Ни шагу назад

Бернет вылетела из столовой и тут же растолкала всех девчонок из своей команды, которые пытались преградить ей путь — схватить за руки, обнять, сказать что-то утешительное. Она пролетела мимо них, как разъярённая фурия, бросив на ходу: — Порядок. Просто хочу в туалет. Отойдите. Девушки переглянулись, но спорить не стали — знали этот тон. Когда Скаво в таком состоянии, лучше не лезть. Когда она неслась по коридору, на пути ей попался какой-то военный — молодой, видимо из новобранцев, — который мчался в сторону столовой и что-то активно, возбуждённо говорил по телефону, не глядя перед собой. Он врезался в Бернет плечом и толкнул её в стену — довольно сильно, так что она впечаталась лопатками в холодный металл. — Ой, прости! — воскликнул он, выпрямляясь и поправляя съехавшую фуражку. — Я нечаянно, честное слово! Но Бернет уже замахнулась. Одним резким, яростным толчком она отшвырнула его от себя — да так, что мужчина, не удержав равновесия, с грохотом свалился на пол, больно ударившись затылком о кафель. Его телефон отлетел в сторону, брюки испачкались в пыли, руки жалобно скребли по полу в попытке подняться. Он ошарашенно, с ужасом и непониманием смотрел на девушку снизу вверх. Бернет миловидно, почти ласково шагнула к нему, наклонилась и, глядя прямо в его испуганные глаза, сладким голосом пропела: — Прости. Я нечаянно. И, пролепетав эту фразу с самой невинной улыбкой, тут же скрылась за поворотом коридора, направляясь прямиком в свою комнату. Захлопнув за собой дверь, она рухнула на диван, откинулась на спинку и принялась глубоко, размеренно дышать, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Главное — не нервничать. Спокойно всё обдумать. Взвесить. Проанализировать. Как учила Аранда. Что задело её больше всего? То, что её заменили другой — какой-то наштукатуренной девицей с проколотым носом? Или то, что она, Бернет, хотела его внимания — и не получила? Бернет здраво, честно понимала, почему её так разозлило его поведение. Он ей нравился. Не до дрожи в коленях, не до бабочек в животе — нет, всё было не так. Но нравился. Симпатизировал. Он хорошо занимался сексом — этого не отнять. С ним было о чём поговорить — когда они не ссорились. Он был умным, ответственным военным, заботливым. Он мог быть нежным, когда хотел. Мог быть страстным. Мог быть... её. Но то, что она увидела в столовой, повергло её в шок. Он прямо у неё на глазах, не стесняясь, обжимался с какой-то шваброй. Трогал её лицо. Шептал ей что-то на ухо. Улыбался ей — той самой улыбкой, которую Бернет считала почти своей. Её пальцы сжались на бортиках кровати с такой силой, что те жалобно заскрипели и смялись под хваткой. Она сделала ещё один глубокий вдох. Выдох. Продолжила мыслить. Но с другой стороны... Почему она злилась на него? Они же сами договорились, что у них — секс по дружбе. Никаких обязательств. Никаких «мы пара». Никаких «я тебя жду». Они сами это установили — легко, не задумываясь, в ту первую ночь. Тогда почему она устроила этот скандал? Что не так? Ведь Бернет сама — честно, положа руку на сердце, — во время секса с ним, во время того, как они проводили время вместе, после этого флиртовала с другими. Спала с другими. Переписывалась с другими на этой базе. И не видела в этом ничего плохого — потому что правила позволяли. Так почему тогда ему нельзя, а ей можно? И Бернет знала ответ. Знала, но боялась себе в этом признаться. Она хотела чего-то большего. Хотела, чтобы эта идиотская игра в «друзей с привилегиями» прекратилась. Когда она увидела, что та шлюха трогает его — его лицо, его мундир, его