дрожи в коленях, до пульсации где-то глубоко внутри. Она хотела его — этого невыносимого, властного, самоуверенного мужчину. И это желание пугало её сильнее, чем танаторы в лесу. Но чёрт. Он и раздражал её. Он раздражал её так же сильно, как и привлекал. Каждая его усмешка. Каждый его приказ. Каждый его взгляд, который она ловила на себе. Он был невыносим. И одновременно — неотразим. Чувств у Аранды было слишком много. Даже очень. Они захлёстывали её, накрывали с головой, не давали дышать. У неё ещё никогда такого не было. Чтобы эмоции и противоречия настолько рвались наружу, чтобы внутри всё кипело и плавилось одновременно. Она ненавидела его. И она хотела его. И эти два чувства сплелись в такой тугой узел, что развязать его было невозможно. Аранда понимала, что её тянет к мужчине. Она не пыталась строить иллюзий или врать самой себе. Она же не была слепой. Она видела, как он двигается, как говорит, как смотрит. Она чувствовала это притяжение — физическое, животное, первобытное. Но нельзя. Не-льзя. Нет! Не будет этого! Никогда. И она будет держаться сколько сможет. До последнего. До конца. Девушка шумно выдохнула и принялась мерить шагами пещеру. Минут двадцать — пока влага на трусах не высохла, пока сердце не перестало колотиться как бешеное, пока мысли не улеглись. Медленно, очень медленно она оделась в сухую одежду — штаны, кофту, всё, что попалось под руку. И нехотя, с огромной неохотой, вышла к мужчине. Он уже вовсю сидел у костра, скрестив ноги и глядя в огонь. Поджидал её. Услышав шаги, поднял голову и проводил её взглядом. Аранда раздражённо подумала про себя: «Синий червяк...» Это прозвище, когда-то придуманное в шутку, сейчас показалось ей единственно верным. Он был червяком. Червяком, который забрался ей в голову и не желал оттуда вылезать. Она молча, бесшумно, под его пристальным взглядом уселась на плоский камень возле костра — подальше от него, насколько позволяло пространство. Мельком, против воли, посмотрела на него. И, увидев его отвратительную, дурацкую, всё понимающую ухмылку, тут же отвернулась и буркнула: — Как прошла вылазка, полковник? Мужчина, как ни в чём не бывало, принялся рассказывать — спокойно, деловито, будто и не было этих четырёх часов назад, этого падения, этого напряжения: — Лайл смог записать наши координаты и словить связь с радаров. Оказывается, проблема была в том, что наше оборудование не могло уловить сигнал на этой территории. Слишком много помех — скалы, грозы, магнитные аномалии. Завтра к четырём утра за нами прилетят. Аранда облегчённо выдохнула. Завтра. Завтра всё закончится. Завтра они вернутся на базу, и всё встанет на свои места. — Понятно, — коротко ответила она. Девушка замолчала, всё ещё чувствуя, как горят её щёки, как кончики ушей пылают огнём. Она быстро смахнула выбившуюся прядь волос за ухо, уставившись в костёр. Она не знала, что ей говорить и как себя вести. Она чувствовала себя школьницей, которую застукали за чем-то постыдным. Она была уверена — нутром, кожей, каждым нервом, — что мужчина на неё смотрит. Чувствовала его взгляд на себе. Тяжёлый. Изучающий. Насмешливый. Это бесило. Выводило из себя. Но больше всего её взбесила одна-единственная его фраза. Простая. Короткая. Но убийственная. — Ты красная. Аранда подняла на него полные презрения глаза и процедила: — Просто возле костра жарко. Мужчина кивнул — медленно, понимающе, с той же дурацкой ухмылкой: — Да... Жарковато. И в этом его «жарковато» было столько подтекста, столько непроизнесённого смысла, что Аранда едва не задохнулась. Она быстро, резко поднялась с камня, сжав кулаки, и сказала: — Я спать. Завтра рано вставать. Мужчина кивнул. В его глазах — она видела это краем глаза — плясали искры костра. — Спокойной ночи, Аранда. Девушка кивнула в ответ, не глядя на него, и быстро зашагала в свою дыру. Сердце грохотало в ушах. Она одним резким движением расстелила на полу спальный мешок, бросила сверху покрывала и плед. Быстро закуталась в них, как в кокон, и улеглась, свернувшись калачиком, спиной к выходу. Но девушка прекрасно понимала: сна не будет. Ни сейчас. Ни через час. Ни когда-либо.