губы, — Бернет еле сдержалась, чтобы не наброситься на неё и не выдрать ей все волосы. Но захочет ли Лайл чего-то большего? Он согласился на «секс по дружбе». И Бернет тоже согласилась. А сейчас что? Она появляется и даёт заднюю? Меняет правила игры на ходу? Бернет тяжело, горько вздохнула и сказала вслух, в пустоту комнаты: — Получается, что так. Оказывается, Лайл не такой уж и мудак. Это просто она, Бернет, двуличная. Ведь она сама ему сказала — прямым текстом, глядя в глаза, — что между ними ничего не может быть. Что это просто секс. Просто дружба. Тогда зачем сейчас строит иллюзии? На что она, собственно, рассчитывала? Что он будет верно ждать её всю эту неделю, пока она сидела с больной Арандой, и ни с кем не переспит? Ха. Смешно. Он, вероятно, просто пользовался её отсутствием. И ему просто стало скучно без неё — вот и нашёл себе замену на вечер. Бернет зарычала и, не думая, схватила первую попавшуюся вазу с тумбочки и запустила ею в стену. Ваза разбилась вдребезги — осколки брызнули во все стороны, задевая штаны девушки, царапая пол. Она уже замахнулась, чтобы швырнуть следом кружку, но замерла на полпути. Опустила руку. Что бы она сделала на его месте? Кхм... Разве не поступила бы точно так же? Она не стала бы ждать его верно целую неделю. Она бы уже на второй день сломалась и побежала с кем-то трахаться — просто от скуки, просто от желания, просто потому что могла. Так почему она осуждает Лайла? Ясно почему. И Бернет понимала это. И это чувство пугало её. Очень. Она всегда избегала долгих и муторных отношений — обязательств, ревности, выяснений, кто кому и что должен. И сейчас тоже не хотела к ним прибегать. Но Лайл... С ним всё было по-другому. Бернет не хотела, чтобы он был с кем-то, кроме неё. Её это просто вымораживало. Вибрация. Телефон в кармане завибрировал. Бернет вытащила его и увидела сообщение от Аранды: «Лайл завёл себе молодую дурочку?» Бернет невольно улыбнулась — уголками губ, сквозь всё ещё кипящую ярость, — и быстро набрала ответ: «Да.» Ответ от Аранды пришёл почти мгновенно: «А ты, видимо, недостаточно молода.» Бернет хмыкнула и напечатала: «Недостаточно "дурочка".» Аранда прислала смеющийся смайлик: 😂😂. И Бернет окончательно улыбнулась — тепло, искренне. Эта женщина всегда знала, как привести её в чувство. Следом пришло ещё одно сообщение: «Ты придёшь сегодня ко мне?» Бернет быстро напечатала: «Приду. Забью хрен на него. Пусть дальше бегает и трахается с кем хочет.» Аранда: «Вот и правильно.» Бернет спросила: «А ты где?» Аранда: «В номере. Ем.» Бернет: «Повариха опять дала еду в номер?» Аранда: «Да. Но повариха стала выше на 2 метра, накачалась и держит всю базу в страхе.» Бернет прыснула от смеха и быстро напечатала: «Да ну нахер. Тебе полковник еду притащил?» Аранда ответила — коротко, сухо, слишком поспешно: «Типо того...» Бернет уже занесла пальцы, чтобы спросить кое-что ещё — подробности, детали, всё, — но Аранда опередила её: «Это просто еда. Хватит придумывать.» Бернет засмеялась в голос, качая головой. Ну конечно, «просто еда». Как скажешь, командир. Она напечатала: «Ладно уж. До семи.» Аранда: «Да, до семи.» Бернет отложила телефон, взглянула на разбитую вазу, на осколки, разлетевшиеся по полу. На душе было погано, но уже не так, как десять минут назад. Она поднялась с дивана и принялась собирать осколки. Вечером они соберутся у Аранды. И Бернет расскажет им всё. Или не всё. Или сделает вид, что ничего не было. А может, просто напьётся — как и планировала. Но одно она знала точно: с Лайлом она ещё поговорит. По-своему. Так, как умеет только она.